Вирсавия Вьенн
Канарейка

Глава

1

Роскошь сверкала в бокалах, дорогих винах; в убранстве, способном утолить страшнейшую алчность, в серебре — его без устали секли ножи и вилки. Нет мысли, что пред господами возвышаются изысканные блюда: был в них цвет, да вкус простыл. Хрустнул тучный господин излюбленным своим лакомством — и затрещали, заскрипели меж зубов крупные купюры.

И вот под сим высоким потолком, в роскошных креслах за столом сидели в доме шесть господ. Округлые их формы, казалось, после плотной трапезы распухли ещё больше, и шитые по фигуре костюмы едва удерживали приумножившееся достояние.

Было у хозяев любимое занятие, великое увлечение: вытаскивали из толпы человечка и велели ему говорить обо всем, что на ум приходит. Если бедняга выступал складно, господа раскачивались на стульях, а если денег у него не в достатке — подскакивали от восторга. Так случилось и этим вечером.

Разговор повеселил их на славу. Господа раскраснелись, лбы их покрылись потом. Один из хозяев попытался заговорить, но вышло невнятно. Он провел ладонью по залысине, небрежно пригладил волосы на слившейся с шеей голове и махнул рукой, откинувшись на спинку стула. Другой толстыми жирными пальцами вынул из кармана несколько крупных купюр и бросил перед собой. Движение было настолько ленивым и пресыщенным, будто он едва мог шевелиться, — мятые банкноты небрежно рассыпались по столу.

— Я же говорил, что отыграюсь, — заявил единственный здравомыслящий из всех господ.