# Дева и Ворон

Иви Тару

Кася всегда считала себя обычной студенткой, пока в её жизни не появился Кир Карагин – загадочный новичок в университете, при взгляде на которого холодеет кровь.Он слишком идеален, слишком уверен в себе… и слишком хорошо знает, что скрывает крошечный шрам над её бровью.

«Книга «Дева и Ворон» – это отличный вариант городского фэнтези с яркой любовной линией «от ненависти до любви» и тропом «это всегда была ты». Герои Кассиопея и Кирилл вместе проходят свой путь через мир, полный оборотней и легенд, загадок и тайн, и увлекают нас последовать за ними».

Мария Манич, писатель

> Когда Ворон выбирает Деву – это не сказка. Это начало войны.

## Пролог

– Кир?

Я пошарила рукой вокруг, никого не нашла и перепугалась. Хотя разве можно было напугаться ещё больше, сидя в кромешной темноте в подземных катакомбах и ожидая, пока смерть придёт за тобой на мягких лапах?

Сбоку раздался стон, и я обрадовалась. Жив!

– Кир, как ты?

Я подползла к тому, кого ещё недавно готова была убить собственными руками. Мои ладони коснулись его тела, потом нашли лицо. Темно, как в тёти-Верином погребе! Ах, да – у меня же есть телефон, пусть и бесполезный для звонков под этой толщей земли, но всё же какой-никакой источник света.

Фонарик высветил каменную кладку многовековой давности и бледное лицо парня. Веки его дрогнули, ладонь заслонила глаза от света.

– Выключи, – сипло приказал он.

Я опустила телефон, но не выключила фонарик.

Кир неловко завозился, пытаясь сесть. Я подставила ему плечо.

– Надо идти.

Не представляю, куда он мог идти в таком состоянии, но, видимо, мог. Кир встал, цепляясь пальцами за щели в каменной кладке. Правая рука висела плетью.

– Выключи свет, говорю, он тебе ещё пригодится.

Мне? Я прикусила губу, боясь, что бешеный стук сердца сейчас эхом разнесётся под низкими сводами.

– В той стороне должен быть ещё один выход. – Здоровой рукой Кир указал себе за спину.

– Никуда я не пойду! Без тебя.

Кир не ответил, лишь наклонил голову и застыл. – Они идут.

Я ничего не слышала, но и не удивительно.

– Закрой глаза и чувствуй воздух.

Не знаю зачем, но я подчинилась. Сперва ничего не было, потом где-то далеко-далеко послышалось мерзкое тявканье. Лисий смех. Подлый лисий смех. Стая шла по нашему следу.

– Уходи, – приказал Кир и толкнул меня в грудь пятернёй. – Им нужна ты.

– А с тобой что будет? – еле слышно всхлипнула я.

Он пожал плечом и едва заметно скривился.

– А… обернуться никак?

– Какой толк? – Кир указал на вывихнутую, а может, сломанную руку. – Лететь не смогу, да и тесно тут.

Да, голова парня упиралась в потолок, а от стены до стены можно было достать руками.

– Ты думаешь, что сможешь их задержать, да? – Я даже ногой топнула от злости: глупый самонадеянный оборотень, вот он кто!..

Он повернулся ко мне и коснулся рукой лица, большим пальцем провёл по щеке, а потом… дотронулся до еле заметного шрама над бровью.

– Прости за это. Но так было нужно.

Я отшатнулась:

– Ты… Это был ты?

Он придержал меня, не давая упасть, и привлёк к себе, так что я упёрлась лбом в его грудь. Словно вода из-под треснувшей корочки льда, в меня хлынули воспоминания. Не те, навязанные, а самые настоящие.

* * *

Не знаю, как тётя Вера это провернула, хотя она сильно-то и не скрывала от отца своих способностей. Ходили, ходили к ней деревенские бабки и молодухи, да и мужики захаживали. За всяким разным ходили. Мне было девять, и в то лето пришлось неделю погостить у двоюродной сестры моей непутёвой матери. Отцу надо было куда-то срочно уехать, а оставить меня дома под присмотром домработницы он почему-то не захотел.

Вóрона я нашла за домом. Он неловко скакал по земле, запутавшись в сетях.

Тётя Вера долго не понимала, что я от неё хочу, а поняв, недовольно отряхнула руки и пошла «спасать птичку».

– Ага, – зачем-то сказала она и упёрла руки в бока, – зачем пожаловал? Сети для таких, как ты, и поставлены, чтоб не шастали тут.

– Тёть Вер, он же не понимает, – влезла я. В этом возрасте я уже не верила в сказки и разумных животных. – Давай распутаем его и отпустим. – Ага. Щас я его распутаю, – с какой-то угрозой пообещала она и пошла в сарай.

Ворон забился ещё сильнее.

– Не бойся, сейчас мы тебя отпустим.

Чёрная птица повернула голову и посмотрела на меня круглым глазом так, словно понимала. Я осторожно потянула за край сети. Мне удалось освободить спину и крылья. Ворон не шевелился, как будто давал мне возможность помочь ему, но внезапно дёрнулся и хрипло каркнул, метнувшись в сторону, – из сарая вышла тётя Вера с топором в руках. Острое лезвие сверкнуло на солнце.

– Каська, отойди от него! – крикнула она и перекинула топор из левой руки в правую.

Ворон издал отчаянный крик. Тётя Вера шла не торопясь и всё приговаривала:

– Отойди, говорю. Ишь, разлетался он тут!

Медлить было некогда. Я принялась быстро дёргать сеть в разные стороны, несмотря на пугающий меня острый клюв, но одна лапа прочно запуталась в мелких ячейках. Встав на колени, я зубами рванула прочную капроновую нить, боль резанула край губы, но сеть поддалась. Ворон подскочил, раскрыл крылья и смёл меня на землю, опрокинув назад.

В тот миг наши головы оказались на одном уровне, прямо на меня смотрел круглый жёлтый глаз, а потом острый клюв тюкнул меня чуть повыше брови. От неожиданности я закрыла лицо руками, слыша только, как истошно и ужасно кричит тётя Вера и хлопают по воздуху сильные крылья.

Ветер взлохматил мои волосы. Я раздвинула пальцы и увидела на земле огромную тень с распахнутыми крыльями, а потом к ногам упало чёрное блестящее перо, а сверху на него капнула алая капля.

– Спортил девку! – кричала тётя Вера, грозя в небо топором. – Спортил же! Что ж я твоему отцу-то скажу? – Она нагнулась и отвела мои руки от лица.

По щеке у меня текла кровь, но я не плакала. Чувствовала лишь обиду и что-то ещё, сейчас уже не вспомнить, что именно. Тётя Вера потащила меня в дом, я перебирала ногами, спеша за ней, и крепко сжимала в руках перо. Дома меня напоили таким горьким отваром, что из глаз брызнули слёзы, а потом тётя Вера запела негромко и как бы даже сквозь зубы. Пела и гладила меня по голове, пока я не уснула.

Рана оказалась неглубокая и быстро затянулась, оставив лишь небольшой шрамик в виде галочки и твёрдое убеждение, что я просто напоролась в саду на сучок.

* * *

Сейчас я снова держусь за бровь, ощущая, как под моими пальцами, как и тогда, течёт струйка крови.

– Иди, – отталкивает меня Кир. – Иди. Ты не должна попасть им в руки.

## Глава 1. Перо в серебре

– А если там бомба?

Я фыркнула и продолжила срывать обёрточную бумагу.

– Иди ты. Кому мы нужны, чтобы нас взрывать?

Но Таша не сдавалась:

– Курьер не сказал, кто отправитель, и бежал так, что пятки сверкали.

На это я лишь усмехнулась. Ещё бы не бежал, если Ташка решила испробовать на нём весь свой арсенал соблазнения: губы облизывала, длинными ноготками по руке водила, а потом томно вздыхала, положив руку на грудь.

– Вот зачем тебе курьер, скажи? Что ты с ним делать будешь?

– Ну, он симпатичный, и вообще, может, он сын олигарха и просто подрабатывает…

– Угу, на покупку крипты ему не хватает… – Но тут я сняла последний слой упаковки и уставилась на чёрную бархатную коробочку с серебряным тиснением в виде летящей птицы.

– Ого! Что там? – Таша чуть носом не уткнулась в бархат.

– Бомба там, – проворчала я и с лёгким щелчком откинула крышку.

Нет, не бомба, но эффект произвело такой же убийственный. На атласной подушечке лежала подвеска. Витое серебряное кольцо диаметром три сантиметра, а внутри – изящно выполненное птичье перо из чернёного серебра. Я вытащила подвеску, и оказалось, что к ней ещё и цепочка прилагается, довольно толстая и с замысловатым плетением.

Таша даже присвистнула.

– Вот же! – Она взяла украшение и взвесила на руке. – Тяжёленькая. Кто ж подарил? Там есть записка или открытка?

Я помотала головой. Нет. Анонимность дарителя мне не нравилась. То же самое высказала и подруга:

– Может, у тебя завёлся сталкер?

Глаза у неё заблестели, видно, она уже предвкушала, как будет пинать подлеца ногами. Таша могла. К восемнадцати годам она уже получила какой-то там дан в этих своих единоборствах и теперь по праву считала меня, Кассиопею Вельскую, своей подопечной. Её даже не смущало, что я старше, пусть и на несколько месяцев, но всё же.

Покровительствовать мне она начала с первых минут знакомства. Какие-то дальние родственники попросили отца приглядеть за отправленной на учёбу в большой город дочерью. Вот так в нашем доме появилась эта слишком крупная для своих лет девчонка с вечно растрёпанными каштановыми волосами. Таша поселилась у нас вроде как временно, да так и осталась. Отец даже оплатил ей учёбу в универе, и я не сразу поняла, что сподвигло его на такую заботу о почти постороннем человеке. Нет, я лично не возражала. Мы с ней сразу нашли общий язык и всё такое, но сейчас я уверена, что отец именно этого и хотел. Хотел, чтобы я не чувствовала себя одинокой после того, как мама… Как всегда при мысли о ней настроение резко испортилось.

– А может, дядя Марк решил сделать тебе подарок? – продолжала гадать Таша.

Я усмехнулась. Ага, как же! Сюрпризы и подарки без повода никак не в стиле моего отца.

На первый взгляд, у нас самая обычная семья. Так, во всяком случае, сказал бы любой, кто знает Марка Вельского – директора юридической компании по арбитражным делам, отца-одиночку, воспитывающего дочь, и ещё весьма привлекательного мужчину. Хотя я никогда не понимала, с чего это дамы всех возрастов так залипают на него. Он же абсолютный сухарь и лишён всяческих сантиментов. Правда, как утверждает подруга, каждая из женщин лелеет надежду, что вот именно с ней-то «сухарь в галстуке» размякнет и поведёт под ручку в даль светлую.

– Ладно. Рано или поздно даритель объявится. Чтобы не потерять, – пояснила я удивлённой Таше, надевая на шею цепочку и пряча украшение за ворот толстовки. – Идём уже. У нас же семинар по истории права.

Таша выкатила глаза. Училась она не так чтобы усердно, зато компенсировала это бурной деятельностью в студенческой жизни. Сама вызвалась на должность старосты группы, входила в какие-то студенческие комитеты и прочее. Кипучая её энергия везде находила область применения.

Чтобы не мотаться из загородного дома до универа, отец снял нам квартиру на Васильевском острове. Аренда наверняка стоила как крыло от «Боинга», но разве мы задумывались о таких мелочах?

* * *

Перед дверью аудитории грядущего семинара уже собралась наша группа. Слышался смех и какое-то бурление. Высокий парень с тёмными и чуть волнистыми волосами, слегка закрывающими уши, стоял в центре толпы и что-то увлечённо рассказывал.

Чуть вдалеке стоял Широков Димка с явным неодобрением на лице.

– Что за шум? – подошла я к нему. – Что за чел?

– Говорит, что новенький, – пожал плечами Димка. – Несёт всякую пургу, а эти и рады, рты разинули.

Недовольство Димки можно понять: это же он у нас первый красавчик на потоке, и тут какой-то непонятный парень перетянул всё внимание на себя. Непорядок. Зная Широкова, можно предположить, что так он этого не оставит.

Тут нас кто-то заметил.

– Так вот же она! – крикнула Алёна и ткнула в нашу сторону пальцем.

Темноволосый парень повернулся. У него оказались карие глаза, которые ярко горели под тёмными бровями. Не знаю отчего, но меня пробрал мороз, и я как-то машинально задвинулась за Ташку.

– Наталья Артосова? – улыбнулся парень и протянул руку. – А я Кирилл Карагин. Но лучше зови меня Кир. Это же ты староста группы? А я новенький. Перевёлся к вам из Ивангорода.

За моей спиной презрительно фыркнул Широков, но тут же смолк, когда Кир устремил на него взгляд.

– Да, – сказал новенький, – из Ивангорода. Есть такой город в нашей стране. Не так уж и далеко от Питера. Бывал там?

Широков сунул руки в карманы и скривился:

– Бог миловал.

– Оно и видно, – улыбнулся Кир, потом подхватил под руку Ташу и отвёл в сторону.

Подошло время начала занятий, все вошли в аудиторию. Я села на привычное место, вскоре рядом плюхнулась Таша.

– Да он просил включить его в наши чатики и прочие движухи, – пояснила она, не дожидаясь вопроса.

Но мне было всё равно, что там хотел от неё Кир Карагин. Хотя нет. Не всё равно. Но я бы не призналась в этом даже самой себе.

## Глава 2. Не лезь к нему

Кир

«…С доками всё ок. Её нашёл. Пока присматриваюсь. Похоже, она не в теме».

Я писал сообщение, буквы на дисплее таяли ровно через пять секунд. Тот, кому они предназначались, пока молчал. Через минуту пришло короткое: «Наблюдай».

Можно подумать, я не тем самым и занимался. Наблюдал. Часы показывали полседьмого утра. Надо было собираться и ехать в универ. Именно что ехать. Нельзя прилететь прямо во двор, стряхнуть с себя перья и пойти в аудиторию. Нельзя. А жаль. Почему люди не могут вынести, когда рядом с ними живут немного отличные от них… скажем так, существа? Хотя вон с цветом кожи вроде разобрались, но и то случаются эксцессы.

С оборотнями такое не прокатит. А зря. Если бы зверолюди веками работали над этим, глядишь, мы бы приблизились ко времени легализации сообщества оборотней. Вампирам вон почти удалось. Во всяком случае, женские особи уже не первый год млеют от выдуманных кровососов. Жаль, что с нами так не выйдет, хотя мы, в отличие от вампиров, вполне реальны.

Правда, Совету удаётся время от времени внедрить положительный образ зверочеловека, пропихнуть в кино или в литературу. С книгами проще всего, писателей даже особо уговаривать не пришлось. Достаточно было одной, завербованной, скорее всего, волками, написать про благородных оборотней, и понеслось… Я читал книгу и кино тоже посмотрел. Сделано грамотно: главный герой не оборотень, а кровососик, но героиня чуть было не бросила его ради шерстяного волчары. И даже на одном из читательских форумов развернулась оживлённая дискуссия о том, что героиня явно выбрала не того парня.

Ладно, всё равно изменить сейчас ничего нельзя, будем работать с тем, что есть. А есть у нас объект, и к нему нужно присмотреться.

Я встал под душ и включил напор посильнее. Струи барабанили по кафелю, складываясь в неприхотливый мотивчик. Напевая под нос «…Девять жизней у кошки, ворон живёт триста лет…[1]», я прошлёпал мокрыми ногами в комнату. На пол стекала вода. Что поделать, не люблю полотенца. Птицы не вытираются после купания. Ожидая, пока тело обсохнет, причесался. Мокрые завитки легли волной, открывая уши. Мне нравился новый образ. Отец, всю жизнь проходивший с длинными волосами, скривился при виде моей стрижки, но согласился, что я не должен привлекать много внимания, находясь среди обычных людей. Там, где я жил раньше, где живёт наша община, можно ходить так, как привык веками. Да, мне не триста лет, как деду, но и не двадцать один, как значится в документах.

Скромная двушка на Кронверкском выходила окнами на Петропавловку. Что-то более приличное брать не стал: слишком уж подозрительно для парня из Ивангорода.

Машины птицы тоже не очень любят, слишком уж похоже на клетку. Другое дело мотоцикл – на нём можно даже вообразить, что летишь, правда, «низенько-низенько», как говорится в одном из бородатых анекдотов. Да и с парковкой для двухколёсного коня проще. Хотя вообще не дешевле. Квартиру я выбрал ещё и потому, что она сдавалась вместе с парковочным местом на крытой стоянке возле дома.

В толпе студентов я сразу выцепил её: Кассиопею Вельскую. Вернее, сперва увидел её наперсницу – рыжую (а скорее всего, что бурую) девицу с хорошо развитой мускулатурой и крепким рукопожатием. Вчера имел счастье оценить. Под видимой смешливостью она прячет цепкий взгляд. Так и кажется, что всех подозревает в злонамеренности по отношению к своей подопечной. Что ж, кажется, Марк Вельский хорошо заботится о безопасности своей дочери. Единственной. В том-то и проблема, что Вельский не имеет наследника мужского пола. Значит, ему нужен зять. А вот кого подсунут его дочери, вернее, отцу? И кто это будет? Понятно, что человек, но чьи интересы он станет лоббировать, как говорят политики?

Вопросы, вопросы…

Кассиопея, или, как она всем представляется, Кася, о чём-то болтала с шатеном, который вчера пытался меня вызвать. У людей это называется по-другому. Короче, пытался сделать мне больно – пока словами. Надо, наверное, сделать вид, что какая-то из его шуток задела меня, и посмотреть на реакцию. Её реакцию.

– Привет! – помахал я руками всем сразу.

Девичьи головы повернулись ко мне, на лицах заиграли улыбки разной степени зазывности. Видимо, немало пёрышек вчера мне перемыли в девчачьих чатиках. Был бы суеверным – чесался бы всю ночь.

– У него что, траур? – бросил шатен, не глядя на меня и обращаясь к девушке.

Кажется, его зовут Дмитрий Широков, если не ошибаюсь.

– Чёрный цвет не всегда признак траура, – ответил я, стараясь придать голосу нейтральный тон. – Кажется, он ещё и не понимает, когда его не спрашивают. – Вот теперь он уже смотрел прямо мне в глаза.

Ого! Люди редко бросают вызов вот так: глаза в глаза.

Девушка удивлённо посмотрела на него:

– Дима, ты чего взъелся? Какая тебе разница, в чём чел ходит? Ну нравится ему чёрное – и что?

– Возможно, Дмитрий хочет что-то кому-то доказать, – пожал я плечами и улыбнулся ей.

Она хлопнула ресницами, совсем как кукла.

– Возможно, кто-то хочет огрести по полной? – ощерился Широков, показывая зубы, – увы, самые обычные человеческие.

Но теперь-то уж точно вызов. Быстро он. Или не получал никогда, или привык, что перед ним все пасуют.

– Широков! – к нам подскочила Артосова. – Ты курсач по административке сдал? Ты нам показатели группы портишь. Ну-ка, идём, я тебе расскажу, как надо юриспруденцию любить.

Она ухватила парня за плечо и повлекла куда-то в сторону. Судя по тому, что он пытался вырваться, но не смог, силища у Бурой была что надо.

– Не знаю, что на него нашло, – сказала мне Кася. – Он вполне приличный парень.

– Просто почуял соперника, решил выяснить, за кем останется территория.

Она нахмурилась: мои сравнения ей явно не зашли. Я всё приглядывался к ней и не мог понять: она надела амулет или оставила его в футляре? На девушке сегодня, как и вчера, была толстовка с капюшоном. Успел заметить, что она часто надевает его на голову. Прячется? Вот и сейчас она натянула его, отчего тёмно-русые волосы наползли на лицо.

– Не лезь к нему, – буркнула она. – Ты тут новенький, а Димку все любят. Не настраивай против себя группу.

– Дружеский совет? – прищурился я.

– Просто… не лезь, и всё.

Она развернулась и пошла в аудиторию, куда уже толпой вливались студенты. Что ж… Последую совету. Если девушка просит.

## Глава 3. Луна и Рок

Все последующие дни я приглядывалась к новенькому. Очень уж он вызывал у меня смутное беспокойство. Даже Таша заметила и ткнула локтем в бок.

– Что, нравится?

Я постучала кулаком по лбу. Себе, а надо бы ей. – Не придумывай. Парень просто ходячая неприятность. Вон как Широков на него злобно зыркает.

– Да и пусть!

– Ты же староста! Вот устроят они тут махач, будешь потом отвечать.

– Не устроят! – Таша сжала свой нехилый кулак. – А за пределами универа пусть хоть поубивают друг друга. Чего ты так за них переживаешь? Или не за них, а за кого-то одного? Ну-ка, колись!

Я отмахнулась, но Таша продолжала со значением улыбаться. И совершенно напрасно. Этот Карагин не обращал на меня никакого внимания. Даже если смотрел в мою сторону, то словно и не видел. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось!

И всё равно мои глаза то и дело останавливались то на его затылке с завитками тёмных волос, то на чётко прорисованном профиле. Вообще-то, лицо как лицо. Хотя надо быть объективной: можно сказать, что он красавчик. Но мне-то что за дело? Тем более что на него уже началась охота. Девчонки из нашей, да и не только, группы так и вились вокруг парня. Кир же всем улыбался, не смеялся над глупостями, а под конец и вовсе разошёлся: взял и пригласил всю группу в бар-клуб «Луна».

– У меня там выступление, так что заодно послушаете наш рок, – скромно сказал он. – Я стол на всю компанию забронирую. Там, на втором этаже, на балконе, есть подходящее место, с диванчиками.

– Ты же вроде только приехал из своего этого… – Широков сделал вид, что вспоминает. – Ивангорода. И уже рок в одном из лучших клубов играешь?

– Приехал я почти два месяца как, – пожал плечами Кир. – Пока с квартирой разбирался, с документами на перевод и так далее. А с этими ребятами я давно знаком, мы по интернету даже музыку вместе писали. А сейчас у них гитарист один заболел, вот и подменяю. Если всё получится, войду в состав.

– Круто! – выдохнула Таша и плечом отпихнула Леру, которая уже хотела что-то спросить у Карагина, но покосилась на Ташу и ретировалась. – В каком стиле играете? Блюз, психодел?

Карагин мягко положил руку ей на плечо и каким-то низким голосом ответил:

– Приходи в клуб, там всё и увидишь.

Вообще, Ташка редко теряется, но тут она просто открыла рот, потом кивнула и отвернулась. Пришлось даже заглянуть ей в лицо, чтобы убедиться, что на щеках у неё алеет румянец.

– Чего? – вскинулась она на мой ехидный взгляд. – Жарко тут.

– Ага-ага. Ну и что, пойдёшь? Тебя ж вон персонально пригласили.

– Пойду, и ты пойдёшь. Он всех приглашал. Всё равно планов на вечер у нас нет…

– Вот ещё! – Я развернулась и направилась на очередной семинар.

Конечно, мы пошли. Ташка была права. Глупо сидеть дома, когда есть возможность потусить в приличном месте. Мы в этом клубе бывали как-то. Он слишком пафосный, на мой взгляд. Наша компания предпочитает места попроще, где можно вдоволь оторваться на танцполе и поржать от души или попеть караоке. Да, люблю петь, и голос у меня вполне сносный. Мне даже как-то говорили, что из меня могла бы выйти неплохая вокалистка, но, конечно, об этом можно было только мечтать.

Не с моим отцом.

Заниматься для себя, для души – сколько угодно, делать это своей профессией – вот уж нет. Отец не поймёт, а идти наперекор его воле я, наверное, никогда не решусь.

После того как мама… скажем так, свалила от нас в даль светлую без всяких объяснений, мы с отцом стараемся беречь друг друга. Я это вижу по тому, как он после очередного моего косяка сдерживается и не говорит всего того, чего я заслуживаю.

* * *

Это на первый взгляд я тихая скромница, на самом деле во мне «черти водятся», по словам той же тёти Веры. Отцу проще даже с Ташкой, чем со мной: у той всё на лице написано, я же молчу до последнего, а потом раз – и умотала к морю. Одна и даже без вещей.

Мне тогда показалось, что это прикольная идея: рано утром вылететь в Адлер, день потусить на пляже и вечером вернуться домой. На деле всё вышло наперекосяк, но это старая история. За неё выговор от отца я уже получила. Потом в нашем доме появилась Таша, и всякие разные проказы мы стали делать уже вместе. Правда, теперь без такого экстрима.

К назначенному времени к клубу подгребли почти все. Даже Широков прикатил на каршеринге – видно было, что в планах у него больше не садиться сегодня вечером за руль.

– Теоретически я могу не пить, – сообщила я Таше. – Будет у тебя услуга «Трезвый водитель».

– Ага, чтоб нас ГИБДД тормознула и штраф впаяла за вождение без прав? – ухмыльнулась она. – Вот твоему отцу интересно будет в очередной раз нас отмазывать, да?

Пришлось согласиться, что да – идея плохая.

Охрана на входе посмотрела на нашу толпу с подозрением, но имя Кирилла Карагина сработало. Нас пропустили через рамку металлоискателя, и мы попали в царство Луны. Ну да, тут все стены были расписаны то лунными пейзажами, то сценами ночного леса с лимонно-жёлтой луной над макушками елей.

– Вот оттуда сейчас должен выскочить оборотень. – Широков сзади схватил меня за плечи.

Я вздрогнула и отмахнулась от него со смехом. Димка давно, как мне казалось, оказывал мне знаки внимания, просто почему-то не решался пригласить на свидание. Это и хорошо: не уверена, что согласилась бы. Так-то он парень неплохой, но слишком уж эгоцентричен, любит дорогие шмотки и гаджеты и не прочь прихвастнуть ими. К тому же подозреваю, интерес его ко мне больше спортивный, чем какой-либо ещё. Ходили тут слухи в самом начале первого курса, что он на спор кого-то там обрабатывал и вроде бы даже кончилось плохо. Для девушки, естественно. Широков вышел сухим из воды, конечно же. Так что пока держу его во френдзоне.

С ним-то мне всё понятно, а вот Кир этот… Почему я всё время думаю о нём? Ищу его глазами? Иногда мне даже кажется, что слышу голос, хотя точно знаю, что рядом его нет. Вот же привязался! Сгинь из моих мыслей!

Я потрясла головой, но мы уже поднялись на широкий балкон, с которого открывался прекрасный вид на зал, танцпол и эстраду. Место и правда оказалось козырным: широкие диваны с подушками, низенький столик, на котором стояла табличка «Зарезервировано». Парень-официант положил перед нами пачку менюшек и удалился.

Начался привычный гвалт, шутки, смех… Я же прислонилась к перилам и стала сквозь балясины рассматривать публику внизу. Из динамиков гремела музыка, и кто-то уже топтал танцпол. Как всегда, кто во что горазд. Две девицы в коротких платьицах пытались двигаться в синхрон. Обычная клубная туса.

А вот и рок-группа. Четверо парней вышли на сцену, где уже стояла ударная установка. В зале заорали, кое-кто свистнул.

Длинноволосый блондин с белой электрогитарой взял в руки микрофон и сказал чуть надтреснутым голосом:

– А сейчас рок-группа «Мольфары» исполнит для вас очешуительный музон. Держите ваши штанишки, девочки и мальчики!

Таша громко прыснула, а потом и вовсе заржала, завалясь на Андрюху, который сидел с большим стаканом пива в руке.

– Да осторожней ты!

Подруга отмахнулась и пересела ко мне.

– Где там наш брюнетик?

Видимо, она имела в виду Кирилла.

– Он не брюнетик, – ответила я машинально. – Вообще-то это называется «тёмно-коричневый». Если присмотреться, то на свету его волосы отливают… – Тут я умолкла, потому что поняла, что увлеклась.

Таша, конечно, сразу же сделала стойку:

– Ага! Значит, он всё-таки тебе нравится?

– Нет! Совсем нет. К тому же, кажется, это ты на него глаз положила?

– Ага, – призналась Таша. – Интересный парень. Но если тебе он…

– Нет! – рявкнула я. – Забирай. Вот ещё!

– Как скажешь, подруга, – пропела Таша и потянула меня за собой. – Идём. Мальчики вон как стараются, давай покажем класс.

Играли они, на мой взгляд, какую-то заумь, слова плохо разбирались, но сама музычка была бодрой, и под неё уже вовсю отплясывали. Кир играл на бас-гитаре и делал это с увлечением, на лице его светилось довольное выражение, и оно даже как-то изменилось: стало задумчиво-мечтательным. Интересно.

Мы спустились и влились в толпу танцующих. Таша двигалась в своей обычной манере: резко и быстро, словно вела невидимый бой. А вот мои движения что-то сковывало, будто кто-то недобрый сверлил спину взглядом. Я даже принялась оглядываться, выискивая, кто это, и нашла.

Парень, скажем так, весьма крупной комплекции, на вид лет двадцати пяти или даже больше. Вот про него точно можно было сказать – брюнет. Короткая стрижка под названием «площадка» на иссиня-чёрных волосах на висках переходила в бакенбарды. Ого! Давно не видела такого. Бороды у нас сейчас в моде, а вот чтобы бакенбарды, да ещё и такие длинные, на всю скулу вплоть до края нижней челюсти?..

Но не это поразило меня, а его взгляд. Чёрный, пронзительный, так и прожигал насквозь из-под насупленных бровей. Я постаралась задвинуться подальше в толпу, надеясь, что всё же этот взгляд предназначался не мне.

Напрасно.

Вскоре над моей головой кто-то шумно выдохнул, а потом тяжёлая рука опустилась на плечо.

– Потанцуем, милашка?

## Глава 4. Вечер перестаёт быть томным

Вблизи парень оказался ещё выше, чем издали. Моя макушка едва доходила ему до плеча, и это с учётом каблуков, в которые я впихнулась. Не знаю зачем. Обычно ношу кроссы или ботинки на толстом протекторе. Но вот тут захотелось… Неужели это из-за Кира? Показать ему ноги во всей красе?

Размышления прервались грубым хватанием за руку. Да, кажется, ноги оценил не только Кир (если вообще рассмотрел их со своей сцены).

Я вскинула голову и уставилась на парня с бакенбардами, всем видом изобразив недоумение.

– Ты глухая, что ль?

Радостно кивнув, я высунула язык на сторону и скосила глаза к переносице.

– Забери тебя Луна, – пробормотал грубиян, выпустил мою руку и отошёл на несколько шагов.

Компания у него подобралась соответствующая. Такие же здоровые бугаи с модельными стрижками, накачанной бицухой и прочими атрибутами брутальных бруталов. Обожаю таких! В кавычках, естественно.

Сзади меня хлопнула по спине Таша:

– Чё? Клеится?

В ответ я высунула язык и выкатила глаза, короче, продемонстрировала подруге свою коронную физиономию. Та зажала рот ладошкой, чтобы не заржать в голос. Этот приём мы придумали давно, когда ещё только впервые стали делать совместные вылазки во всякие там увеселительные заведения. Сперва на спор – кто быстрее сумеет отшить парня, потом это стало фирменным приё мом. Зачем объяснять кому-то, куда ему надо идти со своими предложениями продолжить вечер в более приватной обстановке, если можно изобразить идиотку, и парень сам свалит от греха подальше.

– А так-то они ничего, – заметила Таша, искоса разглядывая парней.

– Скажешь тоже! Фактурные, конечно, но это единственное их достоинство. Ну, что, натанцевались? Может, домой?

Теперь Таша выкатила глаза и всем видом изобразила, что вечер только начинается.

– А как же Кир? Мы должны выразить ему восхищение его игрой.

Она потащила меня ближе к сцене. Парни играли теперь какой-то медляк. Тут и слова уже можно было разобрать. Таша приплясывала, кидая на блондинистого солиста игривые взгляды. Он отвечал улыбкой и даже показал ей большой палец. Кажется, подруга нашла новый объект для сердечных мук. Блондин в белой рубашке с закатанными рукавами выглядел неплохо.

Я посмотрела на Кира, а он в тот же самый момент посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Его губы произносили слова песни, вторя солисту:

Тени длиннее, чем ночь,
Ветер свистит в голых ветвях.
Кто-то зовёт – не помочь,
Только шагнуть в её гладь…

Внезапно на меня накатило чувство нереальности. Будто стоишь в темноте под звёздным небом и музыка льётся откуда-то сверху. Пальцы Кира на струнах отбивали ритм, словно пульсация сердца, вонзая в меня иглы слов.

Чёрные перья на белом снегу,
Дева в инее – я не совру.
Кружит, как ворон, её роковой,
Встреча назначена – ты не уйдёшь…

Показалось, что его губы шепнули это мне в самое ухо: «…Ты не уйдёшь».

Я отпрянула и стала пробираться через толпу танцующих.

Так, мне срочно нужно чем-то охладиться. Конечно, я обещала отцу, что буду вести себя благоразумно, но тут уж как пойдёт.

К бару было не протиснуться. Там плотно засели те самые качки, и среди них этот, с бакенбардами. Он увидел меня и широко ухмыльнулся.

– Чего желаешь, малышка?

Мысленно вздохнув, я слегка улыбнулась:

– Стакан колы.

– О, да ты, выходит, нормальная? – засмеялся он.

– Нет, конечно. Это у меня ремиссия. Временная. Тогда меня отпускают погулять.

– Мама с папой?

– Докторá. Говорят, полезно. Особенно при полной луне.

Смех застыл на его губах. Потом он всё же хохотнул, но скованно. Бармен поставил на стойку высокий стакан с тёмной жидкостью и кубиками льда.

– Вот твоя кола.

На всякий случай я сперва макнула кончик языка в напиток – а то мало ли что – и присосалась к трубочке, не заметив, что парень подошёл совсем близко.

Его нос почти коснулся моей макушки.

– Э-э-э… ты что, меня нюхаешь?

Он отошёл и сделал вид, что не понимает, о чём речь. Озабоченность уже исчезла с его лица.

– Так что, поедем в хорошее место? Тут скукотища.

– Фу! – сморщилась я. – И часто тебе дают за колу? Или так – пробный шар, вдруг прокатит?

– Часто, – кивнул он совершенно серьёзно. – Вообще-то, почти всегда.

– Ключевое слово – почти. Сейчас как раз это «почти» и есть. Давай, бывай. Но, чтоб без обид, лучше заплачу за свой напиток.

– А вот сейчас как раз обидно. – Его глаза опасно сузились.

– Ничего, надо уметь получать отказы. Считай, это тебе для тренировки.

– Эй, Фил! – окликнули его от стойки. На нас смотрел, видимо, приятель Фила, такой же брутал, почти двойник. Может, даже брат. Только с выбритыми висками и длинной чёлкой. – Чего ты там застрял? Тащи девчонку сюда, мы потеснимся…

Вздохнув, я миролюбиво посмотрела на парня, у которого на лбу сияла статья за особо тяжкие.

– Фил? Очень приятно. – Я сунула ему руку. – Кассиопея. Можно Кася. А Фил – это Филарет или Филипп?

Он не ответил, его рука схватила меня за плечо. Я дёрнулась назад, потом вперёд. Медальон, который висел у меня на груди, выпал из-за ворота блузки и сверкнул серебром. Рука Фила тут же разжалась, он смотрел на меня с каким-то странным изумлением.

– Отойди от неё! – сказал голос за моей спиной.

Я резко обернулась и уставилась на появившегося Кира. Он прожигал Фила жгучим взглядом.

– Э, тише! – Я ткнула его в грудь ладонью. – Тут никто никого не трогал.

– Он тебя лапал, – мрачно сказал Кир.

– А кто ты такой, чтобы решать, кому можно меня лапать, а кому нет?

В другой ситуации я бы посмеялась над тем, каким стало его лицо, но не сейчас. Обычно мы с Ташей такие тёрки разруливаем на раз-два, но сейчас в воздухе звенело напряжение.

Кир засопел, видно, хотел сказать что-то дерзкое, но тут его взгляд упал на медальон, и снова лицо его неуловимо изменилось. Он вскинул глаза и поверх моей головы посмотрел на Фила. Тот стоял за моей спиной, я даже чувствовала его дыхание и как ходит под его футболкой мощная грудная клетка. Очень хотелось повернуться и посмотреть на их дуэль глазами, но почему-то стало не по себе. Словно ты нечаянно вошёл не туда и понял, что стал свидетелем чего-то совершенно секретного. И опасного.

## Глава 5. Что происходит?

– О, мальчики! Вы уже познакомились? – Таша подбежала и дёрнула Кира за рукав, потом повернулась к Филу. – Привет! Я Таша. Это Кася, это Кир. Вы тут отмечаете что-то, да? А мы просто потанцевать пришли. О, какая классная футболка! – Её рука потрогала якобы ткань, а на самом деле сжала твёрдый, как камень, бицепс парня. – Как насчёт подрыгаться? Идём!

Не успел Фил опомниться, как Таша уже тащила его за собой. Судя по тому, как он резко переставлял ноги, подруга вошла в азарт и не выпустила бы жертву, даже внезапно померев.

– Твоя подруга сильно рискует, – заметил Кир.

Я хмыкнула:

– Ох, ты даже не представляешь как.

Он посмотрел на меня очень внимательно. Его янтарные глаза светились в отблесках прожекторов.

– Мне понравились ваши песни, – сказала я. – Особенно последняя.

– Спасибо. Это моя песня, то есть слова мои.

– А-а-а… Ясно.

Что ещё говорить, я не знала. Обычно я не тушуюсь в присутствии парней, но с ним рядом на меня напала странная робость.

– Красивый медальон. – Кир указал на серебряную подвеску.

О нём-то я и забыла.

– Так, ерунда. – Я спрятала кулон под одежду. – Спасибо, что пригласил. Давно не была в таком месте. – Куда же ты обычно ходишь?

Куда мы только не ходим! Мы с подругой порой делаем всякое-разное: то на байдарках уйдём, то с парашютом прыгаем.

– Обычно я хожу на лекции или семинары. В универе много развлекаться не получится, если хочешь получить образование.

Кир улыбнулся:

– Тебе хочется быть юристом?

Тут я уставилась на него и хмыкнула. Хочется не хочется, но куда деваться, если папа-юрист спит и видит, как бы пристроить тебя в семейный бизнес? Вслух же сказала совсем другое:

– Конечно. Мечтаю творить добро и защищать права граждан.

Кир заржал – вот натурально, да так, что у него на глазах выступили слёзы.

– Давно так не веселился. Ты знаешь, что ты самая прикольная студентка на курсе?

– Ну, конечно. Я ещё и крестиком вышиваю, и на машинке строчить могу…

Он снова заржал, а я развернулась и пошла на выход. Что-то надоело мне здесь.

Кир догнал:

– Не боишься оставить подругу одну?

– Угу. Не родился ещё тот, кто её обидит.

– Прости, но ты переоцениваешь её возможности. И тот парень… он вовсе не паинька.

– Ты, что ли, паинька?

– Почти. – Его улыбка, казалось, осветила темноту коридора, по которому мы шли к выходу.

– Да не собираюсь я её оставлять, конечно. Сейчас позвоню, скажу, что жду тут, а то она никогда не выйдет.

* * *

– Завтра же выходной, – заныла Таша, когда я набрала её номер.

– А мы хотели генеральную уборку сделать, наконец-то лоджию разобрать от барахла…

– Ладно, – буркнула Таша. – Сейчас иду.

Вскоре она показалась, за ней высилась громада Фила. Он глянул на Кира и на меня и буквально оскалился.

– Что, правда уходите?

– Угу. Комендантский час скоро.

– Чего?

Печально, что в такой горе мышц не нашлось места юмору. Грусть.

Мы двинулись к выходу, но Фил перегородил путь. – Так не пойдёт. Динамо крутить другим будешь! – смотрел он при этом на меня, а не на подругу.

Таша развернулась и тихо сказала:

– Тупой развод, друг. Так малолеток пугай, а нам правда пора. Не плакай. В следующий раз, может, повезёт больше…

Она не успела договорить, как Фил сделал моментальный выпад и попытался схватить меня за руку. Честно, я не поняла, что случилось. Какая-то тень метнулась между ним и мной. Фила отбросило к стене, он впечатался в неё и сполз на пол.

– Уходим! – Таша рванула на выход, утаскивая меня за собой.

Я вертела головой, но Кира почему-то не было. Когда он успел уйти? И что, вообще, происходит?

Но мы уже выбежали на улицу и рванули прочь со всех ног. За углом остановились, перевели дух и посмотрели друг на друга ошалелыми глазами.

– Ты хоть что-то поняла? – спросила я.

Таша помотала головой и принялась тыкать в экран телефона, вызывая такси.

– Нет, ну кто его так приложил? Ты видела?

Она снова помотала головой.

– Ну, не Кир же, – пробормотала я. – Нет, конечно, нет.

* * *

От генеральной уборки Ташку спас отец. Утром позвонил и напомнил, что ждёт нас дома, то есть в нашем особняке в Курортном районе, и что машина будет у подъезда через сорок минут.

Вообще-то мы часто и сами приезжали сюда на все выходные, особенно летом. Всё ж здесь пляж, море и всякие тусовки. Сегодня же отец планировал семейный обед, о чём мы, конечно, забыли.

Нет, не то чтобы я была против, просто придётся сидеть за столом в приличной одежде, а не на ковре в пижамах.

Ладно, хоть с отцом пообщаюсь, а то последний раз мы с ним говорили… если мне не изменяет память, неделю, а то и две назад.

– Да, кстати, на обед придёт Сергей, – добавил отец после приветствий и коротких расспросов об учёбе.

– Уваров? – Ташка округлила глаза.

Можно подумать, какой-то иной Сергей допущен до наших семейных посиделок! Я даже громко хмыкнула.

Сергей Уваров – папин помощник, а может, зам; я не очень разбираюсь в структуре отцовского бизнеса, в отличие от Таши. Уж она-то всё знает! Уверена, что в планах у неё получить место в конторе отца. Вообще-то, я и не против. Может, тогда он от меня отстанет?

Битву за вуз я проиграла, согласна. Вместо дизайнера пошла учиться на юриста. В принципе, правильно. Чтобы исполнить мечту, я всё же записалась на какие-то дизайнерские курсы и бросила их через два месяца. Нет, не моё. К концу же первого года обу чения в универе вошла во вкус и читала учебники и кодексы, как самую увлекательную литературу.

Когда Уваров, как часы, пришёл без десяти минут до назначенного времени, мы с Ташей уже были готовы: причёсанные, с лёгким, почти незаметным макияжем и в приличных платьях, которые зовём «одеяние монашки». А как ещё назвать эти наряды: тёмно-синее прямое платье у меня и такое же, но болотного цвета у Ташки?

Зато отец остался доволен.

Уваров пришёл, как обычно, с букетом хризантем для меня, шоколадкой для Таши и пачкой документов для отца.

– О, это после обеда, – кивнул на пачку отец. – Что ж, приступим.

Сергей улыбнулся мне и подмигнул Таше. Она скривилась. Сергей так-то вполне себе ничего.

Типичный белый воротничок. Следит за питанием, бегает по утрам, играет в теннис и всё такое. Недавно ему исполнилось двадцать девять, и мне показалось, что он начал активно искать себе вторую половинку. Даже сказала об этом подруге, на что она усмехнулась и ответила, что не туда смотрю. Если Уваров что и ищет, так не жену, а тестя.

Не знаю, мне кажется, в ней говорит какая-то ревность или что-то вроде того, и шоколад его Таша никогда не ела. А вот куда девала, я как-то не задумывалась. Меня она им тоже не угощала.

Да с чего мне в голову лезут такие дурацкие мысли? Я мотнула головой и прислушалась к разговору за столом. Сергей что-то говорил о какой-то сделке, которую оспаривают некие инвесторы.

Незаметно включив телефон под столом, я пролистывала ленту новостей. Ничего, скоро обед кончится, пойдём с Ташей гулять по берегу, слушать волны и кидать хлеб жадным чайкам.

«Убийство в бар-клубе…»

Строка из новостной ленты ударила обухом. Я промотала назад. Где же это? Ага, вот. Какое-то время я тупо пялилась на фото и подпись под ним. Потом сунула его Таше. Та сперва не поняла, потом реально побледнела.

– Чё, правда? – шепнули её губы. – Фил? Да ёшкин кот!

## Глава 6. Очень странные дела

Обсуждение криминальных новостей за столом Вельский-старший явно не одобрил бы, так что мы чинно досидели до конца, отвечая на вопросы отца об успехах в учёбе. Можно подумать, он о них и без того не знал. Он, пожалуй, лучше меня помнит расписание занятий, и уж сообщения типа «Не забудь, через два дня семинар по семейному праву» прилетают от него регулярно.

Сергей тоже не оставлял нас без внимания, хорошо хоть ничего не спрашивал, зато напомнил, что в Мариинском – премьера и вроде как мы хотели её посетить. Чтобы отвязаться, мы согласились на поход в театр.

Наконец, настала пора второго блюда. Домработница Ольга Константиновна вошла, но почему-то не с подносом, а с трубкой телефона.

Она быстро подошла и наклонилась к уху отца. По её губам я прочла: «Очень срочно».

Когда он вышел, мы с Ташей переглянулись. Уваров тоже заёрзал. Видимо, что-то серьёзное произошло, и ему об этом известно или он догадывается. Так не у нас одних, выходит, неприятности. Или?..

Мы с подругой переглянулись и, вероятно, подумали об одном и том же: бар-клуб! Мы были там вчера, там произошёл конфликт, и парня, с которым мы поспорили, убили. Скорее всего, убили. Мы ж недаром учились на юридическом, кое-какие представления, как работает машина правосудия, имели. Это тот самый случай, когда лёгким движением руки свидетели превращаются… в подозреваемых.

Отец вернулся, и мы впились в его лицо глазами. Бесполезно. Отец – профи. Фиг ты чего поймёшь по нему.

– Так, почему не едим?

Мы опомнились, когда увидели, что перед нами уже стоят тарелки с отбивной и гарниром из спаржи. Терпеть её не могу, поэтому всегда отдаю Таше. Она же скинула мне свой кусок мяса. Ага, Таша ещё и вегетарианка до кучи. Правда, она никогда это не афиширует. Что положили, то и ест, вернее, делает вид. Как она ещё и спортивный режим поддерживает, не понимаю. Я пыталась с ней бегать по утрам, но быстро сдулась. Максимум, на что способна, – это на походы в тренажёрку. Вот там подруга на мне отрывается. Зато я теперь не болтаюсь макарониной на турнике на физре.

Наконец, обед кончился. Чуть позже ещё чаепитие, но что-то мне подсказывало, что про этот ритуал отец не вспомнит, так поспешно они с Сергеем ушли в кабинет. Мы же помчались ко мне в комнату. Включили ноутбук и начали искать. Короче, да. Фила, который оказался молодым перспективным спортсменом-регбистом, убили нынче ночью.

– Так, – постучала Таша себе по коленке, – мы видели, как кто-то толкнул Фила, но не видели, чтобы он скопытился. Да и что такому здоровяку какой-то толчок? То есть тут мы ни при чём.

– Ага. Ты это будешь полиции доказывать. Там же камеры. Наверняка уже есть запись, как мы там стоим, а потом он падает.

– Чёрт! Надо решить, как это дяде Марку подать. Вот же он разозлится!

Таша плохо знает моего отца – он никогда не злится. Даже когда злится. Просто делает больно, не физически, конечно.

Телефон на столе передо мной задрожал. Незнакомый номер…

– Алло?

– Это Кир. Таша с тобой рядом? Надо увидеться. Срочно.

– И тебе здравствуй, Кирилл, – ответила я. – Мы уже в курсе. Но мы же ни при чём. Что за срочность?

– Извини, – буркнул он. – Переволновался. Всё равно давайте встретимся.

– Мы за городом…

– Знаю. Я рядом с вашим домом. Тут у вас кафе есть – «Бриз». Жду там.

Таша, которая прильнула ухом к трубке с другой стороны и всё слышала, сделала круглые глаза.

– Идём? – спросила я, когда Кир отключился.

– Так да. Надо ж узнать, что за срочность.

Мы быстро переоделись и вышли в холл. Отец провожал Уварова.

– Куда? – резко спросил он нас.

– Прогуляться. Погода хорошая.

– Нет. Останьтесь дома.

Я так удивилась, что даже глупо хихикнула:

– Пап, ты чего? Что-то случилось?

Он посмотрел на меня, на Уварова, потом на Ташу и не ответил, зато подруга улыбнулась, как она это умела: абсолютно бесхитростно.

– Да мы быстро пройдёмся, и всё. После обеда полезно, дядя Марк. Да что с нами будет?

Отец глянул на часы и нехотя кивнул:

– Полчаса – и домой.

– Ну… мы в сосновой роще хотели пройтись. Лёгкие почистить. Мы ж для этого и приехали.

– Я думал, что для того чтобы провести выходной в кругу семьи, – сухо заметил отец.

– И для этого тоже! – Таша с полным энтузиазмом в голосе подхватила меня под руку и потащила на выход.

Уваров что-то сказал нам вслед, но я уже не услышала.

Мы вышли за ворота, степенно прошли вдоль забора и помчались со всех ног, как только миновали зону видимости камер.

* * *

Кир уже сидел в кафе за столиком на четверых. Перед ним стояла полупустая чашка кофе.

Он встал при нашем появлении.

– Что стряслось? – спросила я, усаживаясь.

– Парня того убили.

– Знаем. Мы при чём? Парень не был паинькой. Нарывался и нарвался.

Кир молчал. Таша хотела что-то сказать, но я слегка наступила ей на ногу под столом.

– Значит, ты точно не в курсе… – пробормотал он и посмотрел мне прямо в глаза, потом перевёл взгляд на подругу. – Ну, а ты что молчишь?

Таша пожала плечами:

– Нечего сказать, вот и молчу.

– Интересно, как долго вы будете держать её в неведении?

Опять пожимание плечами.

– Не от меня зависит, сам знаешь…

Как я поняла, эти двое говорили обо мне в моём присутствии, да ещё и несли какую-то пургу.

– Эй-эй-эй! Вы о чём? Вы что, давно знакомы?

Они переглянулись и дружно покачали головами.

– Нет. Увиделись впервые в тот день, когда я пришёл в универ.

– Тогда о чём вы?

В это время от входа раздался шум, в кафе ввалилась компания парней. Все они были неуловимо похожи. Словно родственники. Невысокие, но жилистые, с быстрыми дёргаными движениями. Они сели за два стола, сдвинув их вместе. На возглас бармена за стойкой один поднял руку и крикнул:

– Всё в ажуре, братан.

Бармен скривился, но промолчал.

Ну, обычная компашка, приехала на выходные на залив потусить. Ещё тепло, некоторые даже купаются до сих пор. Так я себя мысленно успокаивала, а один из парней встал и пошёл вроде к бару, но свернул к нашему столику. Уселся на свободное место. Рыжие волосы на его голове пытались изображать панковский ирокез, но сейчас падали набок, придавая ему придурковатый вид.

– Привет, – сказал он Киру.

Тот молча кивнул.

– А чего неразговорчивый? – хихикнул парень. Смех у него был короткий, лающий.

– Чего надо, Рамси?

– Сам знаешь. Убили одного из наших.

– Не из ваших… – резко ответил Кир.

– Какая разница? – пожал рыжий плечами. – Все мы тут в одной лодке.

– Не все.

– Не заводись. Мы реально хотим понять, что произошло.

– Полиция разберётся.

Рамси зашёлся смехом. У меня от него аж зубы свело. Я уж было хотела открыть рот, но тут Таша положила мне под столом руку на бедро и стиснула. Лицо у подруги было напряжённое и какое-то нечеловеческое. Пожалуй, я за всё время нашей дружбы у неё такого не видела никогда. Да что происходит-то?!

– Поедем с нами. – Рамси повернулся ко мне и подмигнул.

Меня окатило внезапным страхом.

– Никуда она с вами не поедет, – сказала Таша, прежде чем Кир успел открыть рот.

– Это ещё почему?

– Она под моей защитой. – Кир положил руку на стол и открыл ладонь.

Я вздрогнула: на ней лежал точно такой же медальон, какой висел у меня на груди. Моя рука невольно тронула его под одеждой.

– С-с-с-с… – сквозь зубы просипел Рамси. – Вы же типа нейтральные? Вы же типа наблюдатели? Какого фига ты влез? С-с-с…

– Уходим. – Кир поднялся. – И только попробуйте встать у меня на пути…

– Не думай, что стая впишется… – бросил ему в спину Рамси, когда мы спешно покидали кафе.

На улице Таша кивнула на мотоцикл Кира:

– Увези её, я сама доберусь.

– К Хранителю нельзя. Он сейчас будет уязвим.

– Тогда к себе.

Она хлопнула меня по спине.

– Да что вы несёте?! Психи!

Я попыталась вырваться, но Таша, даже не знаю как, уже взгромоздила меня на сиденье мотоцикла. Кир нажал кнопку «старт», мотор взревел, я лишь успела обхватить его талию руками, чтобы не свалиться.

## Глава 7. Вид из окна

Сперва я планировала спрыгнуть, но мотоцикл летел со скоростью ветра, так что у меня просто не хватило духу. Потом стала ждать, когда Кир притормозит у светофора или застрянет в пробке. Всё мимо: светофоров для него не существовало, так же как и пробок.

А по Западному скоростному диаметру мы и вовсе помчались, обгоняя шум собственного мотора. Не знаю, что за модель у этого мотика, но он явно заслуживает какой-нибудь премии. Короче, я размышляла о всякой ерунде, просто чтобы не думать о насущном: что всё это значит и что происходит.

Кто катался на двухколёсном монстре, знает, что шлем надевают не ради красоты. Мне шлема не выдали. Поэтому голову пришлось прятать за спиной своего похитителя. Или кто он? А Таша?

Они действовали заодно, но уверяли, что не были знакомы раньше. Мне очень не хотелось делать этого вывода, но факт оставался фактом: кажется, меня окружали люди, про которых я ничего, как выяснилось, не знаю.

Мотик въехал в городские кварталы, попетлял по улицам – я успела ещё мстительно подумать о том, сколько штрафов ему прилетит, – и въехал под арку, а оттуда во двор.

Кир слез с мотоцикла и протянул мне руку.

– Идём.

Помощь я отвергла и кое-как слезла сама. От долгой езды и неудобной позы у меня затекло пониже спины, и до парадной я шла, еле переставляя ноги. Уже не спрашивала, куда он меня ведёт и зачем.

В квартире оказалось вполне прилично. Пахло травами, но я не смогла понять какими. Из окна открывался вид на Александровский парк и шпиль Петропавловки.

Кир указал на чёрное массажное кресло, стоявшее в углу.

– Садись, тебе не помешает массаж.

Надо было бы отвергнуть эти нелепые попытки подлизаться, но спина ныла и прямо толкала меня в объятия кожаного монстра. Скинула ветровку, уселась, выбрала на подлокотнике нужный режим и нажала «старт». Вскоре появился Кир с чашкой, но посмотрел на моё расслабленное тело и сел за стол. Я же наблюдала за ним через полуприкрытые веки.

Через некоторое время у него звонил телефон. Он ответил на звонок:

– Да, Хранитель. Она у меня. Нет, пока всё в порядке. Нет, не может, кажется, она спит. Хорошо. Мой адрес – Кронверкский проспект…

Пока он называл адрес собеседнику, я окончательно пришла в себя. Они же говорят обо мне? Да? – Эй!

Кир обернулся, нажал отбой на телефоне и встал. – Тебе лучше? Вот, выпей, – протянул он мне чашку.

– Нет. Сначала объясни, что происходит. И кто должен приехать? Ты же обо мне сейчас с ним говорил?

Он кивнул:

– Да. О тебе. Сюда приедет Хранитель.

– Кто?! Да что ты мелешь? Какой на фиг Хранитель? У вас что, там общество косплейщиков какого-то фэнтези? А я при чём? Так, всё. Я звоню отцу.

Очень странно, что я сразу этого не сделала, как только слезла с мотоцикла. Хотя… в тот момент мне было не до него.

Я отключила кресло и потянулась за ветровкой. Странно, но телефона в кармане не оказалось.

– Ты забрал телефон?

Он помотал головой. Хотя да, куртка всё время лежала рядом со мной, Кир не мог бы незаметно взять и вытащить телефон. Тогда куда же он делся? В кафе я его точно не оставляла.

– Выпей чаю. Успокоительный, китайский.

– Иди ты… – отозвалась я. – Пока мне всё не объяснят, я устраиваю голодовку!

– Как знаешь. Так и запишем: три порции шашлыка выбросила в пропасть…

– Чего? – Я уставилась на него и постучала кулаком по лбу, показывая, что он псих и несёт ерунду.

Кир усмехнулся и сделал жест рукой: не парься.

Пить хотелось, а чай приятно пах, так что я всё же его выпила. Потом сидела на подоконнике и смотрела на уличную жизнь. Мы с Ташей часто бывали в этом парке, ходили в киноцентр, в планетарий и в театр «Балтийский дом». Здесь ещё был зоопарк, куда Ташу я так и не смогла уговорить зайти. Она отказывалась даже слушать про зверинец, делая такое лицо, словно её пытать сейчас будут.

Кир ушёл на кухню, сказав, что не будет мешать. Но стоило мне сунуться в ванную комнату, как он тут же вышел в коридор. Конечно, боится, что я попробую сбежать. Мерзавец, самый настоящий.

Вскоре мне надоело пялиться в окно, и я села смотреть какой-то фэнтезяшный сериал, который все хвалили и который усыпил меня на десятой минуте просмотра.

Сквозь сон я услышала голоса и встрепенулась. Приехал тот самый Хранитель? Интересно, эти сектанты не устраивают ли часом каких-нибудь оргий или жертвоприношений? Глупо будет попасть на это мероприятие главным действующим лицом.

Голос в прихожей показался знакомым, и да, в комнату вошла Таша. Вид у неё был слегка виноватый, ну, мне так показалось. Она помахала рукой, будто ничего не произошло.

– Тоже будешь лепить глухие отмазки и обещать, что скоро всё прояснится? – бросила я ей.

– Буду, – согласилась она и протянула телефон. Мой. – Прости. Так было нужно. Рамси со своей бандой могли тебя отследить по симке, но всего лишь мотались за мной по городу. – Она злорадно ухмыльнулась.

– А сейчас не отследят? И кто такие были эти парни?

– Я вытащила из него батарею, – сообщила Таша и положила её на стол. – Только не вставляй сейчас, пусть эти придурки побегают, поищут. Злые мерзкие идиоты.

– Хороший ответ. Пять баллов! – Я постаралась вложить в слова всё, что я думаю о происходящем.

Таша не успела ничего сказать, как раздался звук звонка. Она и Кир переглянулись. Ага, видимо, пришёл тот самый Хранитель. Отлично! Сейчас я им тут всем устрою.

Клацнули замки, слегка скрипнула входная дверь. Потом отворились двери в гостиную.

– Папа?! – воскликнула я и вскочила. Но тут же упала обратно на диван. – Папа…

## Глава 8. Хранитель

Отец осмотрел гостиную, задержался на окне. Посмотрел на Ташу, потом долго рассматривал Кира, так долго, пока тот не отвёл взгляд. А вот на меня он не смотрел. Вовсе. Будто и не было меня здесь.

В моей голове стучали мысли, одна нелепее другой.

«Он обиделся, что я уехала неизвестно с кем. Нет, он сердит, что мы с Ташей сказали, что выйдем прогуляться, а сами свалили надолго. Нет, он недоволен…»

Короче, думала я о чём угодно, только не о том, что было на поверхности: мой отец знает обо всём этом много больше меня и много больше всех нас, вместе взятых. А ещё… что он тут главный.

– Хранитель, это была вынужденная мера. – Кир не выдержал первым.

Отец поднял раскрытую ладонь, и парень замолчал.

– Рассказывай, – кивнул он Таше.

Та как-то вытянулась в струнку, словно солдат на плацу.

– Рыжие пытались её увезти. Мы бы отбились, конечно. – Она стиснула кулаки и прижала их к животу. – Но это было бы неправильно. И шумно. – А сейчас не шумно? – спросил он, и, хотя лицо его оставалось бесстрастным, голос был полон сарказма.

– Сейчас она здесь. – Кир дёрнул подбородком в мою сторону. – И под моей защитой.

Отец прикрыл глаза. О, мне очень хорошо был знаком этот его приём. Когда я косячила так, что у него не находилось слов, он вот так осуждающе закрывал глаза. Странно, что я всё это время молчала, хотя должна была уже устроить разбор полётов или начать истерить.

Мерзко! Отвратительно! Они не имеют права обращаться со мной, как с бездушным предметом. Обсуждают меня, решают мою судьбу – и всё это в моём присутствии.

– Защитой? – всё же переспросил отец, но таким зловещим шёпотом, что у меня волоски на руке встали дыбом. – Кто дал тебе право? Кто?!

Этот его почти бесшумный крик вдавил меня в спинку дивана. Таша переступила с ноги на ногу, я видела, как напряглись мышцы на её спине. Она бросится на моего отца? На своего обожаемого дядю Марка, как она его всегда называла с его же разрешения?

Кир, наоборот, расслабился. Я увидела это по его вдруг опустившимся плечам и тому, как он крутанул шеей. Сильно крутанул, чуть ли не на сто восемьдесят градусов. Человек так может?

– Право на защиту я получил от самой Кассиопеи, – улыбнулся он. Улыбка, правда, была сухая, без всякой эмоции. – Она приняла амулет.

– Что?!

Это воскликнули я и отец почти одновременно. Он смотрел на меня, я на него. Потом медленно провела рукой по груди, нашарила на шее цепочку и вытащила серебряное кольцо с пером.

– Кася! – Отец остановил меня жестом, поняв, что я собираюсь содрать украшение. – Ничего не делай.

Мои губы дрожали. Меня накрыло запоздалым страхом, а ещё обидой. После ухода матери я вообще стала очень чувствительна к обману и нечестности.

Таша обернулась ко мне и прищурилась со знакомым выражением «не ссы, прорвёмся». Раньше я не задумывалась, как ей удаётся очень точно угадывать моё настроение. Теперь же запоздало поняла, что это странно. Странно и подозрительно.

Кир встал и поправил стул возле большого овального стола.

– Прошу. Давайте просто поговорим. Касе нужна правда. И только вы вправе ей всё рассказать.

Вот от этого у меня точно сорвало башню. Я вскочила.

– Идите лесом! Все! Мне это всё насто… – Проглотив готовое вырваться ругательство, я рванула к двери.

Но там меня встретила Таша, я врезалась в неё, как в прочную стену.

– Кася, обсценная лексика не выход, – укорил отец и сел за стол. – Садись. Разговор предстоит долгий.

* * *

Он и правда был долгим. Разговор. У меня мучительно разболелась голова. Три раза Кир ходил на кухню заваривать чай и готовить кофе. А мы всё говорили. Вернее, отец и Таша говорили. Мне оставалось лишь слушать и медленно офигевать. Или они все скопом сошли с ума, или, что более вероятно, сошла с ума я и сейчас лежу в дурке, и всё это мне грезится под капельницей. Оставался ещё третий вариант – с розыгрышем, но его я отмела как нереальный: слишком много усилий без видимой цели.

Наконец, они выдохлись и замолчали. На столе передо мной стояла чашка с уже остывшим кофе.

– Значит, вы оборотни, а папа что-то вроде Хранителя этого вашего тайного мирка? – равнодушно спросила я.

– Она не верит, – сказал Кир.

– Понятное дело, – хмыкнула Таша, потом посмотрела на него, на отца и замахала руками. – Нет-нет… на меня не рассчитывайте. К тому же я на безбелковой диете. Вон его пользуйте. – Она кивнула на Кира.

– Кирилл… – вздохнул отец, – не мог бы я попросить вас…

Кир с шумом отодвинул стул, встал. Пожал плечами. Расстегнул рубашку, снял. Все молча смотрели на этот стриптиз. Тело у него было сухое и стройное, под смуглой кожей отчётливо прорисовывались мышцы. С него хорошо бы натуру рисовать. Особенно странно смотрелись весьма широкие плечи при узкой грудной клетке и тонкой талии. Я поняла, что именно из-за плеч в одежде он выглядел не таким худым.

Штаны снимать он не стал, а как-то весь встрепенулся. Так отряхиваются птицы после купания, почему-то пришло мне в голову это сравнение. Кир раскинул руки в стороны и пошевелил пальцами.

Из его раскрытых ладоней потекли струйки чёрного дыма. Не успела я ни испугаться, ни глазом моргнуть, дым окутал Кира полностью. На его месте закрутился тёмный вихрь в форме веретена и… пропал.

Там, где только что стоял человек, теперь сидела птица. Большой чёрный ворон. Острый клюв раскрылся, и комнату огласил хриплый крик.

Кажется, я дёрнулась назад и чуть было не упала вместе со стулом. Таша вытянула руку и вернула стул и меня на место.

Птица сделала несколько шажков, подпрыгнула и оказалась на краю стола. Покрутила головой, уставилась на меня круглым глазом, раскрыла клюв, в нём дрожал остренький птичий язык. Ворон опустил голову, выхватил из вазочки печенье и заглотил одним махом.

– Достаточно или ещё покривляться?

Меня прошибло током. Хриплый голос не был ни отцовским, ни тем более Ташиным.

– Так что? Что мне сделать, чтобы ты поверила?

Да, голос явно исходил из птичьего клюва. Но принять это значило… значило, что моя жизнь перевернётся, даже не знаю, на сколько градусов, – может, просто полетит в бездну, в те самые тартарары, которые не знаю, что означают, но которые часто упоминает отец.

Он как раз между тем шумно вздохнул и сделал жест, который ворон расценил правильно: слетел на пол, и вскоре на его месте снова закрутилось чёрное веретено.

Кир встрепенулся, расправил плечи, крутанул шеей. Теперь угол поворота меня не удивлял. Пока он натягивал рубашку обратно, я помешала ложечкой остывший кофе.

– А что, раздеваться обязательно? Почему тогда брюки не снял? – Теперь я смотрела на него прямо, стараясь говорить с насмешкой, чтобы никто не услышал дрожь в моём голосе.

– Нет. Хотел произвести эффект, – так же насмешливо ответил он, но и в его голосе звучала неуверенность, и это меня неожиданно успокоило.

– Ладно, давайте ещё раз. Пап… мама ушла из-за этого, да? Она узнала про тебя и них, – кивнула я на Ташу с Киром, – и не смогла с этим жить?

– Нет, – ответил отец. – Нет. Но… да. Это сложно объяснить.

– Марк Анатольевич, – сказала Таша, – это сейчас не так важно. Надо Каське дать понять, что ей теперь делать.

Меня кольнуло, что она назвала моего отца по отчеству. То есть уже не дядя Марк?

– Вот он уже всё объяснил, – мрачно заметил отец.

– У меня не было выбора. – Кир не смотрел ни на него, ни на меня.

Вероятно, ни один из них не собирался посвящать меня в детали, судя по тому, как они отводили взгляды.

Таша положила руку мне на плечо.

– Смотри, Кася, – улыбнулась подруга, как она умела, широко, на всю длину рта, – отец твой – Хранитель равновесия между кланами. Ну, это мы тебе уже говорили. Эта должность передаётся по наследству. Из века в век. От отца к сыну, от отца к сыну. Проблема в том, что ты не сын. Некому передать должность.

Холодный кофе скользнул по пищеводу. Я закашлялась. Таша хлопнула меня по спине ладонью так, что я едва не клюнула носом в столешницу.

– Тише, бурая, – вскинулся Кир.

– Не бойся, ничего твоей избраннице не будет.

Вот тут я снова вздрогнула:

– Не поняла. Па-ап?

Отец положил обе руки на стол. Из-под рукавов дорогого костюма выглядывали манжеты белоснежной рубашки с золотыми запонками и циферблат часов. На среднем пальце правой руки темнела массивная печатка с узором, который я часто рассматривала, когда мы с отцом смотрели мультики и он обнимал меня за плечи.

«Это, Касенька, свиток – символ мудрости и ключ – символ хранения знаний», – пояснял он мне, когда я спрашивала, что означает рисунок на перстне.

Перстень выглядел старым, тёмный металл точно не был золотом, но не был и серебром.

Отец шевельнул пальцами, он видел, куда, вернее, на что я смотрела.

– Этот металл добыт из метеорита, который упал на Землю так давно, что даже я не смогу назвать примерную дату.

– Да, и передаётся от одного Хранителя другому, – вставила Таша. – В этом-то и проблема. Марк Анатольевич не может передать этот перстень тебе.

## Глава 9. Избранница Ворона

Против воли я громко расхохоталась. Мне? Ага. Всю жизнь мечтала стать Хранителем.

– Но может передать его твоему мужу, если на Совете кланов будет принято такое решение, – ничуть не сбившись, закончила Таша.

Пока я утирала выступившие от смеха слёзы, за столом царило молчание. Все терпеливо ждали, пока я прочищу нос.

– Мужу, значит? И кого мне решили сосватать, пап? – Я глянула на отца с фальшивым задором и кивнула на Кира: – Этого?

Ох, каким взглядом отец одарил парня, или как мне его теперь называть?

– Он не должен был… вернее, ты не должна была принимать этот медальон, – сказал отец.

Я прикрыла глаза, мысленно сосчитала до пяти. Ага, не должна. Кто бы мне ещё объяснил правила безопасности и желательно не тогда, когда хата уже горит?

– Ты должен был как минимум рассказать мне обо всём, – медленно ответила я, стараясь не закипать. – Медальон принёс курьер, без всяких объяснений, что это и от кого. Я надела его, не зная о последствиях. Так что, я теперь должна выйти замуж за пернатого?

– Нет, – дружно сказали отец и Таша. – Никогда.

– Тогда что?

Кир шевельнулся и довольно пренебрежительно выдал:

– Не претендую на роль твоего мужа, Кассиопея, не переживай. Но сейчас ты официально числишься моей избранницей. И пока кто-то не оспорит это право, тебя никто не сможет принудить избрать мужчину, который примет на себя бремя Хранителя.

Я смотрела на него, решая, насколько искренне его пренебрежение, а он говорил, почти не открывая глаз:

– Сейчас главное не это, а то, кто убил наследника Серых. Филимона Лобова. Клан бурлит, если убийцу не найдут – начнутся беспорядки, а потом и война. Сложность в том, что там была ты, дочь Хранителя. И есть запись с камер, на которой видна ссора и то, что на него напали.

– А видно кто? – спросила Таша. – Мы никого не заметили.

– Там была чёрная тень, – сказала я и посмотрела прямо на Кира. – Это ты? Ты его отбросил от меня?

Кир молча кивнул:

– Да. Но мой удар не был смертельным. И убили его позже. Тело нашли в переулке за углом от клуба. Но всё равно клан уверен, что дочь Хранителя, а значит, возможно, и он сам замешаны в этом преступлении.

– Бред! – Отец встал и прошёлся по комнате. – Уверен, что это чья-то провокация. Ты знаешь, что есть те, кто хотел бы поменять вековой порядок.

Кир кивнул, Таша тоже. Мне оставалось лишь смотреть на них и не сойти с ума от мысли, что передо мной сидят не совсем люди. Точнее, вовсе не люди. Я встала и ушла на диван, взяла подушку, обняла её и скорчилась, поджав под себя ноги. Любимая поза с тех пор, как осталась без мамы. Так же я сидела, ожидая, что вот-вот она вернётся из своей длительной командировки. Сейчас-то знаю, что командировку придумал отец. И я верила в неё лет до тринадцати, потом отец всё же признался, что мама не вернётся. Что-то похожее я испытывала сейчас: отец вдруг стал… нет, не чужим, но каким-то отдалённым. Оказалось, у него, помимо его работы, меня и увлечения спортом, есть тайная жизнь. Эта жизнь и была его основной, а вовсе не я и его юридическая контора.

Я потёрла лоб, в висках стучало, а в животе крутило так, что впору было ложиться и начинать корчиться. Всё же логическое мышление пересилило эмоции.

– Хорошо, допустим, всё так, как вы рассказали. – Я поудобнее переложила подушку. – Вы – оборотни, отец – Хранитель, типа следит, чтобы вы жили мирно. Так? Тогда объясните мне, каким образом это достигается? Завтра кланы начнут друг друга мочить, и как ты это предотвратишь, папа? У тебя есть пушка, лазер-шмазер, волшебная палочка, жутко страшное заклинание? Или ты тоже оборотень, рептилоид, может, какой?

Надо же, они все дружно улыбнулись и переглянулись. Что, я угадала? Интересно, что именно? Ну, не рептилоид же? Иначе я, выходит, тоже?

Видимо, страх явно отпечатался на моём лице, и отец успокоительно поднял руки:

– Нет, я, Кася, человек. Ты тоже. В Хранители выбрали человека после длительной войны между кланами, в которой не было победителей. Выжившие собрались на Совет и вручили тому, кого выбрали, хранить их тайну – самое сильное оружие, то, что может уничтожить кланы. Это поддерживает мир многие века.

Следующий мой вопрос не заставил долго ждать.

– Хорошо. Допустим. А если тебя не станет? Значит, кланы снова смогут начать войну? Допустим, ты не успеешь передать свою должность, или как она там называется.

– Такая опасность есть, но и это предусмотрено протоколом. Если Хранитель исчезает, не оставив преемника, кланы должны собрать Совет в течение суток и выбрать нового Хранителя. Если это не произойдёт, оружие начнёт действовать.

– О! Типа «Мёртвой руки»? И где эта пушка? Или что?

– Это знает лишь Хранитель, – улыбнулся отец.

Так улыбнулся, что у меня закрались сомнения: есть ли это оружие на самом деле? Может, это всего лишь легенды, которые, однако, вон как хорошо работают: все сидят и не рыпаются. Не рыпались. До последнего времени.

Телефон отца зазвонил. По тому, как он приветствовал звонившего, я поняла, что это Уваров.

– Да, Сергей. Понял. Скажи, что я приеду через сорок минут. Старейшины все прибыли? И Серые? Хорошо.

От таких новостей Таша вся подобралась, Кир тоже выпрямился. Отец повернулся ко мне:

– Сиди здесь. Кир о тебе позаботится. Таша, ты тоже. Всем сидеть здесь и ждать решения Совета. Ясно?

Наше дружное молчание он расценил как согласие. Входная дверь за ним хлопнула. Все остались сидеть, как сидели. Значит, и Уваров в курсе папиной двойной жизни. Меня отец тоже со временем планировал ввести в семейный бизнес. Интересно… Таша говорила, что Уваров типа начал искать жену. Не на меня ли нацелился? Эти его цветочки, билеты в театр…

Хранитель может передать должность сыну или мужу дочери. Мужу дочери…

– А мужем дочери Хранителя обязательно должен быть человек? – спросила я у Таши. Та усмехнулась и кивнула. Я перевела взгляд на Кира. – То есть тебе не светит, птичка?

– Жалеешь? – Его губы растянулись в улыбке, показывая ровные белые зубы.

– До слёз.

Я стиснула подушку и откинулась на спинку дивана. Хотелось чего-нибудь сломать или разбить. Беспомощность – вот что бесило больше всего. Меня саму словно не брали в расчёт. Меня в этой схеме как самостоятельной единицы не было. Был винтик, который или будет вкручен куда положено, или выброшен за ненадобностью.

Эти мрачные мысли отвлекли меня, и я очнулась, услышав, что Кир и Таша шепчутся о чём-то.

– У тебя один выход – найти, кто убил волчонка, – тихо говорила Таша. – Иначе начнётся война. Никто не потерпит Хранителя-Ворона. Сам знаешь.

– Это мы ещё посмотрим, – откликнулся Кир. – Вороны – те же Хранители. Кто не прибегал к их помощи? Серые, Рыжие, Бурые…

Таша вздохнула и потянулась.

– Смотри. Я предупредила. Моя задача – беречь Каську. За неё я тебе хвост выдеру, птичка. Ясно?

– От меня убережёшь, а от других?

Вопрос остался без ответа, а потом меня унесло в сон, где я убегала от чего-то страшного. Убегала и не могла убежать. Пока у меня за спиной вдруг не выросли крылья. Я воспарила и летела навстречу солнцу, восходящему из-за горизонта.

Меня довольно сильно толкнули и вырвали из сна.

– Каська! Вставай. Уходим.

Таша стояла надо мной, держа в руках мою куртку и ботинки.

– Что? Что случилось?

– Марк… Твой отец…

Моё сердце замерло и ухнуло вниз.

– Что с ним?

– Его задержали. Он в полиции.

– Уф! – выдохнула я и лишь потом сообразила: – А за что?

– Не знаю. Да это и неважно. Важно то, что он не попал на Совет. Кланы приняли решение… Короче, надо уходить.

– Куда? И какое решение?

– Потом. Сейчас мы просто быстро и далеко уедем.

– Нет! А как же отец?

Таша посмотрела на Кира. Тот уставился на меня своим немигающим птичьим взглядом. Наконец-то я узнала тайну его порой странного поведения.

– Кася права. – Кир кивнул на меня. – Надо найти того, кто убил Фила, и вытащить Марка из полиции.

В этот момент я почти простила его за обман и за всё остальное. Но потом решила, что нет.

Не прощай никого, и не будешь предан.

## Глава 10. Странная тень

Кольцо тёмного металла лежало на столе; ни у кого не хватало решимости взять его или хотя бы дотронуться.

– Давно пора пересмотреть договор, – наконец произнёс самый нетерпеливый.

– Это может повлечь непредсказуемые последствия, – не согласился самый осторожный.

– У нас есть сила! – Тяжёлый кулак стукнул по столу. Самый решительный схватил перстень, и он показался совсем маленьким в его ручище. Ладонь тут же раскрылась, перстень покатился по полированной столешнице и остановился, чуть покачиваясь. – Проклятье!

Двое чуть наклонились и приблизили лица к перстню; из их груди раздался разочарованный вздох.

– Что ж, этого следовало ожидать, – произнёс четвёртый, до сих пор молчавший. – Вы наверняка помните, почему мужчин именно этого семейства выбрали стать Хранителями?

– Вот почему Хранитель так легко расстался с ним! Хитрая бестия, – прошипел самый осторожный. – И где же настоящий перстень? И не сработает ли заклинание, если он находится вдали от владельца или вообще утрачен?

– Всё это надо обсудить на Совете.

– Он уже состоялся, если вы помните. Мы решили, что дочь Хранителя и Ворон должны предстать перед судом. Их судьбу решит наше слово.

– Сперва надо их найти.

– Сперва надо найти перстень.

Голоса затихали по мере того, как четверо удалялись по коридору со сводчатым потолком.

Из ниши, где стояла большая мраморная ваза, выскользнул рыжий лис и быстро скрылся в переходах особняка.

* * *

От предложения скрыться, пока Кир и Таша ищут убийцу, я отказалась.

– Никуда я не поеду! – Заявив это, я уселась на диван и скрестила руки на груди. – Мой отец в тюрьме, а вы предлагаете мне бегство?

– Не в тюрьме, а в СИЗО, – поправила Таша. – Ты же будущий юрист, такие вещи – база.

– Не пошла бы ты… – огрызнулась я. – Нужно узнать, в чём его обвиняют, и да… кто будет его адвокатом. Наверняка он уже связался с кем-то. Уваров точно знает. – Я потянулась за телефоном и вспомнила, что в нём нет батареи.

– Вот именно, – согласился Кир. – Твой отец вполне справится и сам. Но ты – слабое звено. Если попадёшь в руки его врагов, ему будет сложнее. Понимаешь, есть вещи, которые Хранитель не может изменить.

Я растерянно уставилась на него, потом посмотрела на Ташу. Та всё же хоть что-то объясняла более-менее понятным языком.

Подруга – могу ли я её так называть теперь, когда знаю правду? – пояснила:

– Если представить, что Хранителю, допустим, надо нарушить договор, чтобы спасти близкого, то выбор будет не в пользу этого человека, кем бы он ни был. Ясно?

У меня даже слов не нашлось, чтобы озвучить ответ. Серьёзно?! Отец предпочтёт какой-то говённый договор мне? Но проверять это не хотелось. Но и уезжать, вернее, бежать из города я тоже не собиралась. – Ладно. Но почему бы мне тоже не помочь вам в поисках убийцы? – настаивала я. – В конце концов, я могу переодеться, загримироваться…

Эти двое дружно рассмеялись, но не задорно, а, скорее, грустно.

– Думаешь, тебя будут искать по лицу и одежде? – Таша шумно втянула носом воздух. – Твой запах – твоя визитка. Даже если сожрёшь тонну чеснока или обмажешься навозом.

– Ну, тогда надо просто быстро бегать, – упрямилась я. – И вообще, пока мы тут спорим, улики могут уничтожить.

– Улики? – На лицах обоих мелькнуло удивление. Не они ли только что пеняли мне на незнание юридических норм?

– Убийство произошло в клубе или возле него. Ты же говорил, что есть запись камер. Да, их уже, скорее всего, изъяли, но всегда найдутся люди, которые что-то видели, слышали или догадались о чём-то.

Таша с Киром переглянулись.

– Вообще-то да, она права. Надо только как-то незаметно добраться до клуба, – неожиданно поддержал меня Кир.

Я не ответила на его улыбку. Всё же он меня здорово обманул, ну и вообще…

Через десять минут Таша вышла во двор и вскоре подала сигнал, что путь чист. Мы вышли и уселись в каршеринговый автомобиль.

– Вообще-то, это прямой сигнал нашим противникам, – обеспокоилась я. – Ты на своё имя карш взяла?

Таша качнула головой:

– Нет, конечно. У меня есть пара левых симок и банковских карт. Не парься.

Машина была нашим камнем преткновения. Отец категорически не хотел пускать меня за руль, у него просто фобия была на этот счёт. Поэтому и права я не получила. Отговорки, что я ещё мала, перестали работать к концу школы. Сперва я всё лелеяла надежду, что отец одумается, но нет. Он был твёрд, как скала. Ну а потом у меня есть Таша, с правами и с уверенной техникой езды, как сказал отец. Короче, машину нам обещали, но обещанного, как известно, три года ждут. Пока же мы перебивались каршеринговыми авто.

* * *

В баре было пусто. По сути, он даже ещё и не успел открыться. Кир провёл нас в него через чёрный ход. Бармен, которого я смутно помнила по вчерашнему дню, если и удивился, то вида не подал. Кира он явно знал.

– Привет. Кофе нет пока – чищу аппарат. Могу налить чего покрепче.

Кир мотнул головой:

– Никит, мы по делу так-то. Насчёт того парня.

Бармен аж позеленел:

– Только не надо снова. Из меня и так менты всю кровь выпили. Опять всё это вам рассказывать? Ну нет…

– Не надо. Записи с камер есть?

Никита долго молчал и смотрел на Кира. Потом еле заметно пожал плечами.

– Забрали, конечно.

– Но если не ошибаюсь, записи в течение недели хранятся на удалённом сервере? – Кир прищурился, и Никита сдался.

# Примечания

1

Слова из песни «Пока не выключат свет» российской рэп-группы «25/17» из г. Омска.