Рейн
Имитация

Сон во сне

Поцелуй прощальный мой

в час разлуки роковой

я тебе, мой друг, даю.

Ты права, я сознаю,

сном назвавши жизнь мою.

Раз надежды больше нет, —

мрак ли будет или свет,

сон иль явь, не все ль равно,

раз уж нет ее давно?

Все, что жизнь сулила мне,

было все — лишь сном во сне!

Над бушующей рекой

я стою, зажав рукой

горсть песчинок золотых —

только горсть! И даже их

не могу я удержать

и в пучину не ронять,

лишь могу рыдать, рыдать!

Боже, Боже! как сильней

мне их сжать в руке своей?

Неужели и одной

не спасти мне, Боже мой?

Неужели ж все, что мне

жизнь дает, — лишь сон во сне?..

ЭДГАР АЛЛАН ПО

Перевод Николая Бахтина (Новича)

Глава 1

Обжигает мысли ночь глухая, притаившись за окном

Здесь тебя она припрячет, не забудет ни за что

Мама стягивает с верхней полки свечу, ставит в подсвечник и подносит горящую спичку к фитилю. Танцующее пламя поочередно освещает ее лицо, стол и затем почти всю нашу небольшую кухню. Она со скрипом выдвигает стул и садится напротив меня, поправляя юбку.

Электричества нет на протяжении четырех часов. Для нас это не было каким-то событием, но в этот раз оно явно затянулось. Все сходятся во мнении, что отключение из-за грозы, как это обычно бывает. Но папа и его коллеги на станции (да и все жители старой части города) прекрасно знают правду. Дело в том, что с наступлением лета большая часть жителей вернулась в свои роскошные дома, увеличив объем энергопотребления до максимума. Они требуют устранить неполадки в кратчайшие сроки, пишут жалобы и высказывают свое недовольство, не сдерживая себя в высказываниях.

Но мы ко всему привыкли. Привыкли обслуживать новый район и его жителей, привыкли довольствоваться меньшим и, в конце концов, привыкли жить во тьме.

— Что-то он совсем задерживается, — обеспокоенно сказала мама, заваривая чай из аптечных ромашек, собранных накануне в лесу. — Видимо, опять рук не хватает. Еще бы: сократили всех, кого только можно. Даже не знаю, к которому часу он вернется.

В моей голове роилось множество мыслей, но большая часть была посвящена мечтам о жизни в Новом городе.

Несколько лет назад на холме в южной части Ридфилда не было ничего кроме леса и небольшого питомника, а теперь там элитный район для предпринимателей и их семей.

Меня злили и вместе с этим пугали мысли о том, что если бы у нас был такой дом, папа не работал бы на электростанции за копейки, а я вполне могла бы ходить в престижную школу наравне с детьми с Нового района. Никогда не пришлось бы экономить на том, что им достается без труда. Я бы никогда не узнала, каково это — самому собирать ромашки для чая в лесу.

Это было моим самым нелюбимым чувством. Как будто я предаю свою семью, даже думая о таком. Мечтаю быть как эти богачи… как же унизительно.

— Хорошо. Пойду спать тогда, уже совсем поздно. Завтра мы с девочками со школы хотим пойти в торговый центр. Я не буду ничего покупать, просто повеселимся немного, — я взглянула маме в глаза. — Ты же не забыла?

— Да, сходи. Старушка Джилл принесла нам ведро яблок, надо с ними что-то сделать. Муки хватило только на один пирог, думала поужинаем всей семьей. Тогда останется на завтрак. Купи завтра по пути еще упаковку муки, пожалуйста.

— Хорошо, только напомни мне утром, — сказала я, чмокнув маму в макушку. — Доброй ночи.

В детстве папа рассказывал, что все на свете состоит из атомов. Что если разделить ядро, получится огромная энергия. Что электричество — это движение электронов. Что электростанция — сердце Ридфилда и что человеческое сердце тоже имеет такую «станцию», благодаря которой оно работает не переставая. Я никогда не понимала, зачем мне это знать. Тогда мне казалось, что это просто очередная папина история.

Я проснулась от громкого стука во входную дверь. Вскочив с кровати, я спросонья надела тапки на разные ноги и помчалась на кухню разогревать пирог. Света все еще нет, не думаю, что прошло много времени. Чайник наверняка уже остыл.

Вокруг стало так тихо, что были слышны удары моего собственного пульса. Я вышла в коридор, чтобы проверить, спустилась ли мама встречать папу.

Глаза защипало, а мои руки задрожали от неведомого мне прежде чувства. Словно я оказалась за бортом корабля в холодном океане.

Мама сидела на коленях, держась за мокрую штанину папы. В моей голове разом возникло миллион вопросов и догадок. Ответы казались логичными, но внутри я прекрасно осознавала, что все они абсурдны.

Поднимаю взгляд с мамы и заглядываю в лицо папы, пытаясь найти ответ: такие же глубокие морщины, окружающие большие глаза. Усталый взгляд куда-то в сторону. Обозналась…

Папа не пришел этой ночью и не пришел следующей. Вечером я выбросила остатки пирога, и мы больше никогда не готовили его снова.