Нил Харкроув
Золотой отпечаток

ЧАСТЬ I: СНЫ

Она не знала, что видит.

Она знала только, что это правда.

ПРОЛОГ

Место: Лос-Анджелес, квартира Элис.

Время: Через 3 месяца после событий первой книги.

Элис не спала уже третью ночь.

Она лежала на спине, глядя в побеленный потолок, и слушала, как внутри неё пульсирует золотой свет. Он был слабым — едва заметным, как светлячок, запертый в стеклянной банке. Но он был. Он всегда был. Даже когда она закрывала глаза. Даже когда она пыталась думать о чем-то другом — о работе, о счетах, о том, что приготовить на ужин. Золотой свет не исчезал. Он ждал. Он терпеливо пульсировал в самом центре её сознания, как второе сердце.

Золотой отпечаток.

Так она называла то, что осталось от Эха. Частица будущего, запертая в её мозгу. Она не знала, зачем оно там. Она знала только, что оно растёт. Каждый день. Каждую минуту. Медленно, но неумолимо, как вода, которая точит камень, как корни, которые пробивают асфальт.

Элис повернулась на бок. Простыня была влажной от пота — она снова видела сны. Те самые сны, которые не были снами. Картинки из чужой жизни. Чужие страхи. Чужие надежды. Она просыпалась с чувством, что прожила несколько жизней за одну ночь, и каждая из них оставляла в ней свой след.

Часы на тумбочке показывали 3:47.

Она села на кровати и включила ночник. Свет был тусклым, жёлтым, едва разгоняющим темноту. Но ей хватило, чтобы увидеть свою руку. Она поднесла её к глазам и медленно повернула запястьем вверх.

На коже, там, где она была тоньше всего, проступала слабая золотая линия. Она тянулась от косточки до самого локтя — тонкая, почти незаметная, похожая на старый шрам, который начинает исчезать. Но если присмотреться... если задержать дыхание и смотреть достаточно долго... она пульсировала. В такт сердцу. Медленно, ритмично, как волны, набегающие на берег.

Элис провела пальцем по линии. Она была тёплой. Почти горячей. Как будто под кожей у неё текла не кровь, а расплавленное золото.

— Я схожу с ума, — прошептала она в темноту.

Но она знала, что это не так. Она была в своём уме. Она была яснее, чем когда-либо в жизни. Там, где когда-то был страх, теперь была странная, ледяная ясность. Она видела мир иначе — не так, как раньше. Она видела связи. Между людьми, между событиями, между мыслями. Мир был паутиной, бесконечной и сложной, и она видела каждую нить. Видела, как они переплетаются, как натягиваются, как рвутся.

И иногда, в самые тихие моменты, когда город за окном затихал и только ветер шуршал листьями на деревьях, она слышала голоса.

Не слова. Не звуки. Просто ощущение, что кто-то зовёт её. Где-то далеко. Кто-то, кто тоже носит в себе частицу Эха. Кто-то, кто тоже проснулся с золотой линией на запястье и понял, что мир стал другим.

Элис знала, что она не одна.

Она встала с кровати. Ноги слегка подкашивались — она не ела почти двое суток. Еда казалась ей бессмысленной. Как будто её тело больше не нуждалось в обычной пище. Оно питалось чем-то другим. Чем-то, что приходило изнутри.

Она подошла к окну и раздвинула шторы.

Лос-Анджелес спал под одеялом тумана. Огни города мерцали внизу, как звёзды, упавшие на землю. Элис смотрела на них, и ей казалось, что она слышит их пульс. Каждый огонёк был чьей-то жизнью. Чьей-то мыслью. Чьим-то страхом, который она могла почувствовать, если бы захотела.

Она закрыла глаза.

И в тот же миг перед ней вспыхнуло изображение. Яркое, цветное, почти осязаемое.

Девочка. Лет четырнадцати. Тёмные волосы, заплетённые в две косы. Испуганные глаза — большие, карие, в которых застыл ужас. Она стояла на краю крыши высотного здания. Ветер трепал её волосы и школьную форму — белую блузку и тёмную юбку. В руке она держала телефон. Экран телефона светился в темноте, и на нём горела надпись:

«ОНИ ИДУТ».

Элис открыла глаза.

Сердце колотилось так сильно, что она слышала его стук в ушах. Она прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить его. Но оно не успокаивалось. Она знала, что видела не просто сон. Она видела реальность. Где-то прямо сейчас эта девочка стояла на краю крыши и смотрела вниз.

И она не знала, как её спасти.

Элис посмотрела на своё запястье. Золотая линия пульсировала ярче, чем обычно. Она горела. Она звала. Она указывала путь.

— Я иду, — прошептала Элис. — Держись. Я иду.

Она натянула джинсы и толстовку, сунула ноги в кроссовки и выбежала из квартиры. За спиной захлопнулась дверь. В груди горел золотой свет. И она знала, что это только начало.