Агния Антрэ
Приглашение

Автор: Агния Антрэ

Приглашение

Конверт появился утром.

Не в почтовом ящике. Не под дверью. Он просто лежал на столе, будто был там всегда. Плотная белая бумага, ни марок, ни адреса.

Внутри — единственный лист.

«Вы приглашены на ужин. Прийти необходимо одному. Опоздание невозможно».

Ни места, ни времени.

Но едва он дочитал последнюю строчку, за окном исчез город. Вместо привычных домов простиралась бескрайняя равнина из серебристого песка, а над ней висело огромное черное солнце. Оно не излучало свет — наоборот, вбирало его, заставляя мир тускнеть.

Посреди этой мертвой пустоши стоял одинокий дом. К нему не вели ни дороги, ни следы. Ничто не выдавало здесь присутствия жизни.

Он шел, казалось, целую вечность, но расстояние не сокращалось. Дом сам приближался, медленно и неотвратимо, пока наконец дверь не распахнулась.

— Мы ждали вас, — произнес незнакомец.

Внутри стоял длинный стол, за которым сидели люди. И все они были ему до боли знакомы.

Каждый из них был… им самим.

Но другим.

Один — старик с выцветшими, усталыми глазами.

Другой — в форме космического исследователя.

Третий — в безупречном костюме, излучающий ауру несметного богатства.

Четвертый — в инвалидном кресле, с тенью невысказанной боли на лице.

Пятый улыбался так спокойно, словно постиг тайну, недоступную остальным.

Свободным оставалось лишь одно место. Его.

Когда он сел, никто не удивился. Словно именно этот ужин и был предначертан.

Один за другим гости начали рассказывать свои истории. И тогда он осознал страшную вещь. Перед ним сидели не двойники.

Перед ним сидели все судьбы, которые могли стать его собственными. Каждая из них родилась из одного-единственного решения, принятого когда-то давно.

Часть II

Он сел.

Стул не издал ни звука, словно был вырезан не из дерева, а из самой тишины. Все взгляды обратились к нему, но в этих глазах не было любопытства. Лишь узнавание — такое, какое бывает, когда смотришь в зеркало спустя десятилетия.

Первым заговорил старик. Его лицо испещряли глубокие морщины, а руки дрожали так, будто каждое движение давалось с неимоверным трудом.

— Я прожил девяносто четыре года, — спокойно произнес он. — И знаешь, что поразило меня больше всего? Не смерть. Она оказалась до смешного обыденной. Поразило другое... насколько мало в жизни было настоящих решений.