Геннадий Шпаликов
Я шагаю по Москве

Геннадий Фёдорович Шпаликов родился 6 сентября 1937 года в Сегежа, Карельской АССР. Поэт, кинорежиссёр, киносценарист.

В 1964 году на экраны страны вышел один из лучших фильмов отечественного кинематографа «Я шагаю по Москве». Песня с одноименным названием, звучавшая в нем, и сценарий самого фильма принадлежали перу Шпаликова. В те годы он был одним из самых многообещающих и талантливых молодых кинематографистов. Геннадию прочили прекрасное будущее. Однако уже в 1970-е годы в письмах и дневниках писателя настойчиво звучит тема подведения итогов: «…Успел я мало. Думал иной раз хорошо, но думать – не исполнить. Я мог сделать больше, чем успел».

В 1974 году покончил собой – повесился на даче в Переделкине. Рядом нашли предсмертную записку: «Вовсе это не малодушие, – не могу я с вами больше жить. Не грустите. Устал я от вас. Даша, помни. Шпаликов». Также в его доме было обнаружено последнее стихотворение, которое также часто называют его завещанием родным: «Не прикидываясь, а прикидывая,\Не прикидывая ничего,\Покидаю вас и покидываю,\Дорогие мои, всего!\Все прощание – в одиночку,\Напоследок – не верещать.\Завещаю вам только дочку – \Больше нечего завещать».

КОРНИ. Отец – военный инженер Фёдор Григорьевич Шпаликов, строивший бумажно-целлюлозный комбинат в городе Сегежа. Погиб в 1944 году при освобождении Польши. Мать Людмила Никифоровна, сестра генерала Семёна Никифоровича Перевёрткина, советского военачальника, генерал-полковника, Героя Советского Союза.

УЧЕБА. В 1955-м Геннадий в звании командира отделения окончил Киевское суворовское военное училище. Затем поступил в Московское высшее военное командное училище. Спустя год во время учений он повредил ногу и был комиссован. С 1956 по 1961 год обучался во ВГИКе на сценарном факультете.

ДЕБЮТ. В 1947 году в училище начал писать стихи и рассказы. Первые стихи были опубликованы в 1955 году в газете «Сталинское племя»: «Два стихотворения» и целую подборку «Лирические стихи».

СТИХИ И ФИЛЬМЫ. Первая крупная работа – кинофильм «Застава Ильича» режиссёра Марлена Хуциева. Сценарий Шпаликов писал, будучи студентом последнего курса ВГИКа. Никита Хрущёв раскритиковал картину, сравнив её с идеологической диверсией и не поняв сюжета: «три парня и девушка шляются по городу и ничего не делают». Фильм пришлось сильно переделывать.

В 1962 году его пригласил Георгий Данелия для работы над фильмом «Я шагаю по Москве». И снова возникли проблемы со сценарием: худсовету и тут не понравилось, что три парня и девушка и тут «шлялись и ничего не делали», и вообще – «непонятно, о чём фильм». Очень известной стала песня из финала фильма со словами: «А я иду, шагаю по Москве…», которую Шпаликов написал прямо на съёмочной площадке.

Первый сборник стихов был опубликован посмертно: «Избранное» (1979). Позднее вышли – «Я жил как жил» (1998), «Прощай, Садовое кольцо» (2000), «Пароход белый-беленький».

ЛЮБОВЬ. В первый раз он женился на сценаристе Наталии Рязанцевой. Но она ушла от него из-за пьянства мужа. Второй женой Шпаликова стала молодая, но уже популярная актриса Инна Гулая, сыгравшая главную роль в фильме «Когда деревья были большими». У них родилась дочь Даша – ныне киноактриса. Но и Инна ушла от Шпаликова по причине его алкоголизма.

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

* В 1966 году на экраны страны вышел фильм «Долгая счастливая жизнь» – как оказалось впоследствии, единственная режиссёрская работа Шпаликова. Главные роли в фильме исполнили Кирилл Лавров и Инна Гулая, для которой эта роль и писалась. По отзывам, заключительной сценой картины был потрясён Микеланджело Антониони, увидевший в ней понятное и лаконичное выражение «некоммуникабельности чувств». На Международном фестивале авторского кино в Бергамо фильм получил главный приз. В СССР картину зритель не заметил.

* В том же 1966 году вышел в прокат фильм «Я родом из детства» режиссёра Виктора Турова по сценарию Шпаликова. Белорусские критики посчитали это лучшей картиной, созданной за всю историю белорусского кино.

* Из многочисленных его сценариев, написанных до начала 1970-х годов, оказались экранизированными лишь два мультипликационных фильма – «Жил-был Козявин» (1966) и «Стеклянная гармоника» (1968).

* В 1971 году вышел снятый Ларисой Шепитько фильм «Ты и я», в сценарии которого Шпаликов подвёл черту под шестидесятничеством – для него стало трагедией крах прежних иллюзий своего поколения. Фильм был отмечен наградой молодёжной программы на Венецианском кинофестивале, но стал худшим по посещаемости в СССР. В 1971 году также неудачным оказался фильм Сергея Урусевского «Пой песню, поэт» по шпаликовскому сценарию.

ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ. Во ВГИКе на сценарном факультете, на параллельных курсах он учился вместе с Андреем Тарковским и Андроном Кончаловским – у них была общая компания.

* * *

Умер 1 ноября 1974 года в Переделкине. Прожил 37 лет.

СТИХИ

А. Княжинскому

Ударил ты меня крылом,
Я не обижусь – поделом,
Я улыбнусь и промолчу,
Я обижаться не хочу.

А ты ушел, надел пальто,
Но только то пальто – не то.
В моем пальто под белый снег
Ушел хороший человек.

В окно смотрю, как он идет,
А под ногами – талый лед.
А он дойдет, не упадет,
А он такой – не пропадет.

А. Хохловой

Живу в скворешне Кулешова,
Привет тебе, спокойно спи,
И брата, возрастом меньшого,
Дождем ли, снегом окропи.

Октябрь 1973

Апрельский вечер

Зеленые от остроумия,
Веселостью изнемогая,
Шли двое.
Между ними – мумия,
Красивая и молодая.

10 апреля 1957

Ах улицы, единственный приют

Ах улицы, единственный приют,
Не для бездомных – Для живущих в городе.
Мне улицы покоя не дают,
Они мои товарищи и вороги.

Мне кажется – не я по ним иду,
А подчиняюсь, двигаю ногами,
А улицы ведут меня, ведут,
По заданной единожды программе.

Программе переулков дорогих,
Намерений веселых и благих.

Декабрь 1963

Ах, утону я в Западной Двине

Ах, утону я в Западной Двине
Или погибну как – нибудь иначе, —
Страна не пожалеет обо мне,
Но обо мне товарищи заплачут.

Они меня на кладбище снесут,
Простят долги и старые обиды.
Я отменяю воинский салют,
Не надо мне гражданской панихиды.

Не будет утром траурных газет,
Подписчики по мне не зарыдают,
Прости – прощай, Центральный Комитет,
Ах, гимна надо мною не сыграют.

Я никогда не ездил на слоне,
Имел в любви большие неудачи,
Страна не пожалеет обо мне,
Но обо мне товарищи заплачут.

В финале картины «Гений» 1991 года (режиссер Виктор Сергеев) в исполнении Александра Абдулова звучит песня на стихи Геннадия Шпаликова «Ах, утону я в Западной Двине». Музыку к ней написал композитор картины Эдуард Артемьев, а соло на гитаре сыграл Андрей Макаревич.

Бессонница

Бессонница, бываешь ты рекой,
Болотом, озером и свыше наказаньем,
А иногда бываешь никакой,
Никем, ничем – без роду и названья.

Насмешливо за шиворот берешь,
Осудишь, в полночь одного посадишь,
Насмешливо весь мир перевернешь
И шпоры всадишь.

Бессонница… Ты девочка какая?
А может быть, ты рыба? Скажем, язь?
А может быть, ты девочка нагая,
Которая приходит не спросясь?

Она меня не слушала,
А только кашу кушала
И думала: прибрать бы, а может, постирать,
А может, вроде свадьбы чего – нибудь сыграть?

Чего – то, вроде, около,—
Кружилось в голове,
Оно болотом скокало,
То справа, то левей.

Я говорю: не уходи,
Ночь занимается.
Ночь впереди и позади,
Лежать и маяться.

А ей – то, господи, куда?
Мороз, пороша.
Беда с бессонницей, беда,—
Со мною тоже.

Батум

Работа нетяжелая,
И мне присуждено
Пить местное, дешевое
Грузинское вино.
Я пью его без устали,
Стакан на свет гляжу,
С матросами безусыми
По городу брожу.
С матросами безусыми
Брожу я до утра
За девочками с бусами
Из чешского стекла.
Матросам завтра вечером
К Босфору отплывать,
Они спешат, их четверо,
Я пятый – мне плевать.
Мне оставаться в городе,
Где море и базар,
Где девочки негордые
Выходят на бульвар.

Бывают крылья у художников

Бывают крылья у художников,
Портных и железнодорожников,
Но лишь художники открыли,
Как прорастают эти крылья.

А прорастают они так —
Из ничего, из ниоткуда.
Нет объяснения у чуда,
И я на это – не мастак!

В финале картины «Культпоход в теар» 1982 года (режиссер Валерий Рубинчик) звучит песня на стихи Геннадия Шпаликова «Бывают крылья у художников». Музыку к песне написал композитор Владимир Дашкевич.

Бывает все на свете хорошо, в чем дело, сразу не поймешь

Бывает все на свете хорошо,
В чем дело, сразу не поймешь,
А просто летний дождь прошел,
Нормальный летний дождь.

Мелькнет в толпе знакомое лицо,
Веселые глаза,
А в них бежит Садовое кольцо,
А в них блестит Садовое кольцо,
И летняя гроза.

А я иду, шагаю по Москве,
И я пройти еще смогу
Соленый Тихий океан,
И тундру, и тайгу.

Над лодкой белый парус распущу,
Пока не знаю, с кем,
Но если я по дому загрущу,
Под снегом я фиалку отыщу
И вспомню о Москве.

Самая известная песня на стихи Геннадия Шпаликова, та, которую поет герой Никиты Михалкова в финале одноименной картины 1963 года, режиссером которой стал Георгий Данелия. Песня была написана им по слухам прямо на съемочной площадке. Музыка Андрея Петрова была уже к тому моменту готова. Песня, родившаяся так легко, сама была воплощением легкости и надежды на долгую счастливую и полную свершений жизнь. Все только начиналось.

В коммунальное помещение, где засохли в банках цветы…

В коммунальное помещение,
Где засохли в банках цветы,
Ты пришла, как чудное видение
И как гений чистой красоты.

Потом ушла…
К чему рыданье!
К чему похвал ненужный хор!
Осталось прежнее страданье
И холостяцкий коридор.

1955

В лето хорошо бы без билета…

В лето хорошо бы без билета.
В лето? У него куда билет?
У него трава – одна примета,
Да еще река. Поклон, привет!

А река такая золотая,
А весной такой на свете дождь,
И по свету ветер пролетает,
И обратно ветер не вернешь.

И реке спасибо, и тебе спасибо,
И тебе спасибо, ветер над водой,
Ты такой веселый, ты такой красивый,
Ветер, ветер, ветер,
Ветер молодой.

В темноте кто – то ломом колотит

В темноте кто – то ломом колотит
И лопатой стучится об лед,
И зима проступает во плоти,
И трамвай мимо рынка идет.

Безусловно все то, что условно.
Это утро твое, немота,
Слава Богу, что жизнь многословна,
Так живи, не жалей живота.

Я тебя в этой жизни жалею,
Умоляю тебя, не грусти.
В тополя бы, в июнь бы, в аллею,
По которой брести да брести.

Мне б до лета рукой дотянуться,
А другою рукой – до тебя,
А потом в эту зиму вернуться,
Одному, ни о ком не скорбя.

Вот миную Даниловский рынок,
Захочу – возле рынка сойду,
Мимо крынок, корзин и картинок,
У девчонки в капустном ряду

Я спрошу помидор на закуску,
Пошагаю по снегу к пивной.
Это грустно, по – моему, вкусно,
Не мечтаю о жизни иной.

В январе уже тепло

В январе уже тепло,
И пускай мороз, но солнце
Посылает божий стронций
На оконное стекло.

Прижимаюсь лбом к стеклу,
Рожей радуюсь теплу!

Весна в Москве

Мимозу продают у магазина,
Голуби в небе —
не знаю чьи,
И радужно сияют
от бензина
Лиловые
московские
ручьи.

Апрель 1956

Воспоминание о Ленинграде 65 года

Все трезво. На Охте.
И скатерть бела.
Но локти, но локти
Летят со стола.

Все трезво. На Стрелке.
И скатерть бела.
Тарелки, тарелки
Летят со стола.

Все трезво. На Мойке.
Там мост да канал.
Но тут уж покойник
Меня доконал.

Ах, Черная речка,
Конец февраля,
И песня, конечно,
Про некий рояль.

Еще была песня
Про тот пароход,
Который от Пресни,
От Саши плывет.

Я не приукрашу
Ничуть те года.
Еще бы Наташу
И Пашу – туда.

Воспоминания об аэродроме

1

На скамейке аэродрома, – Я – дома.
Домодедово – тоже дом.
А чужие квартиры – лиры,
И скамейки – они квартиры,
Замечательные притом.

2

Я обожаю пропадать,
В дома чужие попадать,
С полузнакомыми сидеть,
В их лица праздные глядеть.

3

Скамейки бывают печальные,
Зеленые, снежные, спальные.
Скамейки бывают из кожи, —
Из кожи – они подороже.
Скамейки бывают из жести, —
Но тело и душу уместят.

4

В Домодедово – красиво,
Домодедову – спасибо.

1973

Все лето плохая погода

Все лето плохая погода,
звучит этот вальс с парохода
над пляжем, над шлюзом, над домом
и Тушинским аэродромом.

А в Тушине лето как лето,
и можно смотреть без билета,
как прыгают парашютисты —
воздушных парадов артисты.

То в поле они пропадают,
то в речку они попадают,
тогда появляется катер
с хорошим названьем – «Приятель».

На катере ездят все лето
спасатели в желтых жилетах,
спасатели дукш неразумных,
раздетых и даже разутых.

Татарово, я не ревную
ту лодку мою надувную,
то лето, ту осень, те годы,
те баржи и те пароходы.

Татарово, я не ревную
погоду твою проливную
и даже осенние пляжи,
любимые мною пейзажи.

Все неслышней и все бестолковей

Все неслышней и все бестолковей
Дни мои потянулись теперь.
Успокойся, а я-то спокоен,
Не пристану к тебе, как репей.

Не по мне эта мертвая хватка,
Интересно, а что же по мне?
Что, московская ленинградка,
Посоветуешь поумней?

Забываю тебя, забываю,
Неохота тебя забывать,
И окно к тебе забиваю,
А не надо бы забивать.

Все давно происходит помимо,
Неужели и вправду тогда
Чередой ежедневных поминок
Оборачиваются года?

Вчерашний день погас, а нынешний не начат…

Вчерашний день погас,
А нынешний не начат,
И утро, без прикрас,
Актрисою заплачет.

Без грима, нагишом,
Приходит утром утро,
А далее – в мешок —
Забот, зевот… И мудро

Что утро настает,
И день не обозначен,
И ты небрит и мрачен.
Светлеет. День не начат,
Но он пешком идет.

Далеко ли, близко прежние года…

Далеко ли, близко
Прежние года,
Девичьи записки,
Снов белиберда.

Что – то мне не спится,
Одному в ночи —
Пьяных – то в столице!
Даром, москвичи.

Мысли торопливо
Мечутся вразброд:
Чьи – то очи… Ива…
Пьяненький народ.

Все перемешалось,
В голове туман…
Может, выпил малость?
Нет, совсем не пьян.

Темень, впропалую,
Не видать ни зги.
Хочешь, поцелую —
Только помоги.

Помоги мне верный
Выбрать в ночи путь,
Доберусь, наверное,
Это как – нибудь.

Мысли торопливо
Сжал – не закричи!
Чьи – то очи… Ива…
Жуть в глухой ночи.

21 июля 1954

Геночка

Москва, июль печет в разгаре,
Жар, как рубашка к зданиям прилип.
Я у фонтана, на Тверском бульваре
Сижу под жидковатой тенью лип.

Девчонки рядом с малышом крикливым,
Малыш ревет, затаскан по рукам,
А девочки довольны и счастливы
Столь благодатной ролью юных мам.

И, вытирая слезы с мокрой рожи,
Дают ему игрушки и мячи:
«Ну, Геночка, ну перестань, хороший,
Одну минутку, милый, помолчи».

Ты помолчи, девчонки будут рады,
Им не узнать, что, радостью залит,
Твой тезка на скамейке рядом
С тобою, мальчуган, сидит.

И пусть давным – давно он не ребенок,
Но так приятно, нечего скрывать,
Что хоть тебя устами тех девчонок
Сумели милым, Геночкой назвать…

1954

Десять лет

Загорелым, обветренным и босым
Выскочил он под дождь.
От современности – только трусы,
А так – африканский вождь.

Пренебрежительно глянул на нас,
Вытер ладонью нос
И пустился по лужам в дичайший пляс
С удовольствием и всерьез.

Даше

Глаза мои опухали,
Ресницы машут лопухами,
Одна ресница, как лопух,
Другая – веточкой еловой —
По девочке светлоголовой
Слезой падет на летний луг.

А людям – пожимать плечами,
С чего же так орать ночами,
Как морж или медведь,
С чего же все на свете путать,
Котенка под рубахой кутать,
Штанов, но сути, не иметь.

Жить обреченным явно на смех,
А между тем, спокойно, насмерть,
Блевотиной освободя,
Жить для себя.

Качайся в смехе, покачайся,
Но ты особо не печалься,
Сегодня – точно не помру.
Я комнату спокойно отопру,
Ботинки в сторону отброшу,
Чернил налью в твою галошу,
Рукою об руку потру.

Прощай, мое сокровище, —
Нелепые слова,
Но как от них укроешься —
Кружится голова.

И мартовская талость
Бросается и рвет.
Мне докружить осталось
Последний поворот.

До невозможного вкусные пирожки

Голод
пополам
режет,
Настроение
плачет…
И вдруг:
«Пирожки
свежие,
Свежие
и горячие,
Лучшие в мире…»
Лизнул слюну с губ —
«Берите
четыре
За руб».
Рассказывать об этом можно
И в стихах
и устно,
Пирожки до невозможного
Вкусные.

1955

Друг мой, я очень и очень болен

П. Финну

Друг мой, я очень и очень болен,
Я – то знаю (и ты) откуда взялась эта боль!
Жизнь крахмальна, – поступим крамольно
И лекарством войдем в алкоголь!

В том – то дело! Не он в нас – целебно,
А, напротив, – в него мы, в него!
И нелепо ли бяше! – а лепо,
Милый Паша, ты вроде Алеко

И уже не помню кого,
Кто свободен руками, ногами,
Кто прощается с Соловками!
А к тебе обращается узник,
Алексеевский равелин…

Есть у раздражения самовыражение…

Есть у раздражения
Самовыражение.
Дверью – хлоп,
И пулю – в лоб.
Ах, как всем досадил!
И лежит в гробу – костюм,
Новые ботинки,
Галстук на резинке.
Две вдовы
(Две жены)
К случаю наряжены.
Он лежит – уже ничей
В ожидании речей.
Караул! Караул!
Вот почетный караул.
Хорошо ему в почете,
Жалко, ноги протянул.
Говорю ему – привет,
Ты – туда, а я – в буфет.

Живет актриса в городе Москве

Живет актриса в городе Москве…
Чего ж актриса суетится?
Актриса в зеркальце глядится,
Глаза хохлацкие – в тоске.

В глазах – хохлацкая тоска.
Давай, актриса, потоскуем —
Как жаль, что ты не потаскуха, —
Тебя бы проще приласкал.

Что стих! Ладонь на голове
Или на лбу разгоряченном, —
Но я не трогаю девчонок, —
Ни трезвым, не осоловев.

Зима на улице, зима!
Декабрь в Москве – такое дело!
Слегка актриса обалдела
Вчера от талого дерьма.

Москву туманом унесло…
Все пасмурно. Куда деваться?
По вечерам Москве сдаваться?
Старо. Травою поросло.

Есть мудрость нераскрытых книг,
Столы за дружеской беседой,
И прелесть жизни их оседлой —
Другим рассказывай про них,

А мне рассказывай… о чем?
Рассказывай! О чем, актриса?
Во что идею облечем,
Чтоб смысл веселый не укрылся?

Тиха украинская ночь…
В реке не надобно топиться,
Тону! – а телу не помочь, —
До середины даже птица
Не долетит, а человек —
Куда до птицы человеку…

…Еще: вола светлеет веко,
Опущенное тяжело,
И мельницы едва крылами
Качают в сумерках степных,
И за чумацкими волами,
Волами, травами – колых…
Колых – влетит ночная птица…
«Колы разлюбишь…» – шепот тих…
И мельница крылом – колых…
И до туретчины катиться
По соляному шляху…
– Слых…
– Не слухаю…
– А ты послухай!
– Ну, не хочу! —
Тогда гляди
На ковшик Млечного Пути —
Повис, – серебряный, казацкий…
И начало уже казаться —
Звезда с звездою говорит
На языке, земле невнятном…
Чего нам завтра сотворит? —
Не говорит звезда, – горит…

Жила с сумасшедшим поэтом

Жила с сумасшедшим поэтом,
Отпитым давно и отпетым.
И то никого не касалось,
Что девочке горем казалось.

О нежная та безнадежность,
Когда все так просто и сложно,
Когда за самой простотою —
Несчастья верста за верстою.

Несчастья? Какие несчастья,—

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.