Новая репка

Сказка-шутка для повзрослевших детей

Жили-были дед да баба. Нормально так жили. Как, собственно, все в деревне живут. Козу держали, огородик небольшой, садик с тремя старыми яблонями да крыжовником. Дети их в город давно уехали, работали там с утра до вечера. Бабки зарабатывали.

Сын служил большим начальником на пропускном пункте какого-то офиса. У него была синяя форма, дубинка, и специальный аппарат, который звенел, если кто-то проходил с ключами в кармане, а не выкладывал их на специальный столик. И вот тогда наш начальник пропускного пункта решал: пускать или нет. Правда, всегда решал пропустить, но обязательно проверял: нет ли чего ещё в карманах металлического. Для этого он проводил тактильный досмотр. Особенно если это были молодые и красивые девушки. И вы не подумайте ничего такого. Это просто работа. Ведь девушки такие забывчивые обычно.

Дочь деда с бабкой была фрилансер. Она работала исключительно на себя. И ужасно была занята. Маникюрный салон, спа-салон, йога, бассейн, обёртывание, промакивание, укладывание, фитнес, лифтинг, пилинг, если останется время — массаж, а ещё нужно шопинг, и с подругами треплинг. И ведь она успевала всё это за один день...каждый день. Конечно же, уставала так, что иногда забывала позвонить родителям.

Но два дня в году навестить деда с бабкой она всё-таки находила обязательно. В конце мая, когда отвозила дочь к ним в деревню, и в конце августа. Когда забирала. Девочка приезжала тощая, синюшная какая-то, с мешками под глазами, а уезжала загорелая, с круглыми румяными щёчками, прибавившая в весе и росте. Мать ругалась, что за фигурой нужно следить с детства и не отъедаться как корова, и что следующим летом она её сюда не привезёт. Но наступал конец мая, и внучка радовала своих деда с бабкой улыбающейся исхудавшей физиономией.

Правда, в этот последний год как-то внучка не очень улыбалась, а кричала, что в этой дыре нет нормального интернета, а ей нужно проводить как-то стримы. Но мать слушать не стала, выгрузила из машины чемодан, поцеловала своих отца с матерью (это наши дед с бабкой), села в машину и дала по газам так, что пыль и песок взлетели вихрем вверх и обсыпали всех, кто остался на дороге.

Деда, бабку и их внучку стало плохо видно, как будто они попали в бурю в пустыне. Но зато было хорошо слышно, как они чихают, кашляют, плюются (надеемся не друг в друга). Голоса их стали чем-то похожи. Поэтому кто из них смачно описал сложившуюся ситуацию, приложив хорошенько и вычурно и машину, и дороги, и погоду, и вообще всё на свете, было не совсем понятно. А когда пыль, наконец, улеглась, на дороге стояли пять снеговиков. Точнее, пылевиков. И тут определить «ху из ху» можно было только по высоте конструкции и цвету моргающих глаз. Дед был чуть повыше, и глаза его были серые. Бабка чуть пониже с зелёными глазами. Внучка была почти ростом с бабку, но глаза у неё были карие.

Стоп! А откуда ещё два пылевика? Кто такие?

Один пылевик, самый маленький, почему-то не моргал глазами, он их вообще не открывал и не подавал никаких признаков жизни. Вдруг он стал заваливаться вбок, а когда упал совсем, то поднял новое небольшое облачко пыли, но при этом немного очистился. Сразу стало понятно, что это чемодан внучки.

Но кто пятый пылевик? Он глазами моргал. Сам был где-то по пояс бабке, а глаза чёрные. Когда четвёртый пылевик, тьфу ты, чемодан падал, то задел пятого пылевика. Тот встряхнул тем, что было выше всего и с глазами, пыль взметнулась ещё одним облачком. Над глазами сразу появились большие уши и рога.

— Меее — заорал пятый пылевик, оказавшийся бабкиной козой Мышкой. И главное, цвет этой Мышки сейчас очень соответствовал имени. Хотя изначально она была белой, с небольшим серым пятнышком на лбу в виде мышки из старого иностранного мультика. Микки Маус назывался.

Фух, разобрались! Хорошо, что к приезду дорогих гостей дед раскочегарил баньку.

После баньки все сели за стол. Внучку усадили в красный угол. Это внучка как-то года три назад решила сделать приятное деду с бабкой и покрасить избу в очень красивый цвет. Красный. Но её запала, слава богу, хватило только на один угол, да и то как-то лесенкой. Дед решил не перекрашивать, а над каждой «ступенькой» повесил полочку для своих деревянных поделок, которые он вырезал долгими зимними вечерами из заготовленных осенью брусочков. Там были и разные животные, и человечки, и сказочные существа, и какой-то один совсем непонятный экспонат. Его вырезала внучка, когда приезжала самый первый год. Она называла это творение дилавазол. Кто такой? Гадали долго. Потом она, конечно, раскрыла тайну, что это был динозавр. Хотя похож он был больше на бегемота с рогами по спине и тонким мышиным хвостом. Но дед хранил эту реликвию как зеницу ока.

Увидев, что хозяева сели за стол есть борщ, со шкафа соизволил явиться кот. Сметана же на столе. Точнее, кошка. Но характер у неё был как у заправского бойцового кота. Поэтому все давно забыли, что это девочка. Даже звали её-его: Разбойник. Напрягаться и спрыгивать было не в её-его достоинстве. Разбойник вальяжно прошлась по тем самым полкам-ступенькам, смахивая лапой всё, что мешается на пути. Причём смахнёт, проследит за падением очередной дедовой поделки, проверит, что попала в цель и идёт дальше.

Бабка и дед с открытыми ртами, как заворожённые наблюдали за данным действом, только вздрагивая при каждом падении игрушки. А внучка пыталась увернуться от падающих на неё поделок, что ей не очень удавалось. Кошак оказалась очень меткой. Возле последней поделки, того самого дилавазола, Разбойник остановилась и посмотрела на деда. Тот показал ей кулак и потряс им в воздухе. Котокошка сделала недоумённую морду: что? Я? Да как вы могли подумать?! Я же белая и пушистая! А киса, кстати, действительно была белой и очень пушистой. И вообще, я девочка, вы что забыли?