# Чужая сторона счастья

Дара Вейн

Мрачная история о том, как ревность и жажда чужого счастья толкают на предательство. Ника, отчаянно влюблённая в Данила, разрушает дружбу с Юлей — крадёт её дневник и распускает лживые намёки, надеясь заполучить парня. Но её коварство не приносит победы: Данил и Юля, пройдя через боль, становятся опорой друг для друга, а Ника остаётся в одиночестве, лицом к лицу с непоправимостью содеянного. Финал без надежды — о цене, которую приходится платить за попытку построить своё счастье на чужой боли.

## Глава 1. Три тени на одной скамейке

Они сидели на старой скамейке у школы — Ника, Юля и Данил. Для всех они были просто троицей, которая вечно болтается вместе: Ника с её дерзкой улыбкой, Юля — тихая и внимательная, Данил — тот, ради кого обе готовы были опоздать на урок.

Ника любила подначивать Данила, швырять в него скомканной бумажкой, хохотать над его неуклюжими шутками. Ей казалось, что так между ними искрит жизнь. А Юля… Юля просто слушала, как он рассказывает про старые фильмы, и улыбалась — тихо, будто боялась спугнуть этот момент.

Однажды после уроков Данил задержался у доски, стирая мел, а Юля подошла помочь. Ника стояла в дверях и смотрела, как они смеются над какой-то ерундой — и вдруг почувствовала, будто кто-то выбил опору из-под ног. В груди всё сжалось, и это было не просто разочарование — это была острая, злая обида, которая царапнула изнутри.

— Ты чего застыла? — крикнул Данил, подмигнув. — Да так, — ответила Ника, натянув улыбку. — Просто думаю, кто из вас хуже стирает мел.

Но внутри всё горело. Она вдруг поняла: ей мало быть просто подругой. Ей хотелось, чтобы он смотрел на неё так же — будто весь мир сузился до одной улыбки. И чтобы эта улыбка была только для неё.

## Глава 2. Когда счастье становится чужим

Всё начало меняться незаметно. Данил стал чаще садиться рядом с Юлей на литературе. Он делился с ней наушниками на переменах, показывал смешные видео, которые раньше скидывал Нике.

А Ника делала вид, что ей всё равно.

— Да ладно, пусть болтаются, — говорила она, отмахиваясь, когда кто-то замечал эту перемену. — Юля же не змея какая-нибудь. Просто он наконец-то разглядел, что она нормальная.

Но по ночам, когда город затихал, Ника листала старые переписки с Данилом и чувствовала, как внутри зреет что-то колючее и горькое. Это была не просто боль — это была ярость на саму себя за то, что она не смогла удержать его внимание, и на Юлю — за то, что та, кажется, даже не старалась его завоевать. Просто сидела, слушала, улыбалась… и он тянулся к ней.

В один вечер она написала ему: «Ты вообще помнишь, как мы с тобой на физре чуть шкаф не уронили, потому что ржали как ненормальные?»

Он ответил через два часа: «Ха, помню. А потом ты сказала, что я самый неуклюжий человек на свете».

«А теперь ты с Юлей болтаешь про книжки и кино. Скукота», — добавила Ника, стараясь, чтобы это звучало как шутка.

Ответ пришёл почти сразу: «Ну, ты сама вечно говоришь, что тебе неинтересно. А с Юлей можно просто посидеть и не надо ничего придумывать».

Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала. В них не было злого умысла — Данил просто говорил правду, и от этого было ещё больнее. Ника сжала телефон так, что пальцы побелели. «Не надо ничего придумывать…» Значит, с ней ему приходилось стараться. Значит, она была для него работой, а Юля — отдыхом.

И в ту ночь в её голове начал складываться план. Сначала робкий, почти стыдный, а потом всё более чёткий. Если Юля даёт ему покой, то Ника напомнит ему, что такое настоящая искра. Даже если для этого придётся немного подточить их хрупкое счастье.

## Глава 3. Первая трещина

Ника знала слабые места Юли. Знала, что та ужасно боится публичных выступлений, что стесняется своего голоса, что в глубине души считает себя слишком тихой, чтобы быть интересной. И именно эти слабости Ника начала аккуратно вытаскивать на свет — так, чтобы никто не догадался, что это она.

На уроке английского учительница попросила Юлю прочитать отрывок вслух. Юля побледнела, начала мямлить, запнулась на первом же предложении. Данил тут же бросил на Нику взгляд, будто ища поддержки: «Сделай что-нибудь».

И Ника сделала.

— Ой, Юль, ты опять волнуешься из-за пустяков, — легко бросила она, будто между делом. — Даня, ну скажи ей, что никто не будет смеяться. Ты же умеешь её успокоить.

Данил тут же переключился на Юлю, стал шептать ей что-то ободряющее, а Ника смотрела на это и чувствовала, как внутри разрастается странная смесь боли и удовлетворения. Да, она помогла. Но она же и создала эту ситуацию.

После урока Юля подошла к ней, глаза блестели от слёз. — Спасибо, что не дала мне совсем провалиться… — Да не за что, — отмахнулась Ника, но в горле стоял ком. Ей хотелось одновременно обнять подругу и оттолкнуть её как можно дальше. Потому что чем ближе Юля становилась к Данилу, тем дальше она становилась от Ники.