Пролог

Я ощущаю, как мои нервы вспыхивают, и мне приходится сжимать кулаки, чтобы не впасть в искушение сделать дыру в картонной стене и лишить себя возможности увидеть ее.

В безлюдном коридоре слышатся лишь мои нервные шаги. Я хожу из стороны в сторону по длинному коридору уже битый час. Светлые стены, белый кафельный пол, начищенный до блеска, мигающий свет, действующий на нервы, и запах спирта в воздухе. Я не могу найти себе места, и никто из медицинского персонала не может ответить на мои вопросы.

Внезапно дверь в коридоре распахивается и появляется знакомая фигура. Человек, которого я успел возненавидеть всей душой, настороженно всматривается в мое лицо и нервно поджимает губы.

– Где она?! – грубо бросаю прямо в лицо мужчине и быстро преодолеваю разделяющее нас расстояние. – Где моя жена?! Говори!

Я готов был вцепиться в футболку этого мудака и хорошенько его встряхнуть, но все же сумел совладать с собой и остановился в сантиметре от него.

– Ты не должен приближаться к ней, – с вызовом говорит мне мент и скалит зубы.

– Не тебе решать, что мне делать со своей женой. Последний раз спрашиваю: где она?!

– Дима… – внезапно раздается тихий мелодичный голосок, и я замираю на месте, словно парализованный.

В коридор входит она… Тонкая. Бледная. Испуганная. Ее посиневшие губы сильно контрастируют с бледным и болезненным оттенком кожи лица. Голубые глаза робко мечутся по моему лицу, и только по одному взгляду я вижу, как в них отражается неумолимая боль.

Что же я наделал?

Соня морщится от боли и ахает, медсестра помогает ей идти, а этот проклятый мент сразу же подбегает к ней. И только спустя мгновение я понимаю, в чем дело. Моя беременная жена одной рукой держится за округлившейся живот, и вновь издает звук, похожий на стон. Мой взгляд опускается ниже, и я замечаю яркое пятно крови на ее джинсах.

– Спасите моего ребенка! Сделайте что-нибудь! – Соня начинает истерично вопить, когда ее перекладывают на каталку и начинают вести в операционную. Лицо жены мокрое от слез и пота, розовые губки дрожат, а тонкая рука вцепляется в плечо этого мужика.

Это я должен быть на его месте. Это от меня моя жена должна ждать поддержку и заботу.

– Сделайте что-ни… – Соня внезапно замолкает и закатывает глаза. Она потеряла сознание. Проклятье. Медицинский персонал начинает суетиться и особенно торопливо везти каталку по длинному больничному коридору. Я иду следом, словно обезумевший и останавливаюсь только перед дверью операционной, когда ее захлопывают прямо перед моим носом.

– Если она потеряет ребенка, это будет твоя вина, – тихо произносит мужчина, который был явно влюблен в мою жену.

Я хотел бы врезать ему, выбить все дерьмо из этого мента только за то, что приближался к моей жене, но внутри я понимаю, что он прав. Если с моей женой и моим ребенком что-то случится, это целиком и полностью будет на моей совести.

Меня зовут Дима, и я хочу рассказать вам о том, как изменил своей жене, разрушил брак, и чуть не погубил собственного ребенка.

Эта история – моя исповедь. И в свое оправдание хочу произнести слова одного мудреца: «У каждого святого есть прошлое, а у каждого грешника – будущее».

Глава 1

Соня

– Димочка, я так соскучилась! Я уже бегу!

Из динамиков доносится низкий баритон мужа, пока я перепрыгиваю очередную лужу. Дима говорит, что мы уже опаздываем, на что я отвечаю, что буду через пять минут. Осенний холодный ветер неумолимо терзает кожу лица, и я уже успела пожалеть, что не надела шапку. Как можно думать о шапке, когда я так сильно соскучилась по любимому!

Я резко останавливаюсь и всматриваюсь вперед: на этой улице слишком много народу, так что мне не удастся во время добраться до места назначения. Поэтому, долго не думая, я решаюсь сократить путь через дворы. Резко заворачиваю за угол и попадаю в грязный и весьма неблагополучный двор. Повсюду много желтых листьев, сухие ветки деревьев устало свисают вниз, выбитые окна пустых домов и непонятные заржавевшие трубы.

Внезапно передо мной разворачивается картина: двое мужчин избивают одного человека в серой куртке. Наносят резкие удары по его животу, затем в лицо, и еще один в ноги. Я делаю два шага назад и прячусь за кирпичный и обшарпанный угол дома. Но этот мужчина не промах – он наносит ответные удары, не менее слабые, и ему удается даже уложить на лопатки одного из обидчиков. Однако двое против одного – бой не равный.

Я собираюсь развернуться и уйти, но что-то внутри останавливает меня. Один мужчина берет в руки металлический лом, и начинает бить свою жертву сначала по спине, затем по лицу. Мужчина в серой куртке падает на грязный асфальт и подносит руку к своему лицу. Его обидчики наносят финальные удары и, бросив орудие преступления, возвращаются в свою машину и выжимают на полную педаль газа, покидая этот двор.

Мужчина продолжает лежать и с трудом двигать руками. Я убираю волосы с лица и подхожу к лежащему на земле.

– Как вы?

– Помогите мне встать, – раздается мужской стон, но при этом его голос наполнен уверенностью и мужеством. Я осматриваю красивое лицо мужчины: из его носа течет алая кровь, на лбу и на щеке красные царапины.

– Я вызову скорую и полицию… – держа мужчину за плечи, я помогаю ему сесть.

– Не нужно, я сам полиция, – быстрый взгляд пробегает по моему лицу. – Телефон достаньте. В кармане, здесь.

Потерпевший продолжает давать мне указы, словно я его подчиненная, но при этом старается не смотреть мне в глаза. Должно быть, ему неловко от того, что попав в такую ситуацию, он должен принимать помощь от хрупкой девушки. Я начинаю рыться в карманах его куртки, стеснительно всматриваясь в раны на лице полицейского. Жуть. За что его так? И кто были эти люди? Преступники?

– В последних набранных – Руслан, – диктует мужчина, когда в моих руках оказывается его черный телефон. Мужчина продолжает молча переносить свою боль и мужественно сдерживать стоны, но по его лицу я вижу, насколько сильными оказались удары обидчиков. – Давайте, давайте.

Я быстро нахожу контакт Руслана и прикладываю телефон к уху полицейского.

– Аптечка в машине, – следует очередной приказ и я, отпустив мужчину, отхожу к его машине. Видимо, этот разговор очень конфиденциальный. Я открываю багажник темной иномарки, достаю оттуда белую пластиковую коробку с медикаментами и продолжаю копаться, растягивая время и наблюдая, как мужчина шевелит разбитыми губами и продолжает что-то говорить своему телефонному собеседнику.

– Я? Я нормально… – усмехается мужчина в серой куртке, продолжая отвечать на вопросы из динамика телефона. – На промзоне в бейсбол поиграли. Легкие телесные повреждения.

Затем следует сдержанный мужской стон.

– Обезболивающее, – это уже адресовано мне, потому что я замираю с таблетками в руках и начинаю ошарашенно смотреть на лицо незнакомца. Я не реагирую на его повелительный тон, должно быть, это издержки его профессии. В полиции ведь по-другому никак.

– Нет, все группы не надо. Ближайших ппсников ко мне вызови, – мужчина тяжело дышит и кое-как разговаривает, пока я наблюдала за ним с таблетками в руках. У него весьма привлекательная внешность: темные волосы, зачесанные назад, светло-карие глаза и едва заметная щетина. – Две таблетки.

Я молча киваю и протягиваю полицейскому обезболивающее.

– Все, давай пока, – прощается мужчина со своим другом. – Возьмите телефон.

– Ага. Только запить нечем.

Мужчина обхватывает ртом таблетки в моей дрожащей руке и не медля ни секунды произносит:

– Спирт давайте.

Я замираю. Продолжаю смотреть на искореженное ранами лицо, совсем не моргая. Спирт? Запивать обезболивающее спиртом? Да он рехнулся!

– Давайте, давайте, – заметив мою запинку, мужчина вновь кивает мне. – А то сейчас начнется.

– Что начнется?

– Перебитые сухожилия.

Я делаю, как он велит: подношу коричневую баночку со спиртом к его рту и мужчина делает два коротких глотка. Я хмурюсь. Псих какой-то.

Полицейский морщится и тяжело дышит. Я начинаю складывать аптечку, быстро шевеля непослушными пальцами, как замечаю на себе пристальный взгляд. Мужчина впервые за все это время взглянул на меня.

– Мрачноватое место для такой красивой девушки. Что вы здесь делаете?

– Вообще-то, я вас спасаю.

– Это я заметил. Помогите встать.

– Но у вас ноги перебиты.

– Я знаю, когда они перебиты, – мужчина, на удивление, улыбается мне.

Опершись на мои плечи, полицейский отталкивается свободной рукой от асфальта и я начинаю тянуть его наверх. С трудом, но мне удается поставить его на ноги и помочь дойти до машины.

– Ну что, с меня ужин в ресторане сегодня, – сквозь стон охранник порядка пытается улыбнуться мне.

– По-моему в травматологии нет ресторана.

– Да? Серьезно? Что же делать внезапно влюбленному полицейскому?

– Больше не запивать таблетки спиртом, – я тяжело вздыхаю и с укором во взгляде смотрю на мужчину.

Раздается пронзительный звук сигналок и во двор влетает полицейский автомобиль.

– О, это за мной.

– Ну, вот и хорошо! – я поправляю свою куртку и уже собираюсь уйти.

– Может, номер телефона оставите? – с кровью на лице, с уверенностью в глазах и глупой влюбленной улыбкой этот мужчина выглядит нелепо, и мне хочется засмеяться. Но я поджимаю губы и отвечаю, прежде чем уйти:

– Я думаю, мой муж этого не оценит. Выздоравливайте!

ღღღ

– Сонь, сколько можно ждать? Ты же знаешь, как тяжело было забронировать столик в этом месте, – мой муж тяжело вздыхает и окидывает меня недовольным взглядом.

Выглядит он как всегда сногсшибательно: высокий рост, длинные ноги и широкий разворот плеч, костюм цвета темного асфальта, дорогие часы на правом запястье, модная стрижка и ухоженная щетина. Мой внешний вид, должно быть, не такой презентабельный: уложенные в локоны волосы растрепались от бешеного ветра, белое платье вероятней всего помялось после того, как я помогла раненому мужчине доползти до машины.

– Димочка, ты не представляешь ,что сейчас произошло!

– Представляю. Ты, как всегда, задержалась у зеркала и теперь мы опаздываем в ресторан, – Дима отмахивается, хмурит лоб, а после берет меня за руку. – Пошли.

Мы входим в вестибюль дорогого ресторана и, к счастью, девушка в униформе сообщает нам, что наша бронь все еще действительна. Дима был прав, было очень тяжело забронировать столик в этом дорогом ресторане из-за большого потока людей, да и к тому же, необходимо было оставить залог в десять тысяч.

Хостес проводит нас к нашему столику и я, быстро стянув со своего тела куртку, присаживаюсь у самого окна. Я не любила подобные пафосные места, где одна люстра стоит как две мои зарплаты, а посетители – богатые пижоны, но Дима настоял, чтобы я привыкала к подобным заведениям. После того, как мой муж вложился и приобрел старую автомойку, его дела пошли в гору и сейчас он открывает новый автосервис, которого ждут большие успехи. Но начинали мы с малого: год назад мы даже представить не могли, что будем праздновать первую годовщину нашей свадьбы в дорогом ресторане люкс качества. Мы были обычной среднестатистической семьей, только что поженившиеся молодожены, у которых за спиной не было ничего, кроме мечтаний о счастливом совместном будущем. Мы жили в квартире его покойной мамы и сводили концы с концами. Я училась в университете, а Дима работал обычным автомехаником. Пока в один прекрасный день он не встретил старого знакомого Женю, который предложил ему совместное дело. Так мы продали нашу квартиру и вложились в бизнес, который, к слову, стал очень удачным вложением.

– Филе лосося под имбирной карамелью и спаржей, пожалуйста, – заказываю блюдо, название которого кажется мне знакомым.

– Стейк «Рибай» из телятины и Совиньон Блан, – Дима отодвигает меню и смотрит на меня. Милая девушка в белой рубашке записывает наш заказ, и я улыбаюсь ей, чтобы хоть как-то извиниться за грубость своего мужа.

Я не смотрю ему в глаза, вместо этого поправляю выбившиеся пряди и бегаю взглядом по лицам посетителей.

– Перестань дуться, – Дима откидывается на мягкую спинку стула, свободно расположив руки на подлокотниках. – Я не хотел тебя обидеть, Сонь, но мы правда опаздывали.

– Ты даже не стал меня слушать.

– Потому что я знаю, что ты скажешь: либо ты закрутилась возле зеркала, либо носилась по квартире в поисках ключей от дома, – шумно выдыхает муж и его взгляд смягчается. – Я знаю тебя как облупленную, Ангел.

– Нет! – я и так была напряжена из-за некомфортной обстановки роскоши вокруг, под которую я точно не подхожу, к тому же обвинительные слова мужа еще больше разозлили меня. – С тех пор как ты стал биг боссом, ты всегда хочешь казаться всезнающим.

Дима начинает тихо смеяться, а я удивленно смотрю на него. В этом смехе нет ничего презрительного или оценивающего, он абсолютно искренний. Мягкость и нежность в его глазах являются тому подтверждением.

– Биг босс? – Дима словно пробует на вкус произнесенные мною слова. – Повтори еще раз. Мне понравилось, как ты меня назвала.

Мои щеки мгновенно вспыхивают от его томного голоса и внезапно появившегося огня в глазах. Я моментально забываю обо всех своих претензиях, чувствуя, как в груди растекается тепло.

С ним всегда так. Стоит ему посмотреть на меня беззащитно-мягко, как мои мозги превращаются в текучую массу.

– Ваш заказ, – официантка прерывает нашу беседу и заставляет меня опуститься на землю.

Девушка расставляет перед нами тарелки с ароматной едой и, почувствовав пряный запах, я понимаю, что была ужасно голодной. Должна признать, еда в этом заведении отменная, но даже этому акценту не удалось отвлечь меня от надоедливых мыслей. Я, почему-то, чувствовала себя здесь, словно не в своей тарелке, хотя на мне было платье за пятнадцать тысяч и сапожки за баснословную сумму.

– Наша первая годовщина, – начинает муж после того как мы обсудили все его рабочие моменты и приступили к десерту. – И это только начало. Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь, Ангел. Я люблю тебя, Сонь.

Сердце пропускает несколько ударов, а после начинает трепетать, будто окрыленное. С этим мужчиной мы прошли через многое, и каким бы грубым он временами не был, я безумно любила его.

– У меня есть для тебя подарок, – Димы заносит руку под свой пиджак и достает прямоугольную бархатистую коробочку.

Я с трепетом открываю ее, и вижу тонкий плетеный браслет из розового золота.

– Там гравировка, посмотри… – глаза мужа широко раскрыты и я он, задержав дыхание, следит за моей реакцией.

Пальцами я переворачиваю цепочку и замечаю надпись на внутренней стороне:

“В самое темное время, ты – мой свет”<br> <br> Сердце начинает бешено биться от безумной любви к этому мужчине, я поднимаю глаза на лицо мужа и произношу почти шепотом:

– И я люблю тебя, Дима.

К концу вечера мы совсем забыли про все перепалки и снова наслаждались друг другом.

– Сегодня утром мне звонил твой дед, – Дима прикладывает карточку к терминалу оплаты в руках официантки. – Нужно будет заехать к нему завтра.

Я киваю и начинаю рыться в своей сумочке в поисках зеркальца.

– Извините, ваша оплата не прошла.

Муж отрывает от моего лица взгляд, хмурит лоб и смотрит на официантку.

– Попробуйте еще раз.

– Ваша карта заблокирована, – снова мелодичный голос девушки. Дима напрягает скулы и достает другую карту. Он раздражен, а во мне поднимается волнение. – Эта тоже не проходит.

– Все в порядке, – говорю мягко и смотрю в глаза мужа, пытаясь потушить огонь негодования в его глазах. – Возьми мою карту.

Глава 2

Дима

– Чушь какая-то. Завтра же съезжу в банк и разберусь с этим, – пытаюсь подавить волну раздражения внутри. От самого ресторана до дома эта мысль не давал мне покоя. Какого хрена творится с моими деньгами?

– Должно быть, это какая-то ошибка. Не может же быть такого, что все твои счета заблокированы.

Мы входим в квартиру, которая встречает нас приятной тишиной. Соня стягивает куртку и аккуратно вешает ее на крючок. Бросаю свое пальто на банкетку, а жена, томно вздохнув, изящно наклоняется и, вжавшись аппетитными ягодицами прямиком в мой твердеющий пах, расстегивает молнии сапог.

Боги… Я думал, мы хотя бы доберемся до кровати. Но теперь вряд ли. Этот вечер показался мне вечностью. Видеть прекрасное тело жены в сексуальном белом платье в облипку – было настоящим испытанием. Я видел, с каким жадным аппетитом на нее смотрели мужика в том ресторане, и меня распирало от ревности, а Соня, кажется, этого вовсе не замечала. Я был чертовским собственником и бесился даже от малейшего внимания в сторону жены.

Кладу обе руки на Сонины бедра и резко дергаю на себя. Стонем в унисон. Выпрямив спину, она откидывает голову на мое плечо и медленно рисует тазом восьмерку.

– Тебе завтра рано вставать.

– Сегодня наш день, – у меня перед глазами все плывет, штаны вот-вот порвутся от желания.

Развернув голову, Соня цепляет губами мой подбородок, добирается до губ, высовывает язык. Я тоже. Касаюсь его, обхватываю губами и впиваюсь в ее рот. Целую глубоко, одновременно руками задирая подол проклятого платья.

– Соня… Ты сводишь меня с ума.

Толкаю ее хрупкое тело к стене, в которую она упирается руками и, рванув тонкий капрон, разрываю на ней колготки.

– Да, вот так… – шипит, прогибаясь в пояснице. – Дима, пожалуйста!

Глажу внутреннюю часть ее бедра, поднимаюсь выше и провожу пальцами между ног через кружевное белье, целую за ухом, пульсирующую яремную вену на сладко пахнущей шее, обвожу языком ключицы.

Ее стон – мой самый любимый звук.

– Дима… Прошу!

Отодвигаю в сторону листовицу ее трусов и спускаю штаны вместе с боксерами, толкаюсь в нее до упора.

– О Господи… Дима!

Упираясь лбом в согнутую в локте руку, второй расстегивая пуговицы платья, Соня разводит ткань в стороны и спускает чашечки бюстгальтера вниз.

Обхватываю мягкую грудь ладонью и мну, начиная в ней двигаться. Соня еле держится на ногах, трясется от желания, изгибается и тихо стонет, двигает тазом мне навстречу.

Чувствую, что она уже близко, завожу руку вперед и пробегаю пальцами по ее самым чувствительным точкам. По низу живота, оголенным плечам и влажной шее. На последнем заостряю внимание и сильнее сжимаю пальцы, от чего из ее рта выходит приглушенный стон удовольствия.

– Ты только моя, слышишь? – шепчу на ухо жене, в последние секунды перед вспышкой. – Соня, ты только моя.

Соня кричит и начинает содрогаться всем телом. Самого накрывает с головой, не дожидаясь, когда она окончательно придет в себя, продолжая двигаться в ней до взрыва. Глохну, слепну на несколько мгновений. Спазмы ее тела добавляют остроты ощущениям и продлевают наслаждение.

Затихаем.

Я разворачиваю ее лицом и обхватываю влажные от пота щеки. Мягко целую в розовые губы, заранее зная, что это жаркая ночь будет долгой.

ღღღ

– Че такой угрюмый, Димас? Жена не давал покоя всю ночь после годовщины?

Жека откидывается на кожаную спинку кресла, зацепляет руки в замок на затылке и изгибает рот в похотливой улыбке.

– Тебя интересуют мои пастельные дела с женой? – кидаю сумку-планшет на стол и останавливаюсь напротив друга. – Лучше скажи, почему все мои счета заблокированы.

Гребаная улыбка пропадает с лица друга и тот, напрягшись всем телом, выпрямляется в кресле.

– Тут такое дело… Наши конкуренты решили закапать нас и напоролись на наши темные схемы. Пришлось заблокировать часть твоих счетов, и моих тоже, чтобы они не смогли нарыть на нас доказательства нелегальщины, – глаза Жеки находят мои, но в них пустота. – Но это не надолго. Скоро вернем все на прежние места.

– Какого черта я узнаю это после того, как моей жене пришлось платить за ужин в ресторане? Я выглядел посмешищем.

– Да засунь свое уязвленное эго подальше в задницу, Димас. У нас тут проблемы похуже.

Жека встает и подходит к стеклу, отделяющее наш кабинет от основного помещения автосервиса, в котором сейчас трудятся наши работники. Я подхожу к нему и встаю рядом с ним.

– Видишь этих ребят? Среди них завелась крыса, через которую нашим конкурентам перетекает вся информация нашего бизнеса.

В нашем сервисе работают механики разного профиля: в правом углу мужики меняют колеса на черном БМВ, напротив них молодой парень наносит тонировку на лобовое стекло, а кто-то копошится под капотом серой Тайоты.

– Мы в заднице? – спрашиваю я, обводя глазами каждого мужика в помещении и заранее обдумывая, кто же может быть предателем.

– Пока нет, но скоро будем.

ღღღ

Ближе к вечеру, когда мне вновь приходиться задержаться на работе до самого закрытия, Соня пишет, что уже ложится спать, а я желаю ей спокойной ночи. Откидываюсь на спинку стула и тяжело вздыхаю, перед глазами все плывет от яркого света монитора, шею невыносимо ломит. Когда я давал клятву жене в стенах ЗАГСа, обещал быть всегда рядом, а на деле вижу Соню только по утрам, и то десять минут перед работой.

Этот период пройдет, когда я заработаю для нас достаточно денег для того, чтобы Соня ни в чем не нуждалась. Нужно только немного потерпеть.

В глазах мелькают длинные рыжие волосы и стройная женская фигура. Выпрямляюсь в кресле и прищуриваю взгляд, оглядывая спину девушки. Привлекательная рыжая ходит вокруг капота своего красного Мерседеса и что-то увлеченно рассказывает автомеханику, бурно жестикулируя руками.

Я встаю с кресла и выхожу из кабинета. Чем ближе подбираюсь к девушке, тем ярче в моей голове вспыхивают воспоминания прошлого. Этот ровный профиль слишком сильно въелся в мою память, чтобы не узнать его.

– Добрый вечер, я владелец этого автосервиса, чем могу помочь?

Рыжая оборачивается на мой голос и в ее глазах вспыхивает сначала удивление, а затем узнавание. Пухлые губы, намазанные розовым блеском, кривятся в широкой улыбке.

– Дима? Вот это неожиданность.

Она не изменилась. Даже голос тот же.

– Действительно неожиданность, – сам не понимаю, как начинаю улыбаться.

– Миш, можешь идти домой, я сам тут закончу, – кидаю своего работнику, не сводя глаз со старой знакомой. Миша высовывает голову и удивленно смотрит на меня, явно смутившись моим предложением, но зная мой темперамент, даже не пытается закидать меня вопросами и молча уходит.

Яна провожает спину механика игривым взглядом и закусывает нижнюю губу. В штанах что-то предательски дергается.

– Не думала, что ты вернулся в Москву, – рыжая поворачивается на высоких каблуках и опускает свой зад на глянцевый красный капот тачки.

– Два года как.

Я слежу за ее реакцией. Яна явно удивлена: ее глаза продолжают изучать мое тело, обводит взглядом лицо и заостряет внимание за дорогих часах на запястье.

– Открыл свой автосервис значит. Я рада, – она снова улыбается, а глаза блестят. – Моя машина не заводится. Вначале двигатель начал издавать непонятные звуки, а потом и вовсе заглох. Нашла по геолокации ближайший автосервис и оказалась здесь.

– Давай посмотрим, что тут у тебя.

Я стягиваю с плеч пиджак и закатываю рукава белой рубашки. Я давно собственноручно не занимался ремонтом машин, и не то, чтобы я хотел произвести впечатление на бывшую возлюбленную, мне просто отчего-то захотелось задержаться здесь подольше.

Яна смотрит на мои оголенные руки в тот момент, когда я распахиваю крышку ее капота. Уголок ее губ лезет вверх, и она отводит глаза в сторону.

– Какая честь… Сам владелец сервиса взялся меня обслуживать.

– Лишь по старой дружбе, – я вновь смотрю на ее красивое лицо. Яна закатывает глаза и издает звук, похожий на смешок, после которого по моей коже пробегают мурашки.

Старая дружба? Яна была моей первой любовью и девушкой, от которой, в прошлом, я хотел детей.

Глава 3

Соня

Пока мужчина в белой рубашке забирает из моих рук меню, я осматриваю интерьер заведения. Подруга назначила встречу в ресторане «Хорошая девочка», с интерьером в стиле французский прованс и ненавязчивой современной музыкой на фоне. Интересный факт этого заведения: официанты – мужчины и ни одной женщины. Вот это клиентоориентированность…

– Прости, Софи, кое-как вырвалась… – Маша плюхается на рядом стоящий стул и начинает тяжело дышать. – Дина Викторовна – тиран, а не начальница!

Я смотрю, как моя забавная подруга стаскивает с себя пальтишко, резко срывает шапку и остается с гнездом на голове. Мимо нас проходит официант с меню в руках и явно идет к соседнему столику, но моя подруга преграждает ему путь, впихивает свою верхнюю одежду и, как ни в чем не бывало, вновь опускает свой зад на стул. Парнишка опешил, но все же отнес одежду Маруси в гардероб.

– Ну, подруга, рассказывай, – начинает Маша и смотрит на меня своими яркими зелеными глазами. Моя подруга – единственное, что у меня осталось от прошлой жизни, в которой не было шика, роскоши и излишеств. – Твой муженек еще не стал президентом?

– Да перестань, – я отмахиваюсь. Маша любит подтрунивать над Димой и в шутку называть его «президентом». Все из-за того, что он быстро поднялся и его бизнес пошел в гору. – Дима старается для нас.

– Лишь бы не перестарался… Ладно, мне на самом деле нравится твой Дима, я помню его еще с тех времен, когда вы жили в хрущевке и он срывал тебе цветы с клумбы. У вас с тех пор ничего не изменилось, да? Все те же чувства, только живете теперь не бедно.

Я молчу. Смотрю, как у Маши заблестели глаза. Она всегда считала нас идеальной парой и мечтала о такой же любви, как у нас с Димой. Но разве я могу рассказать ей, что вижу мужа только по утрам и что за всю неделю мы можем сказать друг другу лишь пару слов.

– И у тебя будет такое, Марусь! Вот увидишь, встретишь еще того самого.

Маша тяжело вздыхает и вновь закрывается в себе. Так происходит каждый раз, когда мы говорим о ее личной жизни. У Маруси своеобразная внешность: светло-каштановые волосы, на солнце отдающие рыжиной, все лицо усыпано веснушками, которые она все время прячет за толстым слоем тонального крема и пропорции тела… больше среднего. Сколько себя помню, Маша всегда была пухлой и одинокой, но несмотря на это она – самый жизнерадостный человек, которого я когда-либо знала.

– Давай закажем что-нибудь, – подруга прячет лицо за большой картонкой меню и опускает глаза.

Пока я всматриваюсь в лицо Маруси, боковым зрением замечаю копну знакомых темных волос. Девушка в узком темном платье проходит мимо нашего столика и присаживается на диван неподалеку от нас. В идеальном женском профиле я замечаю Лику – нашу с Машей бывшую одноклассницу.

– Ты посмотри ка, Гагарина тоже тут, – Маруся кивает в сторону Лики, которая с ровной осанкой что-то печатает в телефоне. – Недавно видела ее мужа с какой-то блондинкой. Так обсасывались, что чуть не съели друг друга.

Я отрываю взгляд от лица бывшей одноклассницы и концентрируюсь на розовом личике подруги, которая в этот момент облизывает ложку от мороженого.

Через мгновение за столик, рядом с Ликой, присаживается эффектная девушка с темными рыжими волосами. Девушки обмениваются поцелуями в щеки и начинают о чем-то разговаривать. Ярко-красные губы и того же цвета туфли девушки сразу же бросаются в глаза, заставляя внимательно рассматривать ее образ.

– У Лики с мужем все начиналось также… – Маруся продолжает говорить. – Любовь до гроба, из грязи в князи. А потом он начал ей изменять.

– К чему ты клонишь, Маш? – я хмурю брови и начинаю ерзать на стуле. Мне совсем не нравится этот разговор.

– К тому, чтобы ты была начеку. В тех кругах, в которых сейчас плаваете вы с Димой, измена – обычное дело.

– Да брось! Измена – удел слабых, а Дима слишком сильно меня любит, чтобы причинять мне боль.

Я подношу к губам чашку ароматного кофе, стараясь выкинуть беспочвенные предостережения подруги из головы, но взгляд, каким-то магическим образом, все же останавливается на загадочной рыжей в ярко красных туфлях.

ღღღ

В этот день, как и во все другие, Дима пришел поздно ночью. Я проснулась от непонятного шума в комнате. Раскрыв глаза, я дала себе пару секунд, чтобы проснуться, и в кромешной темноте смогла различить фигуру мужа на краю кровати. Часы показывали два часа ночи, Дима сидел спиной ко мне, опустив голову и зарывшись пальцами в волосы.

– Милый, что случилось? – прошептала я сонным голосом и заметила, как спина мужа напряглась.

– Прости, Сонь, не хотел тебя будить, – каким-то странным голосом сказал Дима, повернув голову в сторону.

Я привстала на локтях и пыталась различить непонятные нотки в его осипшем голосе. Он был напряжен и раздосадован.

– Дим, что происходит?

Мне пришлось встать с мягкой и теплой пастели, пройти босиком по холодному полу и остановиться напротив мужа. Дима поднял на меня голову, и я увидела, каким уставшим было его лицо. На нем все еще была белая рабочая рубашка, расстегнутая сверху на три пуговицы и снизу не до конца расправленная из пояса брюк. Я мягко опустилась на его колени, и горячие руки мужа тут же обвили мою талию.

– Я твой тыл и твоя тихая гавань, помнишь? – я опустила ладони на его лицо и начала медленно поглаживать щетинистую щеку большим пальцем. Глаза мужа на мгновение закрылись, а из его груди вышел облегченный выдох. – Я приму тебя любым: уставшим и измученным, злым и испуганным, побитым и брошенным.

– Ты знала, что я до беспамятства тебя люблю, Ангел?

Всякий раз, когда Дима называет меня ангелом, мое сердце начинает трепетать.

– Знала…. – я издаю смешок и нежно целую мужа в губы. – На работе проблемы?

Лицо Димы сразу каменеет, глаза заливаются морозным свинцом, а руки напряженно сжимают мою кожу через тонкую ткань атласной ночнушки.

– Все в порядке. Тебе не о чем беспокоится, – холодно чеканит он и дарит мне быстрый поцелуй в щеку.

Лунный свет аккуратно просачивается через узкую щелочку плотно задернутых штор. Я еще раз провожу рукой по волосам мужа и решаюсь спросить о том, над чем так долго размышляла.

– Я хочу родить тебе ребенка, Дим… – я прикусываю нижнюю губы и нервно выпрямляюсь. Мы не разговаривали на эту тему очень давно, но после свадьбы Дима дал ясно понять, что в ближайшие годы у него в приоритетах карьера.

– Дети никогда не были частью нашего плана. Я не думаю, что стану хорошим отцом. Я и так счастлив с тобой, Сонь…

– Ты прав. Наверное, сейчас еще рано…

Я пыталась скрыть свое разочарование за легкой улыбкой и непринужденным поцелуем. Дима провел рукой по моим волосам, задержал взгляд на моем лице, а потом, медленно встал со мною на руках и аккуратно положил на кровать.

– Я в душ, – после этих слов муж направился в ванную комнату, а я лежала на животе и смотрела ему вслед. Мой мужчина отлично меня знал и он однозначно заметил разочарование в моих глазах, только вот Дима сделал вид, будто не смог распознать обиду в моих словах.

<br>

Глава 4

"Он любит её больше, чем всех других, но ему нужны другие, чтобы в этом удостовериться."<br> <br> Дима

– Ты уверена, что хочешь именно в эту кондитерскую? Черт! – я резко жму по тормозам, потому что какой-то умник решил меня подрезать и чуть не задел боковое стекло моей тачки. – Баба что ли за рулем?!

Соня кидает на меня недовольный взгляд и закатывает глаза.

– Что за предрассудки? По-твоему только женщины могут плохо водить? Ты сам часто нарушаешь правила, – Соня поджимает губы и вцепляется пальчиками в свою сумочку.

– Что с тобой?<br> <br> Я сразу замечаю изменения в ее поведении: она бледнеет и кладет ладонь на грудь. Мой взгляд мечется с дороги на встревоженное лицо жены, а внутри закрадывается неприятное чувство, которое возникает каждый раз, когда Соня чувствует себя нехорошо.

– Мне плохо… Дим, сверни на обочину.

Я делаю, как говорит Соня и, резко вывернув руль, съезжаю с трассы. В тот момент, когда жена быстро расстегивает ремень безопасности, распахивает дверь, нам начинают сигналить, потому что я в очередной раз нарушил правила, но мне абсолютно плевать. Когда я обхожу автомобиль, Соня уже стоит, согнувшись пополам, упершись руками в колени, и из нее выходит весь сегодняшний завтрак.

– Ну, Ангел, ты как? – я глажу жену по спине, когда ее прекращает рвать, протягиваю влажные салфетки и бутылку воды.

– Уже лучше. Укачало, наверное.

– Хочешь съездить в больницу? Не думаю, что ты сейчас в состоянии есть эти тортики.

– Нет! Я открытие этой кондитерской ждала полгода!

– Ладно, ладно. Тогда поехали.

<br> На другом конце города открывается какая-то пафосная кондитерская, и Соня решила, что обязана присутствовать там. И именно по этой причине она выдернула меня из теплой постели в восемь утра в свой выходной, чтобы я поехал с ней через всю Москву. Я долго ворчал, как старый дед, но все же сделал так, как хотела жена. И сейчас хожу от одного стенда к другому и рассматриваю разные десерты, которые не вызывают у меня особого восторга.

– Я хочу лично познакомиться с кондитером… Нужно ее найти, – Соня смотрит на глупые тортики с таким восхищением в глазах, и меня это сильно забавляет. Она ходит от одной витрины к другой и каждый раз фотографирует десерты. Кажется, она перепробовала здесь каждый торт. Я бы мог начать переживать, что это отразиться на ее фигуре, но прямо сейчас я смотрю на аппетитный зад своей жены и напрочь забываю про эту мысль.

Соня идеальная. И она только моя.

– Вон она идет! Дим, пошли! – жена хватает меня за рукав куртки и начинает тащить в центр комнаты, расталкивая таких же любительниц покушать сладкое.

Внезапно я замечаю копну рыжих волос, собранных в высокий зализанный хвост. Девушка стоит к нам спиной, но мне не сложно догадаться, как имя этой особы. Яна с кем-то разговаривает, ровно держит спину, тонкие рыжие пряди выбиваются из ее хвоста и падают на бледную, почти фарфоровую шею, на ней изумрудная блузка, которая идеально сочетается с ее лисьими зелеными глазами, узкая до неприличия темная юбка, доходящая до колен, и высокие темные каблуки.

– Извините! – Соня легонько касается плеча Яны.

Яна поворачивается и сначала смотрит на лицо моей жены, а потом ее взгляд скачет на меня и задерживается на моем лице еще несколько долгих секунд. Затем она снова смотрит на Соню, расплывается в улыбке, а в ее глазах – понимание происходящего.

– Мне очень нравятся ваши изделия, я считаю их произведением искусства… – Соня начинает лепетать, как птичка, сжимая в руки телефон и немного смущаясь перед Яной.

– Спасибо! Вы очень любезны, – Яна вновь смотрит на меня и этого хватает, чтобы почувствовать, словно меня облили ледяной водой.

– Можно с вами сфотографироваться?

– Конечно.

– Дим, сфотографируй нас, – Соня резко оборачивается и ее большие, возбужденные глаза кричат о том, что она восхищается Яной. Я беру из рук жены телефон слишком резко, потому что чувствую, будто Соня заметила, как я глазею на бывшую.

Соня подходит к Яне слишком близко, чтобы я не начал нервничать. Заправляет светлую прядь за ухо и изгибает губы в своей самой лучшей улыбке, которая покорила мое сердце. Моя девочка немного смущена, взбудоражена, но выглядит совершенно искренней. Именно за это я полюбил ее – Соня не умеет притворяться и фальшивить. Если ей грустно – она плачет, злиться – кричит, счастлива – улыбается.

На Соне сейчас обычный джинсы и мягкий нежно-голубой свитер, рядом с Яной она выглядит, как девочка-подросток со своими длинными светлыми, почти что пепельными волосами, и наивным выражением лица. Яна же, наоборот, создает впечатление роковой искусительницы из-за яркого оттенка волос, хитрого взгляда и откровенного наряда. Только сейчас я понимаю, насколько же они обе разные.

Я нажимаю на белую кнопку камеры и понимаю, что смотрю на довольное лицо бывшей девушки, хотя должен любоваться счастливым лицом жены.

– Готово, – слишком отстраненно произношу я, чувствуя на себе взгляд Яны.

– Мы бы хотели сделать у вас заказ. У нас недавно была годовщина с мужем…

– Годовщина? – Яна вновь стреляет в меня глазами, а я концентрирую свое внимание на затылке жены. – Годовщина – это хорошо, пройдите во второй зал, консультант поможет вам выбрать начинку и дизайн.

– Дим, ты идешь? – Соня оборачивается через плечо в тот момент, когда оказывается в дверном проеме. Ее глаза мечутся по моему лицу, и только сейчас я понимаю, что все это время стоял, словно в ступоре.

– Я подожду тебя здесь, на диване.

Когда Соня смиренно кивнув, уходит в другой зал, мы с Яной остаемся одни и оба смотрим друг на друга.

– Твоя жена… милая, – в словах Яны нет никакой насмешки или издевательства, наоборот, она улыбается, но я то знаю, что может крыться за ее беспечной улыбкой. – Сколько вы вместе?

– Неделю назад был год.

– А ты недолго переживал наш разрыв, – Яна начинает идти в сторону кассы, я, непонятно зачем, следую за ней. По пути с ней сфотографировались как минимум три человека.

– Я не знал, что это твоя кондитерская.

– Бывший муж подарил, – рыжая бестия останавливается за прилавком и склоняется так, что мне открывается вид на ее пышную грудь. – Ну, как подарил… Я отсудила у него половину имущества и приобрела это помещение.

– И какой это муж по счету? – облокачиваюсь на высокий стенд и смотрю на Яну, которая веселиться от того, что оставила своего бывшего мужа без трусов.

– Второй, – она улыбается. – Я тоже попросту времени не теряла после нашего расставания, Дима.

Между нами происходит то, что принято называть искрой. Я чувствую, как воздух вокруг нас начинает тяжелеть, а все вокруг – меркнуть. Я вижу лишь красивое лицо Яны, без единого изъяна, ее горящие желанием глаза и понимаю, что разделяю ее чувство. Я не должен испытывать подобного по отношению к другой женщине, но, черт возьми, внутри я сгораю до тла.

– Я выбрала маракуйю в начинке и ореховые коржи, – тихий голос Сони раздается за спиной и я, резко обернувшись, натыкаюсь на ее интересующийся взгляд. Моя жена встает рядом со мной, переплетает наши пальцы и прикасается щекой к моему плечу. Яна становится свидетельницей этой картины и мне впервые в жизни хочется оттолкнуть любимую.

– Записала ваш заказ, – все с той же улыбкой говорит Яна и опускает глаза вниз, пытаясь скрыть веселье. – Торт будет готов через пару дней. Мы вам сообщим. Оплата картой?

– Да, – я достаю бумажник и прикладываю к терминалу.

– Спасибо! Удачи вашей кондитерской! – Соня, как всегда, очень вежлива и учтива. Знала бы она, что сейчас обменивается любезностями с моей бывшей.

– Возьмите чек. Всего доброго!

Яна протягивает мне чек и будто случайно касается пальцами моей ладони и одаривает двузначной улыбкой. И только на улице, когда мы подошли к машине, и я собирался выкинуть чек, я заметил на нем выведенный синей ручкой номер телефона и фразу:<br> «Думаю, ты захочешь встретиться. Набери меня»

Моя рука замирает над мусорным баком, но я медлю всего мгновенье и уже в следующую секунду кладу чек в карман своей куртки.

ღღღ

Я дал себе на размышления три дня, и так и не смог решить, стоит ли звонить Яне. Но она, по своей натуре не умеющая принимать отказы, позвонила сама. Мы назначили встречу в французском ресторане под названием «Morell Maze». Яна опоздала на десять минут и вошла в заведение с таким видом, что это не она пришла позже, а я пришел раньше.

– Как в старые добрые, м? – бывшая присела на стул напротив и дернула тонкими бровями.

– В старые добрые мы сидели в местном забегаловке у школы, и я не мог позволить себе и малую часть твоих хотелок. Ты по этой причине и рассталась со мной, забыла?

Яна смеется и демонстративно закатывает глаза. Ее черный корсет приподнимает и без того пышную грудь и поэтому я не могу не смотреть на ее декольте.

– Ты решил начать ворошить прошлое? Я думаю, мы не за этим сюда пришли.

Яна смотрит прямо в мои глаза, не сводя пристального взгляда, будто собирается прочесть мысли и распахивает пухлые губы. Вот он. Это тот самый взгляд, который кричит о ее желании. Я слишком хорошо ее знаю, чтобы не узнать похоть в ее глазах.

Официант подходит к нашему столику и собирается принять заказ, но мне трудно отвести взгляда от этой женщины, которая стала в сто раз красивее после наших отношений. Заказ, все-таки, мы делаем, и парень уходит, вновь оставив нас наедине.

– А зачем, по-твоему, я согласился встретиться с тобой? – откидываюсь на спинку мягкого кресла и слежу за реакцией Яны.

– Точно не затем, чтобы бессмысленно трепать языком, – Яна наклоняется ближе. – Я видела, как ты смотришь на меня, Дима. И ты явно относишься ко мне не просто как к кондитеру своей жены.

При упоминании Сони, внутри что-то надламывается и закрадывается мерзкое чувство неправильности происходящего. Но я собираюсь отключить свои мозги хотя бы на этот вечер, чтобы забыть о всем том дерьме, что происходит на работе.

Я решаюсь не отвечать Яне. Официант приносит наш заказ, но я не могу нормально есть, мое внимание привлекает женщина напротив: сначала Яна откидывает рыжие волосы назад, открывая вид на бархатистую кожу, затем будто случайно роняет вилку и наклоняется за ней, показывая свое декольте. Я старался сохранить самообладание, честно, но у пролившей к паху крови были другие планы.

Спустя некоторое время Яна встала из-за стола, выпрямилась и сообщила о том, что собирается пойти в дамскую комнату, напоследок кинув на меня многозначный взгляд. Спустя пять минут после ее ухода, я дал себе возможность передумать, закончить это все, пока не поздно, встать из-за стола, прыгнуть в тачку и приехать домой к жене, но что-то в моей голове в тот момент сломалось, и я решительно вскочил на ноги и, словно одуревший, последовал за рыжей бестией из моего прошлого.

В тот день я изменил своему Ангелу. В тот вечер я поимел Яну прямо в туалетной кабинке ресторана. В ту минуту я дошел до края и безвозвратно перешел черту. И именно с этого момента начался мой персональный Ад…

Глава 5

Дима

Утром просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по волосам. Нехотя распахиваю глаза и первое, что вижу – нежную улыбку Сони.

– Проснулся? Почему спишь на диване?

Возвращаю поднятую голову на подушку и пялюсь в потолок, поправляя край одеяла, который прикрывает лишь только мои бедра. Вчера я вернулся только под утро, наш с Яной марафон соития продолжался до утра и закончился в ее квартире.

По приходе домой, я вошел в нашу спальню, увидел лежащую на боку жену в ее любимой нежно-голубой атласной ночнушке, которая так соблазнительно изгибала ее формы. Рядом с головой Сони лежал ее телефон, она, видимо, пыталась до меня дозвониться, но как всегда не смогла и уснула, не дождавшись меня. Тогда, склонившись над спящей женой, я почувствовал себя последней тварью, которая не заслуживает даже лежать рядом с моим Ангелом. По той причине ушел в гостиную и лег на диван.

– Пришел поздно, не хотел тебя будить.

Соня легонько улыбается и ложится рядом, положив голову мне на грудь. Я вчера даже не успел принять душ и смыть прикосновения другой женщины со своего тела. Мне хочется оттолкнуть Соню, чтобы она не пачкалась своими чистыми руками об такое дерьмо, как я.

– Ты бы не разбудил, Дим. Ты же знаешь, что я плохо сплю без тебя, – жена складывает руки на моей груди и упирается в них подбородком, воодушевленно блуждая небесно-синими глазами по моему лицу. Ангел, никак иначе. – Вчера я получила ответное письмо от заместителя декана нашего университета. С моими баллами меня без проблем возьмут в магистратуру в следующем году.

В этом году Соня заканчивает бакалавриат по специальности дизайнер-модельер и в новом учебном году собирается подавать документы в магистратуру. Моя умная девочка.

– Я не сомневался в тебе. Но ты же знала, что если бы ты не поступила на бюджет, я бы без проблем оплатил твою учебу.

– Я хочу сама! – Соня резко вскакивает и хмурит свои светлые брови. – Ты как открыл свой автосервис, посадил меня в свою золотую клетку и только универ был моей отдушиной. Мне не нужно, чтобы ты покупал меня, Дима!

– Ладно, ладно, Ангел, не горячись… – я ухмыляюсь и вновь притягиваю к себе свою девочку. Я чертов мудак и грешник, но я слишком эгоистичен, чтобы отказывать себе в близости Сони. Она действует на меня лучше любого болеутоляющего, снотворного и антидепрессанта. С ней я забываю про то, какой сволочью являюсь и какие мерзкие вещи творю. Возможно, я тащу ее вместе с собой на дно, но не могу ничего с собой поделать.

– Может, съездим куда-нибудь? Вместе. Только ты и я.

– Ты же знаешь, как много у меня работы, – я встаю с дивана, и одеяло падает к моим ногам. Взгляд Сони сразу же начинает блуждать по моему телу и останавливается на выпирающей эрекции. Ангел прикусывает нижнюю губу и ее щеки заливаются краской. Явный признак того, что Соня меня хочет. Но прошло слишком мало времени после того, как Яна стонала подо мной, чтобы я позволили себе приблизиться к жене.

– Дим, между нами все нормально? Мы почти не разговариваем.

Я иду в ванную комнату, мне срочно нужно смыть с себя запах рыжей. Соня идет следом за мной. Она все понимает. В последее время я отдалился и будет ложью, если я скажу, что это не из-за внезапно появившейся бывшей.

– Все нормально у нас, Ангел, не переживай. Возьми мою карту и сходи на шопинг.

– Мне не нужен шопинг, мне нужен ты.

Соня останавливается прямо перед ванной комнатой. Я ничего не могу ей ответить, и вместо всяких слов, молча закрываю за собой дверь.

Когда спустя десять минут я выхожу из душа и стою перед зеркалом в одном полотенце на бедрах, Соня врывается в ванную и склоняется над унитазом. Ее снова рвет всем содержимым желудка, при условии того, что она даже не могла нормально позавтракать из-за приступа тошноты.

– Пожалуйста, скажи, что ты принимаешь гребаные таблетки? – я убираю светлые пряди жены с потного лица. Она бледная до ужаса.

– Я принимаю противозачаточные, Дим! Ты так боишься, что ребенок испортит твои планы, верно?! – Соня вскакивает на ноги, вытирает губы ладонью и нажимает на кнопку смыва. – Не переживай, я сама не горю желанием рожать ребенка человеку, которого трясет от одной мысли, что я могу быть беременна!

Она умывает почти прозрачное лицо холодной водой, и я встречаюсь в зеркале с ее недовольным взглядом. Соня злиться на меня и имеет на это полное право. Не то, чтобы я не хотел детей от моего Ангела, я бы даже мог рассмотреть ситуацию, что у нас появится мини-копия Сони с такими же светлыми волосами, но не сейчас, когда половина моих счетов заблокированы, среди работников завелась крыса, а рыжая бывшая не дает мне покоя.

ღღღ

– Как дела в автосервисе? Бизнес процветает? – Леха, мой друг, откинулся на спинку кресла и широко расставил ноги под столом.

– Да пойдет, херня какая-то творится. Кто-то сливает конкурентам всю инфу на нас.

– В смысле крыса завелась?

– Типа того, вот с Жекой думаем, что делать, – отворачиваюсь к окну и смотрю на пролетающие мимо тачки. – Бабки еще заканчиваются, счета все заморожены, работникам платить нечем, а еще хуже не знаю, как жене это сказать.

– Вот это жопа, Димас. Но я, догадываюсь, откуда несет падалью.

Я вновь концентрирую внимание на Лехе и киваю, мол, говори. Друг усмехается, выпрямляется и смотрит на меня с бешеной уверенностью в глазах.

– Жеку своего проверь, тот еще слизень, мать твою.

С Лехой мы вместе еще со школьных времен, он тот человек, которому я доверяю больше, чем себе. А Женя – мой деловой партнер, с которым у нас совместный бизнес. Я, конечно, допускал мысль, что он может мутить схемы, но он слишком зависим от меня, чтобы начать топить. Если пойдем на дно, то вместе.

– Да думал я насчет него, вряд ли это он, Жеке это не нужно. Мы связаны по рукам и ногам.

– Как знаешь, я предположил, мне этот тип никогда не нравился, – мимо нашего столика проходит эффектная блондинка и Леха, как холостяк со стажем, задерживает на ней взгляд.

– Не заякорился еще?

Друг смотрит на меня, с трудом отвлекаясь от длинных ног девушки, и дает себе пару секунд на осмысление моих слов.

– Нет, братан, все не то. Так, девки на одну ночь имеются, но на утро я даже не вспомню, как их зовут. Все еще ищу ту самую, которая колыхнет во мне то, о существовании чего я и не задумывался, – он хмыкает. – Как Соня твоя. Как вчера помню, как ты слюни пускал на нее. До сих пор удивляюсь, как она за такого козла, как ты замуж вышла. Святая, не то слово.

– Заткнись, – я смеюсь, но затем, вспомнив о жене, мгновенно мрачнею. На душе становится гаденько. – Святая… Да, Соня святая.

Внезапно мой телефон, лежащий на ресторанном столике, начинает вибрировать. Я смотрю на яркий экран и внутри все напрягается от содержания сообщения.

– Черт, – вскакиваю на ноги. – В сервисе дерьмо какое-то произошло, я поехал.

ღღღ

Когда я врываюсь в автосервис, едва не срывая дверь с петель, то сразу натыкаюсь на моих работников, которые столпились и ранее что-то обсуждали. Увидев меня, все разом замолчали и уставились, как на музейный экспонат.

– Что происходит? Почему мне пишут клиенты и жалуются, что заказы не выполнены в срок?

Поначалу все мужики молчат и лишь смотрят друг на друга. Никто даже не шевельнулся с места, когда я ворвался в помещение, а я не обладаю статусом доброго дяди-начальника.

– Кто-нибудь мне скажет, почему вы не работаете?

– Дмитрий Алексеич, нам зарплата не приходит третий день… Мы с мужиками не будем работать пока не получим свои деньги, – начинает говорить Миша – мой самый лучший механик.

Все мужики за его спиной начинают поддакивать и удовлетворительно кивать.

– Бунт, значит. За вашу зарплату отвечает Женя, где он?

– Появился тут вчера и сказал, чтобы мы требовали свои деньги с тебя.

– Разберемся. Приступайте к работе.

Работники продолжают стоять и недоверчиво глазеть на меня.

– Работайте я сказал, я когда-нибудь подставлял вас?!

Мужикам требуется немного времени, чтобы взвесить все «за» и «против» и после секундной запинки, все начинают расходиться по своим местам.

Я, в свою очередь, иду в кабинет. Включаю ноут и смотрю на наш рабочий банковский счет. И тут меня словно ударило высоковольтным током. На балансе ноль. Ничего. Ни копейки, твою мать.

Беру телефон в руки и начинаю звонить Жеке, и меня сразу перебрасывает на автоответчик. Мне не требуется много времени, чтобы понять, что Жека, сволочь, кинул меня.

Леха оказался прав. Крысу нужно было искать среди своих.

<br>

Глава 6

Соня

Мой телефон продолжает неумолимо звонить, но я не могу достать его из сумочки, потому что обе мои руки заняты тяжелыми пакетами из супермаркета. Я прибавляю шаг и заворачиваю за угол нашего дома. Мой мобильник продолжает разрываться и только один человек может так настойчиво трезвонить и это Маруся. Холодный, терзающий кожу осенний ветер продолжает без конца дуть прямо в лицо и залетать под шиворот куртки.

– Девушка, давайте я вам помогу! – какой-то высокий парень, примерно моего возраста, подходит со спины и окликает меня.

– Не нужно, спасибо, вот мой подъезд… – я улыбаюсь джентльмену и киваю в сторону своего подъезда. На скамейке, рядом с домом, я замечаю Диму, который встает, увидев меня.

– Может, тогда свой номер оставите? Я бы сводил вас в ресторан, и вам бы не пришлось таскать такие тяжелые сумки.

– Может, тебе мой номер дать? – внезапно оказавшийся рядом муж просканировал холодным взглядом парня рядом со мной, выдохнул горячий воздух, который за секунду превратился в пар и забрал из моих рук пакеты.

– Извините…

Парень поспешил ретироваться под пристальным взглядом Димы.

– Нельзя оставить тебя одну, вечно к тебе всякие ушлепки клеятся… – Дима тяжело вышагивал оставшееся расстояние до подъезда и хмурил гладкий лоб.

– Если бы мой муж был рядом чаще, мне бы не пришлось носить тяжелые сумки и отбиваться от нежеланных поклонников.

Дима открыл для меня металлическую подъездную дверь, не сводя ярких голубых глаз. Я впервые видела их такими: в них была странная смесь усталости, разочарования и боли.

– Что ты делал у подъезда? – спросила я, когда муж поставил на кухонный стол пакеты с продуктами. – На улице холодно.

– Тебя ждал.

Я продолжала метаться по кухне и расставлять покупки по своим местам, Дима сидел на стуле и внимательно наблюдал за мной. Он молчал. Я чувствовала, что он хочет что-то сказать мне, но предпочла дать ему возможность самому начать разговор.

– Сонь, нам нужно поговорить… – вот он, тот самый холодный тон для серьезного разговора. Не сложно было догадаться, что что-то произошло и теперь оставалось надеяться, что Дима не натворил что-то непоправимое.

Муж остановил меня легким движением рук, окольцевал мою талию и притянул к себе так, что я оказалась между его широко расставленными ногами. Мои руки легли ему на плечи, я попыталась заглянуть Диме в глаза, но он ловко прятал от меня свой стыдливый взгляд.

– Случилось кое-что, о чем ты должна знать. Жека кинул меня. Забрал все деньги с нашего общего счета и свалил в закат.

Дима тяжело вздохнул, сжал крепче мою талию и продолжил рассматривать узоры на нашем кухонном паркете так, будто он был интереснее, чем мое лицо.

– Как? – на выдохе произнесла я и, почувствовав новый приступ тошноты и слабость в ногах, опустилась на колени мужа.

– Вот так, он оказывается долго мутил темные схемы за моей спиной, вел черную бухгалтерию и связывался с опасными людьми. На кону были огромные деньги, Сонь. Я искал его три дня, пытался выйти на его семью или друзей, но он как будто сквозь землю провалился, – отчаяние в голосе мужа сменилось на злость. Дима плотно сжал челюсти, от чего на его скулах стали бегать желваки, а на лбу выпирать тонкая венка. – Все наши сбережения я отдал рабочим вместо зарплаты, которую должен был выплатить еще неделю назад. Если бы я этого не сделал, они бы подали на нас в суд, и мы нарвались на большие проблемы. Но мне все равно пришлось их всех уволить, потому что, твою мать, мне нечем будет платить им в следующем месяце.

Я дала себе время на осмысление информации. Откровение мужа стало для меня ударом, хотя это можно было ожидать, ведь бизнес Димы развивался так быстро и успешно, что можно было догадаться, что там были какие-то подводные камни. Бесплатный сыр только в мышеловке, ведь так?

– Насколько все плохо?

– Учитывая то, что у нас почти нет денег, и пропал единственный источник дохода, то все очень плохо, – Дима вновь тихо выругался, но уже в следующее мгновение резко прижал меня к себе. Он впервые за это время поднял глаза и посмотрел в мое лицо. В его взгляде читалась неописуемая тревога вперемешку с глубоким раскаянием. – Но я все исправлю, Ангел. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть нам прежнюю жизнь.

– Все будет хорошо, – еле шевеля губами, я произносила слова тихим, охрипшим от досады голосом. Дима положил голову на мою грудь и уткнулся носом в волосы. Мои пальцы вплелись в его волосы, и я стала гладить его по голове. Дима закрыл глаза, тяжело дышал, я слышала, как сильно бьется его сердце и хотела забрать всю его печать и досаду. – Мы справимся с этим вместе.

ღღღ

– Что ты собираешься сделать? Повтори еще раз, внучка, я не расслышал, – дедушка поставил чашку с чаем на белую скатерть, отчего пару капель темно-коричневой жидкости выплеснулись на стол.

– Заберу документы из университета, на работу устроюсь. Маруся уже поговорила за меня со своей начальницей, завтра меня возьмут на испытательный срок.

– Не смей, девочка! – дедушка стукнул по столу кулаком, нахмурив свои густые седые брови. Мой дед – генерал в отставке и отголоски профессии часто проявлялись в его жесткой манере общаться с людьми. – Не смей забирать документы! Тебе год остался, Софа, всего год до высшего образования! Собралась работать торгашкой на рынке, разве это дело?!

Я развернулась с полотенцем в руках и посмотрела на дедушку. Несмотря на осунувшуюся фигуру, седые волосы, морщинистое лицо, его глаза остались прежними и передавали всю строгость его натуры. Но невзирая на то, что дед был холоден и груб с другими людьми, со мной он держался всегда мягко, ведь большую часть жизни мы были друг у друга одни. Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было шесть лет. Бабушка не смогла пережить потерю дочери и умерла от сердечной недостаточности. Вот так мы вдвоем с дедушкой и остались.

– Ну, во-первых, не торгашка, а продавец-консультант в магазине одежды, а во-вторых, я не могу по-другому, деда… Знаешь ведь, что случилось с Димой, нам же нужно на что-то жить.

– А я говорил тебе, что этот голодранец тебя погубит! Никогда он мне не нравился, не нужно было отдавать тебя замуж за него. Вот если бы только меня слушала, Софа!

– Не говорил так о нем, пожалуйста. Дима сам всего добился, а черные полосы… у кого их нет?

Я села напротив дедушки и накрыла его сухую руку своей ладонью, стальной мужской взгляд сразу же смягчился. Мой дед всегда был против нашей с Димой свадьбы. Поначалу, когда у нас с ним все только начиналось, дедушка гонял Диму ружьем от нашего подъезда, но тот не сдавался и продолжал добиваться меня. В итоге ему удалось надеть кольцо на мой палец и влюбить в себя, а расположения деда Дима так и не добился. Помню, в день свадьбы дедушка сказал мне надевать траурное платье, ведь я выхожу замуж на человека, который испортит мне жизнь.

– Все будет хорошо, дедушка, мы справимся. Главное, что мы любим друг друга, – я улыбнулась и, обойдя стол и присев рядом с дедом, положила голову на его плечо. – К тому же, я же ухожу не насовсем, возьму академический отпуск, и когда все уляжется, снова вернусь на учебу. Ты лучше скажи мне, почему не пьешь таблетки, которые прописал тебе врач?

– Тьфу на эти ваши микстуры, одна химия там.

– Химия не химия, а твое сердце скажет тебе спасибо, если ты будешь придерживаться указаниям доктора. Не заставляй меня нянчиться с тобой, ты этого не любишь.

– Не выдумывай! Я здоровый как бык, – дед встает со стула и несет чашку к раковине.

– Деда! – я перехватываю у него из рук чашку и преграждаю путь. – Ты за полгода ни разу не был в больнице. И, в конце концов, тебе нужно сходить на обследование, за сердцем ведь надо следить!

– Напридумываешь всякого! – я вхожу в прихожую дедушкиной квартиры в тот момент, когда он натягивает свое ветхое пальтишко. – А по больницам шастать я не буду!

ღღღ

– Маша, введи ее в курс дела, ты ее привела, ты за нее и отвечаешь! – Гоша, администратор магазина, в котором работает Маруся, и теперь я, обводит мое лицо яркими зелеными глазами.

– Она справится, Гош, – Маруся что-то заполняет в блокноте поставок и даже не поднимает глаза.

Гоша, молодой мужчина, старше меня на лет на пять, сейчас стоит за прилавком и переводит взгляд то на меня, то на Марусю. На нем черный костюм, бордовая рубашка и ярко-красная бабочка. Забавный парень.

Гоша сводит темные брови к переносице и медленно забирает ручку из рук Маруси, заставляя подругу поднять на него глаза.

– Она справится, Георгий Павлович! – Маша цокает языком.

– Умничка… И про сводные не забудь, – Гоша забирает документы со стола и спешит покинуть нас.

– Пыль в глаза пускает, начальника из себя строит… – Маруся смотрит вслед уходящему Георгию. – А на самом деле спит с хозяйкой.

– Марусь! – я смущаюсь от таких подробностей и ухожу вглубь зала.

Прохожу мимо зеркала в полный рост и оглядываю свой внешний вид: форма здесь неплохая – черное обтягивающее платье чуть выше колен с белым воротником и такого же цвета поясом на талии. Осматриваю свое лицо, талию, бедра и ноги – за последнее время я очень сильно похудела. Не удивительно, в меня ничего не лезет, стоит только положить кусок еды в рот, как сразу же начинает тошнить. Хоть я и пью противозачаточные таблетки, мне необходимо сделать тест, чтобы исключить вероятность беременности. Из-за всех свалившихся на голову проблем совсем нет времени заняться своим здоровьем. Ребенок бы сейчас был не кстати, Дима не хочет детей, да и мы не в том положении, чтобы расширять нашу семью. Нам пришлось продать квартиру, чтобы хоть как-то погасить долги по автосервису Димы, и поэтому, мы теперь живем в дедушкиной квартире.

– Да, что? Я серьезно, Софи, она женщина состоятельная, успешная, но очень одинокая. А тут такой симпатичный утешитель под рукой.

– Ну и на здоровье. Пусть утешается, – я провожу рукой по приятной ткани роскошных платьев, которые продаются в этом магазине. – Марусь, а если у меня не получится?

– Ну, вот что у тебя не получится? В моде ты разбираешься, училась на дизайнера, бренды знаешь, все получится!

– Ну, посмотрим…

Глава 7

Дима

Никогда бы не подумал, что вернусь к той жизни, от которой так долго пытался избавиться. Теперь работаю один, хватаюсь за любую грязную работу и каждый день думаю о том, как бы исправить ситуацию, в которой оказался. Мы вернулись к отправной точке: я снова обычный механик в автосервисе, мы с Соней живем без денег в тесной и обшарпанной квартирке ее деда. Как вчера помню, пару лет назад, мы сидели в нашей узкой кухне в крошечной квартирке, которую снимали в старом доме, пили самый дешевый чай из битых кружек, смотрели на ночной город и разговаривали обо всем на свете. Соня сидела напротив меня, в своем растянутом сером свитере, с которым отказывалась расставаться из-за памяти о матери, в коротких домашних шортах, закинула мне на колени свои ноги, которые я ласково гладил, и так звонко смеялась, что у меня бежали мурашки по всему телу. Тогда я был беспамятно влюблен в нее, и думал о том, что когда-нибудь надену на ее палец кольцо.

«– Сделай меня своей, – Соня заправила белокурую прядь за ухо и взглянула на меня своими небесно-синими глазами. Тогда, на первом курсе, она остригла волосы под каре, о чем на следующий день сильно пожалела.

– Ты моя, Соня, – я ухватился за край ее стула и резко притянул к себе так, что она врезалась в мою грудь. – Ты всегда будешь моей, мой белокурый Ангел».

Мы были бедны, но так сильно любили друг друга. Осознание ударило по голове и заставило подумать о том, что заставило меня пересечь черту.

Мы вновь вернулись туда, откуда начинали, но с разницей в том, что я изменил Соне: грязно, нагло и тайно.

Раздалось цоканье женских каблуков, и я выехал на лежаке из-под днища автомобиля, которого на данный момент ремонтировал. Сначала мои глаза сфокусировались на ярко-красных туфлях, затем я проследил за длинными стройными ногами в темных чулках и остановил взгляд на непроницаемом лице Яны.

Она стояла неподалеку от меня, скрестив руки на груди, и с особым интересом в глазах разглядывала мое лицо.

– Чем обязан?

– Потеряла тебя, Дим. Пропал куда-то на две недели, я уж подумала, что ты испугался, – Яна начинает ходить по пустому помещению автосервиса и разглядывать обстановку вокруг. – Прогорел?

– Подставили, – я откинул в сторону ключ для масляного фильтра и вытер руки об лежащую рядом грязную тряпку. Вся моя одежда была перепачкана мазутом, а в кожу и волосы давно въелся несмываемый запаха машинного масла. Я взглянул на нас со стороны: Яна выглядела шикарно в своем темном платье и с серьгами в ушах за триста долларов, а я создавал впечатление грязного голодранца.

– Знаю… Весь город только и трещит об этом.

Мы молчим. Некоторое время смотрим друг на друга. Я не ожидал ее здесь увидеть, думал, что мой прогоревший бизнес отпугнет привыкшую к роскошной жизни Яну.

– Зачем ты приехала? – метнул взгляд на ее красный мерседес у ворот моего автосервиса.

– Потому что я соскучилась, Дим, – она подходит ближе, а я встаю с лежака и возвышаюсь над Яной. – С тобой всегда так было: хотелось еще и еще.

– Я банкрот, Ян, – отворачиваюсь и отхожу к столу, на котором лежат мои инструменты, заранее думая о том, к какой работе приступать далее. – К тому же, это неправильно и нечестно по отношению к Соне.

– Деньги – не проблема. Я дам тебе столько, сколько нужно для твоего дела, – рыжая оказывается рядом за секунду, накрывает тонкими руками мои плечи, но уже в следующую секунду морщит сделанный нос и отходит в сторону.

– Ты за кого меня принимаешь? – я усмехаюсь и разворачиваюсь к ней. – Я землю жрать буду, но не возьму бабки у женщины.

– Ладно, ладно, – Яна закатывает глаза и откидывает рыжие волосы назад. В этот раз она оставила их распущенными. – Ты как был упрямым бараном, таким и остался.

Я молча иду к белому поршу, под который сейчас собираюсь заехать на лежаке и продолжить свою роботу. Время два часа ночи, я адски хочу спать, но продолжаю пахать ради того, чтобы жена не почувствовала разницы от прошлой богатой жизни. Да кого я, твою мать, обманываю? Соне пришлось уйти из университета, работать продавцом и каждый день выслушивать бубню деда о том, каким хреновым мужем я оказался. И это моя вина.

– Дело в ней, да? В этой серой мышке? – Яна не унималась и продолжала нападать на меня, как стервятник на свою жертву. Если пару минут назад в ее голосе присутствовали привычные стервозные нотки, то сейчас ее тон приобрел оттенок женской обиды и разочарования.

– Ни слова о ней в таком тоне, – скомандовал я и сел на доску. – Да, дело в ней. Она всегда была рядом и прошла испытания и бедности, и богатства.

– А ты нет, – Яна издает самодовольный смешок и сверкает глазами. – Я тоже буду рядом и в бедности, и в богатстве, Дим.

Стерва из Яны за секунду куда-то улетучивается и она наклоняется, чтобы быть со мной на одном уровне.

– Ты не сможешь и мы оба это знаем.

– Тогда какого черта ты драл меня до утра в тот день?

Стерва. Бьет по самому больному.

– Проверял, не остались ли чувства.

– И как? Напроверялся? – Яна обиженно скрещивает руки на груди, и я замечаю, как ее голос начинает взвизгивать на последнем слове.

– Напроверялся. Ничего не екнуло.

– Идиот ты Агурский, обычный идиот.

Она, почему-то, ехидно улыбается, словно знает, что я вернусь к ней. Яна дарит мне странную, озабоченную улыбку и, быстро развернувшись на каблуках, отходит к своей красной тачке.

ღღღ

Паркуюсь у подъезда и, положив руку на руль, даю себе время собрать в кучу мысли. Часы на приборе показывают шесть часов утра, но ночной мрак продолжает окутывать городские улицы. Хочется разбить что-нибудь от злости. К примеру, эту развалюху, которую я купил на деньги от своего проданного мерса. Проклятье! Как же, мать твою, все бесит.

Мне срочно нужна Соня. Как воздух нужна. Только ее запах способен успокоить меня.

Выхожу из машины и ставлю на блок свою старенькую тойоту. Иду в сторону подъезда и внезапно замечаю два темных силуэта за спиной. Успеваю повернуться до того, как один тип с синим капюшоном на голове успевает нанести удар по моей черепушке. Уворачиваюсь. Другой мужик не медлит – тут же бьет меня по животу, отчего в месте удара концентрируется резкая боль, а из легких вышибает весь воздух. Тут же скрючиваюсь пополам и меня хватаюсь за руки. Незнакомый мужик вновь бьет меня по животу, а потом еще раз и еще.

– Слышь, мужик, послушал меня внимательно, – второй нападавший, который наносил удары, схватил меня за голову и резко притянул к себе. – Джокеру нужны бабки, которые ты торчишь.

– Какие еще бабки? Я не знаю никакого Джокера.

– Зато Жека, компаньон твой знает, – зло выплевывает урод. – Если бабок не будет к следующему понедельнику, без яиц тебя оставим.

Второй отпускает мои руки, и я падаю на грязный асфальт. Двое головорезов пропадают в темноте также внезапно, как и появились.

Когда я вхожу в квартиру, то сразу натыкаюсь на бегающую по коридору Соню, которая второпях собирается на работу.

– Пришел! Просила же так не мучать себя так! – жена подбегает ко мне и заключает в свою объятия, отчего я еле заметно стону. Живот будто вспороли. – Что такое? Дима, что случилось?

Соня знала меня лучше, чем никто другой. Ее голубые глаза тут же взволнованно обвели мое лицо и сконцентрировались на глазах.

– Все в порядке. Руку поранил во время работы.

Я выпрямляюсь и с особым трудом снимаю обувь.

– Покажи! Нужно в травмпункт! Дед, неси аптечку!

– Да перестань, Сонь! Угомонись.

В дверном проеме появляется дед Сони и смотрит на меня своим стальным взглядом вояки.

– Гулял всю ночь, по девкам шлялся, а ты тут кудахчешь по нему!

Я никогда не нравился Василию Аркадьевичу, он, должно быть, мечтает, чтобы я сдох побыстрее, и его внучка овдовела.

– Деда! – Соня хмурит свой идеально гладкий лоб.

– Чего деда! Не видишь что ли, какой потасканный он! Пока ты тут борщи ему варишь и торгашкой подрабатываешь, чтобы кормить этого оборванца, он по девкам ходит.

Внезапно я чувствую, как кровь в жилах начинает закипать, а мышцы на руках напрягаться. Глаза застилает пелена гнева после ударившего в голову адреналина. Я быстро обуваюсь, беру ключи от тачки с тумбы и быстро разворачиваюсь.

– Дим! – Соня босиком выбегает в холодный подъезд. – Дим, постой!

Я игнорирую попытки жены остановить меня и быстро спускаюсь по ступеням. Прихожу в себя только когда оказываюсь на улице. Глубоко дышу, чтобы унять бешеную злобу по отношению к себе, к дерьмовой жизненной ситуации и к этому старому хрычу.

Достаю телефон из кармана джинсов и быстро набираю знакомый номер:

– Яна, через пятнадцать минут буду у тебя.

Глава 8

Дима

– Я знала, что ты вернешься… – тихий голос Яны раздается под моим подбородком в тот момент, когда она лежала на моей груди после очередной измены. Ее прикосновения странно ощущались: раньше, когда мы также лежали с Соней, переводив дыхание, жена выводила узоры на моей груди и беспрестанно целовала мое лицо, Яна же, наоборот, лежала, не двигаясь, и игриво царапала острыми ногтями кожу моего плеча. Я чувствовал на себе чужой запах, слишком резкий, чтобы попытаться игорировать его; Соня пахла по-другому, более сладко и по-родному.

Будет ложью, если я скажу, что в этот раз все было идеально. Возможно, Яна и не заметила изменений во мне, но когда я был в ней, в один момент вместо копны рыжих волос на подушке мне померещились светлые пряди жены, а потом и вовсе я не мог избавиться от миража лица Сони перед глазами. Это было словно наваждение, я много раз моргал и тряс головой, пытаясь избавиться от образа своего Ангела перед глазами, но не мог. И это стало для меня пыткой. Словно неведомые силы наказывали меня за предательство, раз за разом показывая мне лицо жены.

И сейчас, когда я совершил очередной обман, когда вышел из состояния аффекта, и неизмеримая злость на деда Сони прошла, я понял, что натворил. Яна продолжала лежать на моей груди, о чем-то беспрестанно болтать, а я не мог отделаться от паршивого чувства внутри. Какого черта я творю? Я же решил прекратить это раз и навсегда.

– Мне пора, – перебив болтающую бывшую, я встал с подушки, отчего Яне пришлось сесть на кровати и нахмурить свои идеально выщипанные брови. Она молча следила за тем, как я хожу по ее спальне в поисках своих вещей, совсем не стесняясь своей наготы. – Это был наш последний раз.

– Со спокойной душой вернешься в теплую кровать своей жены? – Яна прислонилась спиной к мягкому изголовью кровати и прижала к оголенной груди край одеяла.

– Мы вновь совершили ошибку. Я был не в себе, а ты просто оказалась рядом, – я смотрел прямо в зеленые глаза рыжей бестии в тот момент, когда застегивал ремень на своих брюках. – Я люблю жену и сделаю все возможное, чтобы сохранить свой брак.

– Какой брак ты собрался сохранять, дорогой? – Яна легла на живот, растянувшись, словно кошка, открывая вид на свою оголенную попку. – Ты потерял свою жену в тот момент, когда впервые порвал на мне трусики.

– Надеюсь, у тебя хватит мозгов не говорить об этом моей жене.

– Хм… Дай ка подумать… У меня где-то завалялся ее номерок.

Паника резко охватила мое сознание. Соня не должна узнать об этой мимолетной слабости. Внезапно я представил ее потерянный взгляд, мокрые от слез щеки и дрожащие от досады губы. В груди что-то нещадно надломилось. Я наклонился над рыжей, схватил ее за волосы на затылке и притянул глупую голову бывшей близко к своему лицу.

– Только попробуй хотя бы заикнуться об этом… – сквозь плотно стиснутые зубы прорычал и заметил, как игривый блеск в глазах Яны мгновенной испарился, освобождая место животному страху. – Я порву тебя на куски, если придется.

– Себя на куски порви, Агурский! – Яна резко отстраняется и отползает в угол широкой кровати. – Думаешь, ты ей нужен? Думаешь, она тебя простит, изменщика проклятого? Да ты не достоин любви, Дима!

Я натянул через голову футболку и, взяв ключи от машины, направился к входной двери квартиры Яны. В этот самый момент я четко решил, что это была наша последняя встреча. Я хотел проверить – не остались ли чувства? Не остались. Яну раньше я любил, она была моей первой школьной любовью, но чувства к Соне были глубже и сильнее.

Я, почему-то, даже не сомневался в том, что Соня ни о чем не узнает и уже думал о том, в какую смертельную схватку со своей совестью буду вступать каждый день.

<br> Соня

– На каждый день я бы посоветовала взять обычные классические брюки. Они у нас из очень качественного материала, потрогайте, – я протягиваю низкой женщине средних лет вешалку с темными брюками. – На вас будут сидеть просто шикарно! Ну, и на вечер… У нас очень много платьев, но вот это… Это ваш цвет, оно подчеркивает фигурку и сегодня по спец цене.

Покупательница берет из моих рук синее платье-футляр и начинает крутить его, рассматривая каждую деталь. Я послушно стою рядом и отвечаю на вопросы клиента.

– Я, пожалуй, примерю это.

– Тогда идемте за мной, – улыбаюсь, как подобает порядочному сотруднику и, взяв выбранные покупательницей наряды, провожаю ее до примерочной.

– Хозяйка сказала, что довольна твоей работой и в следующем месяце можешь ждать прибавления зарплаты, – Маруся идет чуть впереди и лишь изредка поглядывает на меня. Я помогаю ей принести несколько коробок обуви со склада. – Я же говорила, что у тебя все получится!

Внезапно я чувствую очередной приступ тошноты, который мучал меня только по утрам, а теперь, почему-то, появился в середине дня.

– Марусь, что-то мне нехорошо, – я быстро ставлю коробки на пол и бегу в ближайшую уборную, где меня начинает выворачивать.

Когда мой желудок остается пустым, я встаю с пола и начинаю умывать лицо холодной водой, чтобы хоть как-то привести себя в чувство.

– Может тебе воды принести? – Маша показывается в дверях и начинает встревоженно оглядывать мое лицо.

– Лучше принеси мою сумку, в ней лежит тест.

– Тест на что, Софи? – глаза подруги становятся, как пять копеек. Маша вцепилась в край своего платья так, словно я сказала что-то ужасное.

– Тест на беременность.

На упаковке написано, что нужно подождать несколько минут. И пока белый пластмассовый прямоугольник лежал на раковине, я старалась не смотреть в его сторону. С одной стороны я хотела узнать результат и, наконец, положить конец всем тревогам, но с другой – страх неизбежного овладевал мною с каждой секундой все больше, я отчетливо ощущала, как желудок сводит паническим спазмом, а руки непроизвольно начинают дрожать.

Пришло время смотреть. Я взяла тест в руки и увидела две красные полоски. Осознание – словно удар под дых, выбивающий воздух из легких. Я хотела этого ребенка, очень хотела, но учитывая обстоятельства, заложниками которых мы сейчас оказались, эта новость стала как никогда нежданной.

– Ну, что? – Маша вбежала в уборную, словно смертоносный ураган, я бы сказала, что у нее волосы даже встали дыбом. – Беременна… По глазам вижу, что беременна.

Я молчала, словно потеряла дар речи. Нужно было произнести хотя бы слово, но я не могла. Дима потерял свой бизнес и теперь он пашет с утра до ночи в своем автосервисе, я работаю консультантом и как только хозяйка узнает о моем положении, тут же попрет с работы, живем мы в крошечной квартирке деда, в которой едва хватает места нам троим… Как мне быть?

– Диме сказать надо, Софи, – Маруся присаживается на корточки и берет мои заледеневшие ладони в свои. Карие глаза подруги начинает встревоженно искать мой взгляд, но я продолжаю рассматривать носы своих темных балеток.

– Диме пока знать не нужно, – я резко встаю, выпрямляю спину и убираю упавшие на лицо пряди. – У него и так много проблем и его ответ я знаю. Я пока не готова слышать из его уст слово аборт.

–Ты что такое говоришь, Сонь? Какой аборт? Дима твой конечно та еще холодная рыба, но не настолько же, чтобы убивать своего ребенка!

– Пошли работать, Марусь. А что делать дальше, позже решим.

ღღღ

Огни ночного города слепят глаза, люди, решившие утеплиться из-за внезапно нагрянувших осенних морозов, после тяжелого дня возвращаются в свои теплые дома, где их ждут любимые. Я еще сильнее кутаюсь в свой шарф и тяну на уши шапку. После того, как Дима сегодня утром, обозлившись на резкие слова дедушки, ушел из дома, он так и не вернулся. Я звонила ему до начала рабочего дня, писала сообщение во время обеденного перерыва, а после того, как узнала о том, что ношу его ребенка совсем забыла о нем. Новость о беременности выбила меня из привычной колеи и остаток дня я ходила сама не своя, с трудом отвечая на вопросы клиентов. Маруся пыталась заговорить со мной, но я замыкалась и уходила в другой конец зала. Такова моя натура – когда происходит что-то из ряда вон выходящее, я ухожу в себя, стараясь со всем разобраться сама.

Беда не приходит одна, ведь так?

Заледеневшими пальцами достаю из сумки телефон и набираю Диму. В динамике звенят раздражающие гудки и, не дождавшись, когда меня перебросит на автоответчик, я сбрасываю вызов. Нажимаю на контакт дедушки. Он тоже не берет трубку, что очень на него не похоже. Обычно он всегда держит телефон рядом с собой. Мне нужно знать, какие лекарства ему купить, потому что по пути домой я собираюсь забежать в аптеку.

– Деда? – в квартире меня встречает полумрак, и только тусклый свет настольной лампы просачивается в пустую прихожую. Кладу связку ключей на тумбу и включаю свет, оглядываясь по сторонам. – А ты чего трубку не берешь?

Захожу сначала на кухню, где дедушка любит сидеть за чашкой чая и разглядывать огни ночного города, но когда никого там не нахожу, шагаю в гостиную. Первое что вижу – старый мобильник деда, валяющийся неподалеку от дивана, а следом нахожу и самого деда, лежащего на полу с закрытыми глазами.

– О Господи! Дедушка! – бросаюсь на колени рядом с ним и начинаю щупать его горло, ища хоть какой-то признак жизни. Пульс есть, но он очень слабый и едва заметный. Глаза деда закрыты, а губы на немного распахнуты. Дрожащими руками достаю свой телефон и начинаю звонить в скорую помощь, молясь, чтобы не было поздно.

ღღღ

Я хожу из стороны в сторону, наматывая круги по просторному больничному коридору. На моих плечах висит белый халат, который развивается от моих нервных похождений. Нервно сжимая в руке телефон, через каждую минуту я смотрю на входную дверь реанимационного отделения, ища глазами знакомое лицо. Дима перезвонил только когда дедушку госпитализировали, и обещал приехать с минуты на минуту.

Внезапно я замечаю мужчину в синем медицинском костюме, который направляется в мою сторону. Плотно сжимаю губы и замираю на месте, словно парализованная. Я даже не заметила, как за спиной оказался муж, который накрыл мои плечи своими горячими руками и ободряюще прижал к своей груди.

– Все, что могли на первом этапе – мы сделали, – профессиональным тоном начинает говорить врач, после того, как остановился напротив нас с Димой. – Теперь, к сожалению, все решают деньги. Препараты очень дорогостоящие… Физически, их у нас нет и как бы это банально не звучало, но промедление смерти подобно.

Я чувствую, как Дима вплетает свои пальцы в мои, и начинает сжимать мою ладонь. Я поворачиваю голову в сторону и смотрю на него. Его взгляд направлен на лицо лечащего врача, а губы нервно сжаты в тонкую полоску.

– Мы вас поняли, – муж вырывает из рук доктора белый лист с рецептом. – Скоро у вас будут нужные лекарства.

– Как так, Димочка? Откуда у нас такие деньги? – вновь возникший приступ тошноты и прибавившее к нему головокружение сносит меня с ног, и я обессиленно падаю в руки мужа.

– Все будет хорошо, Сонь. Я все решу,– Дима сажает меня на рядом стоящий металлический стул и обводит голубыми глазами лицо. – Ты такая худая у меня стала, как я раньше не замечал. Ты больна?

Я была беременна, а не больна. Видимо, малыш забирает слишком много моих жизненных сил, к тому же, я постоянно нервничаю и недоедаю из-за токсикоза. Теперь и дедушка при смерти, за что нам все это? За что судьба нас наказывает?

Уже дома, за поздним ужином мы сидели молча. Аппетита не было ни у кого. Я продолжала, словно загипнотизированная, помешивать ложкой уже давно остывший чай, размышляя о том, что делать со своей беременностью и откуда достать деньги на лечение дедушки. Дима даже не притронулся к супу, который я ему приготовила. Он смотрел в одну точку на стене, погрузившись в себя, явно думая о чем-то своем.

Какая жизнь интересная штука… Еще месяц назад мы оставляли баснословную сумму в ресторане за один ужин, а теперь нам нужно было как-то растянуть эти деньги на две недели.

За окном как назло шел дождь, да настолько сильный, что грохот от удара капель об карниз звонким эхом проникал в уши.

– На кого квартира оформлена? – тихий голос мужа разрывает давящую тишину кухни и мне приходится поднять глаза. Лицо Димы бесстрастно и мне сложно различить его эмоции.

– Полгода назад дедушка оформил дарственную на меня.

– Обменяем эту квартиру на поменьше на окраине и денег на лечение останется, – уверенно говорит муж и впервые пробует суп. Я молча киваю, понимая, что это лучшее решение. Дедушкина квартира хоть старая и потрепанная, но находится в центре и в историческом районе, так что у нас не возникнет проблем с ее продажей. Навряд ли дед будет рад этому решению, но на кону стоит его жизнь. Меня поражает мужество мужа: несмотря на разногласия с моим дедом, Дима придумывает лазейки, чтобы спасти жизнь моему родственнику.

– Дим, мы справимся?

– Конечно, мы справимся, Ангел.

Дима пытается улыбнуться, но получается натянуто. Он встает и, притянув меня к своему мускулистому телу, нежно целует в лоб. Я знаю, как сильно он устает на работе, но безумно горжусь, что он не сдается. Мы пройдем через это вместе.

Ближе к утру, когда часы показывают пять часов, я еще лежу в кровати, а Дима уходит в душ. В моей голове пробегают тысячи мыслей, как мне сказать мужу о ребенке в моем животе. Единственное, в чем я точно уверена – это то, что сейчас не время; я расскажу ему, когда дедушка пойдет на поправку.

Внезапно телефон мужа, лежавший на прикроватной тумбе, начинает пищать. Я укрываюсь одеялом и закрываю глаза, пытаясь провалиться в сон и продлить сладкий сон перед рабочим днем. Телефон Димы издает еще один раздражающий звук, вырывая меня из небытия. А потом вновь и вновь.

Кто пишет моему мужу в такой ранний час, да еще и с такой напористостью?

Я никогда не была ревнивицей-женой, контролирующей каждый шаг мужа, но прямо сейчас меня охватил дикий интерес. Я встала с кровати и аккуратно подошла к тумбе. Взяв в руки телефон Димы, я провела указательным пальцем вверх, разблокировав экран.

«Ночи с тобой все еще лучшие» – последнее сообщение от некой Яны.

Сердце сначала пропускает несколько ударов, затем и вовсе падает в пятки. В груди что-то нещадно надломилось и по интенсивности боли, сконцентрированной внутри, казалось, будто мне сломали кость. Я повернулась в сторону ванной и посмотрела на белую дверь в тот момент, когда Дима вышел из комнаты с мокрыми от воды волосами и одним полотенцем на бедрах.

Изменил. Он мне изменил.

Глава 9

Все происходит, словно в замедленной съемке: Дима распахивает губы, а глаза широко раскрываются и в них, кажется, мелькают блики паники. Я продолжаю стоять, словно парализованная и сжимать в ладони мобильник мужа. Дима быстрыми шагами преодолевает разделяющее нас расстояние, но когда оказывается рядом, я перестаю видеть его лицо из-за внезапно появившейся мутной пленки слез перед глазами.

– Соня… Спокойно… – руки мужа ложатся на мои плечи и начинают легонько сжимать. Я ничего не вижу, меня слепит болью. Ничего подобного в жизни не испытывала. Это как упасть с высоты на бетон, переломать все кости, разорвать внутренности, истекать кровью, но при этом находится в сознании. – Соня…