Селена Талах
кровь двух миров искупление

«КРОВЬ ДВУХ МИРОВ. ИСКУПЛЕНИЕ»

Пролог: Тишина перед бурей

Прошло несколько месяцев после событий в церкви. Элизабет и Элиан нашли убежище в старом доме на окраине леса. Они жили тихо, скрываясь от Совета вампиров и от людей. Но Элизабет знала: тишина не вечна.

Она часто сидела у окна, глядя, как ветер играет с верхушками деревьев, как солнце пробивается сквозь густую крону, как земля дышит после дождя. Она чувствовала природу теперь иначе — не как фон, а как живое существо, которое говорило с ней на языке ветра и корней.

Дневник отца лежал на столе. Она открывала его каждый вечер, но не читала — просто держала в руках, чувствуя его тепло, его боль, его надежду. И каждый раз она думала о Николасе. Он обещал вернуться. Она ждала этого дня — со страхом и с надеждой.

Внутри неё росла новая жизнь. Маленькая, тёплая, её дочь. Она чувствовала, как бьётся сердце внутри неё — второе сердце, её наследница. Когда она гуляла по лесу, она чувствовала, как деревья склоняются к ней, как земля становится мягче под её ногами, как ветер касается её живота, будто здороваясь с ребёнком.

— Я защищу тебя, — шептала она, положив руку на живот. — Клянусь.

Она не знала, что совсем скоро её мир снова рухнет. И что тот, кого она ненавидела больше всего, станет её спасением.

Глава 1: Рождение

Ночь не хотела отпускать дом. Она висела над лесом плотным, тяжёлым полотном, в котором даже луна казалась тусклой свечой. Где-то далеко ухнула сова, и этот звук растворился в тишине, как камень в воде. Ветер спал. Деревья замерли. Даже земля, казалось, затаила дыхание — будто знала, что этой ночью произойдёт нечто, что изменит всё.

Элизабет не спала. Она лежала на кровати, прислушиваясь к себе, к каждому шороху, к каждому движению внутри. Её рука лежала на животе, и она чувствовала, как маленькая жизнь переворачивается, толкается, словно пытается найти выход.

— Ты торопишься? — прошептала она с улыбкой. — Я тоже.

Элиан спал рядом. Его дыхание было ровным, но она знала — он тоже не спит. Он просто делал вид, чтобы не тревожить её. Она чувствовала, как он напряжён, как его рука, лежащая на её плече, чуть дрожит.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказала она тихо.

Он открыл глаза. В полумраке она увидела его улыбку — ту самую, которую она так полюбила.

— Я не хотел мешать твоему разговору с ней.

— Она говорит со мной, — сказала Элизабет. — Не словами. Теплом. Она уже знает, кто я.

Он приподнялся на локте и положил руку на её живот, поверх её ладони. Тёплый, сильный, её — их.

— Она знает, что ты — самый светлый человек, которого я встречал.

Элизабет хотела ответить, но вдруг её тело сжала волна боли. Такая сильная, что она перехватила дыхание. Боль пришла изнутри, как будто сама земля содрогалась в ней.

— Элиан... — выдохнула она. — Пора.

Он вскочил мгновенно — как будто ждал этих слов. Он зажёг свечи, принёс воду, перевязал волосы Элизабет, чтобы они не лезли в лицо, и сел рядом, сжимая её руки. Его руки дрожали, но голос был твёрдым.

— Я здесь, — сказал он. — Ты не одна. Слышишь?

— Слышу, — прошептала она, стиснув зубы.

Роды были долгими. Свет свечей дрожал от каждого её крика, и Элиан чувствовал, как вместе с ней содрогается и его душа. Он держал её, убирал волосы с лица, шептал что-то бессвязное, не зная, слышит ли она, но не мог молчать. Он должен был говорить, чтобы она знала — он рядом.

За окном начался дождь. Тёплый, летний, он стучал по крыше, по листьям, по земле, и Элизабет чувствовала, как природа дышит вместе с ней. Каждая капля была как пульс, как дыхание, как ритм, который помогал ей терпеть.

— Ты слышишь? — прошептала она между схватками. — Дождь... он помогает мне.

Элиан кивнул, не понимая до конца, но чувствуя, что это правда. Она была связана с этим лесом, с этой землёй, с этим дождём. Она была частью природы, и природа отвечала ей.

Она кричала. Она плакала. Она рожала. И в тот момент, когда боль стала почти невыносимой, внутри неё что-то проснулось. Золотой свет вырвался из её груди и окутал её, как плащ, как щит, как благословение.

— Что это? — прошептал он, вглядываясь в её лицо, которое светилось изнутри.

— Это — сила, — ответила она, даже не удивившись. — Она проснулась. Для неё.

И она родила. Маленькую, тёплую, пахнущую молоком и вечностью. Девочку с тёмными волосами, которые прилипли к голове, и с глазами, которые она ещё не открыла, но Элизабет знала — они будут золотыми.

— Она... она светится, — прошептал Элиан, касаясь пальцами крошечной щеки.

— Это её сила, — ответила Элизабет, прижимая дочь к груди. — Она — наследница. Она — наша.

В этот момент стены убежища задрожали. Где-то снаружи раздался взрыв. Кто-то нашёл их.

— Мы должны уходить, — сказал Элиан, хватая оружие.

Но Элизабет покачала головой. Она посмотрела на дочь, на её ещё не открытые глаза, и внутри неё поднялась такая волна силы, такой гнев, такая любовь, что она почувствовала, как стены дома отозвались на её дыхание. Деревья за окном зашевелились, ветер рванул и завыл, как живой.