Глава 1. Главный подарочек

— Ууууу, девочки!!! — завизжала наша бухгалтерша Арина, — пришел главный подарочек!

Пританцовывая, в зал для дискача входит суперский дед мороз.

Настоящий, блять.

Я аж ахуела. Такой, что пробы ставить негде.

С таким поверишь в чудеса.

— Эгегей девочки! — у него микрофон у щеки, — а вот и я, ваш самый горячий…

Смотрю на его мускулы, на крепкие руки, на упругие ягодицы под бархатными красными штанами.

И меня понесло.

Охрененно брутальный, и вместе с тем красавчик.

Нет, скорее даже красавчЕГ — грудь накаченная, живот квадратиками.

А лицо… глаза смотрят прямо на меня и прожигают во мне как бы это ни было банально — дыры.

Ммм, где такого оторвали?

Ору Иришке на ухо, чтобы перекричать музыку:

— Где такого нашли-то?

— А? — не слышит, дергается в такт.

— Говорю, где оторвали такого? — киваю на новогоднего мачо.

— Че?

Берет бокал и придвигается ко мне, тоже орет в ухо. Музон долбит, просто жесть:

— Кого, говоришь, отодрали? — переспрашивает Иришка, а я сгибаюсь со смеху пополам.

А Арина, блять, уже пошла во все тяжкие. Тянет свои пухлые ручонки к его груди. И ведь угадывает мои желания.

Тьфу ты, Арина Викторовна Самосвалова, так вести себя неприлично.

— Смотри че делает, — киваю Иришке, но ту уже уносит пьяный угар.

Дедморозовский мачо стоит посреди зала и эротично двигает грудью. Улыбается и зазывает в микрофон:

— А теперь самые красивые девочки на планете…

И дальше подмигивает.

Блин. Смотрит на меня и моргает одним глазом.

Мож это… а? Мож у него тик?

Он все еще смотрит на меня. Красивый до одурения, но…

… блин, я улыбаюсь. Смотрю в ответ и растягиваю губы. Беру бокал и…

… едва-евда высовываю язык. Подношу самый кончик и мягко так касаюсь самого края. А потом сразу веду к верхней губе и неспеша так облизываю.

Все. Теперь он не сводя глаз на меня смотрит. А Аринка тянет к нему свои ручки.

Самосвалова, блин.

Отвали!

***

— Ты видела Васильковского? — Ирка орет на ухо.

— Нахрена он мне? — беру бутерброд и начинаю жевать. Иришка спрашивает про нашего ведущего финансиста, поговаривают, именно он скоро станет боссом. Не самым главным, а начальствовать над нами.

На сейчас мне как-то плевать.

— Ну это… Говорят, он на корпоративе принимает женщин.

— В смысле? — жую тарталетку с икрой. И нихрена она невкусная, только преувеличивают ценность этой икры в корпоративных меню.

— Ну как? В прямом! — пучит глаза Иришка, — он же станет скоро самым главным.

Дергано двигает бровями и тычет пальцем вверх.

А меня тянет ржать и я принимаю искусственно-серьезный вид и говорю типа как по-настоящему:

— Как, он метит в… президенты?

Закатывает глаза:

— Юля блять.

Не блять.

Я хорошая порядочная ответственная и… слегка с прибабахом на праздники. А все потому, что я офигеть как жду хоть какую-нибудь тусу.

Ибо надоело дом-работа-дом и так по кругу. А из удовольствий только — перерыв на чай.

— Он это… типа можно с ним переспать и ты потом повысишься, — уже спокойно говорит Ирка.

Мы вышли из танцзала.

— Переспать? — округляю глаза, — с Васильковским?

— А че, он же красивый мужчина. И с пользой заодно, — говорит на серьезных щах.

Охуеть польза. Повышение — за трах.

— Не, я не по этим делам, — отшучиваюсь, и угораю над ней, — а ты если хочешь — флаг тебе в руки.

Бросаю Ирку в коридоре и иду назад — танцевать.

***

— Выше-выше, — слышу бархатный голос и на минуту мне кажется, что он повелительный.

Да не, просто показалось.

Аккуратно теряюсь в толпе. Из-за чьего-то дергающегося плеча смотрю, как Дедмороз касается резинки штанов — своих широких, дедморозовских, и делает охренительно неприличное движение бедрами.

И говорит в микрофон уже точно повелительным голосом:

— А теперь, девочки, подошли ко мне!

Глава 2. Ко мне, ко мне!

Светомузыка долбит по глазам, нанятый диджей врубает гипнотизирующее техно и вся толпа декольтированных девочек движется к нему.

Как бандерлоги, блять.

Только я одна стою — нормальная, в адеквате. Стою себе и плевать хотела на весь этот движ.

— Ко мне, ко мне! — голос из микрофона, — все ко мне.

Чувствую, задевает за живое. В глубине что-то щелкает, кое-где мокреет. Еще не подозревая поднимаю на него глаза и…

Ахуеть.

Он смотрит на меня.

И манит пальцем, когда вся толпа наших новогодних жоп уже чуть ли не лобызает его ноги.

— Я же говорю — все, — и смотрит на меня сквозь интимную полуулыбку, и добавляет уже совсем шепотом, — все и каждая.

Смотрю в глаза, томно улыбаюсь, легонько облизываю губу и делаю вид, что сейчас пойду.

О, да! Он король и сам бог.

ОН ЖЕ АНИМАТОР!

Аниматор, блять. Кто он такой, чтобы МНЕ приказывать?

Кладу бокал на столик и с удовольствием ему показываю фак.

***

Танцую, не глядя на него, скорее даже отвернувшись от него — просто наслаждаюсь кайфом. Впереди длинные выходные и всю работу можно послать на…

— Вы что не со всеми?

Резко поворачиваюсь и, слегка не подрасчитав, врезаюсь губами прямо в плечо Васильковского.

— Ой…

— Вот-вот, — он смотрит на отпечаток моих губ на своей рубашке.

— Простите, — реально тушуюсь.

— Да нее… главное, чтобы жена не заревновала.

Вспоминаю, что он женатый и тут же смеюсь на Иришкой. У нее вечное правило — не трогай чужое, но, похоже, если речь о повышении — для Иришки везде карт-бланш.

Пожимаю плечами и отхожу, но Васильковский упрямо идет за мной.

— Смотрю, деда мороза красивого нашли вам?

— Нам? — вскидываю брови и ловлю губами трубочку для коктейля.

— Да, вам, работникам отделов. У нас то, у среднего звена свои будут развлечения, — и смотрит на меня так, чтобы я прямо тут под ним разлеглась, растеклась и сделала минет прямо прямо под столом с красной икрой.

Ага, щас прямо брошусь.

— И какие же у вас развлечения, — хватаю губами трубочку.

— Ну… подрастете повыше статусом — и узнаете.

Боже, какой он гадкий. Но внешность его тупо спасает от того, что он мега-противный — высокий рост, развитой плечевой и на рожу он вполне симпатичный.

Киваю.

— А вы не хотите эм… повысить свои знания? — хватает меня за талию.

— Нет, простите.

Из микрофона доносится:

— Диджей, давай горячей.

Музыка заметно меняет бит, он становится более медленный и чувственный. И басы — о, они так прокачивают эту самую нижнюю чакру что я прямо прусь.

— А теперь хоп-хоп-хоп, — он делает ритмичные движения грудью и типа как призывает повторять за ним.

Я тоже в уголке хоп-хоп-хоп, чтобы не разговаривать с «начальником». Не то чтобы прямо дергаю, но слегка так двигаю — немного, в меру.

— Юля… — Васильковский надвигается, смотрю на него во все глаза.

Но я блин, уже не Юля. Я — хоп-хоп-хоп, главное чтобы подальше от него.

Беру бокал и тупо иду по кругу вместе со всеми. У них там типа дедсадовский круговорот или как там это называется — кружочек под елкой. Хоровод — о, вспомнила.

Бедная моя башка…

Разгоряченный танцем и женским вниманием Санта ведет какую-то дамочку под руку. Потом вторую, потом третью…

Главное — только не меня!

Глава 3. Бери меня, бери

Я тихонечко иду гуськом и где-то далеко оставляю возбужденного Васильковского и вместе с ним — его влажные мечты.

Музыка до того перешла на интим, что я невзначай начинаю двигать сильнее бедрами. Шаги отдают общим басом, гулом и я ай-яй-яй — кручу попой как не в себя.

— Ай, поймал, — лапы Васильковского выхватывают меня из круга.

— Нет, Степан Викторович, хватит!

Еще не хватало мне новый Год провести в объятиях Дяди Степы. Нет уж, блять.

Но он схватил меня уже сильнее, чем в прошлый раз. Держит крепко и слюнявит ухо прямо при всех:

— Не отпущу свою малышку.

И тянет за руку.

— Куда?? — луплю глаза по пол-ведра.

— Ко мне в кабинет, — говорит так томно, как жирный кот, который только что нализался сметаной.

Но этот, похоже, даже нихера не пьян. Просто такой — блядун херов, что называется.

В микрофоне горячее:

— Не забывай, крошка, — слышу из микрофона его голос, — ты всегда можешь подойти ко мне.

…

Для меня это как сигнал.

Нет, я не дура. Я понимаю, что это аниматор и у него текст расписан по нотам.

Но блять… Я могу этим воспользоваться. Просто ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ!

И я тяну к нему руки и говорю глупое куриное «уууу» и типа как иду.

Васильковский не отпускает до последнего, держит меня сначала за попу, потом за талию и уже в конце — за бантик от платья.

Ну не козел?

Я брала это платье не для его грязных рук. Вот же сука-сволочь.

— О, да, малышка, — дедмороз тянет руки ко мне, смотрит только на меня и говорит тихим интимным голосом, — бери меня, бери…

И я «беру» свою порцию новогоднего Щастья — подхожу к нему близко-близко. Не трогаю и уже даже не улыбаюсь ему. Просто смотрю.

Сейчас подойду еще ближе, обойду его кругом и нырну в дверь, а там — другой выход. Пережду, как свалит Васильковский, а потом уже вернусь. Ибо домой идти неохота — дома тишина и невымытая с утра посуда.

Нет уж, я хочу получить праздника за свои сданные деньги и я его получу!

***

Пышущий драйвом дедмороз хватает меня подмышки и быстро-быстро кружит. Проходит всего пара секунд, но моя голова…

— Ооо, — смеюсь, когда он ставит меня на пол, — я…

Губы растекаются в улыбку, хватаюсь руками за голову, пытаюсь устоять. Но высоченные шпильки-лодочки, купленные специально по этому случаю, охеренно уже так натерли и я делаю шаг и…

— Аах! — взвизгиваю и лечу.

***

— А вот падать к моим ногам вовсе не обязательно, — слышу, он говорит уже не в микрофон. А так.

Он успевает меня схватить, пока я еще не долетела до пола.

— Какая красавица, — его цепкие руки сжимают меня под грудью. Типа — не спецом, а чтобы я не упала — подмышками. Жмут крепко, так, что аж больно.

— Я… блин… оступилась, кажется…

Ору, по привычке, как сумасшедшая, но музыка уже не долбит. Звучит, но где-то вдалеке — уже так тихо, интимно.

Он помогает встать, аккуратно меня ставит на ноги — как в крестовину новогоднюю елку.

Благодарю его, оборачиваюсь и вижу — все смотрят только на меня.

***

У меня задралось платье так высоко, что полностью обнажило мою задницу. Стыдливо прикрываю красные стринги, натягиваю подол ниже чем он задуман и охуенно его так рву.

Треськ — раздается прямо при дедморозе.

Вмиг краснею. От моей былой уверенности в себе — не осталось и следа.

Че за хрень?

— Блядь, — срывается с губ и уже тише, себе под нос, — че делать?

Диджей врубает музыку погромче, чтобы не было слышно моего мата. А дедмороз берет меня на руки, ловко скрывая дыру на моем попце и шепчет на ушко:

— Пойдем, я помогу.

Глава 4. (Не) бюджетный подарок

На руках он заносит меня в комнатку, где он и диджей переодевались. Вдыхаю аромат мужского одеколона и ощущаю, что сильнее всего пахнет даже не в комнате, а от него.

— Ммм, какой парфюм, — говорю, чтобы хоть как-то унять стыд.

— Хочешь ощутить его поближе, — и улыбается, но вовсе не пикантно, а как-то так по-молодежному круто. С вызовом, что-ли.

Улыбаюсь, но потом не могу больше сдерживать смех. Ржу.

— Я могу предложить тебе вот такой халат, — и показывает большой, дедморозовский, — но лучше надень вот это…

В его руках появляется охрененно-блядкий прикид. Женский — костюм эротической снегурочки. Микроскопическое, но бархатное красное платье внизу с белой оторочкой — мягкий приятный мех. И бантик на груди, и белый поясок на талии.

— Не нравится? — спрашивает, протягивает.

— Нравится, но…

Берет стул, садится напротив и говорит таким властным тембром, что я на миг забываю, что передо мной — простой аниматор:

— Давай ты просто попробуешь. А потом уже скажешь свои «но».

***

— А третьего не дано? — наивно спрашиваю.

— Не, разве что сниму с себя, — ухмыляется.

Морщу носик.

— Не, надо.

И представляю его голым — смуглое накаченное тело, дразнящие соски, охренеть какая попа-орех и руки. У него такие красивые руки, местами зататуированные — сейчас сблизи вижу, а около плеч охеренный рельеф.

Закрутить что-ли с аниматором?

И тут же смеюсь своим мыслям. Нет уж, мужчина — как подарок, он не должен быть бюджетным. Выбирать надо статусных и серьезных, — так мне с детства говорила мать и я с ней согласна на все сто.

Или на девяносто девять.

— Халат — так халат, — говорю я Дедморозу и…

… выхватываю из его рук короткое блядское платье Снегурки.

И мы оба как кони ржем.

***

— Может выйдешь, а? — смотрю на него нагло, — а то мне типа переодеться…

Улыбается.

— А че, я мешаю?

— Вот неа, — выразительно так улыбаюсь.

— Ну тогда давай при мне.

Рассаживается на стуле так, что ноги врозь — коленки, а сам ложится — опирается на спинку.

— Не, я так не играю. Дай мне переодеться, — первая перехожу на «ты»

Ведет взглядом по моей фигуре — этакий оценивающий сверху вниз. И, судя по лицу, остается доволен.

Смотрю на него и чувствую, что завожусь от такой наглости. Он — простой аниматор и смеет меня оценивать!

В щекам бросается краска и хочется что-то ему сказать, но он встает и идет к выходу. У порога оборачивается, ловит мой взгляд, подмигивает и смешным жестом из пальца стреляет в потолок.

***

Платье мне оказалось впритык — не знаю на какую Снегурку это шито. Возможно, на девку с дистрофией, хотя по виду одежка мне казалась широкой.

Я растолстела?

Нет. Я просто поела оливье.

Выхожу и ищу глазами Его и сразу себя останавливаю. Так, стопэ — зачем мне это надо?

И уже успокоившись — нетвердо иду.

Глава 5. Прилипчивый босс

Шампанское — в голове, рваное платье — в руке, сейчас только кину его в своем кабинете. Там должно быть открыто, ключей с собой у меня нет, значит…

… открываю на себя дверь и тут же попадаю в липкие объятия:

— А вот и я, — Васильковский уже слегка подшофе, — ты это…

Осматривает мой костюм и судя по мутной роже еще больше заводится:

— Ценю креативных. Мне понравилось, — довольно кивает головой, типа хвалит меня за выбор.

Он что, подумал что я… спецом для него???

Охуеть!

— Я просто… у меня порвалось платье…

Неужели он не видел?

Но его руки действуют слишком неприятно — мигом оказываются у меня в трусах. Юбка Снегуркиного платья короткая и трусики совсем рядом.

— Моя девочка сейчас поработает, — жадными пальцами он вцепляется мне в ягодицы и прежде чем я успеваю подумать… прежде, чем вспоминаю серьезные щи Иринки — наотмашь бью эту рожу по морде.

Нечего.

Чтобы знал!

Но Васильковскому хоть бы хны:

— А я люблю… с характером.

— Отвали, слышишь?

Еще раз луплю эту потную шею уже сильнее и готовлюсь коленом дать в пах.

— Ты че себе позволяешь, Степа блять? — готовлюсь дать кулаком в рожу.

Но его руки с такой силой раздвигают мои половинки, что глаза лезут на лоб, а рот — делает совсем не то, о чем тайно мечтает Вальковский. Мой рот собирает губы в трубочку и я как заору ему в ухо:

— Ты че, совсем что-ли охуел, пьяная рожа?

И следом шлю его нахер.

Какие-то шпунтики щелкают в его голове и он вдруг молча отнимает от меня руки.

Смотрю ему в лицо и вижу уже вовсе не Степку Васильковского, а Степана Викторовича — будущее начальство.

— Вот, значит, ты как разговариваешь…

Лицо суровое.

Глаза серые.

Рот застегнутый — только что был липким, влажным, а сейчас — как у рыбы. И злые глаза.

Охреневаю от его слов. Он совсем еще не начальство, да даже когда станет — всего лишь ведущим по нашей группе. А понты…

Повторяю еще раз, только теперь уже с чувством:

— Дорогой Степан Викторович, — он приосанивается, глаза сразу заблестели идиотским блеском.

А я размашисто так — как будто бы жирным шрифтом:

— … пошел на хер!

Выхожу и со всей дури — а ее у меня много — хлопаю дверью.

Ибо насрать.

***

Иду в общий зал, но настроение уже практически на нуле. Хрен знает че может еще устроить мне этот Васильковский. А работа мне как бэ дорога.

Но и прогибаться под шефа — так себе идея. Я вот, со своим характером и чтобы прыгать в койку по приказу — да ни за что!

Иду в общий зал, там рубит музон, диджей уже порядком подзадолбался и включил типа как однообразный дискач — все равно уже пьяные все.

Я подхожу к столу, беру бутерброд — на нем как-то мало икры, но я и не любитель. А потому цепляю жирненькую шпротину и кладу ее сверху — она сияет аппетитным масляным бочком. И так и хочется ее съесть…

Я уже облизываю губы представляя, как эта жирная маслянистая штука сейчас меня порадует и слышу бархатное в микрофон:

— Ну что, девочкииии…

И поросячий визг наших дам.

— … пошлаааа жаааараааа!

Глава 6. Такой подарок нравится всем

Как шпроты в банке, — смотрю на наших бухгалтерОв — по-другому и не назовешь — и просто дурею. Они так липнут к нему, как будто мухи на…

… пчелы на мед.

— Ну ты, я смотрю, воспользовалась моим советом, — тон Иришки становится ледяным, — угумс?

Смотрит свысока.

— В смысле? — жую бутерброд и очень стараюсь не уронить на чужое платье жирную шпротину.

— Че придуриваешься. Первая побежала повышаться к Васильковскому?

И главное, опять все на серьезных щах. Вот же подвезло мне с коллегой…

— Ты че? Че имеешь в виду?

— Я видела, как вы уединялись в кабинете.

— Вообще-то… — меня пробивает на словесный понос, — это он меня там поджидал и…

— Вот-вот! — сразу же торжествует, — решила первая присесть на тепленькое.

— На че присесть? — реально не понимаю.

А Ира злится как грязная дворовая кошка.

— На че на че… На член!

Одаривает меня крайне ненавидящим взглядом и добавляет, уже обернувшись, через плечо:

— Я всем расскажу, как ты пробиваешь себе дорогу, — и улыбается мерзко.

Тут же резко вздергивает подбородок и ярче солнца улыбается аниматору. Раскидывает руки в стороны и с объятиями движется к нему.

***

Дедмороз с ней влегкую танцует, кружит и слегка даже обнимает — видно, по регламенту ему положено. Ну, чтобы охватить вниманием всех дам.

И «не дам» — в смысле скромных, тех, кто сам не бросается.

Ирка зажигает с ним так, как по-хорошему — трясла бы сиськами в постели у Васильковского, ей ей так уж надо «хорошее место».

С хуяли она тут?

Выпиваю еще бокал, закусываю долькой ненавистного апельсина и мчу на передовую — на людей посмотреть и себя показать.

***

— А я смотрю наши девочки передохнули и готовы еще, — он так и говорит в микрофон и я вмиг влажнею.

Краснею.

В животе становится томно и сладко, и немного даже больно от нахлынувшей крови. Реально — прилило. Он сказал так, словно он уже… будто я с ним уже в постели…

Слышу уже рядом:

— Ну-ка ну-ка…

Оборачиваюсь и вижу, как он заводит танцпол — наш офисный, но от того не менее развратный. Он двигается так мягко, так эротично-грациозно, что глядя на него я просто теку и… видно что-то ударяет мне в кровь…

И я начинаю выебываться — в танцевальном смысле этого слова. Закрываю глаза, бедра двигаются так, словно моя цель — соблазнить всех мужиков на свете. И я-то понимаю, что у меня это выходит круто — десятилетку хореографии никуда не деть.

А вот Арина Петровна и Иришка… да и все остальные коллеги — пельмени-да вареники с одной только разницей: у половины наших девочек эти самые вареники на лице.

И я прусь в центр толпы, но быстро понимаю — тут пахнет духами и очень душно. А потому, танцуя, я подхожу близко к танцполу, двигаю бедрами — уверенно.

Я очень круто умею танцевать.

И… без тени стеснения и без промедления иду к нему. Зазывно улыбаюсь — чтобы хоть как-то развеяться — и игриво провожу пальчиком по его груди.

Глава 7. Слишком красивый

И смотрю в глаза. Понимаю, что слишком… посчитала себя храброй.

Он слишком красивый, глаза — уверенного черта, харизма и мимика — дьявола в костюме дедмороза.

А его грудь… синяя татуировка так и манит дотронуться и я, слушая бум-бум-бум — касаюсь и веду пальцем по линии…

Перехватывает мою руку, смотрит в глаза. Сжимает мои пальцы так, что кольца больно тревожат суставы.

— А вот главная Снегурочка дедмороза, — показывает сначала на меня, а потом тычет пальцем себе в грудь.

Резко разворачивает меня лицом к себе — с мужской, скорее даже интимной резкостью. И я тут же представляю, что он так перевернул в меня в постели…

Блин, Юля, блин.

Он вполне прилично берет меня за запястья, разводит мои руки в стороны и мы танцуем типа ламбаду.

Все прилично. Лицом к лицу. Хотя что тут может быть приличного…

Его руки на моей талии и он прижимает меня к себе все ближе…

И рывком поворачивает!

— А ты горячая малышка, — шепчет.

Теперь я как в самых неприличных танцах — спиной к его лицу. А если говорить как есть — попой неподалеку от его члена.

Вот ведь… санта, мать его, клаус!

…

А он продолжает, музыка становится горячее, басы уже не тац-тац-тац, а что-то вроде пум-пум-пум. Басовитее и серьезнее и, как будто, медленнее…

Его руки плотнее обхватывают мою талию. Он крепко меня держит…

Приближает… вжимает… и как будто еще притягивает. Но куда уже ближе???

Я же на каблуках! Я просто отдавлю ему все ноги во время такого танца. Я же…

… и вдруг ощущаю, как очень близко и уже практически внаглую вдавливается…

… сзади, прямо там, где зазывно трепыхается моя короткая снегурочковая юбка…

… его выпирающий через дедморозовские штаны бугор.

— Снегурочка, а подарочек мой где? — он хрипло шепчет на ухо.

Его дыхание обжигает мою щеку, а рука уже скользнула с моего бока вниз, к краю юбки...

Глава 8. Горячий сюрприз

… он властным жестом забирается мне под подол и я не успеваю среагировать, как он быстро обхватывает мою ягодицу, сжимает и с силой раздвигает в сторону.

У меня все расширяется от такого грубого захвата, и от этого еще больше намокает.

И только я хотела дернуться, как он уже отпустил ягодицу, вынул руку из под платья. И уже довольно прилично сжал поверх ткани мое бедро.

И все это время я продолжала танцевать — как нас учили в школе танцев:

«что бы ни случилось — продолжайте несмотря ни на что!»

И сейчас бы спросить у той учительницы — даже возбужденный член партнера — не помеха?

И если его рука сжимает мою попу?

Думаю, учительница бы стушевалась и не знала что ответить. Но не факт.

Продолжаю отплясывать под горячие басы и ощущать, как его пальцы уже поверх ткани гладят мои бедра.

А этот самый «посох» массирует меня сзади. Трется, движется вверх вниз, а когда его пальцы крепче сжимают мое бедро — вжимается, будто хочет пробурить.

Прямо сейчас.

Через одежду.

Волнуясь, продолжаю танцевать, а в голове не пойми что: уйти?

Обернуться и сказать «нахал»?

Ну скажу — и че? Он же просто улыбнется и я растекусь перед ним так, что сама себя не соберу.

Что же делать…

И в голову приходит чисто женское: возбудить его еще сильнее. И… эпично уйти. Слиться. Смыться.

А че?

Хороший план!

Осталось дело за малым — воплотить его в жизнь.

Иии… я отрываюсь от души. Позволяю ему все-все-все и двигаюсь так, что без трех бокалов винца я бы застеснялась. И вхожу в такой раж…

— Ммм, — срывается с губ, они влажно приоткрываются. Мне хочется танцевать еще и еще…

Невесть откуда дедмороз берет бокал, подает мне — и я махом выпиваю. Голову ведет, но у меня внутри — шило в заднице, а в груди — вулкан. И эта гремучая смесь меня заставляет обернуться… положить руки ему на плечи и у всех на виду обнять.

Его ладони уже на талии,чувствую, как он обнимает и гладит. С танцпола послышалось одобрительное «ууууу» и это еще больше заставило меня разойтись и я уже смотрю на него крайне развратно…

…

… это все равно все игра.

Я могу быть какой хочу… хоть дикой тигрицей, хоть мягенькой кошечкой.

Этот парень — одноразовая игрушка, простой обычный аниматор и я для него — недосягаема, как бог. Что захочу, любой мой каприз — он тут же исполнит.

Он же — мальчик за деньги.

За деньги он надел на себя дедморозовский колпак и отжигает у нас.

Где его нашли — Иринка мне так и не сказала, швабра. Наверное, вызвали по объявлению.

Сняли, — мелькает в голове, как снимают же девок по вызову. Только здесь все наоборот: я богиня, а он — мой новогодний сюрприз. И сегодня я с ним сделаю все — все что мне захочу.

…

— Ууууу…

— Юлька отжигаааай, — орет кто-то из молодых, а Арина — бухгалтерша смотрит недовольно. Дарю ей свой безразличный взгляд и вижу за ее спиной Васильковского, в которому липнет Иришка.

Ну, думаю — так им и надо, сладкая пара. Только Васильковский стоит, скрестив руки на груди и вообще не глядя на Ирину. И как только я посмотрела на него — сделал мне жест «иди сюда».

Ну да, ну да.

Щас прям.

Разбежалась.

Таким жестом подзывают проституток, шлюх там и прочих девиц.

А я — богиня и… мой статус подтвердит мой новогодний подарок.

В танце поворачиваюсь к дедморозу и вижу, он смотрит на меня не сводя глаз. И улыбается так, что я понимаю:

даже среди голливудских не так просто найти ТАКОГО красавца. А этот — должен быть на Олимпе мировой славы хотя бы из-за внешности.

Но судьба распорядилась иначе — он тупо аниматор.

И я даже рада, что именно так.

Оглядываюсь — смотрит ли на меня Васильковский и вижу, как он пялится не мигая. Прямо на его глазах обхватываю посильнее дедмороза и прижимаюсь всем телом.

О, да, — проплывает в голове, когда я сосками упираюсь в его грудь.

Я сегодня пришла без бюстгальтера, потому что новое платье было сразу с поролоновой вставкой, да и я люблю когда а-ля натурэль.

И сейчас мои соски практически трогают Его. Пускай и через ткань, но…

… и бум-бум-бум еще и это усиливает.

Он с силой проводит ладонями по спине и опускает руки — прямо при всех — на мои ягодицы. И резко сжимает.

Вскрикиваю, но не отшатываюсь.

Приятно, черт.

А он шепчет мне на ухо — говорит в голос, но так, чтобы кроме меня никто нас не слышал:

— Малышка, в полночь карета превратится в тыкву, а я — стану твоей супер-звездой.

Глава 9. Супер-звезда

Он говорит горячую речь, желает всем «щастья в наступающем…» и они вместе с диджеем складываются и идут в комнату переодеваться.

Черт, мне же надо платье отдать! А как мне быть… че, переодеваться в свое дырявое?

Не успеваю подумать над этим вопросом, как меня обнимают горячие руки. В том же виде что и выступал — он крутит на пальце ключи с логотипом бентли и обнимает меня за талию.

— Помаши всем ручкой, красавица, — шепчет на ухо.

Вижу Васильковского и чтобы он окончательно охренел — действительно машу.

— До свидания, — орет ему Арина и обращается ко мне, — а ты куда?

Но не успеваю я открыть рта, как дедмороз отвечает ей за меня:

— У дедмороза тоже должны быть подарки. Сладкие.

Он улыбается ей так в то же время красиво, и вместе с тем нагло, что глядя в его лицо, на улыбку, на его по-пацански-уверенные жесты — я просто рассыпаюсь бесформенным месивом в его руках и горячо теку.

***

— Пойдем, — он говорит, когда мы выходим за порог.

И только я собираюсь ему возразить, как он говорит спокойно, на выдохе:

— Проведем время вместе. Интересно, — и добавляет уже риторически, — такая ночь бывает только раз в году.

***

Раз в году, — повторяю про себя и понимаю — реально хочется чуда. А то со взрослых времен привыкла только к учебе, работа и если Новый Год — то это не больше чем селедка и оливье.

А хочется, чтобы горячо!

Хочется… женского чуда, чтобы весь такой супер стар, молодой — душой и телом и еще и ОХЕРИТЕЛЬНО КРАСИВЫЙ.

Да еще и такой, на которого все наши бабы штабелями послетали. И вовсе не за повышением.

А просто так.

Из-за его охуительной красоты.

***

— Ты же не маньяк, — смеясь спрашиваю. Смотрю, как он открывает шикарный бентли и замираю при виде крутого салона.

Вот честно, раньше не знала чем именно отличается салон бентли от моей. У меня так-то тоже кремовая кожа, но у него это все выглядит тааак дорого.

Теперь понимаю.

Очень понимаю.

Бентли — это реально высший класс. только откуда у аниматора…

Не успеваю додумать, как он отвечает:

— Маньяк-маньяк, — кидает с улыбкой, — вечерами маньячу, а по праздникам — на корпоративах, хах, подрабатываю.

Последнее слово он произносит с особой усмешкой.

— Подрабатываешь? И много дают? — задаю вопрос и чувствую, что не к месту.

Ему становится еще смешней. Он вальяжно садится на водительское — я рядом — и говорит абсолютно серьезной интонацией:

— Сегодня — вот много даже дали… — кончики его губ плывут вверх, — тебя.

***

Он кладет руки на руль и я смотрю на его пальцы — кисти — забитые наколками. Руль обхватывают пальцы — в дорогих перстнях. Может, с китайского магазина? — пролетает в башке.

Но я смотрю на их блеск — матовый, это явно белое золото, его ни с чем не спутаешь.

— Мы… куда? — спрашиваю, слегка охренев от контраста.

Он ведь ПРОСТОЙ АНИМАТОР.

Своего рода — мальчик для битья. И я хочу сейчас взять его по-своему, оседлать сверху, попрыгать на нем не до конца, как хотят мужики, а на свою глубину.

И потом уже лечь так, чтобы сверху был он и финишировать как минимум трижды…

— Алле, ты слышишь меня, красавица? Как тебя зовут?

Какой вежливый маньяк.

— Меня? — тычу пальцем себе в грудь.

Боже конченая дура.

— Юля.

Он только хотел назвать свое имя, как я его перебила:

— А ты будешь мой дедмороз.

Он улыбается горячо и, одновременно сладко. Делает молодежный жест двумя пальцами — сначала себе в глаза, потом мне. Типа следит, глаз не сводит с меня.

Оуу… Это уже чертовски приятно.

Он касается моего плеча, притягивает — и я уже мигом в его объятиях. Легким жестом он задирает подол, сдвигает трусики вбок и касается разгоряченного бугорка.

— Я отвезу тебя…

— В Лапландию? — перебиваю.

Пытаюсь шутить, но внутри уже все заливает удушающим, алым…

— Практически. Есть одно место, — он переводит пальцы еще ниже, прямо во влажное лоно, — где нам не помешает никто…

Глава 10. Закрытый клуб

И мы покатили в «один хороший» ресторан. Я чисто по опыту его предупредила:

— В новогоднюю ночь все места забронированы заранее. Ты знаешь?

Да ничего он не знает.

— Че правда? — ухмыляется.

Да блин.

— А че, у тебя где-то есть бронь?

— Неа. Щас сделаем.

— Так сейчас же уже поздно…

Но он переводит тему про наступающий год лошади и я машу на все эти вопросы рукой.

***

— Ну вот карета и подкатила, — говорит он, паркуясь среди десятка крутых автомобилей.

Похоже, нас тут реально ждали — ко входу вышел какой-то человек. То ли дворецкий, то ли охранник как из ночного клуба. Судя по росту — вышибала, только выглядит прилично: белая рубашка, смокинг и темно-бордовая бабочка.

Ну прямо все дела.

У меня не спрашивают ничего, ни паспорта — мало ли, никто же не знает, что я офисная работница. С дедморозом здороваются очень вежливо.

Может, я попала на аниматорскую тусовку?

— А где мы? — спрашиваю уже в холле, оглядываю стеклянные двери — с виду прозрачные, а на деле — абсолютно нет.

— Это хороший клуб, — говорит он и берет из рук «вышибалы» пластиковую карту, — закрытый.

Нас проводят через ряд коридоров, картой он открывает дверь — на двери замечаю изображение тигра — и распахивает ее передо мной.

***

— Афигеть, — цензурное срывается с губ, — это че такое?

Я думала тут будет типа вип-зоны или, на крайняк, место для уединения.

Хотя кто обещал ему секс? Разве что я начну сама…

Но то, что я увидела — кроме как «ахуеть» и не называется.

Первое, от чего я охуела — это по центру шест. Точь-в-точь такой, как в клубе и маленьким возвышением — типа танцпола в черно-белую клетку.

И напротив кресло — скорее даже широкий диванчик для двоих или троих. Красный, с каретной стяжкой, снизу подсвечен неоном, на стене рядом — огромное зеркало.

Дедмороз берет в руки пульт и неоновые огни вспыхивают повсюду. На стенах — силуэты танцовщиц, изогнутые линии и силуэт огромного тигра во всю стену. В полумраке его глаза сияют красными неоновыми точками и кажутся реально гипнотизирующими.

— А это что?

Касаюсь бутылки, лежащей на столе и чистых пустых стаканов.

— Это стандартное, — он останавливается прямо напротив шеста.

Он ничего не говорит. Ни слова. Он просто на меня смотрит, а в голове я слышу безмолвный его приказ: