скирт
Номер три

Глава 1

Впервые я почувствовал острую боль, когда мне было десять. Отец прожёг мне руки кипятком за то, что я взял без спроса деньги из его кошелька. Тогда и появился азарт. Азарт боли. Я знал: он злится. На меня, на себя, на весь мир вокруг. А что может быть лучше, чем разъярённое лицо собственного отца? Ничего.

Запах сигарет был настолько привычным, будто въелся в стены дома и в кожу каждого, кто здесь жил. На первом этаже играла старая песня — Hit the Road Jack.

Горничная Лили медленно спускалась по лестнице, держась за перила. Внизу, возле бара, стоял молодой хозяин дома — Мэттью. В одной руке бутылка дорогого коньяка, в другой — сигарета. Он подпевал музыке и слегка покачивался в такт.

— Господин Мэттью, ваша спутница недавно ушла Сказала, что вы — Лили замялась, не зная, стоит ли продолжать.

Мэттью усмехнулся.

— Дай угадаю. Сказала, что я редкостный мудак?

— Именно, — тихо ответила девушка.

Парень запрокинул голову и расхохотался. Пустая бутылка с грохотом разбилась о пол.

— АХАХАХАХАХА, БЛЯТЬ!

У Лили по спине пробежали мурашки. Страх. Вот что она чувствовала рядом с ним. Если бы не деньги, ноги её в этом доме давно бы не было.

— Убери тут всё, — бросил Мэттью, даже не взглянув на неё.

Он развернулся и ушёл.

Лили осталась одна в огромной гостиной, пропахшей сигаретами, алкоголем и чем-то сладковато-травяным. Колонка переключила трек. Теперь играл Tokyo Drift.

— ЧЁРТ! ЧЁРТ! Конченая Эмили! — орал Мэттью, глядя на своё отражение в зеркале мужского туалета.

— Бро, расслабься. Ничего такого не случилось, — пытался успокоить его Алекс.

— НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ?! ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ, БЛЯТЬ?! ОНА СПИЗДИЛА МОИ ТАБЛЕТКИ!

Мэттью сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Ему хотелось кого-нибудь ударить. Лучше всего — Эмили. После одной ночи она решила, что имеет право трогать то, что ей никогда не принадлежало.

Все вокруг пытались его исправить.

Учителя, твердящие про «светлое будущее». Девушки, строящие из себя спасительниц. Но каждый хотел только одно — деньги. А денег у Мэттью было дохрена.

Вот и вся ирония.

— Мы опаздываем на литературу, — спокойно сказал Алекс, будто ничего не происходило.

— Мне насрать, ясно?

Мэттью посмотрел на него пару секунд, затем отвернулся и направился к выходу.

— Я убью эту шлюху, если сегодня увижу.

— Чувак, твоя наркотическая зависимость уже пугает. Попей таблетки Бля, не то сказал.

— Не зуди. Голова и без тебя раскалывается. Лучше скажи, что сегодня интересного будет.

— Ну вечеринка у Джейкоба, гонки вечером и вроде какой-то благотворительный день.

— Скукота.

Мэттью подошёл к шкафчику и достал учебники.

Алекс хитро улыбнулся и обнял друга за плечо.

— Есть ещё кое-что. К нам переводится новенький. Вроде из России.

На лице Мэттью появилась медленная улыбка.

— Сегодня будет весело. Передай нашим — к десяти пусть будут готовы.

— Есть, сэр.

Они засмеялись и направились к кабинету литературы.

Солнце медленно садилось за крыши Хардена — небольшого мрачного городка, где даже богатые дома выглядели холодными. Возле исправительной академии Blackwood Academy собралась компания хоккеистов из команды North Ravens.

Человек десять. Крупные, шумные, наглые.

Мэттью и Алекс стояли возле каменных колонн, куря сигареты.

— Ну и где этот русский? — недовольно бросил кто-то из толпы.—Холодно, ведь.

— Да подожди ты, сейчас выйдет, — ответил Алекс, выбрасывая окурок

— Вы мужики или бабы? Холодно им.—Мэттью подошёл ближе, затягиваясь сигаретой. Затем остановился возле самого младшего парня из компании, который заметно дрожал.

— На, согрейся.

Он спокойно прижал тлеющий окурок к его щеке.

Парень зажмурился, но не издал ни звука. Только слёзы предательски выступили на глазах.

Нельзя показывать боль. Особенно при Мэттью.

— Тренируйся больше, — усмехнулся тот и похлопал его по плечу.

В этот момент двери школы открылись.

Светловолосый парень с рюкзаком на одном плече спокойно вышел на улицу, даже не подозревая, что его уже ждали. В ушах наушники, взгляд уставший.

— О, а вот и наш русский, — протянул Алекс.

Данил поднял голову.

— Извините, вы что-то хотели?

Мэттью подошёл ближе и резко выдернул у него наушник вместе с телефоном.

— Что слушаем?

Он посмотрел на экран и громко рассмеялся.

— О, он слушает Michael Jackson!

Толпа тут же заржала.

— Ты знаешь, что это за школа? — продолжил Мэттью. — Элитная. Здесь есть правила.

— Просвещение! — выкрикнул Алекс.

— Именно. Его проходят все. Я проходил. Он проходил. И ты тоже пройдёшь.

Данил нахмурился.

— Простите, но я отказываюсь. Верни телефон.

— Не могу.

Мэттью с ухмылкой швырнул айфон в сторону. Тот ударился об асфальт и экран пошёл трещинами.

— Ой. Случайно.

Смех стал громче.

Данил зло посмотрел на него, прошёл мимо и специально задел плечом.

Улыбка исчезла с лица Мэттью.

— Взять его.

Данил даже не успел обернуться, как чьи-то руки заломили его за спину. Самый здоровый парень из компании крепко удерживал его.

Мэттью закурил новую сигарету и подошёл вплотную.

— Правило для каждого, уёбок. Выбери цифру от одного до трёх.

Данил молчал.

— Ну же.

— Три, — сквозь зубы процедил он.

Алекс вышел вперёд.

— Первый вариант — тебя раздевают догола, фоткают и запирают в спортзале. Второй — тебя избивает толпа, а ты не имеешь права отвечать. Ну а третий

Он указал на каменную статую ангела во дворе.

— Тебя подвешивают вон туда и поджигают.

Алекс пожал плечами.

— Выдержишь — примем. Нет ну, значит нет.

Мэттью улыбнулся.

— Парни, вы знаете, что делать.

Они действовали слишком уверенно. Слишком спокойно. Будто делали это уже не первый раз.

Из багажника машины достали толстую верёвку, металлические карабины и старую строительную лестницу. Кто-то притащил канистру с бензином.

Никаких правил не существовало.

Никакого «просвещения» тоже.

Это была просто их игра.

Данила силой потащили к статуе. Он пытался вырваться, но его быстро ударили в живот. Воздух вышел из лёгких, колени подкосились.

— Не дёргайся, а то упадёшь башкой вниз, — усмехнулся кто-то.

Его руки стянули за спиной пластиковыми хомутами. Затем подняли по лестнице и грубо закрепили на каменном ангеле — верёвка впилась в грудь и плечи так сильно, что стало тяжело дышать.

Внизу уже смеялись.

Кто-то снимал на телефон.

Кто-то просто смотрел.

Данил чувствовал, как внутри всё сжимается от страха. Горло пересохло. Хотелось блевать.

Но больше всего хотелось домой.

Не в эту страну. Не в эту школу. Не к этим людям.

Домой.

Снизу раздался щелчок зажигалки.

Один из парней бросил к основанию статуи тряпки, заранее пропитанные бензином. Пламя вспыхнуло мгновенно.

Сначала Данил почувствовал только жар.

Потом запах.

Потом паника начала медленно душить его изнутри.

Огонь поднимался выше, языки пламени облизывали камень под ногами. Жар становился сильнее.

— Терпи! — крикнул кто-то снизу.

Толпа смеялась.

Данил зажмурился. Сердце колотилось так сильно, будто сейчас разорвёт грудную клетку. Он начал дёргаться, инстинктивно пытаясь освободиться.

Это уже не выглядело как шутка.

Ему стало по-настоящему страшно.

— ЭЙ! КТО-НИБУДЬ, СУКА, ПОМОГИТЕ! — сорвался его голос.

Именно тогда раздался чей-то крик со стороны школы.

— ПОЖАР!

Свет в окнах начал загораться один за другим. Из здания выбежали учителя. Кто-то сразу достал телефон, кто-то побежал к статуе.

Смех исчез.

Парни резко засуетились.

— ПАРНИ, ВАЛИМ! — крикнул Алекс.

Мэттью стоял неподвижно, глядя вверх на Данила. На секунду их взгляды встретились.

И Данил увидел в его глазах не злость.

А удовольствие.