Григорий Кудряшов
Тихий Вечер, Снег и Конфетти

Тихий Вечер, Снег и Конфетти

Каждый день был точной копией предыдущего. Будильник Алексея звонил в шесть утра, когда за окном была еще кромешная тьма. Зимой это ощущалось особенно остро — будто ты просыпаешься в середине ночи, чтобы отправиться на каторгу. Он уныло ел один и тот же завтрак, надевал один и тот же серый костюм и плелся на метро в такой же серый офис, где его ждали горы никому не нужных отчетов и лицемерные улыбки коллег.

Он ненавидел звук собственных шагов в коридоре — они звучали слишком громко в утренней тишине, будто принадлежали чужому человеку. Рубашка натирала шею, хотя он покупал тот же размер уже пять лет. В зеркале лифта он видел бледное лицо с мешками под глазами и каждый раз удивлялся: «Это что, я?» Мысли путались. Он мог переставить кружку с чаем на столе в офисе и не заметить, потому что все кружки казались одинаковыми. Даже запах кофе перестал бодрить — он стал просто запахом начала рабочего дня, как запах больницы для хронического больного.

Жизнь превратилась в бесконечный, монотонный цикл. «День сурка» на фоне. заснеженного, но такого чужого города. Новогодний ажиотаж, мишура в витринах и навязчивые мелодии из каждого динамика лишь подчеркивали его тотальное одиночество. Предпраздничная суета была для кого-то другого, для людей с семьями, планами и горящими глазами. У Алексея же горели только экраны мониторов, выжигая последние искры из его души.

Сочельник выдался особенно тяжелым. Начальник, пахнущий мандаринами и дорогим коньяком, вручил ему срочное и бессмысленное задание, лишив и призрачной надежды на спокойный вечер. Сидя в своем кубикле, Алексей смотрел на гирлянды за окном. Они мигали весело и глупо, словно дразня его. И в тот самый момент, глядя на эти разноцветные огоньки, он принял окончательное решение. Нет, он не доживет до Нового года.

Идея пришла внезапно и обрела кристальную ясность. Их офис находился на двадцатом этаже. А рядом, через узкий переулок, была более низкая, плоская крыша старого здания. Идеальный трамплин в никуда.

Перед тем как выйти, Алексей машинально поправил галстук. Эта привычка, вбитая годами, рассмешила бы его, если бы он умел смеяться. Он даже закрыл за собой дверь офиса не с грохотом, а тихо, как примерный сотрудник. В кармане пиджака звенели ключи, которые ему больше не понадобятся. Он выкинул их в урну на лестнице — мелкий, но символичный жест.

Вечером, когда офис опустел, Алексей поднялся на крышу. Колючий зимний воздух обжег легкие. Снег тихо падал большими, пушистыми хлопьями, окутывая город в неестественную, предательскую красоту. Он сделал шаг вперед, не ощущая ни страха, ни сожаления, лишь леденящую пустоту. И спрыгнул.