35-летний девственник
Амин Чипинкос

© Амин Чипинкос, 2026

ISBN 978-5-0070-4148-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Всем привет меня зовут Вовка Головкин я вам рассскажу баладу про то как я лешился девственности будучи когда мне было 35 лет пока все трахались целовались я мастурбрировал на низкокачественную эротику думал что найду когда нибудь свою любовь но увы найти мне ничего не удавалось кроме моего змея который выходил во время возбуждения из моих трусов прям мне в руку и уже казалось не было надежд и я помру с членом который ни разу не побывал в вагине женщины но с небес спустилась звезда и я однажды загадал желания что бы мой член уже наконец кто нибудь укусил и схавал так как мне он надоел да и какой толк от него но однажды все изменилсоь.

Вчера мне исполнилось ровно 35 лет, а я до сих пор остаюсь жалким девственником. У мужчин, в отличие от женщин, этот факт невозможно определить визуально. Да и самого слова такого в русском языке для мужчин по сути нет. «Мужественность»? Нет, это совсем не то. Потеря девственности у мужчины не делает его вдруг «настоящим мужчиной» — это гораздо более сложная и тонкая история. Впрочем, я отвлёкся.

Большинство людей, узнав об этом, наверняка посчитают меня неполноценным, а то и сразу поставят диагноз «импотент». Но это не так. С потенцией у меня всё в полном порядке, как и с психическим здоровьем — даже справка имеется на всякий случай.

Я не испытываю никакого влечения к противоположному полу. При этом я не тот самый о которым вы сейчас подумали — эта тема интересует меня ещё меньше. В школе я не был изгоем, но после поступления в институт всё изменилось. И парни, и девушки начали меня избегать. Причина была проста: я не пил, не курил и не «тусовался». Всё свободное время посвящал учёбе, самообразованию и спорту. Сидеть на шее у родителей не хотел, да и тёплых сыновних чувств к ним, честно говоря, никогда не испытывал. Видимо, всё та же моя «странная» природа давала о себе знать.

Постепенно я превратился в классическую белую ворону. Чем дальше, тем сильнее отдалялся от общества.

Человек — существо социальное. Ему необходимы друзья, единомышленники, близкие люди. Лично мне всё это было не нужно. Я чувствовал себя вполне самостоятельным и независимым. Возможно, вы подумаете, что я был эгоистом? Совсем нет. Я не гонялся за материальными ценностями, был непритязателен в еде. В одежде для меня главным было удобство. Никогда не испытывал зависти к другим и не ощущал себя хуже или лучше кого-либо. Я не был ни уродом, ни идеалом красоты. Мой рост был средним — не низкий, но и не высокий. Я не страдал от худобы, но и лишний вес меня не касался. Мое телосложение было достаточно мускулистым, хотя до бодибилдера мне было далеко.

Женщины, впервые увидев меня, часто считали меня молодым человеком на пять или даже десять лет моложе моего возраста. Но узнав, сколько мне на самом деле лет и что я не имел опыта в отношениях, они старались поскорее уйти. За исключением одной. Мы знали друг друга со школьных лет, примерно с пятого класса. Она время от времени появлялась в моей жизни, словно буря, иногда оставалась у меня на несколько дней, особенно после ссор с мужьями. Мужья у неё менялись довольно часто — больше двух лет с одним она не могла прожить. Возможно, она воспринимала меня как друга? В свою очередь, я считал её своей подругой.

Однажды у меня возникли финансовые трудности, нужны были значительные деньги. Я обратился к ней за помощью. На следующий день она пришла, и мы вместе пошли в банк… Конечно, я вернул долг, пусть и не сразу и с процентами. Однако это событие стало причиной распада одного из её браков.

Мы не виделись и не созванивались много лет.

Она приходила обычно с бутылкой спиртного, напивалась и начинала рассказывать о своей бесполезной жизни, жалуясь, что никогда не испытывает оргазма и вынуждена притворяться.

— Не поверишь, — говорила Даша, — у меня было столько мужчин, что пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы их сосчитать. И ни один, ни один из них не довёл меня до оргазма.

— А что сказал врач? — спросил я, внимательно слушая подругу.

— Сказал, что всё в порядке, — пьяно усмехнулась она, — я даже пробовала с женщинами, вызывала проституток домой, обещая им золотые горы, но результата ноль! — Она скривила лицо и показала ноль двумя пальцами, затем зевнула, словно собираясь лечь спать.

Вдруг, видимо, трезвая мысль посетила её пьяную голову, и, ударив ладонью по моему колену, она улыбнулась и сказала:

— Слушай, Вовчик, давай я тебе девственность отниму! Сколько можно ходить в девках?

— Даша, мы уже это обсуждали, и ты знаешь ответ. К тому же ты пьяна. Давай я помогу тебе лечь.

— Помоги! — протянула руки ко мне она, готовая к ритуалу, который стал обязательным во время наших редких встреч, — сказала уже сильно покосившаяся девица.

Она была невысокого роста, весила чуть больше молодого ягнёнка. Я мог бы поднять её одной рукой, но поступил иначе: аккуратно взял на руки, как ребёнка, и отнёс в другую комнату, где она заранее приготовила себе место для сна. Кстати, я почти не пользовался этой комнатой — она была словно закреплена за Дарьей. В шкафу висел женский халат и какие-то дамские мелочи. На прикроватной тумбочке с зеркалом лежали забытые с прошлого раза сигареты с зажигалкой и разные средства для женской привлекательности: помада, флакончики и тюбики.

Я совершенно не возражал, чтобы она жила у меня в квартире, когда у неё случались семейные неурядицы. Обычно это длилось от недели до двух, максимум месяц. Особых неудобств она мне не причиняла — скорее наоборот. Дарья содержала квартиру в чистоте, мыла полы, готовила еду. Единственное, что меня немного напрягало — это её постоянные и довольно настойчивые попытки меня соблазнить. Казалось, для её женского ego было принципиально важно лишить меня невинности — чисто ради самоутверждения и подтверждения собственной неотразимости.

Аккуратно уложив уже спящую женщину в постель, я быстро навёл порядок на кухне после вчерашнего беспорядка и тоже лёг спать. Сплю я довольно чутко. Среди ночи Даша проснулась, тихо сходила в душ, а вернувшись, забралась ко мне под одеяло и сразу прижалась, уткнувшись носом мне в бок. Я сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил спать. Хотя на улице стояло лето, ночи были довольно прохладными. Скорее всего, она просто замёрзла и инстинктивно потянулась к теплу.

Утром меня разбудило нежное прикосновение маленькой руки, которая скользила в моей зоне между ног. Моя подруга тихонько просунула свою ласковую ладошку в мои трусы и аккуратно гладила меня. Конечно, у меня возникла эрекция. Повторюсь: не стоит думать, что у меня проблемы с потенцией, но и частых эрекций у меня не было — да и не было в этом особой нужды. Иногда такое состояние длилось годами. В этот раз он поднялся, и это доставило приятные ощущения. Нет, это не было чем-то сексуальным или эротичным для меня, просто приятно. Думаю, не имело бы значения, если бы она гладила меня по груди или животу — там, правда, ничего не поднимается, но ощущения были похожи: немного приятно, совсем чуть-чуть.

Когда я открыл глаза, передо мной предстало милое личико моей подруги. Ее глаза были закрыты, а на лице играла озорная, чуть колкая улыбка ведьмы. Она явно делала вид, что спит, но при этом наслаждалась своими действиями и движениями.

— Что ты делаешь? — спросил я резко, — и не надо притворяться, что ты спишь!

— Ах! — воскликнула Даша, открывая сонные глаза, — что я тут делаю? Почему ты положил меня рядом с собой? Я же скромная девушка! — она слегка покраснела.

Увидев свою игривую руку, скромница тут же убрала ее и прижала к груди, словно защищая свое достоинство, хотя всего несколько минут назад именно она проявляла инициативу, а я пытался ее соблазнить.

— Хватит уже, — усмехнулся я, — ты ночью тихо сходила в душ, а потом подкралась ко мне под бок. Я не стал устраивать из этого проблему, ведь мы друзья, и позволил тебе согреться, а ты, воспользовавшись этим, снова пытаешься меня растормошить.

— Ну, мой дорогой дружок, — с невинным блеском в глазах произнесла подруга, — наверное, мне приснился какой-то эротический сон? — Она хлопнула ресницами, — Я была довольно пьяна и ничего не помню. Поверь, для меня это тоже шок — оказаться в постели с мужчиной, с которым у меня никогда ничего не было.

— Поверю, — ответил я, — а теперь, пьяница, марш на кухню — завтрак готовить.

— Ах, моя прелесть! — вздохнула она, — Я чувствую себя виноватой перед тобой. Позволь принести тебе кофе в постель вместе с завтраком?

— Не позволю, — строго сказала она, — беги в ванную, иначе я тебя сам накормлю.

— Ой, только не это! — возмутилась подруга и поспешила в ванную.

Надо сказать, что Даша иногда выступала на театральной сцене, поэтому её красноречие было мне понятно. Я готовил вполне прилично, но Даша считала, что кухня — исключительно женская территория. Мужчине стоять у плиты и держать тряпку для пола было не положено. Думаю, мы могли бы стать идеальной парой, если бы я не был девственником, а она всегда испытывала бы удовольствие. Это её сильно беспокоило — и моя «недостаточность», хотя я сам так не думал.

Пока я убирал постель, выполняя привычный утренний ритуал, девушка заняла кухню, готовя что-то аппетитное. Признаюсь, я не привык плотно завтракать, но Даша ломала мои привычки. Впрочем, я не возражал. Она готовила великолепно. Каждый раз — что-то новое, неизведанное. Даже кофе подавала по-особенному, каждый раз по-новому.

На этот раз в узкой вазе стояла тёмно-бордовая роза рядом с открытой вчерашней бутылкой виски с изображением белых лошадей на этикетке. У подруги не было похмелья, и по утрам она не поклонялась Бахусу. Откуда взялся цветок — оставалось загадкой, ведь вчера его не было. В тарелках лежали маленькие котлетки и искусно оформленные розочки из, кажется, толчёного картофеля, в центре которых был бордовый соус, напоминающий цвет розы. Всё выглядело настолько красиво и изящно, что есть это произведение искусства казалось почти святотатством.

— Какой повод для праздника? — спросил я, указывая взглядом на цветок.

— Не скажу, — усмехнулась подруга, — разве что выпьешь со мной.

Она разлила напиток по бокалам. По обычаю я поднимал свой бокал, произносил тосты, но, почувствовав запах отвратительной жидкости, содрогался и ставил бокал обратно на стол, даже не сделав глотка. В компании, зная мою особенность, меня обычно не приглашали. Честно говоря, мне там и самому было неуютно. Смотреть, как люди пьянеют и превращаются в болтунов, меня не привлекало. Но Дашу я любил видеть именно в таком состоянии. Она становилась словно маленькой девочкой из школьных лет. С каждой рюмкой она словно молодела на пару лет. Когда превращалась в пятиклассницу, просилась на руки к папе, чтобы он унес её спать. Возможно, в этом пробуждался во мне неосознанный отцовский инстинкт? Трудно сказать.