ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЛАВА I

Наконец-то! Наконец-то я готовилась исполнить свою мечту — пойти на службу квизари, чтобы расследовать преступления! И всего-то для этого надо было выполнить задание, придуманное правителем белых драконов. Я знала, что справлюсь — ведь мне уже восемнадцать, и я год как считалась взрослой!

Жаль, что старший брат упорно не хотел этого признавать. Для Каэма я оставалась всё той же капризной девочкой, которую он поклялся оберегать и защищать. Меня трогала его забота, но, в конце концов, я не маленькая! И нам давно не угрожали серые драконы Ассту — те, из-за кого я долгое время прожила затворницей под землёй.

Итак, моим первым заданием оказалась маскировка.

«Не исключено, что квизари придётся иногда менять обличье. И ваше, достойная Ирр-Ания, умение создавать иллюзии здесь очень пригодится! Жду вас во дворце», — писал в своём письме правитель Каль-Ниарвен.

Что ж, маскировка так маскировка! Жаль, что иллюзии можно было создавать только в человеческой форме, поэтому я отправилась во дворец чёрной драконессой, а не белой или даже серой!

— Ну, уж серой-то вы не стали бы, госпожа Ания, — заявила смуглая черноволосая служанка Эсимэ. Она сидела на летающем ковре и придерживала обеими руками дорожный сундучок и клетку с моим ручным соловьём Сетаром, которому благодаря зельям никакая зима не была страшна. Рядом на таких же коврах стояли верные стражники Эльм и Рапша. — Серые же ваши враги!

Я фыркнула, поднимая и опуская крылья. Эх, и хорошо же в небе — просторно, легко! Не то что в подземных владениях.

— Стать кем-то и наложить иллюзию — разные вещи, правильно? — весело откликнулась я. Эсимэ смущённо рассмеялась:

— Да, это верно!

И мы полетели чуточку быстрее.

Вот и Бланкастра — страна, которой покровительствовали белые драконы! Зима здесь наступала раньше, чем на нашем материке Лазолии. Я с наслаждением вдыхала колючий воздух, поднималась ниже и взмывала вверх, оглядывалась на спутников, ловила улыбки на лицах Эсимэ и стражников и кружилась, как птица.

Чтобы владения рода Каль впустили нас, потребовалось всего лишь одно слово на древнем наречии. Затем мы затаили дыхание и нырнули в кудрявые облака.

— Небесный дворец! Посмотрите, госпожа Ания, какой он большой, белый с золотом! — крикнула Эсимэ. — И над входом — герб с сияющим драконом! Красивый, правда?

— Ещё какой! — восторженно откликнулась я. — Герб рода Каль!

У входа охраны не было — двери и так пропускали лишь званых гостей. Меня обуяло лихорадочное нетерпение; я села на твёрдую облачную массу, поддерживавшую дворец, приняла человеческую форму и занялась маскировкой. Это было совсем нетрудно: представляешь, как хотела бы выглядеть, и вызываешь особую магию, присущую только чёрным драконам.

— Ну, как вам? — обернулась к стражникам, которые сошли с ковров, скатали их и сунули под мышки. — Хорошая иллюзия?

Коренастый светлоголовый Эльм присвистнул, а большой, похожий на медведя Рапша, державший мой сундучок, почтительно ответил:

— Замечательная, госпожа Ания.

Когда накладываешь иллюзию, всегда немного больно, но это чепуха! Зато результат стоил того. Я превратила свои кудрявые золотистые волосы в прямые, белую кожу — в смугловатую, а карие глаза стали голубыми. Красное шерстяное платье и белая накидка из плотной ткани остались, как были.

— Жаль, зеркала нет, госпожа Ания, — улыбнулась Эсимэ. — А давайте испытаем Сетара — узнает ли вас? — Она потянулась к дверце клетки, та щёлкнула, и моя серенькая певчая птичка вылетела наружу! Полетала над головой, подумала… и всё-таки уселась ко мне на плечо.

Я засмеялась, гладя Сетара по пёрышкам:

— Узнал, узнал! Замёрз немного, да? Сейчас погреемся, не бойся! И поклюём чего-нибудь!

Внутри дворец оказался таким же великолепным, как и снаружи, только камень не белый, а светло-серый. Зато всё, что можно было позолотить — позолотили, а всё, что можно было украсить затейливыми узорами — украсили. Эльм чуть шею не вывихнул, пока разглядывал стены и потолок.

— Осторожнее! — со смехом посоветовала я ему, раскланиваясь с придворными — красивыми, любезными, даже слишком любезными. Каэм предостерегал от того, чтобы знакомиться ближе с кем-то из них — и наверняка был прав!

Первым меня должен был принять глава квизари — благородный Хэг-Дааль, о котором Ниарвен упомянул в своём письме. Но сначала я хорошенько отдохнула, убедилась, что иллюзия держится крепко, не слетит, — а потом, с соловьём на плече, сопровождаемая Эльмом и Рапшей, пошла к кабинету главы квизари.

Интересно, что он мне поручит? Воображение рисовало мрачные замки, полные тайн и интриг; перед внутренним взором мелькали чьи-то зловещие физиономии, обагрённые кровью ножи в руках, широко распахнутые кожистые крылья в ослепительном небе…

— Простите! — Задумавшись, я налетела на дракона — или человека? — в чёрном плаще с капюшоном, попятилась и чуть не потеряла равновесие. Сетар взвился с моего плеча, захлопал крыльями. А незнакомец схватил меня за локоть, поддержал:

— Это я прошу у вас прощения, благородная госпожа. Думал о чём-то своём, не посмотрел…

Голос у него был приятным, не слишком низким, но и не высоким. Я заметила под плащом кольчугу, тёмные штаны и высокие сапоги. На поясе у незнакомца была перевязь с мечом. Стражник?

— Всё в порядке, — обернувшись, я кивнула Эльму и Рапше — насторожившимся, готовым вмешаться. — Я шла вон туда, к кабинету Хэг-Дааля.

— Какое любопытное совпадение! Я тоже туда шёл, — незнакомец отступил на шаг и отвесил мне поклон. — Позвольте, я вас провожу? Вы квизари?

— Да, — благосклонно кивнула я, принимая его руку, — и что-то мне подсказывает, что и вы тоже.

Он рассмеялся — смехом столь же приятным, как и его голос.

— Вы наблюдательны, благородная госпожа. Я держусь недостаточно подобострастно для стражника, верно?

— Ве-е-рно, — протянула я, улыбаясь, и тут Сетар, как будто приняв решение, уселся к незнакомцу на плечо и вопросительно пискнул: мол, а ты кто?

— Смотрите, вы понравились моему соловью! — развеселилась я, пока мы шагали по коридору. — Значит, что вы хороший дракон.

— Он у вас поёт? — с интересом спросил незнакомец. Я попыталась рассмотреть его лицо под капюшоном, как следует. Небритый волевой подбородок, красиво очерченные губы, нос прямой, но не маленький, и это порадовало — не люблю мелкие черты лица у мужчин. Но вот в глаза заглянуть не получалось!

— Поёт, — подтвердила я. — Ещё как!

— Редко о таком слышал, — губы незнакомца раздвинулись в улыбке. — Значит, что вы хорошая драконесса.

Я не успела ответить, когда из кабинета квизари выглянула девушка в бежевом платье, с торчащими дыбом русыми волосами и с каким-то приспособлением на носу. Круглые прозрачные стёкла, из-за которых были видны голубые глаза, соединялись тонкой металлической полоской на переносице.

— Ах вот вы где! — вместо торжественных приветствий воскликнула эта девица. — Скорее же, скорее, благородный Дааль из рода Хэг ждёт вас!

С этими словами она скрылась за дверью.

— Волнуетесь? — спросил мой спутник. — Кстати, а где ваша маскировка?

— Перед вами, — хмыкнула я, пока не торопясь снимать иллюзии. Успеется. На первый вопрос отвечать не стала, хотя сердце забилось сильнее. Вот ещё, стану я признаваться, что волнуюсь! Надеюсь, незнакомец не рассчитывал, что я упаду в обморок ему на руки!

— Прошу, — дружелюбно пригласил нас хозяин кабинета — высокий, худощавый, с ярко-синими глазами и седыми волосами. Определить возраст Хэг-Дааля было сложно, но я предположила, что ему не меньше двухсот пятидесяти — трёхсот. Из-под его светло-коричневого кожаного сюртука с золотыми чешуйками на груди выглядывала серебристая рубашка. Штаны и доходившие до колен сапоги тоже были коричневые.

Мы раскланялись с Хэг-Даалем и русоволосой девушкой и зашли, а стражники остались за дверью. Под шумок соловей перебрался на моё плечо.

— Рад, что вы двое уже сдружились, — солнечно улыбнулся Хэг-Дааль. Чуть ли не половину его кабинета занимал прямоугольный стол из крашеного дуба. Рядом мягкие сиденья, обтянутые золотистой тканью, позади шкаф, как в библиотеке, с книгами и свитками. На столе я увидела стопку листов пергамента, чернильницу и несколько перьев.

— Да, — вздохнула девушка с русыми волосами, — мы опасались… Позвольте назвать своё имя, — сказала она, поймав мой взгляд, — благородная Ингерис из рода Ларк. Буду работать вместе с вами. Извините, я без маскировки… если не считать очков, которые достались мне от предка, побывавшего в немагическом мире… но об этом я расскажу как-нибудь потом, — спохватилась она и смущённо улыбнулась, словно извиняясь за неуместную разговорчивость.

— Обо мне вы знаете из писем, — дождавшись, пока станет тихо, добродушным тоном проговорил глава квизари, — а теперь, пожалуйста, снимите маскировку. И представьтесь. Я вижу, вы оба превосходно справились с заданием!

Я сосредоточилась, снимая иллюзии, а затем нетерпеливо обернулась… и уставилась прямо в тёмно-серые глаза моего спутника. Капюшон он стащил, и теперь было видно его каштановые волосы, подстриженные на висках.

— Ания из рода Ирр, — пробормотала я, и хотя чутьё развито у зелёных драконов, не у чёрных, что-то подсказало мне, что я ничего хорошего сейчас не услышу.

— Рикенн из рода Ассту, — представился мой спутник, и, скользнув по мне помрачневшим взглядом, прибавил: — Можно просто Рик.

Ассту! Враги, которых мы с Каэмом надеялись больше никогда, никогда не увидеть! Те, кто предательски напал на род Ирр много лет тому назад, кто должен был сидеть в крепости Ирлигард в заточении, и… Я стиснула зубы и почувствовала на своём плече руку Хэг-Дааля. Тихо, но решительно он произнёс:

— Приветствую вас обоих ещё раз и надеюсь, что вы сослужите добрую службу нашему правителю, достойному альгахри Каль-Ниарвену.

---

Дорогие читатели!

Рада приветствовать в своей книге. Впереди много интересных событий, приключений, тайн, загадок и, конечно же, любви! Надеюсь, вам понравится. Ставьте звёздочки и добавляйте в библиотеки! Автору будут приятны ваши отзывы и комментарии!

---

💜💜💜 НОВИНКА 💜💜💜

16+ «Изменить прошлое: Дракон, которого я боялась»

Я была счастлива, принимая кольцо от жениха, но счастье длилось недолго. Всего лишь через час тех, кто был мне дорог, ждала смерть от руки дракона, ослеплённого местью. А затем пришёл и мой черёд.

Но я не умерла. Милостивая богиня отправила меня назад, в прошлое. И послала мне чёрную кошку с золотыми глазами, которая поможет предотвратить беду и спасти всех.

Я остановлю дракона. Даже если ради этого мне придётся пойти к нему на службу — в сыскное отделение. И каждый день смотреть дракону в глаза, думая, что они могли бы быть такими красивыми. Цвета тёплого шоколада, а не ледяной ночи.

Читать по ссылке:

https://litnet.com/shrt/fs5x

II

Я почти кричала, стискивая руки в кулаки, и яростно смотрела на сидевшего передо мной на золотом троне альгахри:

— Значит, вот какую службу вы мне даёте, благородный Ниарвен из рода Каль?! Бок о бок с серым драконом из рода Ассту?! Вот как вы ждали меня и рады мне?!

Кроме нас двоих, в тронной зале никого не было. И то хорошо, что обойдётся без придворных господ и дам!

— Достойная Ирр-Ания! — Ниарвен был так взволнован, что спустился с трона и быстрым шагом подошёл ко мне. Я попятилась — кипя, с трудом сдерживая себя и стискивая кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони.

— Простите меня за этот… неприятный сюрприз, — Ниарвен пытался заглянуть мне в глаза. Он был довольно симпатичным — высокий, смуглый, большеглазый, с длинными белыми волосами, собранными в хвост. Но в порыве злости мне хотелось не любоваться золотистым оттенком кожи Ниарвена, а дать ему, как следует, по лощёной физиономии!

— Простить?! — В глубине души я понимала, что альгахри белых драконов совершенно не обязан передо мной оправдываться. Но мой род с родом Каль связывала давняя дружба, и теперь вдруг такое?!

— Послушайте, — альгахри положил мне руку на плечо, пытаясь успокоить, но я сбросила её и отступила ещё на шаг назад. — Выслушайте меня до конца, Ания, прежде чем что-то делать. Род Ассту нарушил Вековое Перемирие между драконами неоднократно, и за это лишился своих владений и богатств. Все Ассту, кроме Рикенна и совсем маленьких драконят, взятых на воспитание в хорошие семьи, сидят в клетках Ирлигарда. Заслуженно. Но Рикенн не виноват в преступлениях своей родни! Ему тогда было всего двенадцать лет. Более того, — Ниарвен тяжело помолчал, — и родители его были несправедливо осуждены. Я пересмотрел все дела, которыми занимался альгахри Иэрэм…

Я слушала его и вспоминала, что Ниарвен занял трон год тому назад; за это время он, похоже, успел многое поменять.

— Родители Рикенна попали моему отцу под горячую руку. Молодой Ассту потому и прилетел, изъявив желание стать квизари, что хочет бороться с несправедливостью…

Я невесело засмеялась, не дав Ниарвену договорить.

— Ассту? Бороться с несправедливостью?!

— Вы чересчур суровы, Ания, — упрекнул меня альгахри, вновь садясь на трон. — Не могут все драконы в роду быть такими же чудовищами, как те…

Здесь он умолк, и я была ему за это благодарна, потому что отвечать не хотела — задумалась о своём.

Мне исполнился год, когда Ассту напали на замок Ирр, до того подкупив часть слуг и стражи. Выжили только я, брат и нянюшка Райле. Конечно, я ничего не помнила, только спрашивала, куда делись мама, папа и остальные обитатели замка… Но когда я подросла, Каэм мне всё рассказал. И о гибели родителей, и о яде, которым их ослабили, и о том, как сожгли пять драконьих яиц с нашими братьями и сёстрами. А я слушала его, сжимая маленькие ещё кулачки, и давилась слезами.

— Ассту — наши враги, — говорил Каэм и смотрел мне прямо в лицо потемневшими, почти чёрными глазами, — запомни это, Ания. И если когда-нибудь тебе представится возможность пролить их кровь, навредить любым способом — воспользуйся им! Не жди, пока Ассту ударят первыми — они всегда бьют в спину, и всегда наверняка. Ты не успеешь обернуться.

И дракона с такой «родовой» репутацией теперь хотели сделать моим напарником по службе!

— А если я откажусь работать рядом с ним? Тогда конец всему, отправляйтесь, мол, Ания домой? — Я хмуро посмотрела на Ниарвена. Желание ударить его прошло, и то хорошо.

— За Рикенна поручился сам глава квизари, благородный Дааль из рода Хэг. А уж он-то хорошо разбирается в чужих душах, — усмехнулся Ниарвен, не глядя на меня. Казалось, его очень занимают собственные сапоги из светлой кожи. — Нет нужды в таких скоропалительных и необдуманных решениях, достойная Ирр-Ания. Возможно, вы ещё сработаетесь.

— С Ассту? — выплюнула я, поворачиваясь, чтобы уйти. — Да никогда!

— Подумайте, не рубите сплеча, — настойчиво сказал мне в спину Ниарвен. — И ещё… Попрошу вас не забываться. На первый раз я прощу вашу горячность, но только на первый раз.

Я вспомнила, что по дворцовому этикету должна поклониться альгахри перед уходом, сделала это и молча удалилась. Эльм и Рапша зашагали по коридору следом за мной.

«Не рубите сплеча»! Легко было Ниарвену рассуждать, это не его брата и будущую невестку пытались убить семь лет тому назад…

— Благородная Ания, очень рад вам, — Хэг-Дааль поднял голову от стопки исписанных листов, когда я вошла в его кабинет. Глава квизари был столь любезен, что разрешил делать это без стука. — О чём вы хотели побеседовать? Я как раз готовлю пару заданий, и кажется, вас мне послал Невидимый Бог. Потому что первое задание — как раз для чёрного дракона… или драконессы.

Улыбка Хэг-Дааля была такой обезоруживающей, что я немного растерялась. Хотела поставить ультиматум «или я, или Ассту!», но как это сделаешь, когда на тебя смотрят такими добрыми глазами? Потупившись, я села напротив.

— Благородный Дааль, — замялась, подбирая слова, — могу я вас попросить устроить так… чтобы мне не пришлось работать в паре… с Ассту-Рикенном?

Прозвучало неуклюже, но смысл был понятен, а это самое главное.

Хэг-Дааль несколько мгновений рассматривал свои листки, а я ждала ответа. Терпения мне было не занимать — в лаборатории Каэма училась считать мгновения до того, как котелок с зельем закипит.

— Благородная Ания, — глава квизари, наконец, разомкнул свои тонкие губы, — задания будут распределяться согласно вашим умениям, а не желаниям. Личные чувства и эмоции, — это он говорил уже с каким-то отрешённым видом, обмакивая перо в чернильницу, — не должны мешать службе. Ассту-Рикенн — весьма способный молодой дракон, единственный из альга серых драконов Грайзерис, кто захотел стать квизари… Так же, как вы — единственная из альга чёрных драконов, а Ингерис — белых. Вы ценны по-своему, все трое. Я не хотел бы отказываться от любого из вас, — Хэг-Дааль стал выводить буквы фиолетовыми чернилами на листе пергамента.

Хлопнуть дверью и улететь домой, в замок Ирр? Невестка Алана пожалеет меня, маленькие племянники, конечно, обрадуются, а Каэм приподнимет свои густые чёрные брови и скажет: «Ания, я предупреждал тебя, но ты закапризничала, а теперь убедилась…»

— Так что мы решим, благородная Ания? — прервал монолог в моей голове спокойный голос Хэг-Дааля. Он оторвался от письма и смотрел на меня изучающим взглядом, склонив голову набок.

Улети я отсюда, меня бы снова ждали иллюзорные леса, изученные до последней травинки, неестественно-яркое небо и солнце, а из развлечений — одно только приготовление зелий… Да, в моём родовом замке было уютно и тепло, но как же скучно, и так мало возможностей проявить себя!

Я глубоко вздохнула и буркнула:

— Хорошо.

— Что «хорошо»? — Собеседник, несмотря на внешнюю мягкость, был неумолим, и я пересилила себя, чтобы сказать:

— Пусть эти… личные чувства и эмоции не мешают службе. Вы правы. Буду держаться с Ассту-Рикенном вежливо, но холодно, и лишь когда это потребуется.

«И в письмах домой упоминать о нём не стану. Как-нибудь потом», — мысленно решила я.

Хэг-Дааль неожиданно поймал мою руку и сжал её. Синие глаза его улыбались.

— Вот это вы молодец, благородная Ания! А теперь я расскажу вам про задание, и оно будет очень серьёзным.

Неужели мне поручат расследовать настоящее преступление, да ещё в одиночку?! У меня от волнения даже ладони вспотели.

— Вы не только умеете создавать иллюзии, но и варите зелья, причём любые. Так я слышал, — продолжал тем временем Хэг-Дааль, и я улыбнулась, чувствуя, как щёки теплеют от румянца:

— Да. Меня Каэм учил, и я сама тоже много читала.

Я знала наизусть символику эхмере, когда каждое зелье обозначается каким-то определённым символом. Эта наука была доступна лишь чёрным драконам и никому другому!

— И вы же разбираетесь в ядах?

— Ну, конечно, — на самом деле, не во всех, но Хэг-Даалю необязательно было это знать.

— Тогда для вас будет легко сравнить десяток пузырьков друг с другом и точно определить, какой в них яд, — заключил глава квизари.

И всё? Это было то самое хвалёное задание?! Чувствуя себя разочарованной, я отвела глаза от воодушевлённого лица Хэг-Дааля.

— Ладно. Я постараюсь сделать это как можно быстрее!

— Постарайтесь, — он похлопал меня по руке. — А потом, — добавил многообещающим тоном, — вас ждёт кое-что ещё. Поинтереснее.

III

Да, этим вечером Дворцовая Библиотека была не в духе!

Книга, которую я хотела взять с полки, оказалась неподъёмной. Свиток, перевязанный алой лентой, рассыпался в пыль, чтобы затем появиться целым и невредимым в другом шкафу, а огоньки, которыми я освещала Библиотеку вместо свечей, погасли.

— Ну же, прекрати, — видя, что это не действует, я сердито топнула ногой. — Ты меня не знаешь, но я дружу с Хаарвеном! А у вас с ним тёплые отношения, ты ему книги по первому требованию выдаёшь!

Библиотека молчала, но мне послышался грустный вздох. Вот ещё этого не хватало! Драконьи библиотеки грустят, как живые, и вернуть им былое расположение духа не так-то легко!

— Знаешь что? Ты просто обязана помочь мне, — я попыталась зайти с другого конца. — Есть такой хороший дракон-провидец, Тилен его зовут. Он дядя моей невестки Аланы, и когда-то его изгнали из рода, — я вздохнула ещё грустнее, чем Библиотека. — Тилен лишился почти всей драконьей магии. Разве это не грустно? Тебе его не жалко? Я слышала, что недавно сюда принесли новые материалы — альгахри Ниарвен постарался. И хочу поискать, вдруг найдётся что-то о принятии обратно в род! Считается, что это невозможно, но вдруг есть зацепка… Исторические летописи, дневники, толстенные тома или тоненькие свитки! Что угодно, а?

Ответом мне был такой вздох, что по всей Библиотеке пролетел порыв ветра, открывая книги и с шелестом перелистывая страницы.

— Если ты меня не послушаешь, — я снова зажгла огоньки и воинственно упёрла руки в бока, — я тебе покажу…

— Думаю, не стоит.

Это точно говорила не Библиотека. Я развернулась на каблуках и упёрлась взглядом в Ассту-Рикенна. Или Рика, как он просил себя называть. Демоны, неужели я забыла запереть за собой дверь?! И Эльм с Рапшей преспокойно впустили внутрь этого… серого гада!

Рик развёл руки в обе стороны, демонстрируя, что не затаил огонька в ладони. Его глаза блестели, как мне показалось, насмешкой.

— Что вы тут забыли? — резко спросила я, разглядывая его серый кожаный костюм в стальных чешуйках. Лучше б не снимал тёмного плаща — наверняка все придворные сторонились Ассту, как бешеного зверя. А так хоть сошёл бы за стражника.

— Вам может показаться странным, — пробурчал Рик, подходя ближе, — но я имею такое же право просить помощи у Дворцовой Библиотеки, как и вы. Мне дали задание.

— И какое же у вас задание? — зачем-то спросила я. Рик ожидаемо огрызнулся:

— Не всё ли вам равно, достойная Ирр-Ания? Вы своё-то выполнили?

— Разумеется, — уронила я со всем превосходством, на какое была способна. — Я назвала благородному Даалю из рода Хэг все яды, какие мне показали в пузырьках!

Рик хмыкнул, будто мои слова — или интонации — показались ему очень смешными.

— Да уж, по части яда вам, чёрным драконам Фейенверис, нет равных.

— И всё же ваш род, достойный Ассту-Рикенн, нас превзошёл, — прошипела я, вспоминая рассказ брата.

Нахмурившись, Рик хотел мне что-то ответить, но тут Дворцовая Библиотека засмеялась. Это был самый настоящий живой хохот, от которого у меня аж мурашки побежали по спине!

А затем всё стихло.

— Кажется, мы её развеселили, — бесцветно произнёс Рик, не глядя на меня.

Я двинулась к шкафам в сопровождении огоньков и убедилась, что он прав: мне удалось без труда снять с полки книгу.

— Оригинальное у неё чувство юмора, — вырвалось у меня, и я прикусила язык. Не собиралась же болтать с этим гнусным Ассту! Он наверняка коварен, как сотня змей.

«Они всегда бьют в спину, и всегда наверняка».

Я инстинктивно обернулась — не обращая на меня внимания, Рик встал на лесенку и что-то искал на верхних полках, откладывая одну книгу за другой. Наконец, довольный возглас оповестил о том, что он нашёл требуемое. Вот же удачливый серый, а мне всю библиотеку носом рыть, пока я не найду то, что требуется! Если вообще найду.

— Ап-чхи! — В нос мне что-то попало, и я оглушительно чихнула, подняв пыль. Вокруг разлетелись ветхие, тысячелетние, наверное, свитки. Библиотека укоризненно зацокала языком — ну, или это был Рик, наблюдавший за мной издали.

— Что вы ищете-то? — не выдержал он. — Может, я помогу?

— Идите вы… к демонам, Ассту-Рикенн! Ап-чхи! — Я сердито потёрла нос и отряхнула платье.

— Сказал же — зовите меня Рик.

— У нас, у драконов, имена не сокращают! — выпалила я, но в ответ на это серый только пожал плечами:

— Мне больше нравится, как у людей. Душевнее.

Ишь ты, «душевнее»! Какая может быть душевность у рода Ассту, на чьём гербе, как говорили, изображён дракон с двумя головами — одна ненатурально добрая, чтобы обманывать, а другая искренне злая — чтобы расправиться с обманутым?

— Шли бы вы лучше отсюда, — недружелюбно посоветовала я, взбираясь по лесенке. Отчего бы и мне наверху не поискать? Жаль, пыли здесь оказалось ещё больше — кто-то ленился исполнять свои обязанности…

— Ап-чхи! — Я взмахнула руками, пытаясь удержать выскальзывающую книгу, и потеряла равновесие, нечаянно зацепившись каблуком за ступеньку. Почувствовала, что лечу… и в следующий миг оказалась в чьих-то надёжных руках. Рядом грохнула упавшая лесенка. А затем меня накрыло волной злости и смущения.

— Простите. Зря я это, — Рик отпустил меня, поставив на ноги, и небрежно прибавил: — Тут лететь всё равно недалеко.

Я хотела выцарапать ему глаза, но серый дракон ловко увернулся и, зажав книгу в руке, попятился к двери.

— А вы совсем не похожи на брата, — в полутьме выражение лица Рика было трудно разглядеть. — Буря эмоций, достойная Ирр-Ания, просто буря и…

— Не смейте ко мне подходить! — Я схватила оставленный кем-то на столе подсвечник и швырнула его в Рика. Тот едва успел отскочить и прикрыть за собой дверь, как подсвечник стукнулся об неё и с грохотом упал на пол.

— Госпожа Ания, всё в порядке? — донёсся до меня встревоженный голос Эльма.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.

— Со мной, — прервалась, потому что голос дрогнул, и договорила уже спокойнее, — всё хорошо.

Что это было? Рик поддался благородному порыву вместо того, чтобы позволить мне упасть и сильно ушибиться? Я резко рассмеялась и тут же замолчала. Благородный порыв и имя рода Ассту не сочетались! Даже если за Рика поручились альгахри Ниарвен и достойный Хэг-Дааль, это ещё не значило, что серый — хороший дракон!

«И даже если Сетар сел к нему на плечо».

Кстати о Сетаре — соловей соскучился у себя в клетке, и, роясь в груде свитков, я подумала, что надо завтра взять его с собой, чтобы размял крылышки. Хэг-Дааль обещал, что я получу хорошее, важное задание, и, к счастью, буду выполнять его в одиночку.

— «Летопись рода Хеннет»… «Чем вредит человеку воздействие на мозг магией»… «Слова-пропуски, или что нам осталось от древнего драконьего наречия…»

Я вытерла лоб и вздохнула одновременно с Библиотекой, которая снова опечалилась. Скорее всего, я ничем не смогла бы помочь дяде Аланы, но всё равно, поисков не прекращала до тех пор, пока не начала зевать от усталости и желания заснуть.

А рано утром меня вызвали в кабинет главы квизари. Наскоро умывшись, поев и облачившись с помощью Эсимэ в синее платье и голубую накидку, я посадила соловья на плечо и поспешила к Хэг-Даалю.

Он ждал меня не один. Чуть поодаль, заложив руки за спину и приняв равнодушный вид, стоял Рик. Я бросила в его сторону только один косой взгляд и сосредоточилась на Хэг-Даале. Он хмурил брови, то и дело барабаня по столу длинными пальцами, украшенными родовыми серебряными перстнями.

— Благородная Ания, забудьте, пожалуйста, о том задании, о котором я говорил вчера. У нас новое.

«Это какое же?» — вопрос так и не сорвался у меня с кончика языка.

— Достойный Ларк-Ильги, отец Ингерис, прислал письмо, и она рассказала мне о его содержании. Её младший брат, которому исполнилось только семь лет, и чьи крылья и магия ещё недостаточно сильны, ночью тайком улетел из замка Ларк и не вернулся, — Хэг-Дааль умолк и вновь побарабанил пальцами по столу. — Есть подозрения, что он направился в Карвалийские горы, где полно хищных птиц и зверей — Ингерис твердила, что юный Рильман очарован красотой этих гор, да и кто-то из его друзей-мальчишек мог с ним поспорить: мол, ты ни за что не доберёшься туда, ты ещё маленький!

Я с волнением спросила:

— Как чувствует себя Ингерис? Она полетит с нами?

— Ингерис в замке Ларк. Видите ли, известие так расстроило её благородного отца, что его состояние ухудшилось и требует присутствия дочери. Он и так был слаб, постоянно лежал в постели. Достойный Ларк-Ильги участвовал в драконьей войне, и это необратимо его искалечило…

— Тогда что мы медлим? Летим! — Рика явно не интересовали подробности состояния Ларк-Ильги, да и меня, признаться, тоже. У нас была своя задача.

Постой-ка… У нас?

— Вы хотите сказать, что я лечу с ним? — угрюмо проговорила я, указывая на серого. Тот повернулся ко мне и немедленно ответил:

— Да, благородная Ания из рода Ирр, и будь я проклят, если мне эта мысль нравится больше, чем вам!

IV

По пути в Карвалийские горы, летя рядом с серым, я решила, что молчать всё время нет смысла. Лучше вести себя так, как планировала — вежливо, но холодно. А о вчерашней выходке в Дворцовой Библиотеке я постаралась забыть.

— Я думала, квизари только расследуют преступления, а не спасают заблудившихся дракончиков. Нет, я охотно это сделаю, но просто полагала, что наша работа окажется немножко другой.

— Если не поспешить и не спасти мальчишку, — отвечая, Рик не смотрел на меня, — то и преступление может быть. Вы же знаете, достойная Ирр-Ания, что Карвалийские горы граничат с Арифанией — страной, которой не покровительствуют драконы? Страной, где драконов не любят и боятся?

Я поняла его с полуслова. Странно, что мне самой это в голову не пришло — верно, недосып виноват!

— Знаю. Получается, если дракончик попадёт в Арифанию…

— …то может случиться, что угодно, — договорил за меня Рик.

Воцарилось молчание, прерываемое только свистом ветра в ослепительно-белом небе. Чуть отставая в полёте от Рика, я невольно обратила внимание на то, как красиво блестят стальные чешуйки на его шкуре. Крылья у него были светлее, чем туловище, жемчужно-серые и не такие массивные, как, например, у Каэма, а более… изящные, что ли. Но в них всё равно чувствовалась сила.

— Госпожа Ания, — окликнул меня Рапша со своего летающего ковра. Стражники выполняли приказ брата, не отставая от меня ни на шаг. — Как вы себя чувствуете? Скажете, если устанете.

Рик оглянулся на меня, насмешливо проронил:

— И подумать не мог, что взрослым драконам и драконессам нужны няньки.

Первым моим побуждением было сказать: «Это всё Каэм!», но не стану же я оправдываться перед Ассту.

— Видно, что думаете вы мало, — вот и всё, что я сказала в ответ. Холодно и совсем невежливо. Рик хмыкнул, но опровергать мои слова не стал.

Мы приближались к Карвалийским горам. Здесь и правда было очень красиво — снежные пейзажи, скалистые хребты, замёрзшие водопады, похожие на причудливые фигуры, и подёрнутые льдом озера — будто гигантские зеркала. Мы закружились над пропастью, на дне которой бурлила река — узкая голубая полоса с белыми клочьями пены.

— И где же здесь может быть дракончик? — задумалась я. — В пещерах?

— Дельная мысль, — одобрил Рик. — Вы поищите вон там, а я сунусь в отверстие горы напротив. Со страху или от усталости он мог забиться куда-нибудь и ждать, пока его выручат.

— Многовато распоряжаетесь, — бросила я и направилась к другим пещерам — не тем, что указал Ассту. Следом за мной летели озябшие и недовольные стражники. Напрасно я зажигала огоньки, пытаясь согреть Эльма и Рапшу — горный ветер задувал пламя.

Эх, говорила же я им остаться во дворце! Если Ассту вдруг решит вероломно напасть на меня, стражники всё равно ничего не успеют сделать.

Я заглядывала в тёмные отверстия, во все укромные и относительно тёплые уголки, где прятались крысы и летучие мыши; искала бедолагу дракончика на каменных площадках, где дул ледяной ветер. Ну вот куда Рильман — кажется, так его звали — мог запропаститься?!

— Госпожа Ания! — прервал мои размышления хриплый голос Рапши. Как бы не простудился тут!

— Что? — Я вынырнула из-за груды скал, за которыми не обнаружилось дракончика, и увидела Рика. Приняв человеческую форму и стоя на пороге какой-то пещеры, он махнул мне рукой: дескать, летите сюда, достойная Ирр-Ания.

— Эльм, Рапша, — я взглянула на стражников, прикрывающих красные носы руками в плотных перчатках, — быстро во дворец! Здесь очень холодно, вы не драконы и можете слечь потом! Тогда точно не сумеете меня защитить!

— Госпожа Ания, но господин Ирр велел… — начал было Рапша.

Я рыкнула на обоих, и порывом воздуха их отнесло назад.

— Господин Ирр то, господин Ирр сё! Сколько раз говорила и ему, и вам — не маленькая я, сама за себя могу постоять! Убирайтесь, говорю вам!

Больше не тратя времени на упрямцев, я развернулась и устремилась к Ассту. Приземлилась рядом, в облаке тёмного дыма приняла человеческую форму и встретилась глазами с Риком. Подумать только, он улыбался — искренне, заразительно улыбался! Явно расслышал перепалку со стражниками.

Мне пришлось прикрыть рот ладонью, потому что мои губы тоже норовили предательски разъехаться в улыбке. Да что ж такое, одёрнула я себя, это же Ассту!

— Разрешите, я первым зайду, — церемонно произнёс Рик, согнав улыбку с лица, и шагнул вглубь пещеры. Я последовала за ним, вдохнув сырой, влажный воздух. Откуда-то доносилось капанье воды.

— Уверен, что дракончик здесь, — Рик продемонстрировал мне белую чешуйку, зажатую в ладони. — И хорошо бы целый и невредимый. А то что мы скажем достойной Ларк-Ингерис и её отцу?

Я промолчала, с преувеличенным интересом разглядывая пещеру. Хотя, честно говоря, интересного тут было мало, да и темно. Подумав, я зажгла огоньки.

— Вы заботитесь о своих людях, достойная Ирр-Ания. Не у всякого дракона или драконессы такое увидишь, — неожиданно произнёс Рик.

Я напряглась, совершенно не желая, чтобы он лез ко мне с откровенными разговорами.

— Мне нравится такой подход. Вы знаете, я живу среди людей и научился у них многому.

Как интересно! Такого я никогда не слышала и не удержалась от вопроса:

— Вам нравится?

— Да. Теперь я умею обращаться с мечом, ездить на лошади и даже управляться с домашним хозяйством, — вид у Рика был задумчивый и немного отстранённый.

Мы повернули за угол — тут коридор сужался, и пришлось идти не рядом, а друг за другом: я сзади, а Рик спереди.

— Вот почему вы такую маскировку выбрали, с мечом. А хорошо им владеете? — мной снова овладело любопытство.

— Не очень, — признался Рик. — Люди этому годами учатся, как сказал обучавший меня мастер клинков. Но для дракона недурно, наши-то оружием не владеют.

— Да, у нас своё оружие, — я поманила к себе один из огоньков, и тот прыгнул в ладонь, ласкаясь, как послушный рыжий зверёк.

Рик хотел мне ответить, но тут послышался звук, похожий на рыдания. Неужели дракончик?! Забыв обо всём, мы рванулись вперёд.

Юный Рильман, слишком маленький даже для своих семи лет, нашёлся в углу — плачущий, с повреждённым крылом. Конечно, он не мог улететь из гор! При виде нас несчастная белая мордочка просветлела, а голубые глаза засветились радостью:

— Вы за мной, да?

— За тобой. Меня зовут Рик, а ты, я знаю, Рильман из рода Ларк, — серый опустился рядом на колени, осторожно пощупал дракончику крыло. Тот дрожал всем телом, но уже не плакал, только кривился от боли. Мне стало так жаль его, что я сама еле удержалась от слёз.

— Ох, бедный, бедный!

— Надо чем-нибудь обработать и перевязать рану. Жаль, мы с вами не зелёные, достойная Ирр-Ания.

— Просто Ания, — я поспешно вытащила из-за пазухи пузырёк. Добрая Райле настояла на том, чтобы я привезла с собой во дворец её лечебные зелья, и таковых у меня в дорожном сундучке был целый запас. Ну, и как я могла не прихватить в путешествие хоть один пузырёк? Знала же, что может пригодиться!

— А, вот что у вас есть! — обрадовался Рик, распахивая серый сюртук и отрывая несколько полос от своей кремовой рубашки. Красивая… была, мельком подумала я, капнув из пузырька на крыло Рильмана, где краснела воспалёнными краями рана.

— Ай! — взвизгнул дракончик.

— Ничего-ничего, потерпи, — я подула ему на больное место, собралась с духом и капнула туда ещё пару раз.

Рик связал полосы друг с другом и перетянул обработанную рану повязкой, завязав её узлом внизу, под крылом.

— Сейчас выйдем из пещеры, — распорядился он, — я тоже приму драконью форму, а ты сядешь ко мне на спину. Понял?

— Понял, — кивнул Рильман.

Решено было сначала доставить его во дворец, к Хэг-Даалю: пусть тот выслушает рассказ мальчишки и отправит письмо в замок Ларк. А уж потом Ингерис заберёт брата.

— Отлично, тогда идём, — Рик помог дракончику встать, потрепал бедолагу по голове, покрытой ещё мягкими молодыми чешуйками. Крыло у Рильмана перестало болеть, и мы — все трое — вздохнули свободнее. Теперь только покинуть Карвалийские горы, а там уже и дворец недалеко! Кроме того, я была уверена, что мои упрямые стражники вовсе не улетели, а спустились туда, где потеплее, и ждут меня. Значит, если понадобится помощь, они будут наготове.

Выходя из пещеры, Ассту с непонятным выражением лица покосился на меня:

— Просто Ания, а?

Я как можно более непринуждённо пожала плечами:

— Ну, раз уж вы — просто Рик. Так, как вы сказали, душевнее.

V

В кабинете главы квизари Хэг-Дааля стояла тишина. Очень неуютная тишина: мы с Риком остались одни и совершенно не знали, что с этим делать. Перебрасываться колкостями не хотелось, а мирно разговаривать — тем более. Я сидела за столом, Рик изучал книги в шкафу, и ожидание растягивалось. От нечего делать я притянула к себе стопку листов, сложенных на столе, и пробежала глазами следующее задание:

«Кража драгоценностей благородной Эйль-Хассы: допросить слуг».

— Надеюсь, не мне поручат, — я сама не заметила, как произнесла это вслух. Мне правда не хотелось никого допрашивать, зная, что потом этого несчастного слугу — или служанку — потащат на казнь. Конечно, воровать нехорошо, но может быть, Эйль-Хасса до того скупая, что слуги у неё перебиваются с хлеба на воду, вот и решились украсть драгоценности…

Все эти соображения промелькнули у меня в голове в мгновение ока. А Рик, услышав мой голос, очутился у стола, будто только этого и ждал, и выудил второй лист из стопки.

— Наверное, это будет вашим. «Поработать с записями и материалами, всё привести в порядок». Сидеть с чернильницей и пером в обнимку — что может быть проще? — Рик подмигнул мне и отодвинул лист от себя. Он что, решил, что той беседы в пещере и совместной работы достаточно, чтобы я начала с ним шутить? Помня, откуда он родом?

Я смерила напарника хмурым взглядом. Тот не соизволил переодеться, и вид его мускулистого живота из-под порванной рубашки меня смущал. Хотя когда бы серый переодевался — Хэг-Дааль велел нам сидеть тут, а сам забрал юного Рильмана и ушёл с ним к лекарю.

— А вы, значит, допрашивать любите? Ну да, Грайзерис упиваются даже малой властью, когда её получат, — это было первое, что пришло мне в голову. Не очень вежливо, вопреки моим былым намерениям, но… перепалка отвлечёт от непрошеных мыслей о чьём-то привлекательном телосложении.

Рик поймал мой взгляд, но ничуть не смутился. Морда стальночешуйчатая!

— Может, и упиваются. Спорить не буду, — ответил он и невозмутимо добавил: — Зато пытать при допросах не любят, в отличие от Фейенверис.

А вот тут Рик наступил мне на больную мозоль: вспомнилось, как давным-давно брат заподозрил слугу в предательстве и применил к нему пытку. Нам, чёрным драконам, не надо прикасаться к жертве, чтобы сделать ей больно — достаточно вытянуть руку и вообразить, что сжимаешь пальцами не воздух, а чьё-то горло.

— Если вы такие замечательные, а мы — нет, почему в Ирлигарде сидит не наш род, а ваш? — процедила я сквозь зубы.

Рик переменился в лице и явно хотел сказать что-то недоброе, но тут дверь распахнулась, и появился Хэг-Дааль. Один.

— Юного Ларк-Рильмана забрала с собой его сестра, благородная Ингерис, — пояснил глава квизари, аккуратно прикрывая дверь и занимая своё место за столом. — Я расспросил его.

— И что же? — волнуясь, спросила я.

По пути во дворец Рильман поведал нам с Риком странную историю. Якобы дракончик не собирался улетать из дома, и вообще тренировался в полётах на равнине, а вовсе не в горах.

— А почему тайком от родных, ночью? — не удержавшись, перебила я его. — Ты подумал, что отцу станет хуже, если он обнаружит, что тебя нет в замке?

Рильман потупился. Не думал, конечно, ни о чём таком он не думал!

— Я хотел полетать и вернуться, вот и всё! — оправдывался дракончик. — И на равнине безопасно. Не хотел я в горы, меня туда кто-то отнёс и в пещере оставил!

— Как это — отнёс? — резко спросил Рик. Дело становилось интересным!

Юный Ларк рассказал нам, что к нему подкрались и ударили по голове. На равнине шумел ветер, и в его свисте Рильман не услышал, как подлетел другой дракон — кто бы это ни был, — и даже цвет крыльев того не разглядел.

— Мне на голову будто валун упал, — плаксиво скривил губы дракончик. Он держался на спине Рика уверенно, но ещё не оправился от пережитого.

— Потом я уже в пещере очнулся. Смотрю: ранен и связан какими-то… верёвками. Или не верёвками, зелёные они были… и тугие. Как растения, — Рильман поёжился, и точно не от холода. — Потом верёвки пропали… я так понял, что они были магические.

Выслушав его, Рик коротко велел:

— Расскажешь всё Хэг-Даалю.

И вот теперь мы с нетерпением смотрели на главу квизари. Не знаю, что думал Ассту, но я была уверена, что здесь дело нечисто. Кому мог помешать единственный сын больного, прикованного к постели Ларк-Ильги? Может, очередные козни серых? Я покосилась на Рика, и мне в голову пришла совсем уж невероятная мысль: что он сам всё это провернул, чтобы сразу выслужиться перед Хэг-Даалем, показать себя ценным квизари…

Да ну, глупость какая!

— Вижу, вам не терпится начать расследование, — улыбнулся тем временем Хэг-Дааль, но как-то вымученно, без обычного мягкого блеска в синих глазах. — К сожалению, всё, что живописал юный Рильман — его фантазии.

— Фантазии? — эхом переспросила я.

Хэг-Дааль кивнул, вытянув перед собой руки на столе и сцепив пальцы вместе.

— Да, благородная Ания, я поговорил с его достойной сестрой Ингерис, и стало ясно, что мальчик — любитель выдумывать разные истории. Со слов благородной Ингерис, однажды он заставил слуг поверить в то, что по ночам под стены замка Ларк приходит каменный великан — страж Ирлигарда — и ищет потерявшихся узников.

Рик хмыкнул.

— Хотите сказать, достойный Хэг-Дааль, что всё было просто, как огнём дохнуть, а мальчишка обвёл нас вокруг пальца?

— Именно так. Он тайком полетел в Карвалийские горы, поранил там крыло и, испуганный, забился в пещеру.

— И зелёных верёвок не было? — я закусила губу.

Хэг-Дааль посмотрел на меня с некоей отеческой снисходительностью:

— Благородная Ания, откуда они могли взяться, если у нас, драконов, нет таких умений — создавать путы из ничего, а в перечне артефактов, которыми пользуются все альги, не упоминалось ни одного такого, который мог бы связать?

— Вот же маленький фантазёр! — воскликнула я, одновременно негодуя и испытывая облегчение. Такое расследование оказалось бы намного интереснее, чем допрашивать слуг или возиться с чернильницей и пером, но я была рада, что на самом деле Рильману и его семье ничто не угрожает.

— Значит, всё разрешилось, — по тону Рика нельзя было сказать наверняка, какие чувства он испытывает. — Мы можем идти и отдыхать, благородный Дааль?

— На сегодняшний день вы свободны, — и глава квизари пожал нам руки. Теперь он улыбался так же солнечно, как и всегда. — Вечером попрошу зайти ко мне и взять новые задания.

Мы раскланялись и вышли. Зевавшие в коридоре Эльм и Рапша сразу встрепенулись.

— Госпожа Ания, наконец-то! — не сдержался Эльм, и я хихикнула. Поглядела вслед удалявшемуся Рику — он шёл с таким достоинством, словно его одежда нисколько в пещере не пострадала. Я ощутила лёгкое сожаление оттого, что сказала ему про Ирлигард. Это было жестоко с моей стороны, ведь родителей Рика осудили несправедливо.

— Госпожа Ания, пойдёмте, — пробудил меня от внезапной задумчивости голос Рапши, — истомились мы тут совсем!

— А давайте вы по одному меня охранять будете, — предложила я, шагая по коридору и сочувственно оглядываясь на утомлённых стражников. Понизила голос до заговорщицкого шёпота:

— Каэм ничего не узнает, обещаю!

Они с сомнением переглянулись.

— Вспомните, я без вас в целую пещеру залезла и по горам чуть полетала! Ничего же страшного не случилось, — ободряюще сказала я.

Рапша насупил свои рыжеватые брови и припечатал:

— Когда случится, поздно будет! Госпожа Ания, нам с Эльмом год осталось дослужить, а потом домой вернёмся, к своим семьям. Вы уж не подставляйте нас, а то мы ни артефактов, ни золота напоследок от господина Ирр не получим, только пинок под зад. Знаем, что вы за себя постоите, — добавил он, когда я открыла рот, — а только вдруг что?

На моей памяти это была самая длинная речь, которой Рапша когда-либо разражался, и я сдалась.

— Ну ладно. Будь по-вашему, — и, поправляя испачкавшуюся в горах накидку, я направилась в свою комнату. Там меня ждали Эсимэ с горячим чаем, который она научилась заваривать по рецепту Райле, и соловей, беспокойно летавший туда и сюда в ожидании меня.

— Сетар! — Я подхватила его на руки и любовно погладила серые пёрышки. — Совсем я о тебе забыла, ты уж извини свою плохую хозяюшку…

А затем пришло послание от альгахри Ниарвена, и было в нём такое, отчего я едва не поперхнулась чаем.

VI

Дворцовый сад был великолепен. Высокие деревья с яркой листвой, через которую пробивались лучи солнца, и низенькие, толстые с фигурно подстриженными круглыми кронами; тоненькие розовые деревца, на которых покачивались золотистые плоды. И везде алые цветы и трава — тоже фигурно подстриженная в виде кругов, треугольников, квадратов и ещё Невидимый Бог знает чего. А мы с Ниарвеном стояли на тропинке — белой, а не коричневой, потому что под ногами была не земля, а облачная твердь — и любовались всем этим великолепием.

Соловей у меня на плече сидел тихо и крутил головкой, словно тоже заинтересовался невиданным зрелищем.

— Ну как вам небесные цветы, Ания? Нравится? — поинтересовался альгахри белых драконов.

Я закусила губу, раздумывая, как ему ответить — и так, чтобы не солгать, и так, чтобы правду не сказать. Да, здесь красиво, но все эти деревья, трава и цветы были искусственными. Много столетий тому назад предки рода Каль создали дворцовый сад с помощью подручных материалов и магии.

— Очень похоже на наши леса под землёй, — наконец, выговорила я. — Они красивые.

«И тоже ненастоящие», — добавила про себя. Ни под землёй, ни высоко в небе настоящих деревьев и травы быть не может. Всё только сотворённое драконьей магией. Но, кажется, Ниарвен не видел большой разницы, потому что удовлетворённо улыбнулся.

— Я рад, что вам нравится. Давайте прогуляемся по тропинке.

Я не возражала. Прежде чем вывести меня сюда, Ниарвен настоял на том, чтобы я составила ему компанию за столом. А поскольку мне щедро подкладывали в тарелки белого мяса и каких-то сушёных фруктов и подливали в чашу перебродившего виноградного сока, то я чувствовала себя сытой и немного сонной. И соглашалась на всё, что ни предлагал Ниарвен.

Он остановил меня под усыпанной цветами яблоней и торжественно процитировал чьи-то стихи:

— Я мог бы вечно вас лицезреть,

Я мог бы вашу красу воспеть,

Но холодны вы, как зимний снег,

Как воды горных бегущих рек.

— Это что такое, благородный Ниарвен? — настороженно поинтересовалась я. Стихи никогда не любила; вот если б он то же самое процитировал Алане, уверена, та бы пришла в восторг.

Ниарвен с лёгким недоумением посмотрел на меня:

— Неужели никогда не слышали? Эти стихи мой благородный предок Каль-Лерд посвятил своей обожаемой супруге из рода чёрных драконов…

Я смотрела на него, такого довольного и вдохновлённого, и не понимала, к чему всё это. Угощение, сад, стихи и упоминание о том, что в роду Каль отметились чёрные драконы. Ниарвен решил задобрить меня, думая, что я всё ещё сержусь из-за напарника-Ассту? Да с чего бы такое внимание к моим чувствам? Поразительно.

— Не хочет ли ваш соловей спеть? Он не поэт, зато ему подвластна музыка, — Ниарвен улыбнулся, глядя на Сетара, но тот был не в духе. Он взлетел с моего плеча и закружился над деревьями, словно примериваясь, на какую ветку сесть. Мой спутник проводил соловья взглядом и вновь повернулся ко мне. Я начинала скучать.

— Что же вы любите читать, Ания, если не стихи и не истории о любви? — Ниарвен взял меня за руку. Я подумала и смущённо пробормотала:

— Знаете… я раньше читала про зелья. Или про артефакты. Про магию, проще говоря. Магию иллюзий, например, чтобы лучше ею владеть…

Ниарвен оживился и, не выпуская моей руки, попросил:

— Покажите ваши иллюзии, Ания. Создайте что-нибудь красивое… вот как этот сад.

Я поёжилась от порыва холодного ветра, запахнула на себе накидку и поднесла ладонь к стволу искусственного дерева. Его охватило сияние, а как только дерево перестало сиять, на стволе качали крылышками три иллюзорные бабочки. Белая, серая и чёрная. Подумав, я добавила к ним ещё и зелёную, но та быстро улетела.

— Великолепно, — похвалил меня альгахри, будто хорошо разбирался в иллюзиях. Наконец-то отпустил мою руку — я украдкой вытерла ладонь о накидку, — и шагнул к дереву, дотронулся до покрытых пыльцой крылышек чёрной бабочки.

— Она как настоящая, Ания! И так же красива, как и вы, — когда он произнёс эти слова и улыбнулся мне своими красными, чуть пухловатыми губами, до меня запоздало, но дошло, что происходит.

Демоны, я нравлюсь Ниарвену! Даже после выходки в тронной зале! Он увидел меня и… Я была так поражена, что не могла вымолвить ни слова, а собеседник тем временем восхищался бабочками и даже хотел взять одну в руки, однако они быстро вспорхнули с дерева и скрылись где-то в искусственной траве.

— Эти замечательные иллюзии ещё долго проживут? — Ниарвен повернулся ко мне, а я, кутаясь в накидку и видя, как небо медленно тускнеет, заторопилась:

— Нет, всего пару часов, но это ведь и неважно, правда? Давайте лучше вернёмся во дворец, здесь похолодало и скоро стемнеет, а я должна буду пойти к Хэг-Даалю за новым заданием, он сказал мне прийти вечером!

Ниарвен тихо рассмеялся, идя вместе со мной по тропинке. Сетар летел за нами.

— Не бойтесь Хэг-Дааля. Если он даст задание, которое вам не понравится, Ания из рода Ирр, вы всегда можете обратиться ко мне.

«Вот ещё не хватало!» — подумала я, а вслух сказала:

— Уверена, задание окажется хорошим!

На прощание Ниарвен опять прочитал мне стихи, на сей раз собственного сочинения: о прекрасной чёрной розе с бархатными лепестками. Я туманно ответила, что всё хорошо, хотя стихи мне не понравились. Пожала альгахри руку вместо того, чтобы позволить ему коснуться её губами, и сбежала в сопровождении Эльма и Рапши и с соловьём на плече.

— Только этого мне не хватало, — шептала я, устремляясь вперёд по коридору. Скорее бы добраться до своей комнаты, а там уж подумаю, что мне делать. Ниарвен, конечно, очень мил и недурён собой, но он точно не тот, за кем бы я пошла, не думая! Я не полюблю его, мы слишком разные.

— Госпожа, — нерешительно окликнул меня Рапша, но я отмахнулась от него.

— Это надо же… с первого взгляда! Прямо как в глупых историях, про которые он говорил. Совсем глупых, дурнее не придумать!

— Госпожа Ания, — теперь уже заговорил Эльм.

— Потом, всё потом, — я повернула за угол, расслышала чьи-то тихие голоса — мужской и женский — и замерла. Девушка хихикала, спрашивала что-то, ей отвечали, причём голос мужчины показался мне знакомым.

— Госпожа Ирр, — Эльм коснулся моего плеча. — Мы идём не в ту сторону.

Я приложила палец к губам, взглядом приказывая стражнику молчать, сделала несколько бесшумных шагов и прислушалась. Только бы Сетар не зачирикал не вовремя!

— Значит, артефакты сделали драконьи первопредки? Как интересно вы рассказываете, господин Ассту! Господа обычно таким со слугами не делятся. А нам ведь тоже интересно.

— Да, Тилара, ты всё правильно поняла, — его голос был ленивым и расслабленным. Отчего-то у меня руки сжались в кулаки, и появилось чувство какого-то безотчётного раздражения. Да, я знала, что драконы и драконессы иногда вступают в отношения со слугами и служанками — и первым хорошо, и вторые получают подарки. И Рик говорил, что ему нравятся люди. Да и какое мне дело?! Но почему-то с раздражением и беспокойством я справиться не могла.

— Наши первопредки, — продолжал Рик, пока девушка ласкалась к нему, — вложили часть своей изначальной безграничной магии в артефакты. И тех было очень много. А затем первопредки привязали себя к стихии огня, и распределили умения по цвету драконьей шкуры, и создали четыре альга-сообщества, и назвали их… Тилара, тебе это правда интересно, или лучше поговорить о чём-то… ином?

Девушка в ответ хихикнула так глупо и так звонко, что у меня закончилось терпение. Я сделала стражникам знак, чтобы уходили, да как можно тише, и первая зашагала назад. В свой коридор. В свою комнату.

Нет худа без добра, теперь я знала, где находится комната Ассту, и, может быть, это знание мне пригодится… И всё же, что за странное, зудящее чувство, как будто объятия Рика со служанкой что-то для меня значили?

Подумав, я решительно выбросила всё это из головы. Надо было покормить соловья — вот умница, сидел тихо! — и идти за новым заданием, пока Ассту развлекается. Ничего, будет часто проводить вечера со служанками, а не думать о службе — вылетит с неё очень скоро!

И тогда я смогу вздохнуть свободно.

VII

Мои худшие ожидания оправдались: во-первых, допрос поручили мне, а во-вторых, слуги выглядели ужасно. Тощие, в такой поношенной одежде, что казалось — тронь её, и расползётся по ниткам. В замке Ирр никогда такого не было. Райле и её помощницы следили за тем, чтобы никто не болел, а еды и одежды у нас было достаточно. При всём своём подозрительном отношении к людям Каэм никогда не обращался с верными ему слугами дурно. Алана так и вовсе сама доброта!

— Значит, вы ничего не видели и не знаете? И кольца госпожи Эйль не брали, и сапфировое ожерелье тоже? — переспросила я в который раз.

Двое слуг и одна маленькая, худенькая, белобрысая служаночка кивнули почти одновременно. На скамьи, выдвинутые в центр комнаты, они так и не сели — видимо, боялись расслабиться хоть на мгновение.

В допросной, выделенной специально для квизари, горел очаг, было тепло, но я заметила, что один из слуг дрожит. Может, он был болен: с такими запавшими глазами и худым, обтянутым жёлтой кожей лицом бедняга просто не мог оказаться здоровым.

— Тогда куда же могли деваться эти драгоценности? — проговорила я вслух, теребя кружево на рукаве своего красного платья. — Знаете что? Мне кажется, кому-то из вас лучше признаться…

— Я не брала! — взвизгнула служанка и бросилась на колени. Плечи её затряслись, рот искривился. — Клянусь, что не брала, госпожа Ирр! Не надо меня пытать!

— Что-что? — озадаченно переспросила я.

— Н-нам госпожа Эйль сказала… в-вы… чёрные драконы… — слуга, которого бил озноб, так и не договорил и опустил голову. Зато выражение лица второго — в дырявых башмаках, лысого, с воспалёнными красными веками — говорило само за себя.

Я начала медленно закипать. Значит, не только серые драконы говорили о нас, Фейенверис, как о жестоких существах, но и белые! Интересно, с чего бы — Эйль-Хассу вроде никто не мучил, хотя, глядя на её слуг, я почти желала этим заняться.

— Никто не будет вас пытать. Успокойтесь, — сказала я как могла спокойно. — Только скажите правду.

В допросной воцарилась тишина, все трое уставились в пол, а я вздохнула, походила туда-сюда, подумала. Если не смогу выполнить задание, слугами займётся кто-нибудь другой. Похуже меня. Словно им и так не хватает бед и несчастий в жизни!

— Почему вы не уйдёте от неё? Не разорвёте договор? — вырвалось у меня. Я остановилась перед слугами, видя, что девушка всё ещё не решается подняться с колен. — Это же не служба, а… рабство!

Когда-то на Лазолии рабов было много — люди завоёвывали земли друг друга, и жизнь побеждённого принадлежала победителю. Но после того, как чёрные драконы стали покровительствовать Илитане, Эредии и Тэсиану, рабство в этих странах отменили. А потом и на всём материке. Может быть, в Бланкастре рабство до сих пор разрешено в отдельных землях?

Но больной слуга отрицательно покачал головой:

— Мы служим по своей воле. Очень мы бедные, госпожа Ирр. А так вернёмся с артефактами и золотом. Срок моей службы скоро подходит к концу, у него, — кивнул на лысого, — тоже недолго осталось. Только Сайя, — указал жёлтым ногтем на девушку, — ещё лет пять служить будет.

Я не знала, что на это сказать. Такая покорная, возмущавшая меня обречённость!

— Госпожа Эйль вас наказывает? Морит голодом, истязает?

Слабая улыбка мелькнула на лице лысого.

— Иногда, госпожа Ирр. Нечасто. Только когда мы заслужили.

А ведь они не пожалуются, вдруг поняла я. Не скажут, что госпожа злая, жестокая и несправедливая. Просто потому, что их же за это могут и наказать — после того, как я расскажу о жалобах слуг Эйль-Хассе.

— Я вам сделаю подарки, — тихо сказала я, — если скажете, куда девали драгоценности. А потом спрячем их где-нибудь в комнате госпожи, и я притворюсь, что нашла. Есть там укромные местечки, куда кольца и ожерелье могли завалиться так, чтобы достойная Эйль-Хасса не заметила?

Слуги переглянулись.

— Есть, — неожиданно подала голос Сайя, наконец-то поднявшись на ноги. Её тёмные глаза, устремлённые на меня, горели надеждой. — Вы не сдадите нас, госпожа Ирр? Обещаете? Слово дракона или драконессы свято!

— Обещаю, — я посмотрела всем троим в глаза по очереди. — Где драгоценности?

Полчаса спустя кольца и ожерелья Эйль-Хассы «нашлись» у неё же в ящичке. Ключ от него дала мне сама же хозяйка, а как только она отвернулась, я сунула драгоценности в самый низ ящичка и радостно воскликнула:

— Да вот же они!

— Где, где?! — засуетилась Эйль-Хасса — высокая, напудренная, разодетая и пахнущая цветочными духами. Точь-в-точь такая, как я её себе представляла — изнеженная госпожа, только с неожиданно жёсткими складками у губ, которые никакой пудрой не скроешь.

— Я заглядывала в ящичек, — заявила Эйль-Хасса, хватая кольца и надевая их на пальцы, — я точно помню, что смотрела, да не увидела! Госпожа Ирр, у вас очень зоркий глаз!

Я безмятежно улыбнулась:

— Они в углу были, в щёлочку закатились. Такие изящные, тонкой работы драгоценности, что их там нелегко было заметить.

Эйль-Хасса посмотрела на меня очень внимательно и вдруг расплылась в медовой улыбке:

— Я вам так благодарна, госпожа Ирр! Не зря создана служба квизари!

Я ответила такой же улыбкой, хотя подозревала, что дело ещё не закончено. Эйль-Хасса обязательно вытрясет из слуг правду, только уже иными методами: покопавшись у них в головах. А для людей это, как я знала, может быть смертельно.

Как же её перехитрить? И тут мне пришла в голову такая простая мысль, что я чуть было не подпрыгнула на месте.

— Скажите… им ведь недолго осталось служить, тем двоим… быть может, если кто-то выкупит их у вас, вы отпустите бедолаг домой пораньше? Да и Сайю тоже можно…

Эйль-Хасса с удивлением воззрилась на меня, жестом пригласила сесть на мягкое сиденье и сама устроилась напротив за столом.

В комнате было жарко и душно, но я терпела. Вероятно, хозяйка не любила открывать окна, боялась холода.

— Я не ослышалась? Вы хотите выкупить у меня слуг, достойная Ирр-Ания?

Жадный блеск в глазах Эйль-Хассы давал понять, что запросит она много.

— Да. И у меня есть чем расплатиться с вами — зельями, которые умеют готовить только чёрные драконы, и которые я привезла с собой.

Не зря же у меня больше места в дорожном сундучке занимали пузырьки и бутылочки, нежели платья! Сказать по правде, платьев там было всего три.

— Ах, зелья, — Эйль-Хасса покусала белыми зубками нижнюю губу. — Замечательно. Какие именно зелья, достойная Ирр-Ания?

— Снотворное, зелье для поддержания сил, зелье для поддержания молодости, зелье невидимости, — принялась перечислять я.

Сделка казалась очень выгодной для Эйль-Хассы: слуг у неё и так хватало, да посильнее и поздоровее, чем те трое; артефакты и золото есть у каждого драконьего рода, даже у тех, что победнее, артефактов по три штуки; а вот зелья чёрных драконов есть только у чёрных драконов или заключивших с ними уговор!

В конце концов мы сошлись на трёх зельях за каждого слугу, кроме Сайи. За неё Эйль-Хасса потребовала сразу десять бутылочек, упирая на то, что бедняжка должна была прослужить ещё пять лет, да и причёсывать Эйль-Хассу никто так красиво не умел.

— У меня только десять зелий с собой, — я хмуро посмотрела на собеседницу, — но когда я отправлюсь домой…

— Нет, только здесь и сейчас! — отрезала Эйль-Хасса. — Кусочек магии из чужого альга — что может быть прекраснее и соблазнительнее? Но и служанка — это служанка, от неё много пользы, согласитесь, достойная Ирр-Ания!

Изнывая от духоты, я была вынуждена уступить белой драконессе и отказаться от того, чтобы выкупить Сайю. Терзала мысль, что Эйль-Хасса отыграется на ней за тех двоих, но что делать? Попытаться сотворить несколько зелий во дворце? Тут и лаборатории подходящей нет, и материалов…

— Договорились? — Эйль-Хасса протянула мне свою тонкую, бледную, украшенную витыми браслетами руку. Я пожала её не без внутреннего содрогания и покорилась судьбе:

— Договорились, достойная Эйль-Хасса!

И, выбравшись из комнаты, прежде всего поспешила не в спальню за зельями, а на свежий воздух — отдышаться и прийти в себя.

VIII

Рик

Никогда не думал, что на службе квизари буду возиться с чернильницей! Но старик Дааль потребовал, чтобы я привёл все материалы по расследованиям в порядок. И вот я уже час или полтора гнул шею над столом, а песок медленно пересыпался из одной половинки колбы часов в другую. Иногда я смотрел на него и думал, а чернила сохли. Тогда я вспоминал про них, поминал всех демонов разом и окунал перо в фиолетовые чернила. Перешли бы уже на чёрные, какими люди пользуются — те получше будут. Но нет, традиция.

— Рик, ну как продвигаются ваши дела? — Дааль вошёл в свой кабинет с какой-то доской под мышкой. Серые квадраты, а по бокам и снизу обита красным бархатом. Никогда такого не видел.

Дааль поймал мой взгляд, коротко объяснил:

— Тейрок.

А, ну ясно. Игра, которую любили белые драконы. Как-то видел правила тейрока в книге, но с тех пор благополучно их позабыл.

— Дела? Дела продвигаются хорошо, благородный Дааль, — ответил я, как полагалось. Надоели все эти «достойные» и «благородные»…

— Если вы утомились, — Дааль положил доску от тейрока в шкаф и повернулся ко мне с этой своей лучезарной улыбкой, — я разрешаю вам прогуляться и отдохнуть. Почему вы опять в маскировочной одежде стражника, Рик?

— Мне так больше нравится, — пробурчал я, с удовольствием отпихнув от себя чернильницу и лист пергамента. Надо же, задумался, украсил его кляксой и не заметил.

— Нравится? Ну что ж, как вам угодно, — смех у старика Дааля был такой же чересчур благодушный, как и он сам. Может, поэтому он и не пришёлся мне по душе. Лучше бы главой квизари поставили кого-то другого. Хотя кто меня спрашивал, я должен был благодарить за то, что выходца из преступного рода Ассту вообще взяли на службу!

Я встал, с наслаждением потянулся. Одёрнул на себе рубаху, накинул сверху плащ и вышел. Постою у дверей и вернусь — с заданием нужно было покончить вовремя.

Но не всё оказалось так просто: на ступеньках у входа во дворец я увидел Анию. В белой накидке, с распущенными, как обычно, волосами. Тоже решила подышать свежим воздухом? В допросной не понравилось?

Поодаль тосковали её стражники. Да, не позавидуешь им — везде таскаться за этой девчонкой.

— Рад вас видеть, благородная Ания, — постарался сказать это как можно безразличнее. Как же, будешь тут безразличным! При виде Ании не мог понять, чего во мне больше — злости или желания смотреть на неё, не отрываясь, а может, и не только смотреть… Демоны его знают! Не хотел об этом думать.

— Рик, — она замялась, повернулась ко мне лицом. Такая красивая, с ладной фигуркой и светлыми кудряшками, как у небесных хранителей. И угораздило же её оказаться сестрой Ирр-Каэма, будь он проклят!

— Слушаю вас, — изобразил внимание.

— Вы извините… что я тогда упомянула Ирлигард. Мне ведь благородный альгахри Ниарвен всё рассказал… про ваших родителей.

Вот так взяла и затронула тему, которую при мне нельзя было затрагивать! Теперь я не знал, чего во мне больше — злости или удивления, что сестрица Каэма просит прощения у меня. Её кровного врага.

— Не нужно извинений, Ания, — мой голос прозвучал хрипло. Прочистил это демоново горло и продолжал дальше говорить. Лишь бы она по моей физиономии ничего не прочла. — У вас есть весомые основания ненавидеть меня и мой род. Лучше скажите, как ваше задание — выполнили?

Я не сомневался, что она всё сделала, как надо. Ания — настойчивая и упорная девчонка. Но хотелось бы знать детали.

— Слуги не виноваты, а ожерелье и кольца достойной Эйль-Хассы я нашла в ящичке. Дело закрыто, — Ания старалась говорить беззаботно, но я же видел, что ей не по себе.

— Тогда отчего вы такая печальная? Может, я помогу? Мы ведь всё-таки не только враги, но и напарники, — изобразил улыбку.

Ания долго колебалась. В конце концов, рассказала мне, что решила выкупить у Эйль-Хассы слуг, но на одну служанку не хватило пузырьков с зельями. Я слушал и дивился всё больше.

— Ания, зачем вам это нужно?

Она уставилась на меня своими коричневыми глазищами.

— Рик, вы не понимаете? Они страдаюту неё на службе! Я не могу просто так мимо пройти! Хотя… как вы поймёте, вы же Ассту, — она скривила личико, отвернулась и шагнула прочь. Я поймал её за прохладные пальцы:

— Погодите.

Ания выдернула руку и отпрянула так резко, что едва не поскользнулась на ступеньках.

— Вы сказали, что Эйль-Хассе нравится магия из чужого альга. Так может, ей понравится моя? У нас, Грайзерис, есть артефакты, которые могут превращаться в какие-то определённые предметы или во что угодно. Что там любит Хасса? Драгоценности? Отлично, у меня есть один артефакт, который будет превращаться для неё в любую драгоценность, — я говорил торопливо, стараясь убедить девушку. — А потом вы будете должны мне услугу. Идёт? Не бойтесь, ничего страшного я не потребую.

Думал прибавить с ухмылкой: «Пусть я и Ассту», но благоразумно решил этого не делать.

— Услугу? — Ания подумала, потопталась на ступеньке, легонько вздохнула. От мороза у неё покраснели щёки, от резких движений растрепались волосы. Она была такой хорошенькой, что я даже глаза отвёл. Не моя и моей не станет — чего смотреть-то?

— Ну… хорошо. Будь по-вашему, Рик.

Пока я доставал из своей комнаты нужный артефакт, засветился переговорщик, лежавший за пазухой — белые прожилки на синем камне стали красными. Наставник собирался поговорить, но мне было не до этого.

— Потом, — буркнул я переговорщику и с артефактом в руке выскочил из комнаты. Ания и её стражники ждали меня в коридоре.

— Красивый, — с уважением произнесла Ания, разглядывая артефакт. Ну да, хорошая побрякушка в виде жемчужной броши, а могла ещё в кучу всего превратиться.

— А зачем вы её с собой привезли? Не могли же знать, что пригодится?

Я хмыкнул — квизари есть квизари, дотошная, — и ответил:

— На всякий случай. Думал, вдруг подарю такой же красивой девушке.

Щёки Ании отчего-то опять заалели, хотя в коридоре точно не было никакого мороза.

— О, вот как… Ладно, — и забрала у меня брошь из рук. Потом мы ещё немного поговорили, прошлись по коридору. Кажется, девчонка немного оттаяла — думаю, толчком послужило то, что она чувствовала себя виноватой передо мной. А потом ещё и моя помощь.

Но прежде чем уйти, Ания напомнила мне о прошлом. Посмотрела в глаза испытующим взглядом и неловко проговорила:

— Мне любопытно… вы там, в библиотеке, заявили, что я не похожа на брата. Когда вы с ним встречались и где?

…Передо мной встала, как наяву, тронная зала. Я снова стоял там и держал мать за руку, а она — всегда спокойная и сдержанная Эйрин из рода Гис — была в панике. Потому что моего отца судили наравне с его братьями, и ей тоже грозил год заключения в Ирлигарде, хоть она и не была Ассту.

Целый год, а отцу — и того больше.

У меня не было права ничего говорить, не было права заступаться за родителей. Мать притащила меня и двоюродных братьев — совсем маленьких, пять и шесть лет, — чтобы смягчить приговор отцу. Мол, он как дядя должен смотреть за племянниками, и как отец — за единственным сыном.

И альгахри — Иэрэм — дрогнул бы. Если б рядом с ним не стоял высокий, плечистый, весь в чёрном, с чёрными же зализанными назад волосами, с бледной, как сама смерть, физиономией Ирр-Каэм.

— Все взрослые Ассту должны быть наказаны, — разнёсся его голос по зале. — Мне был дан решающий голос в этом деле, и вот моё решение: никакого снисхождения! Ни к одному! Они не были милосердны к моему роду. Я настаиваюна том, чтобы Ассту получили то, что им причитается.

Его увесистые кулаки были сжаты, словно чёрный дракон собирался размозжить чью-то голову. И такими кулачищами он смог бы, я не сомневался.

Я видел, как отец — мягкий, добрый, жалкий — пытается что-то возражать. Слышал, как мать тихо плачет. Она никогда при мне не плакала! Я пытался что-то сказать, хотя мне не было положено. Заступиться за отца, за нашу маленькую семью, которая всегда держалась особняком от остального рода Ассту. Но меня никто не слушал.

А когда вынесли приговор — отцу пятнадцать лет заточения в Ирлигарде, матери один, — я смотрел не на родителей, а на Каэма.

Его глаза горели торжеством, и он улыбался.

Отец умер в Ирлигарде, мать вернулась повредившейся в рассудке. А мне все эти годы не давало покоя желание отомстить. Хоть как-нибудь, но стереть улыбку с ненавистной физиономии чёрного дракона. Заставить его умыться кровью. И отобрать то, что было дорого ему, как он разрушил мою семью…

И теперь, глядя в такие же карие, как у него, но добрые и наивные глаза Ании, я подумал и ответил на её вопрос:

— Когда встречались с вашим братом, говорите? Да так… видел его однажды. Издали.

IX

Едва получив радостные вести о свободе, слуги Эйль-Хассы принялись собираться домой. Я решила проводить их и вышла из дворца в сопровождении верных стражников, одновременно думая об удивившем меня поступке Рика.

Было ли это благородным порывом или желанием сделать меня своей должницей и потом потребовать что-нибудь, чего я не захочу отдавать? Рик казался таким искренним. Будто и не серый дракон. Будто не из рода Ассту.

Я плотнее запахнула на себе накидку и решила, что время покажет, насколько коварен Рик и коварен ли он вообще. Возможно, именно благодаря этой услуге, которую я ему отныне задолжала, удастся выяснить истинные намерения серого.

Двое слуг и Сайя уже развернули летающие ковры, которые с удовольствием называли драконьим словом хэргмэ, и положили на них свои нехитрые пожитки. А затем приблизились ко мне.

— Госпожа Ирр, мы и передать не можем, как вам благодарны.

— Господин Ассту тоже помог мне, — я улыбнулась тоненькой и покрасневшей от холода Сайе, — если б не он, ты осталась бы в служанках Эйль-Хассы.

— Жаль, что не могу отблагодарить его, — застенчиво отозвалась девушка. Мгновенно вспомнились возбуждённое хихиканье Тилары и довольный голос Рика, и я невольно подумала: «Да нет уж, хорошо, что ты не можешь его отблагодарить!»

Подумала — и разозлилась. Ну, какое мне дело до того, с кем развлекается Рик?!

— Давайте, летите, — я махнула рукой отчего-то медлившим слугам. Сайя обменялась парой слов с лысым, он сунул ей что-то в руку, и она вновь обернулась ко мне.

— Но мы хотим отблагодарить вас, госпожа Ирр. Вы отдали за нашу свободу свои зелья, а мы подарим вам магический артефакт. Знаю, — заторопилась она, — вы, господа драконы, очень редко пользуетесь артефактами, но вдруг он вам поможет… на службе, например?

Сайя передала мне продолговатый, белый как мрамор камушек на простой металлической цепочке.

— Что это и как работает? — заинтересовалась я.

— Артефакт, позволяющий увидеть истинную суть вещей. Именно вещей, не людей или драконов, — бледная улыбка появилась на лице Сайи, — на нашу бывшую госпожу мы его направляли — не сработал.

Я подумала — и радостно сгребла смутившуюся девушку в объятия.

— Да это же замечательный артефакт! Откуда он у вас?!

Сайя высвободилась и кивнула в сторону лысого:

— У него остался от других господ. Нам такое без нужды, а вам пригодится.

— Ещё как! — с чувством сказала я, пряча артефакт за пазухой. Холодный металл пощекотал кожу, а вот камень оказался тёплым. — Доброго вам пути!

Я махала всем троим рукой и думала, что всё-таки добрые дела вознаграждаются. Если вдруг Рик поведёт себя подозрительно или решит подшутить надо мной, превратив один предмет в другой, разоблачить это будет несложно. Дождавшись, пока ковры со слугами скроются вдали, я вынула камушек и направила его на меч Рапши. Артефакт засветился, стал прозрачным, будто стекло, и показал, что меч — это просто меч, ничего особенного.

— Смотрите, госпожа Ания, кто-то ещё летит. И теперь к нам, а не от нас, — сказал мне Рапша, пряча улыбку в бороде.

Я развернулась на каблуках, сжимая цепочку артефакта в руке, и ахнула: да это же Хаарвен, младший брат альгахри и наш с Каэмом давний друг!

— Хаар! — завопила я и кинулась навстречу. Едва он встал на облачную твердь и из стройного белого дракона перевоплотился в такого же стройного и светловолосого человека, я с визгом повисла у него на шее.

— Спокойно, спокойно, Ания, — смеялся Хаарвен, крепко сжимая меня в объятиях, — я тоже очень рад тебя видеть…

Неожиданная догадка поубавила мне радости. Я резко высвободилась и с подозрением уставилась на друга:

— Ты прилетел потому, что соскучился, или потому, что Каэм послал тебя за мной присматривать?

Хаар сконфуженно улыбнулся и сделал вид, что с преувеличенным интересом разглядывает камушек у меня в руке.

— Ания, ты стала настоящей квизари! Везде начала видеть двойное дно. Лучше расскажи мне, что это у тебя за артефакт?

Я вздохнула и насупилась. Конечно, Хаар прилетел не просто со мной повидаться, а ещё и выполнить поручение Каэма! Ох, вернусь домой — скажу брату всё, что думаю о его манере опекать меня, как маленькую!

— Это артефакт, выявляющий истинную суть вещей, Хаар. Слышал когда-нибудь о таком?

— Слышал, да не видел, — Хаарвен взял у меня из руки камушек, полюбовался им и вернул. — Ну-ка, расскажи мне, как ты здесь живёшь, откуда достала артефакт и не прокляли ли Эльм и Рапша тот день, когда их отправили вместе с тобой в Бланкастру, — посмеиваясь, закончил он.

Всю дорогу до тронной залы мы шли медленно, не торопясь, и я выложила Хаару всё. В том числе и про Ассту.

— Это очень плохо, — белый дракон мгновенно посерьёзнел, и его весёлые голубые глаза приобрели мрачное выражение. — Я знаю, как сильно Каэм ненавидит род Ассту. Не уверен, что, узнав про Рикенна, твой брат не захочет тут же забрать тебя домой.

Я упёрла руки в бока, забыв поздороваться со спешившим мимо придворным.

— Каэм не имеет права меня куда-то «забирать»! Мне восемнадцать лет, а не восемь!

— Он беспокоится о тебе, — возразил Хаар, — ты знаешь, Ания, он тебя очень любит.

Обычно это напоминание заставляло меня смягчиться, но сейчас я была тверда, как алмаз.

— Хаар, домой я из-за Ассту не полечу. Я не боюсь его, и он вовсе не такой уж плохой. Объясни всё Каэму, убеди его как-нибудь, — я просительно заглянула другу в глаза, — просто скажи, что я могу, демон побери, за себя постоять!

Судя по лицу Хаара, я взвалила на его плечи нелёгкую ношу. Ничего, справится! Никто лучше его и невестки Аланы не мог переубедить моего брата. Раньше и я могла, но не в таком деле, когда речь шла о кровных врагах.

Пожалуй, напишу Алане письмо вечером.

— Ладно, я поговорю с Каэмом, — сдался Хаар и получил от меня звонкий поцелуй в смуглую щёку.

— Ты самый лучший друг, благородный Хаарвен из рода Каль! Пока у нас остался целый коридор до тронной залы, скажи мне, как поживает твоя супруга, достойная Тэн-Шиилит?

Хаар снова оживился.

— Неплохо. Ты знаешь, Ания, у нас ещё одно яйцо, и теперь Шиилит надеется, что из него вылупится чёрный дракончик. Мол, двух белых нам достаточно, — в его смехе, тем не менее, я уловила толику горечи. Иногда характер у Шиилит, со слов Хаара, становился просто невыносимым. Тогда друг улетал из замка Тэн, где они жили все вместе — он, супруга, дети и дедушка Шиилит, альгахри чёрных драконов, — и либо гостил у нас, либо являлся во дворец.

— А здесь жить она по-прежнему не хочет? — спросила я, окидывая взглядом белые стены, украшенные золотыми подсвечниками.

Хаар покрутил головой, вздохнул. Прядь вечно растрёпанных светлых волос упала ему на лоб.

— Не хочет. И её можно понять.

Я кивнула без слов. После смерти хитрой Ари-Нейи, супруги бывшего альгахри Иэрэма, во дворце стало гораздо меньше пауков, плетущих сети интриг. Но всё равно это было не самое приятное место.

— Ладно, — Хаар сжал мою руку в своих ладонях, — пойду к брату, поговорю с ним. Я тут побуду несколько дней, посмотрю на твоего Ассту, — друг усмехнулся, — и обратно полечу.

— Ассту не мой, — я выдернула руку и натянуто улыбнулась. Хаар потрепал меня по волосам, как бывало раньше, испортив всю причёску:

— Да я пошутил. Увидимся, Ания!

Я глядела ему вслед и думала, что забыла попросить ещё кое о чём: пусть Хаар попросит своего брата, чтобы не приставал ко мне. Отказать, просто взять и отказать ему, заявив, что он мне не нравится, я не могла. Вдруг Ниарвен скажет: «Раз так, то закончилась твоя служба, лети домой»?

Я повернула в свою комнату, размышляя. Нет, младшего брата Ниарвен слушать не станет. Но к чьему мнению он прислушается и уважит?

После недолгих раздумий я нашла решение.

X

Игра в тейрок, которую так любили белые драконы, совершенно не интересовала нас, чёрных. Ну, подумаешь, доска с кучей квадратов, раскрашенные деревянные фигурки драконов, и всё магическое, потому что восстанавливалось после игры… Скучно же над этим часами сидеть!

— Существует только десять комплектов игры в тейрок, — задумчиво сказал мне Хэг-Дааль, сидя напротив за столом и расставляя фигурки на доске. — И один принадлежит мне, что не может не радовать. Ценная вещь! Давайте сыграем, благородная Ания. У меня давно не было достойного противника, а вы — девушка сообразительная. Постойте, — он обаятельно улыбнулся, заметив, что я хочу возразить, — пожалуйста, не говорите «нет». Уверен, вы быстро выучите правила игры.

Я покорилась судьбе и посмотрела на доску. Обычно, как я знала, в тейрок играли четыре дракона, но у Хэг-Дааля был упрощённый вариант. Белые и чёрные драконы стояли в два ряда с обеих сторон. Каждому сопернику полагался комплект из десяти фигурок: альгахри и девять придворных. У альгахри на голове был большой шипастый гребень, что и отличало его от других.

— Можно поменять цвет, если хотите, — предложил мой противник. — Например, взять серых или зелёных…

Я отрицательно покачала головой. Пусть остаётся, как есть.

— Мне нужно попросить вас кое о чём, — сказала я Хэг-Даалю, когда он объяснил правила игры, и мы начали. Я неуверенно выдвинула вперёд своего альгахри, думая, что эта фигура, как самая сильная, должна выступать впереди и защищать остальных.

— О чём же? — поинтересовался Хэг-Дааль, ставя придворного на один квадрат — клетку — вперёд.

Я замялась, не зная, как лучше сформулировать.

— Вы давали мудрые советы ещё благородному альгахри Иэрэму и его покойной супруге Ари-Нейе, как я слышала…

Рука Хэг-Дааля с занесённой фигуркой замерла над доской, но в следующий миг деревянный дракон встал туда, куда ему положено.

— Всё верно, благородная Ания. Вы явно спрашивали обо мне. Похвальная любознательность!

— И благородный альгахри Ниарвен тоже прислушивается к вам, правильно? — Я решила говорить напрямую — отделаться намёками, когда речь шла о столь важном деле, не получится.

Хэг-Дааль наклонил голову в знак согласия, наблюдая за тем, как я беру фигурку и раздумываю.

— Значит, вы сможете, — я собралась с духом, — повлиять на него, чтобы не выгонял меня со службы, потому что я не хочу отвечать на его ухаживания!

Из пасти неприятельского дракона вырвалась крохотная струйка огня и лизнула моего альгахри.

— Убит? — взволнованно спросила я.

— Нет, что вы! У каждой фигурки по три жизни. А дохнуть огнём можно только раз за один ход. Если только мы говорим не об альгахри — бесспорно сильнейшей фигуре. Ей можно выпустить огонь трижды за ход. Я же вам только что объяснял, — Хэг-Дааль с ласковой укоризной смотрел на меня. Да он вообще расслышал, что я сказала?! На всякий случай повторила ещё раз.

— Почему вы думаете, что он так поступит? Мелкая месть, благородная Ания, это не про нашего альгахри, — снисходительно пояснил Хэг-Дааль, словно разговаривал с неразумным ребёнком. Ах вот оно как!

Я всмотрелась в доску — моего альгахри начали окружать, и я подтянула к нему на помощь парочку придворных. А на следующем ходу он тремя струйками огня уничтожил стоявшего перед ним противника.

— Сильно, сильно! — похвалил меня Хэг-Дааль, отвлекаясь от игры, чтобы зажечь свечи. Наступал вечер, и в кабинете, как и за окном, начало темнеть.

— Того гляди, обыграю вас, — прищурилась я, глядя на тонкую, изящную руку противника, переставлявшую драконью фигурку с одной клетки на другую. Перевела взгляд на лицо Хэг-Дааля и невольно подумала, что в молодости он, скорее всего, был красивым.

— Не обыграете, — он тихонько рассмеялся, пока я думала над ходом. — Это не так легко... И не беспокойтесь насчёт Ниарвена, благородная Ания. Он не выгонит вас со службы квизари, пока я — её глава.

Я ощутила тёплый прилив благодарности и искренне улыбнулась ему:

— Очень вам признательна за поддержку, достойный Хэг-Дааль! Теперь мне нечего бояться.

— Кроме того, что я заберу вашего альгахри, — лукаво блеснул глазами собеседник, и чёрную драконью фигурку с шипастым гребнем на голове опалило ещё раз.

Я притворилась огорчённой и всплеснула руками:

— Третьего раза он не переживёт!

— Верно, — самодовольно согласился Хэг-Дааль, — а вам, милая Ания, будет урок: никогда не вытаскивайте альгахри вперёд других фигур. Сначала дерутся придворные, а потом уже правитель наносит смертельный удар.

— Но ведь победу, получается, сковали без него, — я попыталась спасти своего альгахри и начала перестрелку огнём на доске. Но от этого, кажется, было мало толку.

— О нет. Он руководил, а затем эффектно завершил битву — разве это не участие?

— Глупые правила, — пробормотала я себе под нос.

Через пару ходов мой альгахри обратился пеплом и рассеялся в воздухе. А пока кучка оставшихся придворных отчаянно отбивалась от превосходящих сил Хэг-Дааля, он принялся рассказывать мне о завтрашнем задании.

— Как вам известно, благородный альгахри Ниарвен принял закон: драконы из альга Найварис каждое утро и вечер облетают всю Бланкастру, а также прилегающие к ней территории Тарлионы и Мэйчестры, чтобы проверить, всё ли спокойно. Таким образом нам удавалось предотвратить не одно злодейство. Но сегодня утром случилось нечто непредвиденное.

Хэг-Дааль замолчал, и выражение лица у него было такое сумрачное, что я утратила всякий интерес к игре и только ждала, что он скажет.

— Один из драконов, который летал на границу Бланкастры с Арифанией каждые три дня и проверял, всё ли там спокойно, чуть не погиб. От рук людей, которые живут в городишке под названием Регия.

— Как это — от рук людей?! — опешила я. — Но ведь это же прямое объявление войны!

— Не всё так просто, — Хэг-Дааль на своём ходу превратил очередную мою фигурку в пепел. — Сейчас расскажу по порядку, благородная Ания. Итак, наш дракон был ранен в своей человеческой форме, когда он решил повидаться с кем-то знакомым. Девушкой или женщиной, судя по его последним словам. Он повторял имя «Леинья», а затем потерял сознание. Сейчас его ранами занимается лекарь. И похоже, там не обошлось без яда.

Да, Арифания — действительно враждебная к драконам страна! Я порадовалась, что мы с Риком успели спасти маленького Рильмана раньше, чем тот попал бы в руки регийцев или кого-нибудь ещё. Уже совсем не думая о тейроке, машинально сделала следующий ход.

— Градоправитель поклялся, что регийцы не замышляли убийство дракона. Его напарник проверил мысли градоправителя — тот не лгал. И был вне себя от страха, — Хэг-Дааль уничтожил ещё одну мою фигурку, и глазом не моргнув.

— Тогда что это означает? Белого ранил кто-то, желавший натравить всех драконов на всю Арифанию или конкретно Регию? — нахмурилась я.

— Вот это вам с Риком и предстоит выяснить, — Хэг-Дааль посмотрел на меня неожиданно цепким и пристальным взглядом. И куда всё добродушие и мягкость подевались!

Я замерла с последней уцелевшей фигуркой в руке.

— Опять с ним? Может, я лучше полечу в Регию вместе с благородной Ингерис? Её умение читать мысли людей очень поможет в расследовании, — убеждённо заявила я.

— Сделайте ход, — вместо ответа проговорил Хэг-Дааль. И, когда я нерешительно поставила фигурку на серый квадрат, альгахри, которым руководил мой противник, покончил с ней, дохнув огнём. Я смирилась с поражением и вопросительно посмотрела на Хэг-Дааля. Пусть уж говорит дальше!

— Так вот, — продолжал он, — достойная Ларк-Ингерис ещё не вернулась — напомню, что её благородный отец в тяжёлом состоянии. А отпустить вас одну, Ания, я не могу. Умения Рика тоже пригодятся в расследовании, будьте уверены, — сказав это, Хэг-Дааль смёл оставшиеся фигурки с доски и дважды провёл по ней ладонью, бормоча: «Восстановись!»

Не успела я и слова молвить, как все чёрные драконы восстали из небытия и легли кучкой на стол. То же самое произошло с сожжённым воинством белых.

— Понравилась вам игра в тейрок, достойная Ирр-Ания? — между тем, любезно осведомился Хэг-Дааль.

— Понравилась, — не скрывая кислого выражения лица, буркнула я.

Завтра мне предстоял целый день вместе с Ассту. И что меня раздражало сильнее всего, так это странное, волнительное предвкушение, поселившееся у меня в груди.

XI

В таверне стоял шум, слышались нетвёрдые голоса, звон кружек и взрывы хохота. Если б мы с Риком не находились на задании, сказала бы, что здесь весело. Правда, в драконьем обществе ужаснулись бы, увидев, как девицы с подведёнными углём глазами прижимаются к своим кавалерам, а те обнимают их, целуют или шлёпают по заду, но я не видела тут ничего ужасного. Простые люди не стесняются в выражении своих чувств на публике так, как знатные, и уж тем более — как мы, драконы.

— А ну-ка, вторую порцию вон того пойла! — заорал Рик чуть ли не мне в ухо и стукнул пустой кружкой по столу. Я отодвинулась от него, задела юбкой за гвоздь, торчавший из скамьи, и выругалась:

— Демоны!

К нам уже спешила девушка-подавальщица в сером платье с довольно большим вырезом на груди. Хорошенькая, черноволосая, игриво стреляющая глазками.

— Замечательный у вас эгль, — похвалил Рик и безо всякого стеснения заглянул девушке в вырез. Я закатила глаза — это уж слишком.

— Выпьем за самых красивых женщин города! И за мою жёнушку! — провозгласил Рик, приобняв меня за плечи, а я изобразила улыбку. Но как только посетители таверны и любопытная подавальщица отвлеклись от нас, сердито шепнула своему наглому спутнику на ухо:

— Мы договорились, что станем притворяться обычными людьми, вот и всё! Объятия в список не входили!

Рик убрал руку с моего плеча и усмехнулся.

— Действительно. Кстати, сейчас ты должна злиться на меня из-за подавальщицы, так что роль играешь отлично! — и подмигнул мне.

Я сделала глубокий вдох. Выдох. Ещё раз, ещё. Теперь уже не так сильно хотелось стукнуть Рика...

— Таверна — это место, где собираются выпить, поесть и почесать языками, — сказал он мне час тому назад. В лесу, примерно в тысяче шагов от Регии, мы приняли человеческую форму и направились к городским воротам, то и дело проваливаясь в сугробы. На мне было простое белое шерстяное платье с капюшоном, а на шее — артефакт, выявляющий истинную суть вещей. Теперь я всегда носила его с собой, вдруг пригодится.

Рику переодеваться не понадобилось. Он и так был в одежде стражника и с мечом на поясе.

— В таверне мы быстро выясним, кто такая Леинья и что связывало её с белым драконом, — самоуверенно заявил Рик. — Значит, легенда такая: я любитель помахать кулаками, подраться на мечах, выпить и поволочиться за женщинами, а вы, Ания, моя ворчливая жёнушка. Вы старше меня и оттого ревнуете к каждой юбке.

— Я выгляжу младше вас! — возмутилась я.

— А это потому, что муженёк берёг, под палящее солнце и в зимние холода нечасто пускал, — широко улыбнулся Рик. Заметил, что я отстаю, остановился и подождал. — А теперь мы решили попутешествовать: весёлый Рик и всем недовольная Ани! Уверен, эту роль вы сыграете блестяще.

Я не знала, чего мне хочется больше: расхохотаться или ткнуть его кулаком в плечо.

— Ладно, будь по-вашему!

И вот теперь мы сидели в таверне, слушали гомон и пьяные выкрики, а Рик невозмутимо потягивал из кружки эгль. Я попробовала только один раз, поперхнулась и отставила в сторону.

— Ты как, не начнёшь плохо соображать и падать на меня? — спросила я на местном языке. То, что мы, драконы, легко распознавали любой человеческий язык и говорили на нём, являлось большим преимуществом для квизари. Можно было сколько угодно прикидываться людьми!

Рик посмотрел на меня совершенно ясным взором и одним махом допил эгль.

— Интересные идеи ты подаёшь, Ани. Нет, я не про первую, а про вторую.

— Ох, и недосчитается кое-кто зубов, если не перестанет так шутить, — вздохнула я.

К нам приблизился толстяк в коричневой куртке, таких же плотных с виду штанах и грязных башмаках неопределённого цвета. В руках у него были две кружки эгля, и, подходя к столу, толстяк покачнулся и едва не уронил одну из них. Рик успел схватить кружку — и поставить её перед собой.

— Ты п-поосторожнее с д-драго-ценнм нн-питком! — возмущённо заявил он. Ещё несколько мгновений тому назад Рик разговаривал связно, а теперь у него как будто заплетался язык.

— П-псторожней, точно, — пробормотал толстяк и плюхнулся на скамью напротив. Протянул нам по очереди свою пухлую, покрытую рыжим волосом руку:

— Т-тагр…траг… Тар-галь!

— Р-р…ик, а это, ик… Ани! — И «муженёк» похлопал меня по плечу, за что я наградила его свирепым взглядом.

— П-путешств… — Таргаль запутался в слове, — п-пут-ни-ки?

— Ага, — Рик явно решил избегать сложных слов, и они с Таргалем долго и путано объяснялись, кто из них уважает другого и почему; зачем Рик пустился в странствия; почему Ани — то есть я — такая пасмурная. Напрямую ко мне толстяк ни разу не обратился — может, соблюдал какой-то местный обычай. У людей иногда бывают очень странные и непонятные обычаи.

Под конец Рик всё тем же заплетающимся языком упомянул о Леинье. Дескать, когда-то он в Регии уже побывал, и незнакомая девушка выручила его из беды. Теперь он ищет её, чтобы передать подарок.

— Д-добр… у неё сердце! — Рик дошёл до такой степени притворства, что даже правдоподобно прослезился и утёр глаза рукавом, пока я, затаив дыхание, наблюдала за спектаклем.

Таргаль протрезвел почти сразу, услышав имя злополучной девушки.

— Да… доброе, — мрачно произнёс он. — И дракона п-проклятого приветила. А зря.

Я заметила, как сжался и тут же разжался правый кулак Рика. Мне и самой захотелось ударить толстяка, как следует, но я успокоила себя простой мыслью: регийцам не за что хорошо относиться к драконам, те ведь грозили городу несчастьями за ранение собрата. По крайней мере, так сказал Хэг-Дааль.

Если преступник не отыщется, вся Регия будет отвечать за него, справедливо это или нет.

— Как это — приветила? — Я подалась вперёд, с любопытством взглянула на Таргаля. Тот подхватил со стола пустую кружку, бросил:

— Сейчас, — и ушёл.

Вернулся он умытый, трезвый и с мокрыми волосами. Окинул нас непонятным взглядом и стал рассказывать:

— Леинья, она из лучших невест города. Добрая, красивая, умная. Только себя берегла, хотела жизнь святым богам посвятить. Молилась с утра до вечера, ходила босая, с распущенными волосами и в рубахе до пят. И всегда с цветами, пока мороз не стукнет. В лесу собирала.

Таргаль помолчал. Выпил немного из кружки, в которой теперь была вода, и возобновил рассказ:

— В лесу её дракон и увидел. Начал к ней прилетать, человеком оборачиваться и просить, чтобы стала его возлюбленной. С ними же, проклятыми, сладу нет. Как что-то возжелал, так дай ему и дай, ничего не послушает.

— И что Леинья? — с волнением, которое даже не пришлось разыгрывать, спросила я.

— Не вынесла, поддалась. Дракону не откажешь! Потом наутро мы её спасли — я и друг мой, — мимо проходили, из петли вынули. Повеситься хотела, бедная.

— А дракон?

— Так ранили его. А нож, видать, был ядом смазан. Чтоб наверняка. Живучие они, твари.

Мы с Риком переглянулись. Интересные познания насчёт драконов у этого Таргаля. И ведь не боится оскорблять божественных потомков! Ах да, в Арифании же молятся другим богам. Несуществующим.

— Ну, а где теперь Леинья? — спросил Рик. Он так внимательно слушал собеседника, что даже не допил эгль.

— Неизвестно, — Таргаль помолчал. — Так что, путник, захочешь подарок ей передать — весь город придётся обойти. Кто-то прячет её, не иначе. Не отец, не мать, кто-то другой.

XII

Из таверны мы с Риком вышли молча. Солнце уже стояло высоко над Регией, било в глаза своими белыми лучами. С черепичных крыш домов свешивались матовые сосульки. Иные — тяжёлые, острые — уже подтаивали у оснований и грозили сорваться вниз.

— Что думаешь, Ани? — нарушил тишину Рик. — Где будем искать Леинью? Я бы ещё людей нашёл и расспросил.

Что-то в истории не давало мне покоя. Некая тревожно звенящая нотка фальши. У меня не было чутья зелёных драконов, но даже мне некоторые детали в рассказе Таргаля показались сомнительными.

— Рик, а ты знаешь о том, где люди поклоняются местным богам?

Он поразмыслил и неуверенно сказал:

— Наверное, строят храмы, как у нас, и ходят туда, чтобы помолиться. Но ты к чему это, Ани? Предполагаешь, что беглянка могла скрыться в храме, а жрец её не выдаёт?

Я мотнула головой:

— Нет. У меня иные соображения, а какие — расскажу по дороге. Рик, ты точно не напился эгля больше, чем следовало? Вдруг нам придётся драться.

— Будь спокойна, милая жёнушка Ани, — хмыкнул он, блестя стальными глазами, — меч в руках я держать сумею. Не засну. А ещё могу применить магию альга Грайзерис, и земля под ногами врагов превратится в болото.

Я ответила не сразу.

— Знаешь что? Чем столько возиться, по-моему, проще будет их огнём накормить!

На пути к воротам предстояло пройти через ряд узких улочек, и я ускорила шаг. Рик шёл за мной, положив руку на обтянутую чёрной кожей рукоять своего меча, и насвистывал. Терпеть не могу, когда так делают, но почему-то именно свист Рика действовал на меня успокаивающе.

— Рик, — не оборачиваясь, заговорила я, — скажи, ты ходишь как стражник во дворце потому, что тебе это действительно нравится, или взамен порванной рубашки нечего надеть?

Свист оборвался. Рик иронически протянул:

— Надо же, какая проницательность. И какой интерес к моим рубашкам.

Морда бесстыжая! Хорошо, что он не видел, как я покраснела.

— Никакого интереса, Ассту-Рикенн! Просто…

— Тихо, — перебил он меня, в мгновение ока очутился рядом и, прикрывая меня своим телом, вытянул из ножен меч. — Слышишь?

Я прислушалась. Неясный шорох… скрип снега… тишина. Откуда-то из переулка донеслись весёлые мужские голоса и женский смех, но Рик явно имел в виду не это.

— Кто-то шёл за нами, — прочитала я по его губам и приняла решение. Кроме нас и таинственного преследователя, здесь никого ещё не было, а значит… я могла применить магию!

Иллюзии сорвались с моих пальцев, уплотнились, приняв вид летящих кинжалов, и понеслись за поворот.

— Какого… — зло начал было Рик, но его перебил растерянный возглас.

— Хаар! — узнав его и не помня себя от облегчения, закричала я. А потом — разозлилась.

Ох, как я набросилась на Хаара! Он даже попятился от меня, выставив перед собой раскрытые ладони в знак того, что сдаётся, и смущённо посмеиваясь:

— Ну что ты, Ания, я же ради твоей безопасности!.. Я обещал Каэму…

— Ты мог нам всё испортить! И наверняка испортил! Мы тут в маскировке! — Я стиснула кулаки. Хорошо ещё, он оделся, как человек, а не крался по городу в чешуйчатом драконьем костюме!

За моей спиной Рик с лязгом вогнал меч обратно в ножны.

— Ты не представляешь, какого труда мне стоило избавиться на время от Рапши и Эльма! — говоря всё это на человеческом языке, чтобы не привлекать лишнего внимания, я наступала на Хаара. А он пятился назад, пока не упёрся в каменную стену какого-то дома. — И всё для чего? Только для того, чтобы обнаружить здесь тебя исполняющим их обязанности! Хаар, придушу!

Светловолосый дракон так трясся от смеха, что с трудом простонал:

— Не стоит, Ания… Шиилит тебе этого не простит!

— Рад вас видеть, благородный Хаарвен из рода Каль, — из-за моей спины поздоровался с ним Рик. И подчёркнуто невозмутимым тоном уточнил: — Ведь это вы?

— Я, я. Приветствую вас, благородный Рикенн из рода Ассту, — Хаар вытер слёзы, выступившие у него на глазах, и добавил извиняющимся тоном: — Говорил Каэму, что, мол, девочка сама справится. А он — ни в какую! Ну, ты же знаешь своего брата, Ания. Отомстишь ему потом за меня — забросаешь снежками, в Илитане ведь тоже наступила зима.

— Я его в сугроб закатаю! — пообещала я.

Рик кашлянул.

— Ничего не хочу сказать, милая жёнушка Ани, но у того переулка справа собирается толпа, чтобы понаблюдать за нами. Может, всё-таки стоит отправиться по своим делам?

— Жёнушка? — непонимающе переспросил Хаар.

— Это маскировка, — отмахнулась я, — потом объясню.

Люди проводили нас разочарованными взглядами — похоже, ждали драки. Мне показалось, что в толпе промелькнула багровая физиономия Таргаля.

— Ну, а теперь, — заговорил Хаар, когда мы отошли на приличное расстояние, — я горю желанием услышать ваш план поимки преступника. Благородный Хэг-Дааль рассказал мне, с какой целью вы здесь.

Я говорила всё время, пока мы шли до городских ворот. Изредка замолкала, чтобы перевести дух, и тогда наступала очередь Рика. Выслушав нас обоих, Хаар задумчиво протянул:

— Делааа… И вы думаете, что она прячется там, в лесу?

— Больше негде, — убеждённо сказала я, — Таргаль говорил, она в лесу цветы любила собирать, а мне пришло в голову, что, наверное, не только в цветах дело.

Мы обошли лес, залезли во все сугробы и были в снегу с ног до головы, когда нашли небольшое возвышение над землёй, похожее на вход в землянку. Рик взялся за камень, преграждавший путь, и без особого труда откатил его в сторону. В земле открылся чёрный провал, и, потянув носом воздух, я уверенно заявила:

— Здесь она. Пойдём!

Рик медлил, и я с усмешкой поинтересовалась:

— Трусишь?

— Да нет, я пойду с вами, — громко ответил мне серый, а затем, наклонившись к моему уху и согревая замёрзшую щёку тёплым дыханием, шепнул:

— Идите вдвоём, я задержусь.

На Хаара он бросил только один выразительный взгляд. Мой друг кивнул в знак того, что понял, и мы по очереди спустились в подземный ход, в то время как Рик оставался снаружи.

Меня кольнуло беспокойство: что он задумал? Неужели за нами и правда следили? Это вполне вероятно!

— Леинья! — позвал Хаар, помогая мне пробираться вперёд. Жаль, земляной потолок был совсем низким и не позволял выпрямиться. Так что, вдобавок ко всему, мы вымазались в земле.

— Что вам нужно? — послышался настороженный девичий голос. — Я вооружена! Он оставил мне оружие, которым я могу защититься!

Он? Белый дракон или кто-то ещё?

— Мы не причиним вам вреда, — увещевал её Хаар своим добрым, приятным голосом, не торопясь двигаться вперёд. Я ткнулась ему в спину и молча слушала.

— Сначала скажите, кто вы — драконы или люди, — потребовала девушка. Тон её не оставлял сомнений, что она может, не задумываясь, применить оружие.

Наступила недолгая тишина. Как лучше ответить? Солгать или… Нет. Правда — это лучшее, что можно придумать в большинстве ситуаций. Я не стала ждать, пока Хаар решится, и откликнулась сама:

— Мы — драконы.

Пауза и тихое:

— Слава богам! Проходите.

Хаар облегчённо вздохнул и потянул меня за руку. Вскоре мы уже стояли перед кутавшейся в звериные шкуры девушкой. В руке у неё был зажат боевой артефакт — синий жезл, который мог стрелять огнём. Я изучила перечень артефактов достаточно хорошо, чтобы узнать этот.

— Я прячусь от людей, — прошептала девушка. Красивая, золотоволосая, но исхудавшая и с лихорадочным блеском в глазах. На стенах её землянки горели факелы; шкуры, скорее всего, ей подарил белый дракон. Так же, как и жезл. Здесь всё говорило о его присутствии — желанном присутствии.

— Леинья? — Получив утвердительный ответ, Хаар сразу перешёл к делу: — Кто ранил нашего дракона?

Леинья хотела ответить, но сверху послышались крики и звуки борьбы. Рик! Забыв обо всём, кроме опасности, грозившей серому, я кинулась в узкий проход. Хаар поспешил за мной:

— Ания, Ания, стой!

Но страхи оказались напрасными, слава Невидимому Богу! Рик приставил остриё меча к горлу человека, а рядом на земле валялась стрела. Я заметила среди деревьев брошенный лук.

— Таргаль? — сорвалось у меня с языка, как только я узнала нашего недавнего знакомца.

— Много знаешь о яде, а? — Рик усмехнулся и пнул стрелу сапогом. — Давай рассказывай, пока я не порезал тебя на куски для жаркого!

Таргаль попытался гордо сплюнуть на землю, но слюна потекла у него по подбородку.

— Я сам должен был жениться на ней! Её отец мне обещал! А девка сначала молилась, святую изображала. Затем спуталась с драконом, который даже не нашим богам молится! Думала, он её замуж возьмёт, — Таргаль хрипло и зло рассмеялся. — Вы ж не берёте человеческих женщин! Вам наплевать на них! А я любил бы её!

— Значит, это ты ударил белого дракона ножом в спину? — я скривилась. — Подло. То-то Леинья хотела повеситься, если ты не солгал, конечно… А нам-то зачем всё рассказал в таверне?

— Я был уверен, что вы явитесь, — прищурился Таргаль. Струйка крови текла по его шее — должно быть, Рик сильнее надавил на лезвие, напоминая, чтобы не вздумал отмалчиваться. — Вот и решил вас всех перестрелять по очереди. Кто же знал, что драконье отродье таким бдительным окажется…

— У тебя есть сообщники? — резко спросил Хаар. На себя — мягкого, добродушного — он совсем не походил. А ещё я видела, как у Рика чесались руки прикончить негодяя, но серый сдерживал себя.

Таргаль снова захохотал.

— Нет! А были б — вам не сказал бы.

— В допросной всё выложишь, как есть, — негромко, но так зловеще произнёс Рик, что толстяк побледнел и гулко сглотнул. И охота смеяться у него пропала.

— Её тоже с собой возьмём, — я кивнула на землянку, думая, как обрадуется Леинья, узнав, что угроза для жизни белого дракона миновала. — И тебе не везёт, Таргаль: полетишь не на драконьей спине, как мечтают многие, а в когтях, как добыча!

XIII

Всё, чего я хотела, вернувшись во дворец и разобравшись со всеми делами — это снять с себя влажную от снега накидку, переодеться и сменить сапожки на удобные туфли с низкими каблуками. А потом уже выпить чай, и, может быть, что-то поесть, как отдохну.

Но не всё оказалось так просто: в коридоре меня поймала Ингерис. Налетела с разбегу и, не стесняясь стражников, крепко стиснула в объятиях. Надо же, какие у неё сильные руки!

— Я вам с Риком так благодарна, так благодарна, — лепетала Ингерис, — вы спасли моего брата…

Ох, да она меня сейчас задушит! Наконец, девушка отстранилась, и я заметила, что её глаза за стёклами очков полны слёз.

— Ну что вы, благородная Ингерис! — окончательно смутилась я. — Мы сделали то, что должны были сделать! А вы только что прилетели? Слышали о нашем последнем деле? — Я попыталась перевести разговор на другую тему.

Ингерис помотала головой, снимая очки, чтобы протереть их. Я с любопытством бросила взгляд на эти стёклышки, доставшиеся Ингерис от… как она говорила? Предка, побывавшего в немагическом мире.

Надо бы потом расспросить Алану, уж она-то об этом мире всё знает.

— Если не слышали, так я вам расскажу! Но чуть позже, благородная Ингерис, — мне хотелось поскорее зайти в свою комнату, и желательно не в обществе белой драконессы.

— Да ладно, — улыбнулась она, — я расспрошу Рика. А к вам зайду просто поболтать. И не надо всех этих вежливых обращений, зовите меня просто Ингерис!

— Хорошо, — ответила ей такой же улыбкой, и после слов «Увидимся, Ания!» с чувством облегчения зашла, наконец, в комнату.

Если я надеялась спокойно отдохнуть, то напрасно. Меня встретили заплаканная Эсимэ и пустая клетка. Едва увидев меня, служанка, сидевшая на коврике у моего ложа, бросилась навстречу, ломая руки:

— Я всего лишь приоткрыла клетку, чтобы её почистить! Сетар выпорхнул, и я не знаю, где он! Рапша и Эльм искали его, искали, так и не нашли!

— Что? Мой соловей пропал? — Я испугалась, но тут же взяла себя в руки. Он не мог улететь далеко, твердила я себе. — Эсимэ, сядь, перестань лить слёзы и успокойся! Расскажи подробнее, как всё случилось.

Со слов Эсимэ, окно было приоткрыто так же, как и клетка — чтобы впустить в комнату свежего воздуха.

— Вы же знаете, госпожа Ания, свежий воздух полезен для здоровья! И госпожа Алана всегда так говорит, — убеждённо проговорила Эсимэ, снова усаживаясь на коврик. — Откуда я могла знать, что соловей улетит! Никогда такого не было!

— Когда-нибудь должно было случиться, — пробормотала я себе под нос. — И с тех пор вы с Рапшей и Эльмом его не видели?

Служанка вздохнула, вытерла щёки.

— Нет, госпожа Ания. Может, он ещё вернётся? Куда он мог полететь? Ох, что с вами — на вас всё мокрое! Разрешите, помогу переодеться…

Я махнула рукой:

— Оставь, нет времени. Найду Сетара, а потом хоть в купальню сходим.

— Вы ж не полетите сами?.. — начала Эсимэ и умолкла, наткнувшись на мой сердитый взгляд.

— Ещё как полечу. Одна! Ты от волнения ещё упадёшь с хэргмэ и разобьёшься, надо мне это! А Рапша и Эльм медленно, тяжело летают!

Отчего-то возникло желание попросить о помощи Рика, но я с возмущением отмела эту мысль.

«И Хаару ничего не скажу! Что я, собственного соловья без сопровождения поискать не могу?!»

— Госпожа Ания, вы куда? — настороженно поинтересовался Рапша в коридоре.

— Скоро вернусь, — бросила через плечо. — Я… я в библиотеку! За мной не ходить!

Пройдя чуть ли не бегом через дворцовые коридоры и рассеянно здороваясь со всеми, кого увидела, я думала только об одном: хорошо бы соловей не улетел далеко. Да, утром я напоила его зельем, чтобы не мёрз, если вдруг возьму его с собой на прогулку, но Сетар мог заблудиться, да и зелье не всесильно! Безжалостное воображение нарисовало мою бедную птичку попавшей в снежную вьюгу. Закоченевший трупик на земле…

«Не бывать этому!»

Приняв драконью форму, я спустилась вниз, покружилась над деревьями, укрытыми гигантскими снежными чепцами. Заглянула в какой-то городок, видя, как люди сначала отбегают в сторону, а потом кричат: «Дракон! Слава дракону — потомку Невидимого Бога!» Пронеслась над деревней, видя, как совсем маленькие ребятишки с визгом кидают снежками друг в друга.

В Бланкастре царила ослепительная, праздничная зима. И если где-то и слышался птичий щебет, это был не Сетар.

— Дракон! — Девочка, укутанная с ног до головы, подбежала к частоколу, отделявшему деревню от леса, и восторженными глазами посмотрела на меня. Румяная, курносая, с лохматыми светлыми прядками на лбу. В руке у малышки был круглый, литой снежок.

— Тут соловей не пролетал? — спросила я. Девочка выронила снежок, захлопала в ладоши:

— Ты со мной разговариваешь, это добрый знак!

— Я ищу свою птичку. Она улетела из дворца, — принялась объяснять я, но, видя, как с каждым словом всё шире раскрываются от восторга светлые глаза девочки, махнула крылом. Тут ничего внятного не услышишь.

— Разве у драконов бывают соловьи? Никогда не видела соловья. И дракона тоже, — девочка призадумалась, и, когда я уже готова была улететь, вдруг закричала: — Подожди, подожди! Благослови меня!

Я удивлённо моргнула.

— Это как?

— Говорят, если дракон пролетит над тобой, прямо над головой, и заденет хвостом или крылом, то он тебя благословил! — возбуждённо заявила моя маленькая собеседница, чуть не подпрыгивая на месте. — А я… мне очень нужно благословение! Я… — Она закусила губу, словно сдерживаясь, чтобы не разреветься.

Ну, как ей откажешь? Я пролетела над девочкой аж три раза, совсем легонько дотронувшись до неё крылом, и взлетела в небо. Вслед мне неслось счастливое:

— Доброго пути, дракон! Доброго пути!

Солнце уже близилось к закату — яркое, красившее снег розовым, — когда я, усталая и грустная, возвращалась во дворец. Облетела его кругом… и замерла. Пение. Соловьиное пение!

Где же это?! Я присмотрелась и увидела в искусственном дворцовом саду двоих. Они обнимались, а на ветке яблони, усыпанной вызывающе-яркими цветами, сидел мой Сетар и пел.

Тихонько опустившись неподалёку и приняв человеческую форму, я подошла ближе. И в девушке узнала Леинью с накинутой на плечи звериной шкурой, а тот, кто её обнимал… несомненно, это белый дракон.

— Я знала, что ты не оставишь меня, — долетели до меня звуки девичьего голоса. И возлюбленный отвечал ей твёрдо и уверенно:

— Нет, никогда. И я найду способ сделать так, чтобы мы были вместе и не разлучались. Не сомневайся во мне, поняла?

И они вновь обнялись и поцеловались под соловьиные трели. Совсем как в романтичных книжках, которыми зачитывалась Алана.

Да, вот это любовь, подумала я. Невозможная любовь, которую сумели сделать реальной.

Жаль, что идиллия скоро рухнет, а обещания окажутся невыполнимыми. Ведь нам, драконам, суждены браки лишь друг с другом. И после этих мыслей очарование — хрупкое, как паутинка светлых лучей — было нарушено.

Я притаилась, ожидая, пока Сетар закончит свою прекрасную песню и те двое уйдут. А затем позвала его, посадила к себе на плечо и вернулась во дворец…

Глубоким вечером я украдкой шла по коридору со сложенной рубашкой в руках. Только что взяла её у Хаарвена, весьма неубедительно солгав, что она нужна мне для маскировки. Друг не поверил, но рубашку отдал — и как-то странно усмехнулся.

Мне было неловко и очень хотелось убежать, но я внушала себе, что ничего страшного или недозволенного в моём порыве нет. Ну, кто ещё поможет другому квизари, как не его напарница? Рик настолько беден, что у него даже лишней одежды нет, но он скорее умрёт, чем признается в этом. Придётся мне его выручать.

Хоть он и Ассту.

Приблизившись, я различила голоса в комнате. Любопытство взяло верх, и я решила подслушать, о чём Рик беседует с каким-то незнакомцем. У того был неприятный шипящий голос, но слов я разобрать не могла. Зато Рик произнёс совершенно чётко:

— Я не мог, наставник. У меня не было возможности.

Я нахмурилась. О чём это он? И что за наставник, ведь во дворце не было дракона, которого Рик мог бы так называть?

«Наставник» что-то прошипел, и Рик мрачно отозвался:

— Нет, она ни о чём не подозревает. Ладно, давайте уже заканчивать. Камень нагревается…

Наступила тишина, и я, отпрянув от двери, к которой прижималась ухом, выждала немного, прежде чем постучать. Выглянувший Рик посмотрел на меня, на рубашку в моих руках и удивлённо поинтересовался:

— Ани, ты что, решила…

— Возьми, — радуясь, что вечерний свет не выдаст моего румянца, я сунула Рику злополучную рубашку. Он всё никак не мог найти слов:

— Да зачем ты… Ани, это…

— Считай, что это та самая услуга, которую я тебе обещала, — выдавила я из себя, а затем позорно сбежала. Повернула в коридор, другой, третий. Спряталась в какой-то нише и прижала ладони к горящим щекам.

Глупости какие! Ну, в самом деле, какие же глупости!

А всё-таки, подумала я, успокоившись и шагая обратно, Рик что-то скрывает.

Знать бы только, что.

XIV

День начался с того, что у Хэг-Дааля неожиданно закончились для нас задания, а новых он, как выяснилось, не планировал.

— Вы хотите сказать, что мы можем отдыхать? — удивилась я, сидя напротив него за столом.

— Именно, — благодушно подтвердил глава квизари. Он то и дело обмакивал перо в чернильницу, гладким, красивым почерком заполняя какие-то документы. — Вы оба заслужили хороший отдых, особенно после того, как успешно раскрыли дело. Наш дракон спасён, его человеческая возлюбленная — тоже. Таргаль наказан.

Пожалуй, лучше было не спрашивать, как.

— Недельку я вам разрешаю погостить дома, — продолжал Хэг-Дааль, — пока мы с благородной Ингерис будем заниматься мелкими и незначительными делами. Тем более, что благородная Ингерис, — и он поднял на неё глаза, отчего девушка смущённо хихикнула, — ещё не расследовала ни одного дела. А вы с Риком — настоящие квизари!

— Я исправлюсь, — горячо пообещала Ингерис.

— Неделю, значит, — повторил Рик, стоявший у меня за спиной. Я обернулась, поймала задумчивый взгляд его серых глаз, и мне показалось, что Рик чем-то опечален.

Спросить бы, чем.

— Уверен, ты будешь скучать по мне, Ани, — к тому времени, как Хэг-Дааль отпустил нас, Рик пришёл в себя и даже улыбался.

Я хмыкнула.

— Едва ли. По серым сроду не скучала, — ответила, подражая его шутливому тону.

— Знаешь, что я подумал? — тише и гораздо серьёзнее спросил он. — Серые серым рознь, как и чёрные. Мы же с тобой не виноваты, что я Ассту, а ты Ирр, правильно?

Я смотрела на него, вспоминая, как мой соловей сел ему на плечо, думая, что с такими искренними глазами Рик не мог, просто не имел права сейчас солгать… и ответила только:

— Да. Увидимся, Рик!

— Увидимся, — и он провожал меня взглядом, пока я удалялась в сопровождении стражников.

Интересно, как же мне узнать секреты Рика? Зелья, заставляющего говорить правду и только правду, пока ещё никто не придумал, а жаль. Может, найдётся какой-нибудь другой способ?

— Госпожа Ания! — По пути к нам поспешил слуга с узким лицом, весь в белом. В руке у него была изящная серебряная шкатулочка, которую он с поклоном передал мне.

— От благородного альгахри Ниарвена из рода Каль, вместе с приглашением на утреннюю трапезу, — выпалил слуга одним духом и скрылся.

Ниарвен! Похоже, разговора по душам не избежать. Как бы я его ни оттягивала.

Я уединилась в своей комнате и села на ложе со шкатулочкой на коленях, прежде сказав Эсимэ, что мы улетаем на неделю домой. Обрадованная служанка, которой было очень скучно во дворце, принялась собирать вещи. Я поймала себя на мысли, что всё это время думала только о Рике или расследованиях, и даже не интересовалась тем, как Эсимэ себя чувствует, не хочет ли помочь мне с каким-нибудь делом. Раньше она тоже хотела стать квизари, но потом махнула рукой и заявила, что это занятие не для слуг.

Ничего, впредь постараюсь больше заботиться об Эсимэ. Думая об этом, я распахнула шкатулочку.

— Ой, что это? — вскрикнула Эсимэ, когда оттуда вылетела… серебряная птичка! Магическая! Она раскрыла клюв и запела, но при первых же руладах я поймала её и сунула обратно в шкатулочку, накрыв крышкой. Звуки — сладкие, приятные, чересчур приятные — оборвались.

Эсимэ так и застыла с моим белым платьем в руках.

— Вам не понравилось, госпожа Ания?

— Нет, — я покачала головой. — Сетар поёт намного слаще. И это от благородного альгахри Ниарвена, а никто не делает такие подарки просто так.

Эсимэ села рядом со мной, как будто чувствуя, что я нуждаюсь в поддержке.

— Он… к вам неравнодушен, госпожа?

— Да, — я помолчала, проведя пальцем по серебряным листьям и плодам, украшавшим шкатулку. — Наверное, желает заключить со мной брак. Ведь Ниарвену пора обзаводиться наследниками.

— А вам он не нравится, верно? — догадалась Эсимэ.

— Он славный, — я тяжело вздохнула, думая, как же мне решиться и сказать Ниарвену правду в лицо. И дело уже не в том, что он захочет прогнать меня из дворца и со службы. Просто не хотелось видеть чью-то боль.

— Славный, но вам нравится кто-то другой, — задумчиво произнесла Эсимэ.

Я вихрем слетела с ложа, прижимая к груди шкатулку.

— Что за глупости ты говоришь! Мне никто не нравится, понимаешь, никто!

— Простите, — смутилась Эсимэ, но глаза у неё лукаво блестели, и на лице промелькнула понимающая улыбка, — я подумала…

— Вот и не думай больше! Скажешь тоже! — Я открыла дверь и, велев Рапше и Эльму сопровождать меня, как подобает, зашагала вперёд. Вот же… Это Рик во всём виноват! Спутал мои мысли, смутил… почтипонравился мне!

Я тряхнула головой. «Почти» не считается.

Ниарвен встретил меня довольной улыбкой. Снова у нас была одна блиставшая золотом и белизной стен комната на двоих, снова меня усадили за стол и угощали всякими вкусностями, а под конец явились музыканты с диковинными инструментами в руках. Золочеными, изогнутыми, с множеством струн.

— Арфы, — пояснил Ниарвен.

Полившаяся затем музыка оказалась куда лучше трелей серебряной птички. Я слушала, замерев и не смея шелохнуться, а опомнилась оттого, что Ниарвен накрыл своей ладонью мою руку и придвинулся ближе.

— Ания, — его светлые голубые глаза были такими серьёзными, что я сглотнула комок в горле. Ну вот, началось.

— Ания, скажите… я слишком настойчив? Вы так стремительно убрали руку…

— Достойный Каль-Ниарвен, — я положила шкатулочку перед ним на стол. Музыканты играли негромко, чтобы не мешать нам разговаривать. — Я не могу принять ваш подарок. Прошу извинить меня, если я дала вам повод думать, что…

— Что я вам нравлюсь? — перебил меня Ниарвен. Теперь глаза его блестели, а выражение самодовольной уверенности в силе своих чар упорно не сходило с лица. — О да. Скажите, что я вам нравлюсь, Ания.

Да что же он всё так странно понимает-то!

— Нет, то есть, — попыталась объяснить я, — вы мне нравитесь, но не так!

— А как? — Ниарвен взял мою руку, поцеловал и явно не торопился выпускать.

— Как… как друг! — отчаянно выдохнула я.

Ниарвен улыбнулся одними кончиками губ.

— Супруги, милая Ания, и есть самые лучшие друзья. Ведь их объединяет столь многое. Позвольте, я велю музыкантам сменить мелодию — вероятно, эта вам не по душе.

Я вырвала руку, вскочила и попятилась от него. Он что, издевается надо мной?!

— Я не пойду за вас замуж! — крикнула, уже начиная раздражаться. — Не хочу быть вашей супругой, поймите наконец!

Музыка резко оборвалась. Ниарвен, нахмурившись и не отрывая от меня глаз, махнул певцам арфы рукой: убирайтесь, мол. Те не замедлили это сделать и ушли, вероятно, с большим облегчением.

Жаль, что я не могла поступить так же.

— Послушайте, благородный Ниарвен, — заговорила я, как только за музыкантами закрылась дверь. — Знаю, многие девушки посчитали бы за счастье стать супругой альгахри белых драконов.

— А вы это за счастье не считаете, — на лице Ниарвена проступила такая смесь чувств — неудовольствия, злости и обиды, что я всё-таки начала опасаться за свою службу. Несмотря на все уверения Хэг-Дааля.

— Я… я считаю, но…

Хотела сказать «я не люблю вас», но почти сразу же сообразила, что это не аргумент. Многие драконы и драконессы заключали договорные браки; возможно, Ниарвен не испытывал ко мне такой уж страсти, просто счёл подходящей кандидатурой на роль своей супруги.

Мой собеседник помолчал, словно подбирая слова.

— Ания, мне кажется, я был слишком напорист, слишком рано заговорил о браке. И вы испугались. Нет, не говорите ничего, — он поднял руку, — хорошенько подумайте над моими словами, пока будете гостить дома. Такие вопросы не решаются сразу.

Я не знала, что ему ответить. Что моё решение останется неизменным и сейчас, и потом, и через год?

— Желаю вам приятно провести время дома, — Ниарвен подошёл ко мне и опять завладел моей рукой. К счастью, целовал он её недолго и отпустил быстро. — Передайте наилучшие пожелания благородному Каэму из рода Ирр и достойной Дейр-Алане, а также их детям. Буду рад вашему возвращению, благородная Ания!

Я перевела дух. У меня ещё была неделя.

XV

В небе над огромной, раскинувшейся посреди океана Лазолией багровел закат. Воздух был морозным и вкусным. Я ловила языком снежинки и, летя рядом с Хаарвеном, слушала его рассуждения.

— Да, ты права насчёт Ассту. Мне он тоже не показался опасным, хотя я бы не отказался покопаться у него в голове и воздействовать на мозг с помощью магии. Тогда, — Хаар полетел чуть быстрее, едва не задев меня крылом, — я бы наверняка убедился, что у Ассту нет дурных намерений!

— На то, чтобы залезть к нему в голову, потребуется разрешение, — напомнила я, — которого он не даст.

Хаар фыркнул. Снежинки то и дело залетали к нему в ноздри, но белый дракон не обращал на это внимания.

— То-то и оно, что не даст, Ания.

— И всё-таки меня насторожил его наставник, говоривший из артефакта, — задумчиво сказала я. Интересным показался тот факт, что Рик говорил с наставником без почтения, благоговения или энтузиазма, с коим готовился бы выполнять его указания. Скорее был раздражён и недоволен.

Хаар согласился со мной:

— Если наставник — из серых, дурные намерения могут быть не у молодого Ассту, а у него. А Рика он просто использует в своих целях. Ты тоже так подумала, верно? — Друг понимающе взглянул на меня. Ответа не требовалось — Хаар знал его заранее.

— Но как же всё это выяснить? Знаешь что? — осенило меня. — Попрошу Каэма помочь мне сварить такое зелье, которое развяжет Ассту язык. Тогда и о наставнике ненароком сболтнёт, и о чём-нибудь ещё!

Белый дракон всецело одобрил мой план.

— Только как ты преподнесёшь Рику зелье? Попросишь выпить вместе с тобой чаю? — Хаар засмеялся, явно представив себе эту картину. Да нет, Рик сразу заподозрит неладное! У нас, Фейенверис, репутация не только драконов, способных пытать врага, но и тех, кто хладнокровно экспериментирует с зельями.

— Придумаю способ. Главное, чтобы такое зелье было у меня в руках, и я могла пустить его в ход в любое время.

Хаар цокнул языком:

— Опасная ты напарница, Ания. На месте Рика я бы поостерёгся!

— А то. Пока я была рядом, он всё хватался за свой меч, — подхватила я.

Хотелось шутить, строить несерьёзные планы и надеяться, что мои опасения никогда не сбудутся.

— Госпожа Ания! — окликнули меня стражники чуть ли не в один голос, а Эсимэ прибавила громким просительным тоном:

— Нельзя лететь медленнее? Мы за вами не успеваем!

Переглянувшись, мы с Хааром стали гораздо неспешнее взмахивать крыльями. Всё равно до Акейской равнины, где располагался вход в подземные владения рода Ирр, оставалось не больше получаса.

Солнце зашло, и начало темнеть.

Я подумала о тех, кто ждал нас. Каэма и Алану предупредила письмом заранее. Наверное, и старая нянюшка Райле тоже выйдет на поверхность земли. При одной мысли о том, что скоро я увижу их, а потом и племянников, в груди стало тесно от волнения.

— Во-от они! — возглас Хаара отвлёк меня от размышлений. Я всмотрелась вдаль, чувствуя, как замирает сердце. Целой толпой собрались: брат, невестка, слуги и стража! Пора было спускаться, принимать человеческую форму и идти — нет, бежать навстречу!

Я забыла, что сердилась на Каэма. С радостным криком устремилась к нему и буквально запрыгнула в его объятия. И повисла у брата на шее, болтая ногами, как маленькая.

— Ания, Ания, — он обхватил меня большими сильными руками и прижал к себе. — Рад тебя видеть!

Мы ещё немножко пообнимались, а потом он спустил меня на землю. Улыбаясь, я смотрела на Каэма снизу вверх. Уже и трудно вспомнить, что когда-то его тёплые карие глаза были ледяными, а на лице застыла маска безразличия. Алане удалось растопить весь лёд без остатка, и уже за одно это я обожала невестку.

— Алана! — Я обняла и её, такую красивую в зелёном платье, и нянюшку Райле с полными радостных слёз глазами и сбившимся на сторону чепцом. Приветствовала своих верных слуг, пока Хаар жал руку моему брату и здоровался с Аланой.

— А прежде чем мы спустимся под землю, Ания исполнит своё обещание, — поймав мой взгляд, друг улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой, отчего показался гораздо младше своих тридцати двух лет.

— Это какое? — Я почуяла подвох.

Хаар оглядел всех и торжественно объявил:

— Закатать брата в сугроб!

Тут от смешков не удержались даже слуги и стражники. Алана откровенно веселилась, явно понимая, в чём дело, и Райле тоже. Сошедшая с летающего ковра Эсимэ хихикала, прикрыв ладонью рот.

— Может, потом? — Я засмеялась, видя приподнятые брови Каэма. Затем он сдержанно улыбнулся, и стоило мне окинуть всю его крупную фигуру взглядом и осознать, сколько работы предстоит, как я застонала:

— Не-ет, Хаар, тогда уж лучше снежками закидаю! Но не сейчас, а завтра или послезавтра, хорошо?

— Ладно, — милостивым тоном согласился друг, — меняем на снежки, достойная Ирр-Ания! Только я тебе помогу, договорились? Меня Каэм подставил под удар, а сам распоряжался издали!

— Уговор! — Я шлёпнула его по руке ладонью.

Вниз мы спускались уже в своей драконьей форме. Слуги и стражники летели следом на хэргмэ.

Ничего не изменилось в подземных владениях рода Ирр — всё те же иллюзорные леса и поля, посреди которых возвышалась чёрная громадина — замок. Я поравнялась с Аланой и спросила:

— А где мальчишки и Тиана?

Тианой звали единственную девочку, любимицу отца. Она и пятилетний Лиэм были чёрными дракончиками, а шестилетние близнецы Саан и Каллан — зелёными.

— Все спят, — чуть извиняющимся тоном отозвалась Алана. — Я понимаю, ты хотела бы с ними увидеться как можно быстрее. Но знаешь же мальчишек — потом не заснут, на головах ходить будут и все свои сокровища тебе показывать. Ты знаешь, близнецы недавно устроили раскопки в иллюзорном лесу…

Я слушала её, забавляясь и представляя, как усердно дракончики искали источник великой силы, о котором я когда-то рассказала им сказку.

— …ничего и не нашли, — закончила Алана, когда мы подлетели ближе к замку. — Зато как Райле сердилась! Они же все были в земле, с ног до головы! Погнала их мыться…

Алана проводила меня в спальню, где всё было, как я оставила — иллюзорные цветы, порхающие бабочки, утащенные из библиотеки книги по магии. Горели свечи в канделябре, стоявшем на комоде.

Следом за нами Эсимэ внесла клетку с истосковавшимся соловьём.

— Выпускай уже его, мы дома, — велела я. Первое, что сделал Сетар, оказавшись на свободе — облетел комнату, словно проверяя, всё ли в порядке, а затем уселся на свою жёрдочку у окна.

— Эх, хорошооо! — протянула я, отправив Эсимэ отдыхать, и села на свою постель. Похлопала ладонью по шерстяному покрывалу, приглашая Алану сесть рядом. — Как вы тут?

Алана устроилась рядом, не забыв разгладить складки своего красивого зелёного платья из плотной ткани, украшенной кружевом. Наряды она всегда любила, как помню.

— Мы? Да как обычно… Я решила привести в порядок Живую Библиотеку, — со смешком произнесла Алана. Я недоверчиво уставилась на неё:

— Быть не может! Она тебе это позволила?!

— Мы долго боролись, как ты знаешь, но в итоге она уступила и признала меня своей полноправной хозяйкой, — Алана вновь засмеялась, но тут же посерьёзнела: — Так ты не нашла в Дворцовой Библиотеке ничего о возвращении изгнанного дракона в род?

Я с грустью покачала головой. Тилен, дядя Аланы, похоже, обречён одряхлеть и умереть лет через десять, как обычный человек.

— Жаль, — Алана смотрела на свои руки, сложенные на коленях, избегая моего взгляда. — Одна только надежда — на зелья Каэма.

— Он придумает что-нибудь для того, чтобы Тилен прожил ещё лет пятьдесят, а то и сто, я уверена, — не зная, что ещё сказать, погладила невестку по плечу. — Не тревожься так! Всё будет хорошо!

Она слабо улыбнулась.

— Ну… может быть, Аня.

Так меня называла только Алана, и знакомая теплота облачком окутала сердце. Мы обнялись, и промелькнула мысль о том, какая же я всё-таки счастливая. Ведь невестка давно стала мне сестрой.

— Кстати о зельях Каэма… завтра он будет проводить интересный опыт, — прозвучал рядом чуть напряжённый голос Аланы.

— С удовольствием посмотрю, — оживилась я.

— Не уверена, что тебе понравится. Каэм изобрёл способ, как проверять слуг на верность. Чтобы у нас тут никогда не было предателей.

Я отодвинулась от Аланы и насупилась:

— И как же?

— Посмотришь завтра на восходе иллюзорного солнца, если захочешь. И я очень надеюсь, что опыт пройдёт успешно, — Алана вздохнула. — И никому от этого зелья не станет плохо. А теперь, Аня, я пойду и посмотрю, как там дети. Спокойной тебе ночи!

Да уж, подумала я, потушив свечи и раздеваясь самостоятельно — не звать же ради этого Эсимэ. Спокойной ночи… Интересно, какие сны увидит Рик?

XVI

Рик

Домой я прилетел ближе к вечеру. Опустился на землю неподалёку от деревни, принял человеческую форму и пошёл вперёд, сжимая в руке кошель с монетами. Старик Дааль выдал мне немного золота за службу, и по дороге я поменял его на медные эймары. А то где тут Хальда будет бегать с такими деньжищами?

Сначала Дааль собирался платить артефактами или ещё «чем-то магическим», и Ании, например, пообещал особенный подарок в будущем. Но я попросил, чтобы мне дали золота: после того, как у Ассту всё отобрали, и вместо родового замка мы с матерью и Хальдой поселились в деревенском домишке, артефакты утратили для меня ценность. А вот на деньги много чего можно купить.

— Господин Ассту! — выбежала мне навстречу Хальда. Руки в муке, на голове платок, поверх холщового платья передник — готовила, наверное.

— Сколько раз говорил, Хальда — просто Рик, — я показал ей кошель. — Смотри! Теперь можно будет купить козу, как ты и хотела! А может, и корову!

Глаза у неё так и заблестели от радости. Хальда хотела обнять меня, но вспомнила, видимо, что руки у неё в муке, отстранилась. Тогда я сам обнял её, да покрепче.

— Сынок, сынок, — смеялась Хальда, — да ты разбогател! Вот она, служба, не только опасности там, смотрю!

Я выпустил старушку из объятий, подмигнул ей:

— Ну вот, а ты меня отговаривала.

Домой мы зашли вдвоём, прежде поздоровавшись с соседями. Я вспомнил, как раньше меня побаивались — дракон, да ещё и серый, хочет поселиться в деревне! Но потом крестьяне поняли, что никакого вреда от меня не будет, а уж от Хальды и матери — тем более, и помогли построить дом и сделать для него скамьи, стол, кровати попроще, не такие роскошные, как в замке Ассту…

— Мать как там? — спросил я, скидывая у входа плащ и снимая сапоги. Хальда расстелила везде лоскутные коврики, такие чистые, что по ним только босиком ходить.

Старушка сразу омрачилась, вздохнула.

— Да всё по-прежнему. Бедная госпожа Гис, если б хоть в себя приходила иногда… Так нет, сидит часами на кровати и смотрит в одну точку. Песни поёт. Есть не может, я её кормлю. И всё в прошлом, только в прошлом, — Хальда вздохнула ещё раз, вытерла глаза рукавом. — Вы сначала поедите?

— Нет, к матери зайду, — и я легонько похлопал Хальду по плечу, пытаясь приободрить её. — Ничего, что-нибудь придумаем. И не торопись с едой-то, я не голоден.

Хальда укоризненно покачала головой:

— Знаю я ваше «не голоден»!

И ушла печь свои пирожки.

Дом делился на несколько комнатушек, и в одной из них сидела, то напевая, то качаясь из стороны в сторону, достойная Гис-Эйрин, которую когда-то угораздило связаться с родом Ассту. Я со стуком прикрыл за собой дверь, скрипнул дверной половицей, но мать даже не обратила на это внимания. В руках у неё была моя старая игрушка — деревянный дракончик. Когда я подошёл, мать вскинула на меня глаза и сказала озабоченно:

— Ильгер, у малыша лоб горячий. И плачет всё время — зубки режутся, первая чешуя сходит.

У меня сжалось сердце. Ну вот, она меня уже за отца принимает!

— Всё будет хорошо, Эйрин, — я сел рядом и взял её за руку, посмотрел в глаза. Запавшие, обведённые чёрными кругами. Когда-то моя мать была красавицей, а теперь она — худая, бледная, измученная — походила на тень.

Вот что Ирлигард с нами, драконами, делает. И горе по моему отцу, мать очень его любила.

— Смотри, какую хорошую игрушку вырезал для малыша Оорни, — пальцы матери любовно погладили дракончика. — Рик очень обрадовался…

Старый мастер Оорни ушёл вместе с остальными слугами, когда нас прогнали из родового замка, лишив всех сокровищ. Только верная Хальда не бросила.

— Красивая, — сказал я, сделав вид, что любуюсь игрушкой. На мать уже смотреть не мог — боялся, что зареву, как мальчишка. Ей же недолго оставалось — драконы живут пятьсот лет, только если их душевное и телесное здоровье не подорвано. А матери день ото дня становилось хуже. Хальда, всхлипывая, твердила, что скоро та и с кровати вставать перестанет.

— Ты пока посиди с Риком, — пробормотал я, вставая, — мне надо лететь по делам.

Мать кивнула, взяла с кровати какой-то тряпичный свёрток и стала его укачивать, напевая всё ещё мелодичным голосом колыбельную.

За пазухой у меня засветился камень. Боясь, что наставник вот-вот заговорит и потревожит мать, я вышел, крикнул Хальде, что скоро вернусь, и, сунув ноги в сапоги, выскочил из дома.

Отошёл подальше, вынул переговорщик из-за пазухи и без особой радости сказал:

— Добрый вечер, наставник.

В ответ раздалось невнятное шипение, а затем сердитое:

— Непочтительным ты стал, Рикенн! Разве не я обучал тебя магии, разве не я отправил тебя к мастеру клинков, разве не я подкинул тебе мысль о службе квизари?

Я скрипнул зубами:

— Квизари я и сам хотел стать!

Наставник появился в моей жизни пять лет тому назад. Однажды у матери прояснился разум, она позвала меня, вручила мне синий камень с белыми прожилками и сказала:

— Через этот артефакт ты сможешь говорить с другом нашей семьи. Он будет наставлять тебя и давать умные советы. Ты слушай его!

Потом, когда я хотел задать пару вопросов, она опять ушла в себя, мысли её путались, и больше мать о переговорщике не вспоминала. Сам же наставник обещал, что мы обязательно встретимся, но позже. Он скрывался и не хотел, по его словам, лишний раз выходить из убежища.

А потом заявил, что поможет мне отомстить. И если б я знал, во что это выльется…

— Значит, так. Слушай, — прошипел наставник. — Скоро у вас будет новое задание. Там, надеюсь, ты сможешь избавиться от девчонки. Что хочешь делай — брось её в беде, натрави на неё кого-нибудь, но чтоб она померла, наконец! Ты забыл, о чём мы говорили?! Нужно отомстить Ирр-Каэму и всей его семейке за то, что они сделали с вами! И со мной!

Я знал, что у наставника личные счёты к брату Ании и его супруге, но какие именно, до сих пор было неизвестно.

— Постараюсь, — сухо ответил я. — Но может опять не представиться возможности…

Камень в моей руке вспыхнул так ярко, что едва не ослепил. Зажмурившись, я услышал разъярённое шипение:

— Ты лжёшь, Рикенн! Возможности у тебя были. Просто ты дал слабину! Не смог! А ведь я старался, всё подстраивал…

— Что? — Я не сразу поверил своим ушам. — Это ты похитил мелкого Рильмана?!

— Я. И Таргалю помог тоже я. Забыл о том, что мы, серые, можем перевоплощаться? — наставник расхохотался. — Его сообщника будут искать ещё долго, но так и не найдут.

Я промолчал. В допросной, если верить словам стоявших за дверью стражников, Таргаль вёл себя очень странно. Возможно, оттого, что старик Дааль сначала решил покопаться у него в голове и повредил мозг. А через пару часов толстяк тихо скончался — магии белых драконов люди обычно не выдерживали, за редкими исключениями.

— Значит, и следующее ты подстроишь? — я стиснул камень в кулаке.

— Да, — отрезал наставник. — И советую молчать. Иначе объявлю тебя своим сообщником, и тут уж Ирлигарда тебе не избежать! Подумай, что станется с твоей матерью и Хальдой…

От злости и бессилия я ни одного слова произнести не мог.

— Помни, что исцеление твоей матери зависит от меня, — шипел наставник, превратившийся в куда худшего врага, чем Ирр-Каэм. И когда это случилось, а я не заметил? Наверное, с самого начала. Я просто не осознавал, что мной играют, как фигуркой из тейрока!

— Ты обещал! — я обрёл дар речи и швырнул камень на землю, как ядовитую змею. — Ты обещал вернуть её, так верни! Я сделаю для тебя что угодно, но убивать девчонку Ирр я не хочу. Не могу, понимаешь ты… наставник?! — я прошипел это сквозь зубы не хуже его самого.

Наступила тишина, в которой я слышал только собственное дыхание.

— Мне наплевать, чего ты не можешь, — наконец, ответил наставник. — Я обучил и подготовил тебя не для того, чтобы ты мне всё испортил своей неожиданной жалостью. Или это не жалость? Кое-что другое, а? — мерзким, понимающим тоном проговорил он.

Я молчал и сжимал кулаки изо всех сил. Ани, милая непосредственная Ани, с каждым днём у меня было всё меньше злости и всё больше желания быть рядом с ней.

Она же ни в чём не виновата!

— Понравилась тебе девчонка Ирр? Так сильно, что ради неё ты готов забыть о благородной мести?

— Благородной? — Я пнул камень, и тот откатился вбок. — Где ты благородство видишь, демоны бы тебя побрали?!

— Тише, Рикенн! А то вся деревня сбежится. Нам ведь не нужны свидетели, правильно? Тебене нужны, — глумливо протянул наставник. — Меня-то никто не знает, я невидимка.

И он был совершенно прав. Я ничего не мог сказать, ничего не мог поделать — наставник связал меня по рукам и ногам.

— Помни, что я тебе велел, — прозвучал напоследок шипящий голос. — Убей Анию, и твои родители будут отомщены, а твоей матери я верну здоровье. Даю в этом священную клятву!

XVII

Утреннюю проверку слуг я благополучно проспала, но, со слов Эсимэ, ничего страшного не произошло.

— Господин Ирр просто собрал нас всех, и мы по очереди выпили водички с каплей зелья, — стоя у окна, Эсимэ отдёрнула тяжёлые красные бархатные портьеры, чтобы лучи иллюзорного солнца проникли в комнату. — Представляете, ради того, чтобы это зелье составить, он взял силу трёх артефактов и кучу редких ингредиентов!

Я потянулась в кровати и легла поудобнее, обняв подушку обеими руками. Было хорошо, уютно, и вставать не хотелось.

— Значит, опыт прошёл удачно?

— Ну, кто-то побледнел или испугался до дрожи в коленках, у кого-то сердце заколотилось… А так ничего. Райле присматривала, чтобы никому плохо не стало.

Про артефакты и ингредиенты я позже расспросила у самого Каэма, зайдя к нему в лабораторию и усевшись за стол напротив. Здесь чего только не было — бутылочки, пузырьки, чаши и чашки разных размеров, какие-то пока неизвестные мне порошки, знакомые травы и много чего другого… А за спиной — шкаф с зельями, где каждая бутылочка отмечена соответствующим символом.

— Зелье закончилось, а следующее я сделаю не раньше, чем лет через пять, — сказал мне Каэм, рассматривая узкие фиолетовые листья аянкичерез увеличительное стекло. На них водились совсем крохотные жучки — если не разглядеть и нечаянно ссыпать их в котелок вместе с травой, испортят всё зелье. Саму же аянку можно было использовать как в хороших, так и в дурных целях.

— Ага, — подавшись вперёд, я наблюдала за ним. — То есть, новых слуг ты в ближайшие пять лет брать не будешь, а старые прошли проверку. Жаль, что такое зелье нельзя готовить постоянно, его можно было бы распространить повсюду, а твоё имя записали бы в истории…

Каэм смахнул жучка в пустой пузырёк и вместо ответа потребовал:

— Передай-ка мне вон ту чёрную бутылочку.

Я так и сделала, а потом взяла увеличительное стекло и принялась наблюдать за жучком, который карабкался по гладким стенкам пузырька, скатывался вниз, но своих попыток выбраться не бросал. Какой упорный…

— Хаарвен рассказал мне, что у тебя есть, скажем так, очень неожиданный напарник.

Эти слова прозвучали так внезапно, что я вздрогнула и отложила стеклянную сферу в сторону.

— Нет, то есть… да, неожиданный, но… Он совершенно безобидный! Поверь мне, Каэм, если б Ассту хотел как-то мне навредить, он бы давно это сделал! У него была просто куча возможностей!

Каэм нахмурился, переливая чёрную, густую жидкость из бутылочки в чашу.

— Возможно, Ассту просто хочет усыпить твою бдительность. Ания, — его взгляд заставил меня почувствовать себя неуютно, — когда я только услышал, что во дворце спокойно разгуливает Ассту, да ещё и на службе квизари, я готов был наорать на Хаарвена. Почему он не забрал тебя сразу, а ещё чего-то ждал. Но он сумел убедить меня…

Я не выдержала и перебила:

— Может, Хаар не забрал меня домой, потому что я уже не маленькая девочка и сама могу распоряжаться собой?

Наступила тишина. Я смотрела, как брат добавляет ещё несколько ингредиентов в будущее зелье, всё тщательно перемешивает и выливает в котелок. А затем переворачивает небольшие песочные часы, чтобы отсчитать время, и поджигает в очаге пламя одним лишь щелчком пальцев.

Привычная сцена, только сейчас она не действовала на меня умиротворяюще, а только заставила напрячься ещё больше.

— Сумел убедить меня, — продолжал Каэм как ни в чём не бывало, вернувшись за стол и пододвигая к себе миску с жизнерадостно-жёлтой травкой, — что Ассту, если и не безобиден, то далеко не глуп. Он не станет вредить тебе напрямую и подставлять себя и свою мать под удар. А значит, — усмешка появилась на лице Каэма и тут же пропала, — мы можем поймать его, как сказала бы Алана, на живца.

Я подалась навстречу, ещё не веря, что брат не собирается стучать кулаком по столу и рявкать, чтобы я немедленно вернулась в замок Ирр.

— Мы? Ты имеешь в виду…

— Хаарвен и про твою задумку с зельем не забыл упомянуть. Мы сделаем его вместе, — Каэм смахнул травинку с рукава своей белой рубашки и пожал мою радостно протянутую руку.

Следующие полчаса, пока варилось содержимое котелка, мы провели за обсуждением зелья.

— Люди иногда достигают такого эффекта, какого ты хочешь достичь, безо всяких зелий. Просто поят вином того, кого нужно разговорить и вынудить открыть все свои тайны, — между делом заметил Каэм.

Я пожала плечами:

— Мы не знаем, как подействует вино на Рика. У меня на глазах он выпил две большие кружки крепкого эгля в таверне и даже не помор… — Спохватившись, я зажала себе рот ладонью, но было уже поздно.

— Рассказывай, сестра, — Каэм смотрел на меня так требовательно, что я заёрзала на месте, думая, как бы теперь поубедительнее наврать. — Это в какой таверне вы были? И зачем?

Я нехотя упомянула о задании, не стала говорить, что Эльма и Рапши со мной не было, и уж тем более умолчала о том, что мы с Риком играли в ворчливую жёнушку и её гуляку-мужа.

— Да, зелье сработает вернее, — это было всё, что ответил мне Каэм, снимая котелок с огня.

— Мне нужно зелье без цвета и запаха, значит, это символ «таарагхэ», — рассудила я, старательно отвлекая брата от лишних мыслей, — и скорее всего, потребуются следующие ингредиенты…

Каэм одобрил все мои выкладки, прибавил к этому собственные соображения, и к тому времени, как содержимое котелка было перелито в три пузырька, мы договорились, какое зелье и когда сварим.

— Рада, что ты меня поддержал, — подперев голову рукой и полуобернувшись к шкафу, я наблюдала за тем, как брат привычно обёртывает горлышки пузырьков тоненькими полосками пергамента с уже готовыми символами. А затем прячет готовые образцы зелья в шкафу.

В воздухе стоял густой, довольно приятный травяной запах, и я слегка расслабилась.

— Я готов поддержать тебя и в другом, — Каэм закрыл дверцы шкафа и встал лицом ко мне. Казалось, ему так и хочется улыбнуться, и он с трудом сдерживает себя. — Если речь пойдёт о, допустим, сердечной привязанности…

— Что? — Я уставилась на него, оторопело моргая. Он же не мог говорить это всерьёз?!

— …то препятствовать тебе я не стану, — Каэм вернулся за стол и начал перебирать какие-то корешки, весьма значительно поглядывая на меня. — Но лучше б тебе немного подождать, восемнадцать лет — ещё слишком рано. Мы ведь не люди.

Я потёрла отчего-то раскрасневшиеся щёки. Мир окончательно встал с ног на голову, и больше всего я терялась потому, что испытала нечто похожее на облегчение и смутное довольство.

Демоны вас всех побери, но я же… Я и на свидания с Риком ходить не планировала, не то что выходить за него замуж!

— …и он намного старше, — ворвался в мои смятенные мысли голос Каэма.

Я мгновенно очнулась.

— Что?..

— Ания, ты в порядке? — Каэм накрыл мою руку своей ладонью и с лёгким беспокойством вгляделся в моё лицо. — Странно себя ведёшь. Ты действительно в него влюблена?

— В кого? — пролепетала я, чувствуя себя зависшей над пропастью: одно неверное движение, и рухну вниз.

Каэм чуть нахмурил чёрные брови.

— В благородного альгахри Ниарвена, разумеется.

Ах вот оно что! У меня вырвался смешок.

— Нет, конечно, я вовсе не влюблена в него!

— Тогда отчего ты покраснела? У тебя жар? — Каэм не поленился встать и пощупать мне лоб. Я поймала его руку и снова засмеялась, бормоча:

— Нет-нет, у меня всё хорошо!

— Уверен, ты бегаешь по снегу в туфлях, а не в сапогах, и не надеваешь перчатки, — проворчал брат, но довольно добродушно, — и я не удивился бы, вернись ты больной. Это в драконьем облике нам ничто не страшно, а в человеческом можно подхватить одну из болезней, которыми хворают люди, Ания.

Вот ещё только наставлений мне не хватало!

— Каэм, ну я же всё это знаю! Лучше скажи, откуда тебе известно про… альгахри, — я кашлянула, снова беря в руки увеличительное стекло и глядя на шевелившего усиками жучка в пузырьке, — и его сердечную привязанность ко мне?

Выяснилось, что Ниарвен отправил в замок Ирр письмо, в котором любезно и витиевато попросил мою руку и сердце. Будучи главой рода, Каэм вполне мог согласиться, но, к моему счастью, он ответил, что «согласие на свадьбу зависит прежде всего от Ании, а потом уже от меня».

— Ты лучший на свете! — воскликнула я, услышав это, и Каэм усмехнулся:

— Неужели и снежки с закатываниями в сугроб отменяются?

Я потупилась, изображая неловкость.

— Ну… Десять снежков вместо сотни!

— Я почти прощён. Это стоило того, чтобы не ответить согласием самому влиятельному дракону в нашем мире, — и хотя Каэм произнёс эти слова, подражая моему шутливому тону, я немного встревожилась.

— Каэм, а благородный альгахри Ниарвен не почувствует себя оскорблённым? Моё поведение… оно не навредит всему роду Ирр в будущем?

Впервые я думала о чём-то подобном. И вкратце пересказала брату всю сцену между мной и Ниарвеном, случившуюся при музыкантах.

— Ания, — Каэм вновь коснулся моей руки, — посмотри мне в глаза. Ты когда-нибудь видела, чтобы я кого-то боялся?

— Нет, — искренне ответила я, встретив его твёрдый, уверенный взгляд.

— Если достойный Каль-Ниарвен поведёт себя не так, как подобает дракону-альгахри, он очень скоро об этом пожалеет. Поверь мне.

Я заставила себя улыбнуться и ответила, вставая из-за стола:

— Да… я верю тебе, Каэм. Всегда буду верить, — после чего крепко обняла его.

Напоследок, прежде чем уйти, я посмотрела в стеклянную сферу. Жучок, всё-таки добравшийся до краёв пузырька, поставил лапку не туда, соскользнул и полетел вниз.

XVIII

Живая Библиотека встретила меня радостными иллюзиями. Со страниц книг соскакивали призрачные люди, вспархивали птицы, чьи перья светились голубым, зелёным и красным, и первые кланялись мне, а вторые кружили в приветственном танце. Не меньше трёх дюжин свитков и рукописей слетело с полок в полной готовности мне помочь.

— Нет, пока ничего не нужно, — улыбнулась я. — Тоже очень рада видеть тебя, Живая Библиотека.

В ответ раздалось что-то схожее с пением на одной тонкой, вибрирующей ноте.

Алана, сидевшая за столом в окружении стопок гигантских томов, поднимавшихся чуть ли не до потолка, жестом пригласила меня сесть поближе.

— Хорошо поиграла с близнецами в снежки?

Я кивнула, вся растрёпанная, в ещё влажной накидке. Недавно сотворённые мной огоньки просушили её не полностью.

— И Каэма мы с Хааром закидали снегом, как обещали! — вспомнив, как весело это было, я покатилась со смеху, и Алана меня поддержала.

Потом мы с ней поговорили, я поинтересовалась, где сейчас Тилен, о котором Алана очень заботилась, и получила ответ: в замке Дейр. Тот был отстроен ещё шесть лет тому назад в соседней стране Эйлемари, на берегу моря.

— Дядя любит иногда побыть отшельником, — с лёгкой грустью усмехнулась Алана, записывая что-то на листе пергамента — совсем как Хэг-Дааль с его документами. — Ничего, как в следующий раз прилетишь, он будет здесь. Я его попрошу. Вдруг сделает тебе какое-нибудь доброе пророчество.

Я ничего не имела против Тилена, но подумала, что, пожалуй, лучше обойтись без пророчеств. Жизнь прекрасна, пока она непредсказуема!

— А ты что делаешь? — спросила я, меняя тему беседы.

Алана записала ещё пару слов, чуть нажимая на перо, и ответила не сразу:

— Всё располагаю по буквам алфавита, как в той библиотеке, где я работала в немагическом мире.

Я понимающе кивнула. Алана прожила на Земле целых двадцать лет — во время драконьих войн её дядя Тилен позаботился о племяннице, отправив ту в немагический мир. Тогда весь наш мир сотрясался до самого основания, невидимая преграда между вселенными треснула, и от неё отломились куски, образуя прорехи. Именно через такой проход Тилен выбрался в ничем не примечательный городок, где надолго оставил Алану.

А потом, как и гласило пророчество дяди, его племянница вернулась сюда, домой, и оказалась единственной выжившей зелёной драконессой. Тилен как изгнанник из рода драконом не считался и сохранил лишь часть целительской магии.

— Не хочу тебе мешать, но можно я задам пару вопросов? — Я снова сотворила огоньки, и они весело заплясали вокруг моей накидки и подола платья.

— Конечно. По службе? Если я смогу тебе помочь в новом расследовании, это меня только порадует, — Алана так воодушевилась и даже отложила книгу, которую взяла в руки, что было неловко её разочаровывать. Но пришлось.

— Дело в том, — объяснила я, — что мне всего-навсего хочется узнать про очки. Для чего их используют? Как увеличительное стекло? Но вроде те иначе выглядят, да и стёклышки гораздо тоньше…

— У кого ты видела очки? — заинтересовалась Алана, глядя на меня своими ярко-зелёными глазами.

Я рассказала ей про Ингерис.

— Вот как, — задумчиво протянула невестка. — Предок рода Ларк побывал в немагическом мире и принёс оттуда… очки? Зачем? Неужели у нас, драконов, бывает плохое зрение? За семь лет, что я здесь живу, никогда об этом не слышала!

— А очки, значит, чтобы лучше видеть? — Я прикусила губу, соображая.

Алана уверенно кивнула.

— Либо вдаль, либо вблизи. Дальнозоркости, — это было явно незнакомое мне слово, — у Ингерис не должно быть, она слишком молода. Тогда близорукость?

Ещё одно незнакомое слово! Я немедленно потребовала у Аланы объяснить, что означало и то, и другое, и она это сделала.

— Ты пробовала надевать очки Ингерис? — допытывалась Алана. — В них всё слишком чёткое, да так, что глазам больно, или наоборот, расплывается?

Я воскресила в памяти тот миг, когда Ингерис сняла очки, чтобы протереть их. Мне удалось заглянуть в одно стёклышко, в котором отображалась стена с краешком подсвечника…

— Ни то, ни другое. Меня потому и удивили эти очки, Алана! Я думала, что они, ну, для чего-то же должны быть, как инструмент, а не просто для красоты?

После паузы Алана предположила, вертя в руке перо с высохшими чернилами:

— Возможно, Ингерис носит их как память о славном предке… сумевшем не сгинуть в великом и ужасном немагическом мире.

В голосе Аланы проскользнула ирония. Многие наши соплеменники всерьёз считали Землю страшным местом только потому, что там нет магии.

— Ингерис-то, допустим, да, — согласилась я. — Но предок зачем унёс с собой совершенно бесполезные очки? Алана, мне кажется, за этим кроется какая-то интересная тайна.

И я не преувеличивала: меня действительно охватывало странное волнение, когда я думала об этих очках. То же самое творилось в случае с юным Рильманом. Кто знает, быть может, у тех драконов, кому предназначено стать квизари, развивается особое чутьё? И если я сначала согласилась с Хэг-Даалем, заявив, что маленький дракончик — фантазёр, то сейчас всерьёз задумалась.

Выходит, если у меня есть чутьё, то Рильман не фантазёр. Просто ему не повезло — мальчишка так много и вдохновенно сочинял раньше, что и теперь его историю сочли за выдумку.

— Ну как, пришла к каким-нибудь ошеломляющим выводам? — спросила Алана. Я очнулась и обнаружила, что она с улыбкой наблюдала за мной.

— Пока ещё нет, — осторожно ответила я, — но кто знает…

Только я хотела попросить Библиотеку дать мне пару книжек, как за дверью послышался топот маленьких ножек и требовательный детский голосок:

— Аня! Аня! Иди сюда, давай поиграем!

Ну конечно, это была Тиана. И малышка называла меня тем же уменьшительным именем, что и её мама. Я оглянулась на Алану, и та с улыбкой развела руками:

— Ты же знаешь мою дочь, она всегда добивается своего!

Следующие полчаса я ползала по детской комнате, катая Тиану на спине. Потом мы перебрали всех кукол, игрушечные деревянные домики, я создала кучу весёлых иллюзий и растворила их в воздухе, пока близнецы где-то носились, а маленький Лиэм сидел среди бутылочек с разноцветной водой и составлял «зелье».

— Я хочу летать! — потребовала Тиана. — Давай из замка выйдем, и я к тебе на спину сяду, и мы полетим, и…

Она буквально захлёбывалась словами, пока я смотрела на хорошенькое кареглазое личико, обрамлённое чёрными кудряшками, и прикидывала, смогу ли я чем-нибудь отвлечь её. Катать Тиану одну было ещё рано — соскользнёт. Взять с собой служанку и тоже посадить ко мне на спину? Нет, всё равно было как-то боязно! Пусть уж лучше Тиану в воздухе носят родители!

— Летать! Летать, летать, летать, — затеребила меня за накидку девочка. А мне в голову тем временем пришла отличная мысль, только её надо было проверить в Живой Библиотеке!

— Тиана, может, лучше в зелья с Лиэмом поиграете? — невинно предложила я. Малышка без слов поняла, что я не хочу выполнять её желание, и отчаянно завопила, заодно толкнув все бутылочки Лиэма, так что «зелье» разлилось. Теперь они завопили уже оба.

Прибежала Райле, попыталась их успокоить — безуспешно. Тиана хотела летать, к ней присоединился Лиэм, раз уж игру ему испортили. И пока дракончики возмущались и тянули меня за платье, ещё одна служанка вытерла лужу на полу, а в детскую заглянул Каэм. При виде отца малыши немедленно замолчали и отпустили моё платье… только для того, чтобы повиснуть на нём.

— Летать! Летать! Летать! — дружно кричали они в один голос.

Так и вышло, что летали мы по иллюзорным лесам большой компанией: Лиэм и Тиана на спине Каэма, поддерживаемые с двух сторон стражниками на коврах, а я — сзади. Обуреваемая нетерпением и желанием поскорее отправиться в библиотеку.

А ведь только утром радовалась, что могу отдохнуть целую неделю!

Назад Тиана возвращалась, сидя на шее у отца, а Лиэм держал меня за руку и рассказывал, какое потрясающее «зелье молчания» он придумал.

— Вот так наливаешь его в просто воду, добавляешь обармыра…

— Чего-чего? — переспросила я.

— Обармыра, — с чувством превосходства пояснил мальчишка. — Это такой особый состав для улучшения зелья! Но ты, наверное, не знаешь, ты ещё маленькая, а я совсем взрослый, поэтому зелья у меня такие же сильные, как у папы!

Я услышала смех Каэма и улыбнулась.

— Не сомневаюсь.

В библиотеку мне удалось вырваться только вечером. Но торопилась я, как выяснилось, совершенно зря — в перечне магических артефактов так никаких очков и не нашла.

XIX

Неделя промелькнула, как приятный, расслабляющий сон, но пора уже было возвращаться на службу. Перед тем, как это сделать, я договорилась с Хааром, что пару деньков погощу у него — вот-вот вылупится из яйца маленький дракончик, и пропускать это замечательное зрелище мне не хотелось. А ещё надо было в сотый раз расспросить Шиилит о её приключениях в немагическом мире!

В отличие от Аланы, супруга Хаара прожила на Земле всего полтора месяца и сбежала, как только смогла, заявив, что магия всё равно «лучше, чем горячая вода, электричество и мобильный телефон».

— Как интересно! А нельзя в наш мир перенести все эти изобретения? — спросила я тогда у невестки, и она вздохнула:

— К сожалению, нет. Здешняя наука не справится с земными достижениями, это ещё лет семьсот должно пройти… Хоть бы порох сначала изобрели, например.

Что такое порох, Алана мне уже рассказывала. Людям, конечно, такая штука полезна, но мы, драконы, благодаря магии превосходно обходились и без неё!

Так или иначе, меня ждало путешествие. Я велела Эсимэ собрать вещи и подготовиться, сварила новое зелье для Сетара, чтобы не мёрз в пути, а самое главное — сунула в дорожный сундучок заветный пузырёк с «водичкой», которая поможет мне разоблачить Рика. В том случае, конечно, если ему действительно есть что скрывать.

Зелье и правда походило на обыкновенную воду как она есть, и об этом позаботился Каэм.

— Точно горчить не будет? — спрашивала я, обнюхивая пузырёк, а брат с неизменным спокойствием отвечал:

— Не будет. Только проследи за тем, чтобы пузырёк никто случайно не выпил!

— Кто будет копаться в моём сундучке, кроме Эсимэ, — отмахнулась я, — а она предупреждена!

Напоследок я вышла из замка прогуляться. Близнецы Саан и Каллан упражнялись на своих ещё не до конца сформировавшихся крыльях, пытаясь взлететь, а их родители наблюдали за этим зрелищем, стоя у ворот замка. Каэм приобнял Алану за плечи, и рядом с ним моя дорогая невестка казалась совсем хрупкой и тоненькой.

Я неслышно подошла ближе, желая услышать их разговор. Говорили они друг с другом так же нежно и ласково, как прежде, не поссорились ли? За семь лет в браке любые драконы могут охладеть друг к другу, но я была уверена, что у моего брата с Аланой не тот случай.

Похоже, что разговор шёл не о чувствах. Мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова.

— Каэм, ты уверен, что тебе не показалось? Наша девочка никогда и не помыслит о таком. Она знает, как ты сильно ненавидишь Ассту. Помнит, сколько бед они принесли нам.

Так-так, милая парочка говорила обо мне!

— Ания была тогда слишком мала, Алана. Теперь ей восемнадцать лет, она всё такая же добрая и порывистая, — Каэм сделал паузу, — и с неё может статься…

— Ты шутишь! Влюбиться?

Я чуть не ахнула, потом едва не помянула демонов, но вовремя опомнилась и прижала руку к губам. Далеко впереди дракончики хохотали и по иллюзорной траве бегали друг за другом, забавно размахивая зелёными крыльями.

— О нет, Алана! — Должно быть, эта мысль показалась Каэму совершенно невероятной, потому что он расхохотался. — Ты перечитала романтических историй, моя благородная супруга. Я всего лишь имел в виду, что Ания захочет помириться с Ассту. Заявит, что не так уж они плохи, если среди них встречаются достойные представители вроде Рикенна.

— Но она ведь утверждала, что он что-то скрывает…

— Ассту коварны. Он может не выпить это зелье. Разгадать хитрость Ании и подстроить свою. Тогда она решит, что заблуждалась насчёт него, и в конце концов, — напряжённо звучал голос Каэма, — окажется в опасности, особенно если проявит к нему доброту — а она проявит, если ещё этого не сделала.

Я поёжилась и обхватила себя руками — поднялся небольшой ветер, но холодно стало не поэтому. Каэм понимал меня лучше, чем хотелось бы! И это совсем не радовало, если речь шла о Рике. Во всём остальном — пожалуйста, пусть понимает!

— Тогда как же ты решишь эту задачу, мой благородный супруг? Смертельно обидеть Анию ты не можешь, забрав её со службы, а выгнать оттуда Рика тоже невозможно, ведь за него поручился благородный Дааль из рода Хэг…

Интересно, откуда они знали, кто там за кого поручился? Не иначе как от Хаара.

— Я кое-что придумал, Алана, — торжествующе возразил ей Каэм.

«И что же ты придумал? Ну давай, говори скорее», — подумала я, краем глаза наблюдая за играющими дракончиками. Теперь они вступили в шуточный поединок с помощью магических огоньков.

— Жажду услышать о твоей новой задумке, — по интонации Аланы сложно было догадаться об её эмоциях. Всё же я надеялась, что, как бы сильно она ни любила Каэма, в итоге примет мою сторону. Что бы я ни решила насчёт Ассту.

— Ты знаешь, что в нашей библиотеке находится не весь перечень магических артефактов? Да что там, даже в дворцовой он не целиком приведён.

А вот теперь я заинтересовалась ещё больше. И Алана, судя по всему, тоже.

— Раньше ты мне об этом не говорил…

— Раньше это не было важно для нас. Так вот, моя благородная супруга, есть неучтённые артефакты. Те, которые прятали, выдавали за что-то обыкновенное, окружали иллюзиями или превращали в другой предмет, чтобы враги не нашли…

От волнения я стала кусать пальцы.

Голос Аланы прозвучал преувеличенно спокойно, как всегда, когда она сдерживала эмоции:

— И какое это имеет отношение к нашей девочке?

— Самое прямое. Но ты можешь не беспокоиться, это совершенно безопасный…

Эх, он так и не договорил! Саан нечаянно подпалил Каллану крыло огоньком, поднялся крик, и Алана побежала к мальчишкам, чтобы залечить ожог своей целительской магией.

А мне пришлось скрыться, чтобы Каэм случайно не обернулся и не заметил меня.

— «Ассту коварны», — пробурчала я, возвращаясь к себе в комнату. — А ты, конечно же, честен и прям!

Мне было обидно, но лишь самую малость. Я понимала Каэма, сознавала, что им руководило желание одновременно и позаботиться обо мне, и сделать это так, чтобы не уязвить моё самолюбие. Как тут обойтись без хитростей? И всё же Каэм мог просто поговорить со мной!

«А ты бы не согласилась с тем, что я предложу, — так и зазвучал в голове воображаемый ответ, — и сказала бы, что достаточно взрослая, чтобы побеспокоиться о своих делах. А я не простил бы себе, если б вдруг что-то случилось!»

Да, всё верно. Я тяжело вздохнула, привлекая внимание Эсимэ, сидевшей на скамье с каким-то отсутствующим видом.

— Госпожа Ания, вещи собраны. Вы с господином Каль полетите на закате, как и собирались?

— Именно так, — я искоса посмотрела на неё. — Эсимэ, не хочешь улетать? Привыкла тут, хочешь остаться с Райле и другими?

— Привыкла. Но я о другом думала, — Эсимэ принялась рассматривать собственные руки, сложенные на коленях. Странно, что она ещё не вышла замуж за кого-то из слуг — такая красивая, с чёрной косой и золотисто-смуглым оттенком кожи. — Как я домой-то в Тэсиан вернусь, когда срок службы выйдет? Не хочу я туда.

Я поразилась такому её желанию, а потом вспомнила, что Эсимэ живёт у нас с шестнадцати лет. Она пришла, когда была ещё младше меня.

— А что хочешь?

— Остаться с вами, и, если вы мне простите такую наглость, — Эсимэ собралась с духом и посмотрела мне в глаза, — стать помощницей квизари.

Я рассмеялась и обняла её:

— Так это ж хорошо!

— Правда? Вы похлопочете, чтобы меня на службу взяли?! — обрадовалась служанка. — Я думала, людей не берут! Уже и мечтать об этом перестала…

— А я поручусь за тебя, — отстранившись, я подмигнула ей. — И чтобы ты заранее подготовилась, у меня есть для тебя задание.

— Какое? — Чёрные глаза Эсимэ заблестели.

Я снова шагнула к ней и шёпотом сказала на ухо:

— Следи, чтобы ко мне в сундучок не положили лишнее платье, гребень или любой другой предмет, а как это случится — зови меня!

Каэм мог считать себя самым умным, сколько вздумается, но кое-чего он всё-таки не знал. И возможности узнать не было — я попросила Хаара и Эсимэ молчать о моей тайне.

Тоже ведь умела хитрить, когда чувствовала, что это будет мне полезно!

XX

Замок Тэн выглядел не таким суровым и неприступным, как наш. Да и в чёрный цвет были выкрашены только башенки, тянувшиеся острыми шпилями в подземное «небо». Прямоугольный герб над воротами изображал дракона, держащего в лапе исписанный свиток как символ знаний и мудрости.

— О, как я рада вас видеть, благородная Ания из рода Ирр! — Шиилит — красивая, стройная, вся в шёлке и кружевах — вышла из ворот замка в сопровождении служанок и обняла меня. Ох и крепкими оказались эти объятия! Когда-то я терпеть не могла Шиилит, но потом выяснилось, что она совсем неплохая, пусть и с переменчивым настроением, и мы подружились.

По забавному стечению обстоятельств Шиилит и Алана были очень похожи, только цвет глаз разный. Вероятно, когда-то пересеклись ветви родов Тэн и Дейр.

Тем временем Хаарвен, стоявший рядом с нами, хмыкнул:

— Моя супруга в добром настроении…

Шиилит мгновенно выпустила меня и посмотрела на него, лучась улыбкой и поправляя причёску. Эта милейшая, но немного взбалмошная драконесса любила сложные конструкции на голове, и я могла вообразить, сколько времени бедные служанки сооружали ей эту башню из волос, утыканных драгоценными шпильками!

— Конечно, я в добром настроении, — пропела Шиилит, взяла нас обоих под руки, и так мы двинулись к замку. Моя стража и Эсимэ шли следом. — Вот-вот из нашего с Харви яйца появится отличный чёрный дракончик!

— А если вдруг белый? — осторожно поинтересовалась я.

— Нет, нет и нет! — решительно отрезала Шиилит. — Только чёрный! Мы ведь должны возродить альг Фейенверис или как?

Я услышала терпеливый вздох Хаарвена.

Смешное у него всё-таки было прозвище. Шиилит утверждала, что на Земле смотрела так называемый телевизор, и в одном спектакле герой называл своего друга «Харви». Спектакль, а особенно друг, очень понравились Шиилит, и она дала шуточное прозвище супругу, едва заключив с ним брак.

— Сначала поздороваетесь с дедушкой, — заявила мне Шиилит, чуть ли не подталкивая в спину, — а потом, благородная Ания, вас ждёт незабываемый день рождения прекрасного дракончика для рода Тэн!

Альгахри чёрных драконов, Тэн-Арелани, встретил нас у себя. Он сидел на ковре с подушками, как во дворце Ниарвена, пил что-то из кружки и, пока я здоровалась по всем драконьим обычаям, поглядывал на меня хитрыми сощуренными глазами. Мол, знаю я, как тебе надоели все эти традиции, и поклоны, и драконьи титулы, но что поделаешь?

— А я привезла вам подарок, — спохватилась я. Нельзя же в гости без подарков, как сказал брат незадолго до моего ухода и вручил мне одну из родовых шкатулочек, на которой красовался наш герб — дракон на красном фоне, изрыгающий пламя.

— Пода-арок, — оживилась Шиилит. — У нас найдётся, чем отблагодарить вас в ответ, достойная Ирр-Ания!

В шкатулочке оказался магический артефакт — хрустальная роза, чьи грани переливались всеми цветами радуги. Она только выглядела красивой безделушкой, а на самом деле, в случае опасности этот цветок взорвался бы смертельно ранящими осколками. Выслушав меня, Шиилит одобрительно кивнула:

— На Земле что-то подобное называют «граната». Кинешь в толпу врагов, и им конец!

— Расскажешь об этом позже, дорогая внучка, — Тэн-Арелани отложил розу и вновь отпил из своей кружки. — А пока дай гостье отдохнуть.

Мне отвели комнату, где я покормила соловья, полюбовалась из окна иллюзией речной долины, созданной предком рода Тэн, и задумалась, почему же Каэм так и не подсунул мне свой неучтённый артефакт. Может, я всё неправильно поняла? Или он догадался, что я подслушивала, и решил ничего не делать? Обе версии казались сомнительными, вторая хотя бы потому, что «ничего не делать» — это не про Каэма!

— Не желаете послушать, как я переходила через дорогу в немагическом мире? — спросила Шиилит, когда мы собрались за столом — хозяева и гости. Слуги только ухаживали за нами, садиться за стол вместе с господами в замке Тэн не позволялось.

— Желаю, — ответила я, поскольку рассказы о немагическом мире никогда не надоедали.

Со слов Шиилит, она долго не решалась выйти из дома, но в квартире, которую она занимала, закончилась еда, а жить на одной воде из крана было нереально. Мы уже давно знали, что такое кран, каким образом Шиилит переходила дорогу, и что машины — это страшные механические повозки со светящимися глазами, но всё равно с интересом выслушивали истории Шиилит заново.

— В конце концов, я попросила кого-то перевести себя через дорогу, — она хмурилась, рассказывая об этом, но потом смеялась, — поговорила с ним, а он попросил номер моего телефона! Я решила, что он хочет чего-то неприличного, чуть не дала ему пощёчину и ушла! Потом соседи объяснили, что такое «номер телефона»…

И таких рассказов было не счесть.

— А вы знаете, как я работала в библиотеке? Человеческие библиотеки мёртвые, скучные, не то что наши — иллюзий не насылают, книгой по голове не стукнут, и за палец вас старинный фолиант не укусит! Только знай их по темам расставляй, да по алфавиту. История, география, ху… ху…художественная литература!..

— Мне очень понравился интернет! Это такое место, куда можно выйти и переписываться со всеми, а как плохое настроение — наговорить, чего хочешь, и не бояться, что уронишь честь рода! И хорошо бы у нас интернет был вместо глупейшего пергамента и перьев с чернилами! По кнопкам стучишь, и готово! А ещё у меня на телефоне был скайп — представьте себе, благородная Ания, что вы каждый вечер смогли бы, находясь в Бланкастре, видеть своего брата, невестку и племянников и разговаривать с ними!..

— И всё-таки у нас лучше. Не надо ходить на работу, как люди, стоять в автобусе — это такая огромная машина, где много людей едет, — и покупать в магазине не то, что тебе нравится, а что позволяют финансы! Финансы — слово-то какое, а?..

Поневоле заслушаешься! Алана, даром что прожила в немагическом мире много лет, говорила о нём редко. А для Шиилит каждый день пребывания на Земле стал приключением, которым она охотно делилась с нами, с годами добавляя всё больше подробностей.

Только после дневной трапезы, ближе к вечеру, мы отправились смотреть на драконье яйцо. Я, супруги, дедушка Тэн-Арелани и двое тихих, удивительно спокойных белых дракончиков — сыновей Хаара и Шиилит. Не сравнить их с буйными близнецами Дейр!

По традиции, яйцо в течение девяти месяцев хранилось неподалёку от замка, в неглубокой яме, окружённой охранными чарами. Стражников к драконьим яйцам не допускали — видеть их, пока не вылупятся малыши, могли только счастливые родители и другие драконы. На всякий случай яму прикрывали хворостом.

За девять месяцев яйцо размером с человеческую голову вырастало в несколько раз. И хотя возраст дракончика отсчитывался с тех пор, как тот появлялся на свет, в действительности он рос уже внутри яйца, и рождался не таким крохотным и беспомощным, как человеческий младенец.

Хаар быстро убрал хворост, и нашим глазам предстало яйцо — крупное, с белой скорлупой, покрытой чёрными пятнышками. Я слышала, как возбуждённо шепчутся дракончики, видела, с каким волнением Шиилит прижала руку к груди.

Один… два… три… яйцо задрожало, сначала совсем легонько, а потом всё сильнее и сильнее. А затем — кр-р-рак! — по нему прошла огромная трещина… Скорлупа распалась на несколько частей.

На земле сидел ребёнок. Если бы не недоразвитые кожистые крылья на спине, совсем розовые, и первая чешуя, местами покрывавшая тельце, малыша можно было бы принять за обычного человеческого ребёнка. Он протянул к нам ручонки и нежно залопотал, улыбаясь беззубым ртом.

У дракончика были карие, не голубые глаза. И, похоже, это была девочка.

— Ах, посмотрите, её чешуйки чёрные! — закричала Шиилит и спрыгнула в яму, чтобы подхватить малышку на руки. Хаар улыбнулся и последовал за ней, вниз спустились и белые дракончики, на краю ямы остались только я и Тэн-Арелани.

— Вот оно, счастье, — задумчиво сказал дедушка Шиилит, скрестив руки на животе. Худой, лысый, небольшого роста, этот старый дракон выглядел совсем непримечательным. Зато держался с таким достоинством, что все проникались к нему уважением. Кажется, Арелани перевалило уже за четыреста, а это немалый возраст!

— Неужели белого дракончика Шиилит любила бы меньше? — пробормотала я, глядя, как довольная мать произносит над девочкой пару ритуальных слов, чтобы сразу ввести в род Тэн.

— Не думаю. Но для моей внучки альг Фейенверис важен не меньше, чем для меня, — слегка улыбнулся старик.

— Знаете что? Я думаю, это не последний чёрный дракончик у Шиилит, — помедлив, произнесла я. Арелани цепко ухватил мою руку, сжал её и торжественно пожелал, глядя в багровеющее иллюзорное небо:

— Да станут твои слова пророчеством!

И мне почудилось, будто бы небо стало ещё ярче, краснее…

Вечером Шиилит постучалась ко мне в комнату. Выглядела она чуть взволнованной.

— Благородная Ания из рода Ирр, — начала супруга Хаара, едва я впустила её в комнату и обнялась с ней, — я хочу преподнести вам подарок. Ваш визит совпал с таким радостным событием, как рождение маленькой чёрной драконессы, и в честь этого…

Она продемонстрировала мне браслет в виде серебряной змейки с чёрными глазами. Мне он сразу понравился, и стоило надеть браслет на руку, как змейка сомкнулась чуть плотнее, облегая запястье.

— Ах, — вздохнула Шиилит, — боялась, что он окажется вам мал! Но теперь всё замечательно.

Мы ещё немного поболтали — несколько любезных, ничего не значащих фраз, — а затем Шиилит отошла к двери и с улыбкой проговорила:

— Добрых снов, благородная Ания из рода Ирр, и пусть ваш завтрашний полёт в Бланкастру будет удачным! Да благословит вас Невидимый Бог!

Когда Шиилит исчезла за дверью спальни, я села на кровать и долго задумчиво разглядывала браслет. А затем полезла за артефактом, выявляющим истинную суть вещей.

XXI

«Дорогая Алана, я знаю про ваш с Каэмом разговор. И удивлена, что брат не попытался мне ничего подсунуть. Сначала думала на браслет, подаренный Шиилит — это было бы хитро, — но, кажется, это обыкновенный браслет, я его испытала. Только не скажу, каким образом, а ты Каэму ничего не говори. Пусть это будет нашей маленькой тайной, как раньше, но дело вот в чём: есть у меня одна штука, которая позволяет видеть истинную суть вещей…»

Я собиралась отправить письмо поздним утром — в это время Алана обычно сидела в библиотеке и либо приводила её в порядок, либо читала романтические истории из золотой книжки — артефакта, подаренного ей Каэмом перед свадьбой.

«…У меня всё хорошо. Я благополучно долетела до небесного дворца, благородный альгахри Ниарвен любезно встретил меня, но разговоров о браке затевать не стал. Чему я очень рада — у меня и без Ниарвена найдутся заботы. Поговорила с благородным Даалем из рода Хэг об Эсимэ. Он оказался настолько добр, что согласился сделать её помощницей квизари! Никогда такого не бывало в истории… Я чуть не расцеловала Хэг-Дааля в обе щеки. Теперь Эсимэ получила небольшое задание и очень довольна.

А ещё Хэг-Дааль решил поручить мне и Рику важное дело… ты даже не представляешь, насколько важное!»

Я перестала писать и задумалась. Рассказывать Алане, что мы с Риком полетим расследовать появление демона в храме Невидимого Бога, или не стоит тревожить её понапрасну? Хэг-Дааль велел нам только задать несколько вопросов напуганному жрецу и двоим ученикам, которые видели демона, собрать всевозможные сведения и улететь. Поимка нечисти — уже не наше дело, туда вышлют обученных, сильных драконов, которые найдут способ побыстрее уничтожить врага.

«…Но я думаю, мы справимся. Первый раз, что ли, вылетаем на дело? Вчера Хэг-Дааль заставил нас какие-то документы разбирать — думала, умру от скуки! А сейчас… нет, я не могу тебе написать, я лучше сделаю это, как всё закончится. Целую тебя и племянников, крепко обнимаю Каэма, передаю благие пожелания твоему дяде Тилену и нашей дорогой нянюшке Райле».

Подумав, дописала:

«И, конечно, всем здоровья и счастья, и господам, и слугам в замке Ирр!»

Как только я поставила точку и пергамент, вспыхнув, рассыпался — теперь он появится перед Аланой, — как дверь библиотеки скрипнула, и на пороге возникла фигура Рика.

За неделю, что мы не виделись, он слегка похудел и отрастил бородку. А в глазах появилось выражение какой-то непонятной тоски.

— Готова, Ани? — безо всяких предисловий спросил он. Одет Рик был по-драконьи, но к поясу прицепил меч, словно не надеялся только на свою магию.

Я заметила, что серый носил ту рубашку, что я ему подарила. Помнится, Алана рассказывала об интересном земном обычае — носить одну и ту же одежду, потому что в ней тебе везёт, с ней связаны приятные воспоминания… или же это подарок любезного твоему сердцу человека.

«Пусть Рику везёт в этой рубашке», — мысленно усмехнулась я, стараясь прогнать чувство неловкости, и ответила:

— Готова.

И покосилась на браслет, украшавший мою левую руку. Магический это артефакт или нет, а так пришёлся мне по душе, что я носила его, почти не снимая. Красивая вещь! Рик тоже заметил браслет, но не стал любопытствовать насчёт него.

— Раз готова, тогда пошли, — серый протянул мне руку.

Рапша и Эльм должны были сопровождать меня до храма — услышав о демоне, стражники чересчур встревожились, чтобы отпустить меня одну с Риком. И я могла их понять — последний раз демон появлялся в этих краях лет четыреста тому назад, и об этом писали все летописцы.

— Сейчас случай необыкновенный, — мрачно сказал мне Хэг-Дааль, когда расписывал задание. — Демон не просто пришёл через распахнутую дверь между мирами — её для него услужливо открыли.

— Кто же мог это сделать? — поразилась я. — И ради чего?

— А вот это, — глава квизари посмотрел мне в глаза, — вам с Риком и предстоит выяснить.

Ингерис с нами не полетела — сейчас у неё было время отдыха после рабочей недели, но белая драконесса не отправилась в замок Ларк, а решила остаться во дворце и поиграть с Хэг-Даалем в тейрок.

— Ани, как думаешь, а не поймать ли нам этого демона? — тихонько спросил Рик, пока мы шли по коридорам. Я оглянулась на стражников и отозвалась почти шёпотом:

— А надо будет — и поймаем.

Честно говоря, мысль о поимке и уничтожении целого демона казалась мне соблазнительной. Интересно, как он выглядит? Летописцы утверждали, что это жуткое чудовище ростом с замок, с туловищем, как столетний дуб, и гигантскими щупальцами вместо рук и ног; мол, глаза у него огромные, красные, пасть полна острых зубов, и от демона струится такой холод, что весь драконий огонь перед ним бессилен.

Возможно, всё это ложь. Или полуправда. От Аланы я слышала земную пословицу: «У страха глаза велики» и была склонна верить ей. Если демоны так ужасны и непобедимы, как с ними могли бороться даже люди, и в давние времена существовали отряды демоноборцев?

— Ну, удачи нам, — произнёс Рик, спустившись со ступенек дворца и приняв драконью форму. Я последовала его примеру, Рапша и Эльм расстелили летающие ковры на облачной тверди и ступили на них.

— Вперёд! — Мы с Риком оттолкнулись хвостами и взмыли вверх, а стражники — следом за нами.

Вверх, а потом вниз — в Кейглаун, столицу Бланкастры. Именно там стоял главный храм Невидимого Бога, теперь наполовину разрушенный демоном.

— Вот он, — Рик указал крылом на строение с обвалившейся крышей, вокруг которого валялись обломки стен. Там суетились люди, явно посланные правителем отстроить храм, что-то записывали и горячо спорили друг с другом. Но едва увидев нас, замолчали и низко поклонились до земли, а потом расступились.

— Драконы квизари… прилетели на расследование… — послышались шепотки.

Я приняла драконью форму и огляделась. Храм — вернее, то, что от него осталось, — стоял в отдалении от городских домов и был окружён дубовой рощей, сейчас представлявшей собой жалкое зрелище. Часть деревьев была с корнем вырвана из земли, у двух сломаны ветви. Из грязного, истоптанного снега торчал расколотый надвое пень.

Да, похоже, что летописцы не сильно преувеличивали. Демон — в своём истинном обличье — действительно был столь же могуч, как каменные стражи крепости Ирлигард.

— Нам надо поговорить с жрецом, — сказал Рик людям, те понимающе закивали и убрались на приличное расстояние. Рапша и Эльм остались сторожить храм снаружи.

Внутри он выглядел просто ужасно. Картины на стенах, изображавшие хранителей, были сломаны, на полу — раздавленные вместе с подставками свечи, перевёрнутая алтарная чаша. Везде обломки камня, пыль, грязь.

И кровь.

— Тебе дурно, Ани? — Рик коснулся моего плеча. Его серые глаза смотрели с тревогой и участием. — Хочешь, я сам поговорю с людьми?

Я мотнула головой:

— Нет… всё в порядке, Рик. Не беспокойся.

Из-за каменной колонны вынырнул человек в белом балахоне — невысокий, с грустными светлыми глазами и остатками седых волос вокруг лысины. Жрец.

— Приветствую вас, благородные господа драконы, — он склонился в поклоне. — Меня зовут Дэгриэль. А это мои ученики, — двоих появившихся откуда-то из тёмной каморки молодых людей жрец не соизволил представить.

Бледные, они еле держались на ногах. У одного был перевязан лоб, у другого сплошные повязки укрывали лицо, и правая рука привязана к груди.

— Демон сломал, — объяснил жрец, поймав мой взгляд. — Теперь пока срастётся и заживёт…

— Рассказывайте, — почти в один голос приказали мы с Риком.

— Это случилось, когда только началась вечерняя служба…

Дэгриэль говорил, и, слушая его, я затеребила браслет на запястье. Мне вдруг показалось, что чёрные глаза змейки вспыхнули и погасли. Я покосилась на окружающих — заметил это кто-нибудь или нет, — и снова выжидающе посмотрела на браслет.

Ничего. Возможно, мне почудилось?

— Я уверен, что это был он, — прозвучал в моих ушах тихий, взволнованный голос Дэгриэля. — Это он вызвал демона, после чего тот растерзал двоих прихожан, больше некому. И скрылся вместе с ним.

— Кто «он»? — Я подняла на жреца взгляд.

— Мой третий ученик.

XXII

Рассказ жреца оказался долгим.

Дэгриэль поведал, что его третьего ученика звали Этри, и он был славным малым. В ученики пошёл и дал обет целомудрия потому, что без памяти любил богатую и знатную девушку из свиты самой принцессы. А вместе они быть не могли — Этри происходил из бедняцкой семьи.

— Каждый день она приходила в храм, и мой ученик молился за неё, — вздохнул старый жрец. — А потом знатная госпожа заболела страшной болезнью. Вам, драконам, такая хворь неведома: от неё волосы выпадают и по всему телу струпья, а жар стоит денно и нощно. И так недели три, пока смерть не придёт…

Этри чуть не потерял разум, как узнал о болезни возлюбленной. Молился Невидимому Богу так, что стёр в кровь колени на каменном полу храма. Не помогли ни молитвы ученика жреца, ни снадобья лучшего кейглаунского лекаря. Девушка скончалась.

— И с тех пор, — глухо продолжал жрец, — Этри как будто подменили. Злые силы проснулись в нём. Уже потом я понял, что в отчаянии он мог пообещать демонам свою душу, если те вернут здоровье знатной госпоже.

Я нахмурилась, думая, что попытки совершить сделку с нечистой силой ещё никому не принесли добра. Должно быть, совсем бедолага Этри обезумел от горя, если пошёл на такое!

— А так вышло, что и госпожа не выжила, и демон пришёл сюда из Нижнего Мира, — Дэгриэль сгорбился и совсем несчастным голосом закончил:

— Вот и всё, благородные господа драконы. Нечего мне больше вам рассказать.

Я повернулась к ученикам:

— А вы? Что-нибудь добавите?

Оба отрицательно покачали головами.

Рик отвёл меня в сторону и предложил возвратиться во дворец — мол, вряд ли мы ещё что-то новое узнаем. Его торопливость меня удивила.

— Погоди, нужно ещё окрестности осмотреть. Сам же говорил: давай поймаем демона.

— Вряд ли он здесь, — пробормотал Рик.

Я внимательно осмотрела его с ног до головы, отмечая, что серый как-то странно себя ведёт. То рвался сражаться с демоном, то теперь уговаривает меня лететь прочь. Словно в Рике боролись две совершенно противоположные стороны, и он не знал, которой уступить.

— Ты как хочешь, а я осмотрю дубовую рощу, — с этими словами я двинулась вперёд, к дверям храма, и услышала ответ Рика:

— Как пожелаешь. Тогда я задам жрецу и его ученикам ещё пару вопросов.

Да уж, подозрительный мне напарник попался! Жаль, нельзя было прямо сейчас напоить его «водичкой», которую я привезла с собой, и послушать, что он скажет. Может, Рик просто струсил, представив себе размеры и мощь демона? Ну, я-то не боялась! Пусть только попробует демон на меня напасть!

Стоявшие у дверей храма стражники встрепенулись, увидев меня.

— Госпожа Ания, а не улететь бы нам? — обычно румяный Рапша казался побледневшим, то и дело оглядывался, сжимая рукоять меча, явно порываясь вынуть его из ножен. — Недоброе это место… лучше бы не отстраивать тут храм, а бросить и на новом месте возвести… Холодом тянет…

Я плотнее запахнула на себе накидку.

— Зима, потому и тянет, — сказала, как отрезала. — Пойду на дубовую рощу посмотрю, а там видно будет.

Несмотря на свой страх, Эльм и Рапша поплелись за мной. Углубившись в рощу, проваливаясь чуть ли не по колено в сугробы, я расслышала тонкий, приближающийся звук. Как будто выл какой-то зверёк.

Мне показалось, я вижу на снегу едва заметные следы, и я пошла туда, куда они указывали. Демон прикинулся животным и пытался заманить нас в ловушку?

— Да спасёт нас Невидимый Бог! — пробормотал Эльм за моей спиной.

Звук оборвался, и стало тихо. Очень тихо и очень холодно — морозом так и продирало по коже, несмотря на плотную одежду. Ёжась, думая, что потом проведу не один час в купальне с горячей водой, я шаг за шагом продвигалась по снегу, волоча за собой промокшую юбку.

Вскоре мы вышли на большую поляну.

И тут глаза змейки на браслете сверкнули красным огнём и погасли. Я резко остановилась: значит, это всё-таки артефакт, просто с хорошими чарами скрытия! Ну, Каэм, ну, хитрюга!

Раздался скрип снега. Порыв ветра ударил мне в лицо и сбил капюшон с головы. Заслонившись рукой в перчатке, я услышала хриплый, полный ужаса голос Эльма:

— Госпожа-а-а…

Отвела кисть от лица и едва не закричала. Передо мной стояло чудовище. Демон.

Мечи стражи со звоном вылетели из ножен, а в моей руке сам собой образовался огненный шар.

Демон был страшен. Не столь высок и могуч, как твердили летописцы, но от него исходила волна такого мертвенного холода, что мой огонь потух, прежде чем я успела запустить им в противника. Ещё огонёк, ещё… Бесполезно!

— Рапша! Эльм! Бегите, я сама! — крикнула я, собираясь принять драконью форму. И тут события понеслись вскачь.

Змейка на моей руке ожила и прыгнула навстречу демону.

Рапша и Эльм одновременно вскрикнули, и крик этот оборвался, застыл в ледяном воздухе.

Обернувшись драконом, я рванула вверх, спасаясь от щупалец демона.

И увидела, как они, лишённые цели, сначала замерли, потом рванулись к несчастным стражникам.

Рапша взмахнул мечом, невзирая на сковывающий холод, и слегка задел щупальце демона. На снег брызнула тёмная кровь.

Так его можно ранить! Можно убить!

Я налетела на демона, терзая его когтями и зубами, раз уж магией огня ничего с этой тварью не сделаешь. Змейка ужалила его в туловище — демон рыкнул и отбросил её в снег.

А затем его щупальца обвились вокруг меня, сдавливая крылья и туловище. В глазах у меня потемнело от боли.

— Госпожа Ания! — Эльм бросился к нам, но тут же замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Демон что-то пропел тонким, воющим голосом, впереди соткался белёсый полупрозрачный кокон, в который и заключило Эльма. Он не мог двинуться с места.

Отчаянно ругаясь, Рапша прыгнул к демону, и я буквально почувствовала, с каким усилием синие от холода руки стражника подняли меч. Ну же, ударь, ударь скорее!

— Аррргх! — прорычал демон, и волной морозного воздуха Рапшу откинуло назад. Меч отлетел в одну сторону, стражник — в другую. А затем и его, попытавшегося встать, спеленал кокон.

Демон хотел заняться мной, но тут же взвыл. Змейка! Она подобралась ближе и снова ужалила его. Хватка щупалец ослабла, я вырвалась и стала бить демона передними и задними лапами, крыльями, хвостом…

— Ани! — раздался зов, и я крикнула в ответ, надрывая горло:

— Ри-и-ик!

Ловко ухватив меня за крыло, истерзанный, раненый, но оттого ещё более разъярённый демон затоптал в снег змейку.

Всё было кончено. Рик не успеет.

Эх, если бы мне когда-то пришло в голову, что причинять боль на расстоянии — это не такое уж дурное умение, и я училась бы этому в совершенстве, как брат!

Меня грубо швырнули на землю, я врезалась в снег и застонала, чувствуя, как тёмный дым обволакивает тело. Ко мне возвращалась человеческая форма — в ней я хоть попытаюсь создать иллюзию и обмануть демона.

Перед глазами всё плыло. Я видела склонившуюся надо мной тварь со светящимися красными глазами. Слышала, как из зубастого рта донеслось рычание. Вскинула было руку, создавая иллюзию стены перед собой… и демон одним ударом разрушил её.

Вторая, третья, четвёртая… Я не смогу долго продержаться! Рик, где же ты?!

— Помоги мне, — и, чувствуя, как иллюзии между пальцев текут всё слабее и тоньше, я закрыла глаза.

XXIII

Рик

Я смотрел на жреца и его учеников и чуял, что они скрывают какие-то важные для нашего дела подробности. Особенно этот, со сломанной рукой и