Пролог

Катерина Трацкая

– Говорю же тебе! Нет там никого! Скорее лезь и всё! – убеждает меня моя подружка Соня, а я не знаю, куда себя деть, потому что пока мы с ней прыгали через гаражи, как два сайгака, я порвала себе джинсы на заднице. А теперь не знаю, что делать, потому что мы и так кое-как сбежали из общаги, чтобы попасть на вечеринку в клуб. Пришлось даже спускаться с третьего этажа на крыши гаражного бокса с помощью связанных покрывал. А теперь вот это! Не возвращаться же теперь в самом деле?!

– И что? Я теперь с дыркой на жопе пойду? Как ты считаешь, это прикольно? – спрашиваю, повернувшись к ней задом. – Блииин… И магазины не работают… Что делать-то?!

– Не знаю…Давай, может, у Светки Титовой попросим, чтобы скинула что-нибудь? Из окна? У них окна с той стороны, комендантша не должна услышать… – предлагает она, и я выдыхаю. В принципе, не плохая идея. Переоденусь и можно идти хоть на все четыре стороны.

– Ладно… Давай… – соглашаюсь, и мы с Соней неторопливо следуем во двор.

– Слушай, как ты умудрилась-то? – ржёт она, глядя на мой внешний вид, а я растягиваю губы в недовольстве.

– Из-за тебя, между прочим. Если бы ты не задержалась, мне не пришлось бы медлить. А именно так я и зацепилась, – ворчу себе под нос, пока Соня пишет Светке сообщение.

– Ну, извини… Всё, порядок. Сказала, сейчас скинет тебе что-нибудь, – сообщает мне подруга, и мы ждём. Хорошо, что на улице сентябрь. Достаточно тепло, чтобы не замёрзнуть в ожидании клочка одежды. Окно четвертого этажа распахивается, и Светка широко улыбается, размахивая там своими джинсами.

– Привет, пьяницы, – кричит она, на что я фыркаю.

– Она это нам сказала?

– Ага, похоже на то, – смеётся Соня, глядя на неё. – Давай уже кидай, а!

Хорошо, что у нас примерно один размер. Я ношу сорок второй, но моя задница точно круглее её, так что джинсы должны быть в облипку.

– Ловите! – Светка разжимает руку, но внезапно каким-то совершенно неожиданным порывом ветра злосчастную джинсовую тряпку сдувает куда-то в сторону, и в этот же момент она приземляется на лобовое стекло только что остановившегося авто, да ещё и с треском, будто Светка положила в джинсы камни! И я точно знаю, что это за автомобиль…

Чёрт, Бентли Континенталь!

Представляю, сколько будет стоит ремонт его стекла. И мне уже становится страшно… Хоть бы не трещина, пожалуйста… Да что же сегодня за день то такой!? Пропади всё пропадом!

Замираю. И двери открываются…

Глаза Сони округляются, когда из комфортабельного салона выходят двое парней примерно нашего возраста. Их фары освещают нас, я прикрываю голую задницу, а один из них неоднозначно ведёт бровью и смотрит прямо на меня, держа в руках найденную вещь.

– Твоё добро? – спрашивает он, по всей видимости, у меня, а у меня в голове сейчас полный дестрой. Я даже не знаю, как открыть рот. Соня, кажется, и вовсе сейчас упадёт в обморок.

– Ага, – кричу ему и морщусь от стыда.

– Ну, подойди. Забери, – слышу я с расстояния около ста метров, а как идти не знаю. Разве что прикрывая свою пятую точку. Хорошо, он не сказал, что машину повредила. Хотя бы тут выдыхаю и осторожно следую его указу, схватив Соню за руку.

– Зачем мы туда идём?

– А что мне делать??? Ходить с рваной жопой, прости Господи?! – спрашиваю в истерике, пока мы подходим ближе.

Парни становятся всё презентабельнее. Широкоплечие, красивые, как Дьяволы. На них даже смотреть страшно. Тот, что держит мои джинсы темноволосый, спортивного телосложения, но безобразно жуёт жвачку, словно стадная корова на пастбище, а ещё смотрит на меня сверху вниз, будто выказывая мне своё пренебрежение. Он конечно выше, но взгляд столь надменный и высокомерный, что мне становится не по себе. Хотя чего я ожидала от парней на такой дорогущей тачке?

Он протягивает мне джинсы и осматривает с какой-то усмешкой в глазах.

– Спасибо.

Я уже собираюсь их выхватить, как он неожиданно отводит руку и джинсы в сторону, и в итоге я успеваю схватить лишь воздух. Не поняла…

– Ты чего? – спрашиваю, нахмурившись.

– Ты мне лобовое поцарапала, – говорит он, исследуя меня с ног до головы. Его челюсть ходит ходуном, опять же из-за жвачки, наверное. – Как возмещать будешь?

– Чего? Где это?! – возмущаюсь я, встав перед ним в позу сахарницы, и его взгляд тут же уползает вниз к огромной дырке на моих штанах, которую видно и спереди. Мои руки сразу возвращаются обратно и прячут оголенную ягодицу, а также часть бедра. Чёрт! – Соня посмотри… – прошу я подружку, и та на автомате подбегает и рассматривает стекло, пока второй парень пялится на неё и только.

– Каааать… Тут реально… Как бы… Царапина. Небольшая конечно, – тянет подруга, а у меня в горле пересыхает. Блин! Чёртовы джинсы! Чёртова Светка! Чёртова вечеринка и дырка на жопе! Господи!

– Слушай… Прости, пожалуйста, – мямлю я парню, глядя на него несчастными глазами. – У меня просто… У меня… Блин, не знаю даже как сказать это.

– У неё джинсы порвались, – выдаёт за меня Соня. – А мы в клуб собирались на вечеринку. И подружка скинула нам их с окна общаги. Вот…

– Да, – подтверждаю я. – Подул ветер, и их немного сместило… А тут твоя машина проезжала…

– То есть, виноват, по-твоему, ветер? – спрашивает он, надменно приподнимая свою левую бровь.

– Ну… Как бы… Да, – тяну, строя самую жалкую гримасу из всех. Я не представляю, сколько стоит убрать эту царапину с этого стекла, если вся машина стоит около сорока миллионов.

– Хм… Очень интересно, – в его голосе сплошной сарказм. Он смотрит на меня как на таракана. – Как считаешь, Кир? Интересная же история?

– Ага, обхохочешься, – заявляет второй парень, скрестив на груди руки.

– Но это правда, – выдаю, протягивая ему свою. – Дай, пожалуйста, переодеться. Я ужасно себя чувствую.

– Что ж… Я чувствую себя не лучше, поверь, – отвечает он, наконец, вытаскивая изо рта эту дурацкую жвачку и, как ни странно, подходит к урне, чтобы её выбросить. Ну надо же… Мажор и воспитание… Как необычно. Пожалуй, не стоит произносить этого вслух. – Значит, ты Катя? – спрашивает он, осматривая меня, пока я прячусь от него, разворачиваясь. Только бы он не разглядел ничего лишнего. – В какой клуб собирались?

– Это не твоё дело! – грубо говорю, но у Сони уже вырывается «Джипси». Я тут же смотрю на неё так, словно готова убить и порезать на куски, а она опускает шею, вжимая её в плечи. Будь у меня сейчас гильотина!!! Я бы…!

– Надо же, Кир… Смотри и тут совпадение…

Да ладно… Сжимаю челюсть и понимаю, что они так и будут издеваться над нами.

– Давай так, Катерина, – тянет он, аккуратно сворачивая мои джинсы. – Едете с нами, проводишь ночь со мной, и я забуду про царапину.

– Что? Ну уж нет! Иди ты на хрен с такими предложениями! – выплескиваю, глядя на него со злостью. Кем он себя вообще возомнил?!

Мне кажется, у него и его друга от моего заявления случился какой-то ступор. Они что ж решили, что любая к ним в койку готова прыгнуть?! Я, конечно, не ханжа, но не собираюсь спать с кем попало, тем более, что вообще ни разу этого не делала. А тут какой-то наглый мажор, которому я всего лишь поцарапала машину и то не я, а ветер! Ветер, блин, ветер!

– И что же… С дырявой жопой туда пойдешь? – спрашивает он, насмехаясь.

– А хоть бы и так! – выдаю ему, пока Соня смотрит то на него, то на меня. Мне кажется, у неё сейчас глаза бегают, как стрелка на часах.

– Ладно, – говорит он, глядя на друга, и демонстративно кладёт мои джинсы на заднее сиденье своей машины. – Поехали, Кир, нас уже ждут.

Вот ведь козёл! Козёл! Козёл!

– Подождииии, – прошу его, и он замирает, улыбаясь.

– Что такое, Катюш? – спрашивает издевательски. Моя челюсть сжимается. Кулаки тоже. Как же хочется ему вмазать. – Передумала?

– Будь человеком. Дай джинсы. Я верну тебе долг. Но… Другим способом…

– Да ладно? Серьёзно? Хм… Живёшь в общаге… Знаешь сколько стоит такая тачка?

– Поскольку это GT 23-го, думаю, около сорока миллионов. Плюс-минус, – отвечаю, и он хмурится, удивленно вскинув бровь.

– Откуда такие познания, солнышко?

– Работаю в автосервисе. Точнее, подрабатываю, – сообщаю ему, что ещё сильнее его удивляет.

– Ты?

– Да, я – администратор.

– Ясно, – отвечает он, всё ещё пристально глядя на меня. – Давай так, Катя. Просто едете с нами. Просто сидим в клубе. Мы отвозим вас по домам и можете быть свободны.

Я тут же смотрю на Соню.

– А что за аттракцион невиданной щедрости? – спрашиваю с недоверием, и вижу, что он тянется за моими джинсами. Мне бы прикусить язык. Меня даже Соня за руку уже дёргает, а я всё не унимаюсь. Его рожа так и подначивает меня бросить какой-то вызов. Злит дико. И дико бесит. Хозяин жизни. Небось и дня-то в жизни не проработал!

– Я могу передумать, – заявляет он, держа в руках мою вещь, а затем медленно протягивает её мне. – Ну…

– Хорошо, – соглашаюсь, подходя ближе. – Только ещё кое-что.

– Что ещё?

– Позволь переодеться. Нормально. Без выкрутасов. И не считай, что тебе все обязаны. Спать я с тобой точно не буду.

– Это мы ещё посмотрим, куколка, – улыбается он, и я, наконец, выхватываю свои штаны.

– Только давайте без глупостей. Потому что если сбежите. Или если кинете в клубе, я просто найду вас и всё. А там уже и долг придётся по-другому отрабатывать, – заявляет он надменным тоном. Словно является никем иным, как Господом во плоти! И найти-то он может, и наказать! Ну прямо мститель собственной персоной!

А вместе с тем, я даже не знаю, как его зовут. Второй – Кир. Видимо – Кирилл. И они теперь знают, что мы Катя и Соня, блин…

Захожу за его машину и прошу подругу проследить, чтобы они не двигались. Сама же расстегиваю ширинку и стаскиваю с себя штаны. Ворчу. Бешусь.

А парень мерзко ржёт где-то впереди.

– Ну что ж ты там бубнишь-то, красавица… Какая злючка, а… Такие мне ещё не попадались.

– Заткнись! – кидаю ему в ответ, а сама уже облачаюсь в новые брюки. И внезапно понимаю, что в кармане что-то есть. Ключи, блин. Вот почему так жёстко получилось. Надо потом «поблагодарить» Светку от всего сердца. – Всё. – выхожу, поправляя каблуки, а он рассматривает мои ноги.

– Ну вот, эти лучше, – заявляет он, сосредоточенно замирая. – Хотя бы не как оборванка.

– Да пошёл ты! – выдаю в бешенстве, и уже реально не хочу никуда с ними ехать. Настолько бесит, что не знаю, как вынесу его общество ещё хотя бы пятнадцать минут.

Он внаглую открывает дверь с одной стороны, а этот Кир – с другой. И мы с Соней смотрим друг на друга, вздыхая. Лезем туда, как на каторгу. Кто бы рассказал, что сегодня случится, ни за что бы не полезла через окно.

Едем в молчании, орёт музыка. В машине стоит приятный запах. На удивление реально приятный. Ни сигарет тебе, ни чего-то отвратительного. Всё какое-то мятное и немного кофейное… Странное сочетание.

Безумно комфортно сидеть внутри. Салон просто обалденный, но я конечно же не подаю вида, хоть мажор постоянно и проверяет меня через зеркало, поглядывая так, будто раздевает меня своими омутами. Я же стараюсь смотреть только в окно, хотя ощупываю кожу на сиденье подушечками пальцев. Обожаю это чувство...

Мы доезжаем примерно за двадцать минут. Парни паркуются и даже не собираются стоять в очереди. Быстро проводят нас через какую-то заднюю дверь, и мы оказываемся в тёмном коридоре, через который следуем к шумному залу. Я крепко держу Соню за руку. И трясусь. Надеюсь, это не последние секунды нашей жизни… Тут вдруг ощущаю, что Соня куда-то отрывается от меня, и я заваливаюсь вперед, опираясь на что-то очень твёрдое и тёплое. Что-то, что нагло обхватывает меня за талию.

– Осторожнее, – шепчет мажор, а я отлетаю от него в жуткой панике, доставая телефон из сумочки и пытаясь подсветить помещение. Его смех жутко бесит, просто немыслимо раздражает!

Но внезапно дверь открывается, и в коридоре становится чуть светлее.

– Кать, ты где? – спрашивает меня Соня, и я выдыхаю.

– Да здесь я, здесь, – бегу за ней, выныривая в огромный зал, откуда орёт громкая музыка, и клубья дыма тут же пронзают нос, отчего я начинаю кашлять.

– Эй… Девчонки, – раздаётся сзади, но мы куда-то целенаправленно движемся, пока меня не одёргивает грубая мужская рука.

– Куда пошла, красивая, давай познакомимся, говорю!

И пикнуть не успеваю, как внезапно за моей спиной вырастает широкоплечая фигура моего нового знакомого.

– Проблемы, Гор? Девчонка со мной, – твердит ненавистный мажор, и, как ни странно, я благодарна, потому что этот ужасно жуткий парень меня пугает. По-настоящему. Мало того, что у него на лице огромный шрам, так ещё и глаза какие-то дикие, а на их столе лежат какие-то таблетки и куча алкоголя. Вокруг много парней, и помимо них девиц в полудрёме, которые развалились на диване.

– Никаких, Ад. Не знал, что ты приехал, – парень меняется в голосе.

Ад? Мне сейчас не послышалось? Что ещё за странная кличка, блин…

– Ну, приехал. Вопросы если есть. Второй этаж. Вэлком, – говорит он, оттесняя меня и склоняется к моему уху. – Бери свою подружайку и топайте на второй. Держись Кира, от него не отходите. И не виляй задницей так откровенно. – твердит он, на что я фыркаю.

Я вообще-то ничем не виляла. Козёл.

Беру Соню за руку, пока Кир ведёт нас наверх. Семеню за ним как маленький ребёнок и врезаюсь в спину, когда он останавливается возле диванчиков, куда тут же начинает налетать толпа девиц, словно им дали зелёный свет. А затем сюда подсаживаются и какие-то другие парни, а мы с Соней стоим как истуканы и не знаем, что делать. Все тянут руки, приставая с вопросами. «Я видела ты с Адом говорила? Откуда его знаешь? Как тебя зовут? Ой, а ты его девушка на сегодня? А кто с Киром приехал?».

– Давай уйдём, – прошу я Соню, округляя глаза от этой навязчивости. Соня вздыхает и согласно кивает, пока перед нами не склоняется Кир.

– Что вам принести? – спрашивает, перекрикивая всех остальных. – Сонь?

– Эм… А… – теряется она, но я не дремлю.

– Давай какие-нибудь коктейли на свой вкус, – отвечаю, и парень согласно кивает, направившись за напитками.

– Мы что будем пить? – удивляется Соня. Обычно мы не пьём в компании незнакомых людей. Мы наученные, знаем, как девочек вот так напаивают и увозят в неизвестном направлении. Поэтому я тут же мотаю головой.

– Нет конечно. Просто убежим сейчас, когда Кир исчезнет и всё, – отвечаю, прослеживая его путь до барной стойки. Как только парень спускается, я тут же беру подругу за руку, и мы начинаем убегать вниз по лестнице. Но стоит нам добраться до заветного первого этажа, как кто-то очень грубо хватает меня за шкирку.

– Куда, блядь, собралась?! – замираю, отпуская Сонину руку и поворачивая к мажору испуганное лицо.

– Поставь меня! Я тебе не шавка! – кричу ему, начиная бить кулаками, а он ржёт как придурок.

– Нет, конечно. Ты просто котёнок. Маленький такой. Дворовый испуганный котёнок, – заявляет он, отчего мои удары и ненависть к нему становятся только сильнее.

– Отпусти, отпусти! Чёртов придурок!

– Я тебя предупреждал, Катерина. Сказал прямо – свалишь и будешь отрабатывать. Не стала слушать – твои проблемы, – он хватает меня за руку и грубо дёргает на себя, вынуждая прильнуть к нему, а потом обхватывает так крепко, как только возможно, и тащит прямо на руках в центр зала, пока я брыкаюсь как могу и пытаюсь вырваться. Но там такие крики и гам, что никто ничего не замечает. Повсюду орёт музыка, а этот самый Ад… Какое дебильное прозвище… Уже лапает меня за задницу и не даёт опуститься на ноги, просто кружа меня в воздухе как пушинку.

– Поставь меня, блин, поставь! – истерически выплескиваю, и уже хочу откусить ему нос. Вот прям представляю, как сейчас нагнусь и укушу его. Откушу просто к хренам, и пока он будет валяться, истекая кровью успею убежать…

А потом что? Он, наверное, найдет меня и посадит… Или того хуже. Отвезет в лес и сделает со мной что-нибудь… Господи, Катя, что за мысли?! Он же не всесилен, в конце концов!

Через десять минут таких моих сопротивлений, парень наконец спрашивает:

– Не устала?

А я уже вишу на нём безвольной макарониной и ничего не хочу делать. Ощущаю, как его руки держат меня за ягодицы, а улыбка расползается от счастья, пока я чувствую себя ничтожеством.

– Ты можешь просто не трогать меня? Можешь отпустить? Мне очень некомфортно, – сообщаю ему на ухо, но, кажется, это только сильнее его возбуждает. Смотрю наверх, а все девчонки выстроились в ряд и обсуждают то, что он со мной делает, и Соня, кстати, тоже стоит там же. – Почему они все так смотрят на тебя? И на меня? Что им, блин, нужно?

– Кхм, – надменно подкашливает он. – А сама как думаешь?

– Не знаю и думать об этом даже не хочу.

– Просто каждая мечтает оказаться на твоём месте, вот и всё, – заявляет он, улыбаясь, а я приподнимаю бровь.

– Тогда давай я поменяюсь с кем-нибудь местами, пожалуйста. Тебе же всё равно кого носить? Кого лапать. Отпусти меня, как там тебя…

– Не отпущу, ты мне должна, – повторяет он, отчего я вздыхаю.

– Как же ты меня бесишь…

– Взаимно, дорогуша. Но я не прощаю долгов. Должна – отработаешь. Не сексом, так вот этим, – продолжает он, заставляя меня поморщиться.

– И как долго мне придётся отрабатывать? Сколько таких странных танцев???

– Не знаю, пока мне не надоест, – улыбается он, и мне кажется, будто нюхает мои волосы. Ужасно неприятное странное чувство. Будто мурашки по всему телу и… О боже… У него что стоит прямо сейчас? Я вдруг встречаюсь с ним глазами, и он начинает ржать.

– Отпусти меня, извращенец, блин! – продолжаю колотить его, а в ответ получаю лишь холодный жестокий взгляд. Замираю и рассматриваю его лицо. Так близко, как под микроскопом. У него голубые глаза. Хотя сначала мне казалось, что тёмные. Длинные ресницы. Красиво очерченные пухлые губы, но насмешка на них всё портит. А ещё щетина, которая только добавляет ему шарма и сексуальности.

– Нравлюсь? – спрашивает он бесцеремонно, и тут я понимаю, что секунд двадцать тупо смотрела на него и ничего не говорила. Не сопротивлялась, не возмущалась, просто смотрела как завороженная идиотка!

– Вообще нет! Ни капельки! Ни капельки не нравишься! – отвечаю и злюсь, но ощущаю, как щёки начинают гореть. Неужели это от стыда? Какой ужас, надеюсь, они не красные.

Он снова насмехается и потом ставит меня на танцпол наконец-то.

– Какая же ты тяжелая, чуть спину не надорвал, – шипит он, отчего я тут же вспыхиваю.

– Да пошёл ты, говнюк чёртов! – возмущаюсь, разворачиваюсь на каблуках и тут же ухожу на второй этаж за Соней. Когда поднимаюсь, вижу, что они с Киром стоят очень близко и о чём-то мило беседуют, будто вот между ними-то как раз всё нормально. Это я по-прежнему ненавижу этого чёртового выскочку-мажора! Придурка, блин! Подхожу к подруге почти в упор.

– Я вам не мешаю?

– А… Кать… – дёргается она в панике.

– Да, Катя! Прикинь! – отвечаю с сарказмом, а та смотрит на меня ошарашенно.

– Ты чего такая злая?

– Да потому что он – придурок конченный. И я больше не хочу здесь оставаться!

– На твоём месте я бы этого не делал, – предупреждает Кир. – Дай ему поиграть. Подыграй сама. Даже трахаться не обязательно. Просто будь лапочкой, он тут же отстанет.

– Что? Да не буду я с ним лапочкой. Он вообще этого не заслуживает! – выдаю со злостью. На устах сидит что-то вроде «пусть катится к чёрту, грёбанный идиот!», но я уже опасаюсь говорить подобное. – С какой стати один человек может что-то требовать от другого??? Ну поцарапала я его машину, это вышло случайно! Это не значит, что я ему что-то должна!

– Ещё как должна, – звучит сзади шёпот, и я снова дёргаюсь в сторону в панике. Ему не надоело вот так подло подкрадываться!? Придурок!

– Давай на чистоту. Слушай. Как там тебя… Ад! – говорю, и он морщится.

– Для тебя я никакой не Ад, понятно, маленькая шлюшка? – спрашивает с хрипотцой надломленным голосом. – Зови меня Глеб Александрович. Так яснее? – с пристрастием продолжает, отчего я просто…

Сейчас, нахрен, взорвусь!

– Знаешь, что, Глеб Александрович... Пошёл ты на хер! – говорю, беру коктейль в руку и оплескиваю его лицо кровавой Мэри. Томатная жижа стекает по нему и его белоснежной футболке. Соня прикрывает рот. Кир смотрит на всё это в полном ахтунге. Девчонки вокруг начинают громко что-то лепетать, а я…

Бегу вскачь с лестницы, сломя голову, напрочь отключив рассудок. Забываю про чувство самосохранения, когда чуть ли не спрыгиваю с последних ступенек, или же наоборот думаю только о нём, потому что то, что он со мной за это сделает, очевидно, хуже перелома. Перебираю ноги в ужасе, ведь за мной в прямом смысле слова сейчас бежит самый Ад. Смерть, если по-другому. Преисподняя!

Паника накрывает одновременно с чужими ладонями. Которые тут же перебрасывают меня через плечо, а я начинаю колотить его.

– Ну всё, стерва, доигралась.

– Поставь меня! Поставь, сукин ты сын! Я тебя зарежу, клянусь зарежу! – кричу я, но меня будто не слышат, а потом мы вдвоём оказываемся в тёмном отдалённом коридоре, где нет ни единой души, кроме нас…

Глава 1.

Застываю, вслушиваясь в его тяжёлое шумное дыхание. Представляю, как он сейчас выглядит. Наверняка весь в томатном соке, красный и озлобленный, как сам Чёрт во плоти. Руки скользят по мне и опускают на твёрдую поверхность. Всё кружится перед глазами. Я слишком долго провела вниз головой.

– Где мы? – спрашиваю, осматриваясь, но ни черта не вижу. Темно так, что хоть глаз выколи. Ощущаю, что его руки находятся по краям от моей головы. То есть, я зажата со всех сторон, а он вслушивается в стук моего сердца, которое сейчас готово вылететь из груди от страха. – Слушай… Глеб… Ты ведь Глеб, верно? Я просто пошутила… Успокойся, ладно? Я куплю тебе новую футболку… Ну или эту постираю… Или не знаю…

Господи, мне ещё страшнее, от того что он молчит. Так ведь запугивают своих жертв, да? Это специальная тактика? Да он просто профессионал!

– Поцелуй, – звучит грубый стальной тон. Я сглатываю. Я точно не собираюсь целовать его. Ни за какие, нахрен, коврижки!

– Я не буду, – отвечаю сдавленно. – Я сожалею, что пролила на тебя коктейль, но ты сам виноват. Ты обозвал меня шлюхой!

– Не шлюхой, а шлюшкой. Ты такая и есть, – цедит он снова, а мне так обидно. Просто до ужаса обидно. Я очень хочу его ударить.

– Ты скотина последняя, это понятно?! – спрашиваю, наконец ощущаю, что глаза начинают адаптироваться в темноте. Что-то я вижу. Какие-то очертания коридора, самого Глеба. Но пока смутно. – Я просто хочу уйти. Ты мне не нравишься. Я отдам тебе долг. Сколько я должна? Десять тысяч? Или сколько?

– Сто пятьдесят. Возьмешь кредит или… Насосешь в переулке за клубом? – спрашивает он, и я в ту же самую секунду даю ему пощечину. Смачную и сильную. Такую, от которой у меня жжёт ладонь. Я редко бью парней. Бывает, когда они позволяют лишнего, но вот это… Это хамство не ведает границ! Глаза слезятся от обиды.

Не успеваю испугаться, как его рука грубо хватает меня за затылок и притягивает меня ближе, а потом он просто застывает передо мной. Между нами несчастный сантиметр, а, может, и того меньше. От его губ до моих… Мы оба дышим как ненормальные. Меня трясёт, его трясёт. Я вообще не понимаю, что здесь происходит, но у меня все внутренности рядом с ним наизнанку выворачивает.

Тёмный коридор, кажется, становится ещё мрачнее. Потому что мы с ним вместе составляем что-то тёмное и очень-очень насыщенное. От него пахнет мятой. Видимо, всегда так пахнет. Только теперь запах отчётливо смешивается с томатами, которые я совсем невежливо на него расплескала.

– Отпусти, – выдыхаю в его губы и боюсь пошевелиться. Хочется исчезнуть отсюда. Забыть этот день раз и навсегда. Забыть то, что мы вообще сюда поехали, что я порвала джинсы, что всё вот это произошло. Мои руки просто висят по сторонам от бессилия. Я уже даже боюсь драться. Просто послушно стою в ожидании самых беспринципных его решений.

– Вали, – говорит он, заставляя меня опешить, и отходит от меня шага на три назад.

Что? Мне не показалось?

– Чё встала? Вали, говорю отсюда нахрен, чтобы не видел тебя больше, – грубит он, и я пулей выбегаю на улицу, пока есть шанс, а потом поспешно хватаю свой телефон и начинаю названивать Соне.

– Кать? Кать, алё? Ты где? – спрашивает она меня, а у меня словно дар речи пропадает. Кое-как пытаюсь справиться с дыханием. Выровнять его. Не думала даже, что когда-нибудь буду вот так нервничать. Я в каком-то переулке за клубом. Тут куча всяких странных персонажей, которые смотрят на меня далеко не целомудренными взглядами.

– Сонь, я на улице. С той стороны, где парковали авто… – объясняю я, пока вижу, что ко мне идут какие-то парни. Целой толпой, а я отхожу всё дальше к более освещенному месту, где есть камера видеонаблюдения.

– Я сейчас приду, – говорит она, а я начинаю нервничать.

– Сонь, тут парни какие-то стрёмные. Они жмут меня. Одна сюда не иди. Поняла меня? – кричу ей, пока меня уже вовсю окружают.

– Красотка какая. Выпить хочешь? – спрашивают, а я осматриваюсь. Понимаю, что не самая лучшая ситуация. Вокруг четверо каких-то отморозков. Я одна. Стою на парковке за клубом и трясусь от страха.

– Идите куда шли, – говорю более грубо и сжимаю в руках телефон.

Это в лучшем случае, Катя, им нужен твой телефон. А в худшем… В худшем…

Стою и нащупываю в кармане ключи, которые нашла у Светки в джинсах. Зажимаю их между пальцами. Так, чтобы сделать что-то вроде оружия. Хоть какого-то. А иначе, что я смогу предпринять против четырех здоровых парней?

– Да ладно, чё ты… Давай познакомимся. Мы выпить тебе купим. Есть подружки у тебя?

Едва слышу это, как по спине проходит липкий холодок. Страх съедает с потрохами. Зачем я вообще сюда припёрлась? Чёртов мажор. Ненавижу его.

– Я не знакомлюсь. Оставьте меня в покое по-хорошему.

– А не то чё? – спрашивает один из парней. – Угрожать собралась?

Едва слышу это как ощущаю, что меня грубо и остервенело хватают за волосы. Да с такой силой, что я с ног валюсь, и от полученного адреналина начинаю бить его ключами прямо по лицу. Просто как умею. Бить и бить. Сыплются какие-то маты, парни начинают оттаскивать меня от него. И тут же перебрасывают через плечо, направляясь к чёрному джипу, пока я ору во всё горло и вырываюсь, пиная всех и вся вокруг.

Мысленно прощаюсь с девственностью или даже с жизнью…

Но внезапно металлическая дверь клуба распахивается. На пороге стоят Сонька, до одури злой Глеб и его дружок Кир.

– Быстро поставили её и свалили отсюда на хуй, – сплёвывает мажор на землю, и тут происходит что-то невразумительное. Те самые парни начинают бегать в панике.

У меня истерика. Я реву белугой. Не могу остановиться. Но меня тут же отпускают, просто ставят на ноги, сами рассаживаются в машину и уезжают оттуда прочь в течение нескольких секунд, а я съезжаю вниз на корточки. Не могу даже стоять на ногах. Соня кидается ко мне, чтобы помочь. Моя рука вся в крови, кажется, в чужой крови, а Глеб расхаживает из стороны в сторону и бесится, рассматривая меня, словно я в его глазах опустилась ещё хуже его давалок.

– Дура, блядь, – цедит он и достаёт сигарету, а меня до сих пор трясёт. Я вообще не могу успокоиться. Почему я? Да ещё и дура? Что я сделала?!

– Не плачь, моя, – успокаивает меня Соня и гладит по голове. Кир хмурится и что-то говорит Глебу. А тот глядит на меня исподлобья и качает головой. Тушит сигарету, выбрасывает в урну и подходит ко мне, протягивая свою руку.

– С рукой всё в порядке? – спрашивает более чем спокойным, но холодным голосом. Киваю. – Идём. Всё нормально. Не тронет тебя больше никто. – продолжает он. Я недоверчиво на него смотрю, но всё же протягиваю ему в ответ свою дрожащую окровавленную ладонь. Он помогает встать и идти тоже помогает, потому что мои ноги еле шевелятся. – Хочешь отвезу вас до вашей общаги? – спрашивает, и я киваю. – Ладно, посиди здесь полчаса. Вопрос один решу и вернусь. Только не бегай, блин, никуда. Сиди с Киром и подругой. От греха подальше.

Я просто слушаюсь. Нет сил спорить. Соня помогает мне сесть и обнимает. Кир же сидит напротив и молчит.

– Куда он поехал? – спрашиваю его, а он смотрит на выход.

– Скорее всего к Гамелю на квартиру, – отвечает он, рассматривая меня. По моему растерянному виду он, видимо, быстро понимает, что я никого не знаю ни в этом клубе, ни вообще. – Тот парень, которого ты ударила.

– А кто это?

– Тот, кого здесь быть не должно. И который очень пожалеет, что трогал тебя, – отвечает Кир, а я хмурюсь.

– То есть… В смысле?

– В прямом. Они не могли не видеть, с кем ты пришла.

– А с кем я пришла?

– Ты реально не догоняешь? – интересуется Кир, но мне становится ещё непонятнее. Я вообще не из этих… Чтобы знать, кто там что и с кем.

– Нет, – отвечаю, и Соня наклоняется ко мне.

– Это Адов Глеб. Сын Александра Адова. Помнишь… Как-то речь заходила за его отца?

И тут я начинаю вспоминать. Владелец сети самых дорогих ювелирных магазинов. Негласный криминальный авторитет, от упоминания которого в кишках всё сворачивается. Очень страшный и жуткий человек, с которым связано не одно громкое дело. И его сын не далеко ушёл. Яблоко от яблони.

– Нет, – мотаю головой. – Нет, нет, нет… Ну нет же, ребят.

Кир качает головой мол «Ну ты, капец, дура, как можно не знать такого человека». А у меня сейчас инфаркт случится.

– И зачем он уехал? Зачем он поехал за меня там что-то выяснять?

– Дело не в тебе. Это черта его характера. Раз ты пришла с ним. Значит остальные должны проявлять уважение. Иначе это прямой плевок ему в лицо. Вот и всё. Он отпустил их, только чтобы не делать ничего при тебе.

Замираю, слушая это.

– И что он теперь? Убьёт их что ли? – спрашиваю, округляя глаза. Я не хочу, чтобы кто-то кого-то убивал, тем более из-за меня.

– Не убьёт, но популярно объяснит.

– А почему ты с ним не поехал???

– Ты не слышала? Он наказал тебя стеречь, потому что ты можешь влипнуть в неприятности. Ибо характер у тебя, Катерина, просто ужасный, – добавляет он, а мне вот сейчас совсем не смешно. И не до улыбок, хотя сам он лыбится.

– А если они ему что-то сделают? Их четверо, он один, – твержу как заведённая, на что Кир лишь усмехается.

– Глупостей не говори. Ты не знаешь Глеба. Просто релакс, детка. Сиди и пей свои коктейли. Ещё и надавала Гамелю. Ад, походу, от тебя в восторге просто после этого, – добавляет он, а я сглатываю ком. Соня смотрит на меня с сожалением, но у меня чувство, будто я влипла по самое «не хочу». Что я вообще здесь делаю?

– И что мне нельзя просто уехать сейчас?

Кир вдруг закатывает глаза.

– Катя… Ты вообще не понимаешь с кем имеешь дело, да?

– Нет, конечно нет! Ведь я не бываю в таких местах! Про его отца слышала только один раз! И на тёмную парковку я никогда одна не выхожу. Мы с Соней приехали из деревень. Поступили, подрабатываем, живем тут второй год и никогда в такое не влипали, а теперь!... – замолкаю, потому что кажется не хватает кислорода.

– Будешь пить? – протягивает мне Кир коктейль, и я, наплевав на всю имеющуюся здравую логику, выпиваю его залпом. – Ещё? – спрашивает парень, пока я пытаюсь прийти в себя.

– Да, ещё, – говорю, и он кивает, покидая нас. Соня держит меня за руку.

– Надеюсь, теперь мы просто дождемся и никуда не побежим?

– Давай напьёмся, Сонь, а…Пожалуйста…

– Я не хочу пить, Кать. Мне Кирилл понравился. Хочу познакомиться поближе.

Оу… Я конечно за неё рада. Ведь Кирилл, кажется, намного приятнее Глеба. Намного…

– Ладно, хорошо… Поняла. Просто ждём, – отвечаю, но жду очередного коктейля. Значит, Соня за мной приглядит. Я не смогу смотреть этому Глебу в глаза после всего. Просто не смогу. Значит, надо напиться. Сколько он там сказал? Полчаса? За это время я вполне успею накидаться. Я способная! Ещё как!

– Слушай, Кир…А принеси сразу побольше, – прошу его, пока он косится на меня. – У меня стресс. – объясняю, и он приподнимает брови, глядя на Соню.

– Всё в порядке. Я прослежу, – говорит она, и он соглашается. Как же здорово у них получается. Вот он её слушается, а не чёрт-те что!

– Кать, ты с ним поспокойнее, ладно? Скоро избавишься… И всё, – твердит мне Соня, а я хмурюсь. Но вынуждена согласиться. Нужно быть пай-девочкой, только когда он рядом, у меня вообще язык живёт своей жизнью.

Кир приносит ещё четыре коктейля. Один вкуснее другого, и я пью их, как не в себя. Только уже спустя пятнадцать минут понимаю, что голова кружится, стены разъезжаются, а острое плечо подружки кажется, очень и очень комфортным.

Слышу голоса на втором плане.

«Давно она так? В общагу? Домой? Нет я не могу… Всё будет нормально. Сам довезу завтра».

Проваливаюсь куда-то. Словно в мягкое облако… Чувствую невесомость.

– Соооонь, от тебя так вкусно пахнет, – жмусь к подружке, а она смеётся каким-то бархатным смехом, от которого у меня щекочет затылок. – Прекрати… Соооонька, дура…

Звуки музыки становятся тише. Вспышка… Пальцы чувствуют кожаное сиденье. Приятно. Безумно приятно. А потом… Пустота…

***

Неожиданно падаю с кровати на пол. Громко и очень-очень болезненно.

– Ай! Твою мать, – недовольно ворчу, открывая глаза. Всё тело ломит, словно после драки. Какого чёрта… Где я? Панически осматриваюсь и понимаю, что это чей-то дом…

Огромная спальня в тёмных тонах, высокие потолки, метров пять, наверное. Господи. А рядом… На кровати… Чёрт! Приподнимаю голову и смотрю, проглотив язык. Нет… Нет, нет, нет!

Как такое могло произойти?! Как?

– Доброе утро, солнышко, – говорит Глеб сонным голосом, тянется в постели совершенно голый, прикрытый одной лишь простынкой, и довольно смотрит на меня. Я тут же сгребаю какой-то плед и прикрываюсь им, оборачиваюсь и рыскаю по кровати рукой в панике. Кровь… Господи, тут кровь. Нет… Нет… Только не это… Пожалуйста…

Глава 2.

– Мне нужно в душ, – бегу из спальни, сломя голову. Сметая всё на своём пути. Пытаюсь отыскать ванну или что-то такое. После третьей по счёту комнаты, наконец натыкаюсь на неё и захлопываю за собой дверь.

Внутри всё умирает. Почему я ничего не помню??? Катя! Дура! Нахрена ты так напилась!? Да ещё и в его обществе! Господи!

Включаю кран и подношу лицо под прохладную воду, чтобы хоть немного остыть, а то ощущение, что кручусь на вертеле в Адском котле! Пропади он пропадом! Урод! Сволочь! Подлец!

Дышать не могу. Быстро моюсь, смываю с себя всё, касания, ощущения, запах, и нахожу чистое полотенце под раковиной. Заворачиваюсь в него и быстро выхожу оттуда, чтобы переодеться и свалить отсюда навсегда.

Быстрыми шагами направляюсь в его спальню за вещами, когда по дому уже витают вкусные запахи, от которых у меня в животе происходят голодные спазмы. Но я ни на секунду здесь не задержусь! Ни за что!

Переодеваюсь, а он стоит сзади и смотрит на меня, скрестив на груди свои мощные руки. Я вижу его отражение в зеркале. Оборачиваюсь, уже будучи в джинсах.

– Как ты мог?

– Мог что? – спрашивает он, приподнимая бровь. – Иди завтракать.

– Я здесь ни на минуту не останусь. И ты прекрасно понимаешь о чём речь! – смотрю на окровавленную простынь, а у него взгляд такой задумчивый и при этом холодный, словно айсберг.

– Всё бывает в первый раз, детка, – ухмыляется он, продолжая издеваться. – Хочешь я заплачу тебе за это?

– Ты – грубая скотина, – у меня из глаз тут же льются слёзы. Начинаю задыхаться. Подхватываю свой кардиган с пола, нацепляю на себя и стремлюсь к выходу, но он хватает меня за руку. Смотрит, как на ничтожество, да и я смотрю на него так же.

– Ты умоляла меня. Нюхала, тащилась, кайфовала и вертелась всю ночь. Это ты так себя вела, а не я, – цедит он сквозь сжатую челюсть.

– Я была пьяная! И ты можешь говорить сейчас всё, что хочешь, но я тебе не верю! Я не могла так себя вести с тобой! Ты мне даже не симпатичен! – дёргаюсь, но он продолжает удерживать. А потом резко отпускает, и я буквально вываливаюсь из его комнаты в просторный коридор.

– Говорил же – шлюшка. Вали отсюда, – слышу грубое сзади, а саму всю трясёт. Он достаёт из кармана деньги. Много денег. Целую пачку. – На такси и прочую шлюшью хуету. – кидает вслед, а мне даже сказать нечего. Я молча оттуда ухожу, даже не взглянув на него. Слёзы застилают градом. Не хочу больше жить. И дело не в том, что девственность для меня значила многое. Но это должно было произойти явно не вот так! Явно не с этим говнюком и явно не в полукоматозном состоянии!

Добираюсь до общежития на последние свои сбережения. Хорошо, что завтра смена и зарплата. Захожу, а Соня сладко потягивается на своей кровати, но когда видит меня, сон как рукой снимает.

– Кать… Ты чего?

– Зачем ты оставила меня с ним?! Зачем!!!! – кричу и, рухнув на кровать, начинаю реветь.

– Что случилось-то? Ты сама хотела к нему поехать… Он обещал, что всё будет хорошо… – говорит она, нахмурившись. – Он что-то тебе сделал?

– Сделал ли??? Он меня изнасиловал! – кричу на неё, а подружка становится бледнее моли.

– Что?! Он говорил… Он обещал… Что пальцем тебя не тронет, – замирает она от услышанного.

– И ты ему поверила?! Этому ублюдку? Сыну криминального авторитета?! Какому-то… – еле дышу. Нет сил даже продолжать.

Соня тут же кидается ко мне и прижимает меня. А у меня кислород внутри заканчивается.

– Катюш… Да, я поверила. Он ведь защищал тебя вчера. В обиду не дал. Когда я сказала ему про тех парней на улице и тебя, он вообще ни секунды не думал, сразу же кинулся. Бросил всё. Даже свою девушку…

– Что? – смотрю на неё сквозь слёзы. – Какую ещё, блин, девушку?! – продолжаю в недоумении, а она еле приоткрывает рот.

– Вчера, когда ты напилась… Он потом нас познакомил… Его девушку зовут Лейла. Когда он повёз тебя домой, она осталась там, в клубе… Кать… Мне так жаль… Мне реально очень жаль… Как же так… Я теперь себя ощущаю последней сволочью и предательницей! – говорит она, опустив взгляд.

– Мне не следовало напиваться… Не следовало вообще куда-либо идти… Теперь надо к врачу. Проверить всё ли нормально. Тем более, учитывая, кто он…

– А ты… Тебе больно?

– Нет, – отвечаю, задумавшись. – Не больно…

– Хорошо, – Соня убирает с моего лица волосы. – Поговорю с Киром…Может он ему ещё что-то скажет.

– Что он ему скажет? Эта сволочь предлагала мне деньги утром за то, что забрал мою девственность!

– Что? – у подружки округляются глаза.

– Да! – взвизгиваю от истерики. Не узнаю свой голос.

– Мда… Ну он и… Прости, Кать, – замолкает она, проглотив язык.

– Всё… Хочу полежать немного…

– Кстати, там ещё кое-что, – продолжает Соня, пока я ложусь и шуршу одеялом.

– Что ещё?

– Они учатся в нашем универе… Мне Кир сказал. Только они на третьем курсе, – сообщает она, и я в ужасе роняю голову на подушку лицом вниз. Вот сейчас точно можно умереть. Это полный безоговорочный трындец!!! И почему я раньше ничего толком не слышала и не видела!? Правильно. Потому что начихать мне было на всё это. Тем более, на мажоров. Хотя подобную машину я там видела. Поэтому и заинтересовалась её стоимостью. Смотрела, сколько стоят разные модели весь год… Изучала…

Как теперь смотреть на себя в зеркало…? Жалкая подстилка…

Закрываю глаза и меня отключает в сон…

Бесконечно бегу куда-то и падаю. Кричу, но меня словно никто не слышит. Впереди пропасть, пытаюсь затормозить, но ноги скользят, и я просто лечу. А потом от ужасного глухого удара о землю просыпаюсь.

Рядом нет никого. Даже Сони. Видимо, ушла куда-то. По коже озноб… Ужасно плохо себя чувствую. Надеюсь, он не заразил меня какой-нибудь венерической фигней. Надеюсь, мы делали это в презервативе. Господи, какой срам.

Завтра с восьми утра до двух у меня пары, а потом работа до восьми вечера. Сажусь готовиться к лекциям. А Сони всё нет. Но я не спешу ей звонить. Может она поехала с этим Киром на свидание. Пусть хотя бы у неё всё будет хорошо. Он кажется не таким отбитым придурком, как его дружок.

Около десяти Сонька возвращается. Довольная. Прям-таки светится от счастья.

– Кир? – спрашиваю, и она кивает.

– Ты даже не представляешь, какой он, – тянет она с расплывающейся улыбкой.

– Ты права. На меня такие хорошие никогда и не взглянут, – отвечаю, собирая сумку с учебниками.

– Кать, ну я не это имела в виду…

– Да всё в порядке. Сама виновата. Язык у меня дурной. И сама глупая. Больше никогда никуда не пойду. Учёба и работа – вот что отныне займет всю мою жизнь, – отвечаю и ухожу в душ. Потом возвращаюсь, а Соня хочет поговорить, только вот я совершенно не хочу.

– Кать, слушай… Насчёт Глеба…

– Сонь… Я дико за тебя рада. Ты прости меня. Но я слышать не хочу об этих людях. Ни в коем случае не запрещаю тебе быть с этим Киром. Ни в коем. Но, пожалуйста, избавь меня от подробностей, – заявляю и отворачиваюсь к стенке, укладываясь спать.

– Ладно… Но послушай всё же. Глеба я видела, и он сказал, что не трогал он тебя. Что не было ничего.

– Он так сказал? – поворачиваюсь обратно. – Да он сейчас что угодно скажет! – заявляю в бешенстве.

– И всё же. Сходи к врачу, – говорит она, и я не решаюсь спорить. У меня от паники на голове, кажется, даже седые волосы вылезли. А теперь он говорит «не трогал тебя». Гондон.

С самого раннего утра вместо первой пары на крыльях лечу в женскую консультацию. Очень обтекаемо всё объясняю гинекологу. Страшно просто кошмар. И в итоге при осмотре она сообщает мне, что я…

До сих пор ДЕВСТВЕННИЦА.

Сукин сын! Я чуть не выплюнула кишки за этот день! Вот ведь сволочь! Какой же урод!

Бегу обратно на пары, успеваю ко второй, но чуть опаздываю. Однако препод классный и слова мне не говорит. Нахожу Соню и плюхаюсь рядом, как грузный мешок. Хотя внутри я, конечно, счастлива такой новости.

– Ну как? – спрашивает подруга с сожалением на лице.

– Никак… Я – девственница, – отвечаю и груз падает с моих плеч.

Соня тут же расплывается в улыбке и выдыхает.

– Фууууф… Ну вот… Я же говорила! Он не соврал!

– Зато он соврал мне! Он унизил меня! Я его убью!

– Хватит, Кать… Не надо… Лучше бы тебе не подходить к нему… Так он хотя бы забудет о тебе и всё…

В её словах есть логика. Я осталась при своём. Девственница. И больше ничего ему не должна. Она права. К чёрту Глеба Адова!

До двух сижу на парах, потом еду на работу. Автосервис находится в трёх остановках от университета и общаги.

До семи всё идёт своим чередом. Консультирую, принимаю заказы. Общаюсь с автомехаником Андреем. Классный парень, кстати. Всегда мне помогает. В частности, я спросила его про Бентли, и он сказал, что если царапина неглубокая, полировка могла бы решить проблему. Но, как правило, хозяева таких авто хотят полную замену и оригинальным стеклом, а там бы вышло, как и сказал мажор. Около ста пятидесяти тысяч… Блин…

Но к чёрту. Всё закончилось хорошо.

К вечеру получаю зарплату за шестичасовую смену и спокойно собираюсь домой, пока дверь в наш офис не распахивается.

Нет, блин… Только не это. Пресвятые небеса…

Смотрю на часы. Время без двух минут восемь…

– Мы закрыты, – настаиваю, но мажор и не думает останавливаться. Заходит с видом победителя, жуёт свою жвачку и рассматривает меня с ухмылкой на лице. – Что тебе нужно?

– Время ещё рабочее. Последний клиент, – улыбается он, облокотившись на стойку, и листает каталог. Смотрит на меня и бэйджик на моей груди. – Ека-те-ри-на… – по слогам читает.

– Глеб. Что. Тебе. Нужно, – более грубо и с расстановками спрашиваю я, и внезапно со стороны к нам подходит взволнованный Андрей.

– Проблемы, Катюш? – спрашивает, и мажор тут же бросает свой пренебрежительный полный холода взгляд в его сторону.

– У Катюши никаких проблем. Да же, дорогая? Просто её парень ждёт её с работы, – отвечает за меня, Андрей хмурится, на что я сначала сжимаю челюсть, а потом начинаю расслабленно хохотать.

– Чёртов придурок, ты не мой парень и никогда им не будешь! Иди куда шёл, пока я не вызвала охрану и тебя не повязали. Ты – грубая невоспитанная сволочь, и ты ответишь за то, что чуть не довёл меня до инсульта! – цежу сквозь зубы, а на его лице непрошибаемая усмешка.

– Лично мне было очень весело.

– Весело? – кидаюсь обратно к стойке и хочу прыснуть ему перцовым баллончиком в лицо.

– Молодой человек, какие проблемы? – ещё раз встревает Андрей.

– Пока проблемы не начались у тебя, лучше вали отсюда. И позовите у вас здесь главного… Хочу кое-что спросить, – заявляет Глеб. Андрей уже хочет что-то сказать, но я не хочу ему проблем и мотаю головой, взяв его за руку.

– Не надо… Проблемы будут.

– Его тачка? – шепчет Андрей, и я киваю.

– Не надо, Андрей. Я справлюсь. Спасибо за помощь, – шепчу ему в ответ, а Глеб прожигает мою спину своим арктическим взглядом. Я прям чувствую леденящий холод на себе. Андрей отступает и скрывается за стеной, а я снова оборачиваюсь.

– Откуда была та кровь? На простыне…

– Вот откуда, – демонстрирует он свою правую руку. А на ней живого места нет. Ощущение, что он бил кого-то не переставая, пока не сбил к чертям все свои костяшки. – Собирайся. Я долго повторять не стану.

– Я никуда с тобой не поеду. Никуда, понятно?! – выдаю, глядя на часы. – Либо покупай что-то, либо пиздуй отсюда.

– Что ж… Ладно… Давай начнём с масла, антифриза и омывайки.

– Ты не серьёзно. Зачем тебе покупать это здесь?! Езжай в автомагазин или на заправку. Этот сервис тебе явно не по статусу!

– У тебя последний клиент. Ты обязана обслужить меня. Так вот. Хочу масло антифриз и омывайку.

– С-с-сука! – ругаюсь себе под нос, но натягиваю маску непроницаемости.

Начинаю вежливо консультировать его и выбирать вместе с ним товар.

– У вас есть процент какой-то от продаж там, всякое такое?

– Да, есть, – отвечаю, и он ухмыляется.

– Ну, здорово… Давай тогда запиши меня ещё на полировку, диагностику ходовой… Да давай полный пакет услуг ваших.

– Глеб… – смотрю на него и ноздри от злости раздуваются. – Оставь меня в покое. Я слышала, что у тебя есть девушка. Приходи к ней на работу и делай всё это. А меня, пожалуйста, не трогай.

– Девушка, – ухмыляется он, качая головой. – Записывай. Пока я не написал жалобу, Катерина.

Открываю запись и стараюсь отложить всё на самый дальний срок, чтобы он передумал и забыл про меня.

– У нас много записей. Свободно будет только через месяц.

– Ну, порядок. Давай через месяц, – соглашается он, на что я растягиваю губы.

– Глеб, какой к чёрту месяц?! Ты что планируешь сюда месяц ходить? Нахрена тебе всё это?! – истерически выдаю, но снова сталкиваюсь с полным равнодушием.

– Будь повежливее, ок? Я просто клиент. Жду на выходе, – кидает он вскользь, пока я смотрю ему в спину.

Сбежать, сбежать, сбежать.

Это всё, о чём я теперь думаю.

Быстро собираюсь, сдаю кассу и одеваюсь, подбегая к Андрею.

– Можешь выпустить через гаражи?

– Могу… Что за хер, Кать? – спрашивает меня он, пока мы идём туда.

– Он очень опасен. Сын Александра Адова. Не лезь туда, Андрей. Я сама справлюсь. Просто рано или поздно ему надоест меня караулить и всё, – говорю, когда Андрей открывает мне гараж. Там нужно около пяти минут идти по темноте, но он вызывается проводить.

И вот пока мы идём по абсолютно тёмной улице, на которой еле видно, куда ступать, впереди загораются яркие неоновые фары и долбят прямо по нам.

– Быстро тащи свою задницу сюда! – кричит знакомый командный голос, и я застываю, закрывая глаза рукой.

– Давай я ему наваляю, – предлагает Андрей, а мне становится смешно.

– Не говори глупостей. Он сам кому хочешь наваляет. Он вообще какой-то поехавший. Оставайся здесь. Я сяду с ним. Всё нормально.

Прощаюсь с Андреем и иду в сторону чёрного Бентли.

– Свалился же на мою голову… Чёртов идиот, – ворчу себе под нос и жмурюсь.

Сажусь и хлопаю дверью.

– Хочешь ещё и на дверь встрять? – спрашивает он, пока я пристегиваюсь.

– Хочу избавиться от тебя раз и навсегда!

– Кхм… Странные у тебя способы… Сначала трёшься об шею, целуешь. Потом хочешь избавиться… Какая ты непостоянная, Катюш.

– Я не тёрлась об тебя!

– Ага… Спроси вон у Сони. Она в отличии от тебя, не бухая в соплину была, – заявляет он и смотрит на меня с пренебрежением.

– Зачем ты соврал мне?! Ты понимаешь, что я дико испугалась? Понимаешь, что я чуть сознание не потеряла, – говорю и на глазах снова наворачиваются слёзы.

– Это будет тебе уроком. Чтобы не напивалась где попало. Чтобы следила за языком. И чтобы понимала, что с парнями вроде меня играть в свои кошки-мышки не получится, – отвечает он стальным голосом. – Но, похоже, тебя это ничему не научило. Ты снова здесь. В моей машине. И нихрена не боишься. Вообще, блядь, нихрена. Я даже не знаю, что с тобой должно такого произойти, чтобы ты, наконец, осознала всю тупость своего поведения.

– Знаешь, что?! Глеб, Ад или как там тебя! Пошёл ты… – еле сдерживаюсь, чтобы не послать его на хуй. Смотрю в его голубые глаза и внутри всё съеживается. – Отвези меня до общаги! – командую, на что он качает головой, но всё же заводит мотор молча.

Примерно через десять минут я понимаю, что мы сворачиваем куда-то, и начинаю коситься на него.

– Успокойся. Поужинаем просто, – говорит он, на что меняюсь в лице.

– Мы так не договаривались. Я не собираюсь с тобой ужинать. Общаться тоже. Всё, чего я хочу – чтобы ты отстал от меня раз и навсегда.

– Поужинаем и отстану, – заявляет он, глядя на меня. – Обещаю.

Внезапно машина останавливается возле какого-то дорогущего ресторана.

– Я не собираюсь ужинать на твои деньги, Глеб. А такие места я не потяну. Так что извини, – сообщаю, на что он закатывает глаза и упирается лбом в руль, отчего на всю улицу раздаётся очень долгий громкий гудок. Все смотрят на нашу машину и нервничают. А особенно нервничаю я.

– Господи, ладно! Я схожу с тобой! Прекрати привлекать внимание!

– Ну вот. Другое дело, – парень быстро выходит из машины и открывает мне дверь, подав руку, но я её игнорирую.

– Мы просто ужинаем. Мы не друзья. Не товарищи и даже не хорошие знакомые. Мы друг другу никто! – прохожу мимо до крыльца заведения и поднимаюсь по лестнице ко входу.

Заходим внутрь, а мне становится всё страшнее. Там слишком дорого. Все так красиво и статусно одеты. А я там вообще не смотрюсь. Выделяюсь. Словно отчетливое пятно грязи на брендовой вещи.

Едва администратор слышит его фамилию, как весь персонал начинает суетиться, и нам тут же предоставляют чуть ли не лучший столик во всём ресторане. Вежливая симпатичная девушка провожает нас в зал. Она улыбается ему, а он ей. Даже она подходит ему больше. Я же просто являюсь предметом интерьера. Не больше. Но следую за ними, как послушная тряпичная кукла. Сажусь напротив Глеба и смотрю в одну точку. А он при этом смотрит только на меня.

– Лицо попроще. Сделай хотя бы вид, что тебе здесь нравится.

– Об этом мы не договаривались. Ты сказал – поужинаем, и всё, – отвечаю, и он одобрительно кивает, опустив взгляд в меню.

– Расскажи о себе, – просит он, на что я пожимаю плечами.

– Зачем?

– Просто хочу немного узнать о том, с кем ужинаю, – отвечает он будничным тоном, и нажимает на кнопку для вызова официанта.

– Нечего рассказывать. Учёба, общага, работа. Ты и так всё знаешь.

– Возможно, я хотел бы узнать больше. Всё же нас теперь многое связывает, – говорит он, на что я недовольно фыркаю.

– И что же нас связывает, Глеб?

– Хотя бы твоя работа. Завтра я куплю этот твой автосервис, – заявляет он, словно это просто, как за хлебом сходить. Но я не сомневаюсь в его возможностях.

– Что? Зачем тебе это?! – смотрю на него и не моргаю. Ненавижу его! Ненавижу так, что хочу воткнуть ему вилку в левый глаз!

– Просто так. Нравится выводить тебя из равновесия, – отвечает, на что я резко встаю из-за стола, но он вдруг громко и совершенно остервенело стучит кулаком об столешницу.

– Живо сядь обратно, – приказывает, пока мои непослушные ноги не сгибаются, и я не оседаю под гнётом его грубого голоса. Смотрю на него и сердце колотится как бешенное. Всю трясёт.

– Ты оставишь меня в покое? Я не хочу, чтобы ты покупал мой автосервис. Я не хочу тебя видеть. Не хочу знать. Не хочу вообще хоть как-то пересекаться. Ты мне противен. Мне тошно от тебя. Такие как ты умеют только разрушать. Жестокий. Холодный. Озлобленный. В тебе нет ни капли сострадания. Ты просто Дьявол во плоти и ничего больше. Даже не человек. И я не хочу тебя знать…

Говорю всё это дрожащим голосом, но он просто смотрит на меня и молчит, пока к нам не подходит официант. Глеб делает заказ. Даже для меня, хотя я вообще не в состоянии есть после того, что сказала. Но мои слова будто не производят на него никакого впечатления.

– Давай в общем так, Кать. Скажу, как есть. Придётся тебе побыть моей девушкой. Просто для вида. Потому что ты мне не особенно-то симпатична. Но Гамель… Тот парень, которому ты чуть не выткнула глаз. Он просто выебет тебя, когда узнает, что ты мне никто. Если хочешь быть пущена по кругу, то конечно тебе решать. Собственно, я предлагаю помощь.

– Что? Ты не серьёзно. Зачем ему это?!

– Потому что ты была со мной. Потом унизила его. А теперь он выследит тебя и отомстит. Всё просто.

– Но он сам виноват! Он кинулся на меня и пытался изнасиловать! Я ничего не делала! Я не звала их! Я не… Не… – начинаю задыхаться, пока Глеб не обхватывает ладонью моё плечо.

– Ты успокойся. Никто тебя не тронет, если ты со мной, – спокойно говорит он, а мне хочется плюнуть ему в лицо.

– Но я не хочу быть с тобой! Я не хочу ничего из этого! Я хочу свободы! Лучше бы я вообще с тобой не связывалась! Как меня угораздило… В третий раз в жизни пойти в клуб и нарваться на такого, как ты! От тебя же одни неприятности! Если бы я пришла туда одна, меня бы даже никто не заметил! А теперь… Всё из-за тебя! Я ненавижу тебя, Глеб! Ненавижу! Просто ненавижу! – отдёргиваю своё плечо из его хватки и откидываюсь на спинку стула. Не хочу даже думать о том парне. Мне теперь страшно. А эта сволочь сидит напротив и сверлит меня недовольным взглядом.

– Через пять минут, Катерина, моё предложение потеряет свою силу, – сообщает он, а я сжимаю кулаки. Склоняюсь к нему и смотрю ему прямо в глаза.

– Считай, что оно потеряло силу уже сейчас. Потому что мне, нахрен, не нужна твоя помощь. И ты не нужен. Катись ты к чёрту, проклятый манипулятор! – на этой фразе я встаю из-за стола и с психом двигаюсь к выходу, пока Глеб смотрит мне вслед и даже не спешит догонять.

Я выбегаю на прохладную улицу и следую вдоль тротуара, смахивая слёзы со щек. Думаю о том, как всё это невозможно тупо. Иду до остановки и сижу там в окружении каких-то женщин. Жду своего автобуса. Но внезапно прямо на остановку подъезжает чёрный джип. И у меня сердце уходит куда-то в пятки. Страшно так, что дышать тяжело. Одно окно чуть опускается, но внутри салона словно темнота. Я отворачиваю лицо, вижу свой автобус и пулей кидаюсь туда. Тут же выдыхаю, когда дверь транспорта закрывается, но стоит повернуть голову к окну, я всё ещё вижу этот самый джип, который двигается так же медленно, как и мой маршрут, хотя он явно мог уже давным-давно обогнать нас и скрыться за горизонтом. Опускаю шею. Мне становится жутко страшно.

Я тут же знакомлюсь с какой-то взрослой парой в автобусе и слёзно умоляю их помочь мне. Они на удивление жалеют меня и соглашаются. В итоге мы с ними выходим на моей остановке, и они провожают меня до общежития, а я взамен предлагаю им пятнадцатипроцентную скидку в нашем автосервисе, если вдруг у них есть авто и с ним что-то случится. Так себе альтернатива, но больше у меня ничего нет.

Забегаю в общагу и снова вижу неподалёку этот джип. И только в своей комнате выдыхаю, пока Соня удивленно смотрит на меня со своей кровати.

Рассказываю ей всё, и она меняется в лице.

– Господи, какой ужас… Может, нужно в полицию заявление написать?

– Наверное… Только что я напишу? Я даже не знаю кто это… Только кличку – Гамель. А вдруг будут ещё большие проблемы? Доказательств нет… Разве что камеры на улице. Мне так страшно, Сонь…

– Почему ты отказалась от его предложения?

– Потому что ненавижу его. И всё это из-за него! – выдаю со злостью, но Соня меня понимает и успокаивает…

***

Ранним утром, когда мы идём на пары, мне вдруг становится ещё сильнее не по себе. Ведь та же самая машина всё ещё стоит возле общежития. Словно караулит меня.

И только мы с Соней выходим, как она тоже начинает движение. Мы ускоряем шаг, а она за нами.

– Спокойно, Кать… Сюда, – Соня тащит меня в сторону, и мы быстро бежим по дождливой улице через переулок, а потом наконец оказываемся на территории универа. Выдыхаем обе. Пока тачка не паркуется прямо на выезде и оттуда не выходит тот самый жуткий тип в окружении своей свиты. Прожигает меня озабоченным взглядом. Просто стоит и смотрит на меня, посылая мне свои мерзкие воздушные поцелуи.

Отворачиваюсь. По всему телу страх и холод.

Внезапно вижу Глеба и Кира, а Соня уже идёт к ним. И я сама начинаю движение за ней, как бы его не ненавидела. И пока иду, вижу, как к нему начинает прижиматься какая-то шикарная брюнетка, которая целует его в губы прямо на моих глазах. По всему телу раздается какой-то импульс. Я не понимаю, что это за чувство, но вкупе со страхом оно делает меня живым мертвецом. Подхожу к нему в упор бледная как моль и смотрю на его руку у неё на талии.

– Мы можем поговорить? – спрашиваю его, пока он жуёт жвачку и рассматривает меня с равнодушием и пренебрежением. Та самая девушка при этом вообще смотрит на меня как на грязь на ботинке.

– Говори, – цедит он, но я замираю, поглядывая на того жуткого типа через его плечо.

– Давай отойдем, пожалуйста, – прошу его, и у него на лице появляется лёгкая ухмылка, свидетельствующая о том, что я снова унижаюсь перед ним.

Однако он всё же соглашается отойти вместе со мной.

– Ад, но… – шепчет девушка, пытаясь его остановить, однако он снимает с себя её руку.

Мы отдаляемся примерно на пять метров и стоим друг напротив друга, как два идиота.

– Мне страшно. Они за мной везде ездят, – говорю я, с опаской глядя на ворота.

– А я предупреждал. Ты и слушать не стала. Послала меня. Несколько раз в грубой форме.

– Знаю… Слушай… Глеб. Я не думала, что ты серьезно. Ты можешь как-то сказать им… Что… В общем…

– Ты типа принимаешь моё предложение? – спрашивает он, глядя на меня сверху вниз.

– Типа да, – цежу сквозь зубы, а он снова ухмыляется. Своей бесячей противной ухмылкой!

– Знаешь… Здорово… Но условия теперь несколько изменились, дорогая.

– Что? Какие… Какие условия? – спрашиваю, а он наклоняется к моему уху и шепчет до дрожи в моих коленях.

– Теперь я хочу, чтобы ты жила со мной. Тем более, так будет проще тебя защитить… Ну, и может ещё пару незначительных деталей, – улыбается он, как Чёрт, когда я чуть перемещаю на него свой вопрошающий напуганный взгляд.

– Каких ещё деталей? Зачем тебе, чтобы я жила с тобой? Это хрень какая-то, Глеб!

– Хочу быть твоим первым, – ничуть не стесняясь говорит он, а я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног…

Глава 3.

– Да пошёл ты! – разворачиваюсь на месте и ухожу, но он обхватывает меня за плечо.

– Успокойся. Шучу я. Но жить тебе и вправду придётся со мной. Хотя бы месяц, пока Гамель не остынет и не поймёт, что у нас всё серьёзно, – говорит он, а меня всё ещё колотит от его предыдущих заявлений. – Отомри, Катерина. Не стану я тебя трогать. Выделю комнату. Но придётся слушаться. Иначе мне это неинтересно. Идёт?

– Идёт, – отвечаю ему, сбрасывая его руку с плеча.

– Давай свой номер. Напишу тебе все свои контакты. Вечером отвезу на работу, – добавляет он, достав из кармана свой сраный айфон.

Диктую. Он обхватывает меня за плечи и прижимает к себе сильнее. Снова нюхает волосы.

– Это обязательно?

– А ты как хотела? Что я просто буду стоять рядом, как еблан. Как думаешь, Гамель быстро поймет, что это развод?

– Но он ведь тебя боится… Одно твоё слово и… И…

– Это так не работает. Слово-то одно. Только вот оно работает, пока я рядом. А потом тебя вывезут без моего ведома. Я конечно могу мстить и всё такое. Только вот ты уже будешь… Как бы мягче выразиться…

– Я поняла, – перебиваю и позволяю ему прижимать меня к себе. Хотя всю трясёт от его запаха, от его приятного сводящего с ума запаха, но выдаю я совсем не то, что думаю. – Ты воняешь.

Он начинает ржать в ответ.

– Ты тоже, – заявляет, и я улыбаюсь. Как дура. Он вдруг отрывает меня от себя и смотрит в мои глаза своими голубыми бескрайними. Мне кажется, они отражают только боль и ненависть. Такие ледяные. Как два северных ледовитых океана. – В два заберу тебя.

Отторгает меня и уходит прочь к своей брюнетке, которая тут же бросается к нему, а я отворачиваюсь, направившись в университет. Не хочу даже думать на что согласилась. Не знаю, как я смогу к нему переехать. Как смогу у него жить. Чтобы что? Ему ведь нужен секс, верно? Значит, пока я буду сидеть в комнате, он будет трахать свою Лейлу в соседней. А я всё это слушать… И не дай Бог ещё увижу. Ужас.

Но это лучше, чем быть изнасилованной толпой каких-то отморозков бандитов. Это лучше, чем всё это.

Следую на пару. Лекции проходят спокойно, правда, когда я рассказываю Соне о том, что он предложил взамен, она в шоке и её это сильно расстраивает, ведь это значит, что в комнате она останется одна. А ещё у меня сегодня снова работа. Значит, вещи я смогу собрать только вечером… Что ж, так тому и быть.

В два часа дня Глеб действительно встречает меня возле ворот.

Сначала мажор отвозит меня до моей работы, и я спокойно направляюсь туда. Мы вообще не разговариваем, лишь кидаем друг на друга странные взгляды. После чего он говорит, что заедет за мной в восемь, отвезет в общагу, чтобы я собралась, а потом мы поедем к нему. Я соглашаюсь, хотя внутри и сгораю от эмоций.

Работа проходит быстро. Вечером его Бентли стоит у входа. Как всегда, дико пунктуально. Сажусь в машину, аккуратно прикрывая за собой дверь.

– Оказывается, ты можешь быть очень милой, когда захочешь, – издевается он, и я пристегиваюсь. Не хочу даже обсуждать это. Потому что больше не хочу ругаться и тратить свою энергию. Мы довольно быстро доезжаем до общаги. – У тебя полчаса. – сообщает он, и я киваю, двигаясь наверх. Собираю сумку, практически безмолвно прощаюсь с Соней. Направляюсь вниз как на каторгу. Не хочу! Не хочу! Не хочу!

– Это всё? – спрашивает он, глядя на одну спортивную сумку. Я даже толком не стала ничего брать. Потому что это всего на месяц, и я если что смогу забегать в общагу переодеваться.

– Да, – отвечаю бесцветным тоном. Не хочу, чтобы он знал, что я боюсь. Боюсь его и жизни с ним. Не хочу, чтобы он считал себя главным.

– Ладно, – соглашается он, открывая для меня заднюю дверь. Укладывает туда мою сумку и помогает сесть.

Дальше мы едем к нему домой. Доезжаем туда в течение получаса, потому что светофоры он просто игнорирует. Кажется, ему вообще начихать на правила дорожного движения. И это тоже неимоверно меня бесит.

Очень скоро мы оказываемся на пороге его дома. Я уже здесь была, поэтому примерно помню, что и как, хоть и впечатления остались не особо приятные.

– Ты ведь живешь один? А твои родители? – спрашиваю, на что он насмехается.

– Мне двадцать лет, мои родители давно меня не контролируют, у них свой дом, – отвечает спокойно и провожает меня до какой-то комнаты. – Вот. Можешь жить здесь. Или выбрать любую другую, если не понравится.

– Нет, здесь так здесь, – соглашаюсь и захожу внутрь.

Шикарное место. Ничего не сказать. Огромная спальня в светлых тонах, выполненная явно для девушки. Шторы из плотного льна, тянущиеся прямо до пола. И тут так чисто… Паркет просто сияет. Недалеко от кровати пушистый белоснежный коврик. Я тут же снимаю тапочки и бегу встать на него ногами. Мягкий. Такой приятный. Хожу как дурочка и не сразу понимаю, что он всё ещё стоит в дверях и насмехается надо мной.

– Классное ощущение, да? – спрашивает, а я впадаю в ступор. Горю от стыда. Как же, блин, неловко-то!

– Я думала, что осталась одна, – ворчу и тут же надеваю обратно обувь, а потом хватаю сумку и начинаю разгружать вещи.

– Ты это… Спускайся ужинать.

– У тебя кто-то убирается, да? И готовит?

– Конечно, – отвечает он, будто так и должно быть.

– Ясно… Слушай… Я могла бы убираться здесь и готовить, чтобы тебе не… Ну… Чтобы я вносила во всё это хоть какой-то вклад и не чувствовала себя какой-то…

Он смотрит на меня так, что сейчас испепелит взглядом.

– Хочешь быть домработницей? Серьёзно?

– А что в этом такого?

– Ничего, Катерина, – вздыхает он, качая головой. – Располагайся и спускайся на ужин. Я жду.

Странный он какой-то. Зачем ему обязательно ужинать со мной? И вообще… Вся эта странная помощь. И что такого в том, чтобы убираться и готовить там, где живешь? Почему мажоры такие интересные? Избалованный дурень судьбы. Ладно… Мне нельзя быть такой неблагодарной. Всё же он помог. Правда перед этим сам и втянул… Но всё же помог.

Переодеваюсь и спускаюсь вниз, как он и сказал. Столовая у него просто огромная. И так вкусно пахнет едой, что я просто умираю с голода.

– Садись, – говорит он, уже сидя за столом. – Как тебе комната?

– Красивая, – отвечаю, рассматривая блюда перед собой. Кажется, что всё из ресторана, не иначе. Если их экономка или горничная, кто там у них есть, так идеально готовит, ей самое место стать шеф-поваром в одном из самых лучших ресторанов города.

– Хорошо, – шепчет Глеб, наливая себе виски. – Будешь что-то алкогольное?

– Нет, спасибо, – кошусь на него, а он усмехается.

– Зря… Пьяная ты мне нравишься больше, – расплывается в ухмылке, а я всё ещё сержусь.

– Я не могла тебя целовать и нюхать. Не могла, – психую, но он встаёт и неожиданно двигается ко мне, начиная накладывать мне еду в тарелку сам. – Что ты делаешь?

– Захотелось поухаживать, – отвечает спокойно, склонившись надо мной.

– Странное желание.

– Рядом с тобой вообще себя ощущаю идиотом, – говорит и даже не смотрит на меня. Только на еду. А потом возвращается на своё место. – Приятного аппетита.

Интересно, что он имел в виду? Зачем так сказал?

– Спасибо, и тебе… Глеб… А ты… Не мог бы немного рассказать мне про этого Гамеля?

– Понравился? – спрашивает с сарказмом. – Могу дать номер.

– Не больше чем ты, – с едкой ухмылкой отвечаю, и он скалится.

– Обычная шестерня. Ничего такого, что тебе следует знать.

– А ты необычная? – интересуюсь, но у него вдруг глаза начинают гореть. Кажется, что пена сейчас изо рта польется.

– Рискни ещё раз сказать подобное, Катя. И я обещаю, что ты пожалеешь, что тогда не попала в машину к Гамелю, – угрожает он, сжимая в руке вилку, а я сглатываю.

– Извини…

Глеб уводит яростный взгляд в сторону, и мы молча ужинаем, пока он снова не устремляет его на меня.

– Что?

– Я бываю зол. Бываю не сдержан. И просто прошу тебя не провоцировать меня этот месяц. И тогда всё будет прекрасно. Никто никого не обидит. Никто никого не тронет. Думаю, что это не так сложно. Даже с твоим… Характером, – продолжает он, когда я почти доела. Молча отпиваю воды и вытираю рот салфеткой.

– Я тебя услышала.

– Всё, иди в комнату.

– Я хочу помыть посуду и убраться, – отвечаю, встав из-за стола, и задвигаю свой стул. Принимаюсь убираться, пока не ловлю на себе его прожигающий взгляд.

– Ты… Плохо меня расслышала?

– Нет, не плохо. Но я так не могу, Глеб. Ты меня покормил. Я очень благодарна, но тоже должна что-то сделать, – заявляю, замерев перед ним, и он начинает расстегивать ширинку на своих джинсах. – Что ты делаешь?

– Раз должна – делай. Но прислугой ты не будешь, – отвечает он, отчего я вся покрываюсь мурашками.

– Ты с ума сошёл? – отодвигаюсь назад. – По-твоему кому-то проще отсосать тебе, чем помыть посуду?

– Да всем, блядь. Кроме тебя, – выплескивает он, развалившись напротив.

– Нифига у тебя самомнение, – отвечаю, закатывая глаза. – Я пошла мыть посуду. Ничего не знаю.

Быстро сгребаю со стола тарелки и кружки, огибаю его и подхожу к раковине, открывая кран. Начинаю мыть посуду и кожей чувствую, что он приближается ко мне. Так хищно, как какая-нибудь акула или другой опасный зверь.

– Глеб, стой где стоишь, – говорю, не поворачиваясь, пока не ощущаю, как меня силой припечатывают к раковине. И его стояк утыкается мне прямо в задницу. Вода всё льётся, а моя голова где-то возле струи, потому что широкая ладонь придавливает меня к низу.

– Может стоит охладить твой пыл, раз уж ты слов не понимаешь?

– Отпусти меня по-хорошему, Глеб! – дёргаюсь, пытаясь разогнуться, но он буквально согнул меня пополам, как какую-то куклу барби, и сейчас может спокойно… – Не трогай меня!

Ощущаю, как его рука гладит мою задницу. Грязно лапает её через домашние штаны, сжимая и не позволяя мне оттолкнуть себя.

– Грамотная ты, конечно, провокаторша, ничего не скажешь… – шепчет он мне в шею, задирая ткань моей футболки и тут я просто начинаю набирать в кружку воду и плескать ею в него, отчего мы оба насквозь становимся мокрыми. Вся я и весь он. Он расслабляет хватку, чуть отходит назад и смотрит на меня бешенными глазами. Хватаю нож из раковины и направляю его на него.

– Только тронь…

Мажор насмехается и облизывает губы. Тут и умной быть не надо, чтобы понять, что ему от меня нужно. Только вот нахрена?!

– Глеб, у тебя девушек вагон и маленькая тележка. Не верю, что у тебя такой недотрах. Найди себе кого-то для этого и не трогай меня! – кричу, всё ещё удерживая нож в руках.

– Пиздец ты дура, конечно, – отвечает он, застывая взглядом на моей груди. Всё промокло, а я без лифчика. Белая, блин, футболка! Соски просвечивают. Всё торчит. У него в штанах тоже. И глаза горят так, будто он сейчас кинется на меня. Прикрываю грудь ладонями и тяжело дышу, выключая сзади воду. Убираю нож в сторону.

– Не подходи ко мне больше, – кидаюсь оттуда прочь и мигом бегу наверх. В свою спальню.

Чёрт… Что это вообще такое было?!

Забегаю, закрываю дверь на замок и всю трясёт. Почему я так на него реагирую. У меня ещё никогда такого не было. Были парни – да. Но никогда никто не оказывал на меня такого сумасшедшего влияния. Будто каждый миллиметр тела отзывается на его шёпот. На его запах. Но вместе с тем я боюсь его так, что всё внутри леденеет от его взгляда. Скатываюсь вниз по стеночке и смотрю на свою грудь. Боже, как я развратно там выглядела. Какой же стыд, блин… И первая мысль – он видел всё… Но получается… Он и до этого всё видел, ведь я проснулась голой тогда. В то утро… Быть может, он даже трогал меня во сне? Или я реально сама к нему лезла? Нюхала и целовала, как он утверждает. Господи, я просто самая глупая дура на свете!

Переодеваюсь, ложусь в кровать и хватаю телефон. Не знаю, как смогу уснуть. Не знаю даже, чем заняться. Брожу по комнате, а потом около полуночи открываю окно и смотрю во двор. На яблоневый сад внизу. Не сразу замечаю там фигуру… Но потом понимаю, что это Глеб вышел покурить и просто пройтись там. Заметив меня, он встаёт напротив и смотрит, опираясь спиной на дерево.

– Не спится? – спрашивает, но я молчу. Игнорирую. – Если нет, можешь спуститься вниз. Фильм вместе посмотрим. Я не буду трогать тебя. Обещаю.

– Ты уже обещал!!!

С этими словами я закрываю окно и ложусь спать. До завтрашнего утра. Ведь утро вечера мудренее…

Глава 4.

Просыпаюсь от будильника. Не сразу понимаю, где я, пока не вспоминаю наше соглашение и весь вчерашний вечер. Дьявол!

Открываю дверь и вслушиваюсь в звуки, доносящиеся с первого этажа. Играет какая-то спокойная музыка и снова ароматно пахнет едой. Я неторопливо спускаюсь и встречаюсь с его взглядом.

– Доброе утро, – приветствует меня мой враг, и я просто киваю и собираюсь пройти мимо, но он загораживает выход. – Позавтракай сначала. А потом поедем.

– Не завтракаю.

– Хотя бы кофе выпей, – настаивает он, но мне так чертовски не хочется сидеть с ним в одном помещении. И несмотря на всё это, я сажусь рядом. Стол уже накрыт, а там блинчики, омлет, фрукты, ягоды и прочая вкуснятина. Сглатываю. Но стараюсь не смотреть как мажор сладострастно погружает в рот всё это великолепие, а потом запивает своим кофе. – Да не мучайся ты. Поешь, глупая. – настаивает он, глядя на меня. – Кать. Я вчера погорячился. Ты… Сама спровоцировала. Не могу вот это всё выносить. Тебя возле раковины. Это слишком.

– Ты что какой-то извращенец? Заводят девушки возле раковины?

– С тобой, походу, да, – отвечает он, заставив меня недобро на него взглянуть. – Просто поешь, ок?

– Ладно, – беру в руку аппетитный блинчик, накладываю на него ягоды, а Глеб подходит ко мне со сливками в руках. – Добавь, так вкуснее. Реально.

Помогает мне. Что даже весьма необычно. Но я принимаю его помощь, после чего начинаю есть. И, о Боже! Это просто какое-то блаженство!

– Вкусно, да? – спрашивает, пока я уплетаю всё это за обе щеки и стараюсь выглядеть при этом не совсем оголодавшей дорвавшейся до вкусной еды бабищи.

– Спасибо за завтрак, – выдаю, когда садимся в машину, чем кажется его удивляю. Он даже меняется в лице после этих слов. Смотрит на меня так, будто я глупость какую-то сказала. Ну да ладно.

Едем в университет, где нас уже встречают Кир и Соня. А ещё та самая машина стоит на въезде, будто им здесь мёдом намазано. Я бросаю свой подозрительный взгляд на кучку бандитов, которые всё ещё караулят меня, хотя совершенно точно знаю, что они не учатся в нашем университете. По крайне мере они не выглядят на студентов. Тому самому парню, который меня лапал точно лет двадцать шесть, не меньше. Жмусь поближе к Глебу. Лейла к нему больше не подходит, но косится на нас со стороны. Это немного меня удивляет.

– Почему твоя девушка больше не здесь? – спрашиваю у него, поглядывая на неё в ответ.

– Потому что теперь ты – моя девушка, – отвечает совершенно равнодушно. Глаза ничего не выказывают. Лишь холод и пренебрежение, как обычно.

– Но это ведь на самом деле не так. Не хочешь ли ты сказать, что просто бросил её из-за меня?

– А нахрена она мне? – уточняет он, приподняв бровь, и снова толкает в рот жвачку.

– Хотя бы… Для… Твоих потребностей, – объясняю и меня вдруг грубо притягивают за талию к себе.

– Хочешь удовлетворить мои потребности? – шепчет он на ухо, пока я отпихиваю его от себя.

– Тихо, красавица, Гамель смотрит, – улыбается он, и я тоже поворачиваюсь на того парня. Действительно смотрит. Приходится терпеть. Даже руку этого гада на своей талии и его нос возле моих распущенных волос. – Чем от тебя, блин, пахнет? – спрашивает он, вдыхая мой запах, а я не могу пошевелиться.

Что ещё за вопрос?

– Ничем, – отвечаю, чуть отодвинувшись от него в сторону. Соня болтает с Киром. Глеб тоже что-то ему говорит, а я мечтаю поскорее уйти на пару. Чтобы не видеть и не слышать этого придурка.

Когда мы с Соней оказываемся в нужной аудитории, она смотрит на меня так, словно у меня есть от неё какой секрет.

– Между вами что-то… Что-то было?

– Что? Нет, конечно, – отвечаю категорично и хмурюсь. – Как ты могла так подумать?

– Я ничего такого не подумала, – хихикает она, отмахиваясь. – Просто он так на тебя смотрит…

– Как?

– Ну… Очень провокационно… Гораздо, скажем так, провокационнее, чем раньше…

– Да он придурок, – несдержанно выдаю, сжимая кулаки. – Даже говорить о нём не хочу. Раздражает.

– Ладно, – соглашается Соня, а затем начинается лекция, и мы быстро забываем про парней.

Сегодня у меня нет работы, а лекции до четырёх часов дня. День проходит спокойно. Правда на обеде в столовой все пялятся на меня, и я так и слышу озлобленные завистливые комментарии девиц со всех курсов, направленные в свой адрес. Ну и ещё в адрес Сони. Ведь Кир тоже не последний «жених» в этом гадюшнике. Поэтому мы успеваем вдоволь насладиться их ненавистными взглядами. Лейла так вообще, кажется, готова стереть меня в порошок, но даже не рискует подходить. Неужели его все настолько боятся, что даже не собираются что-то предпринимать?

Мы с Соней спокойно высиживаем до четырех часов дня, лишь изредка встречая парней в коридоре, но я не подхожу к Глебу, держусь на расстоянии, в конце концов, это вовсе не обязательно сейчас. Гамель ничего не увидит здесь.

Соня говорит, что Кир позвал её в кино. А я… Я будто утопаю в своих мыслях, думая о том, во что влипла… Как теперь выкручиваться?

В четыре спускаюсь к знакомой машине. Он ждёт меня там и просто смотрит, как я спокойным шагом направляюсь к нему. Будто даже это вызывает у него какой-то интерес. Снова вижу, как он закидывает в рот жвачку и не упускаю возможность высказать ему.

– Зачем ты постоянно жуешь её в таком количестве?

– Пытаюсь не курить, – отвечает он, что меня искренне удивляет.

– Но там… В клубе… Ты курил… И потом в саду, – вспоминаю момент, когда я сидела на корточках после нападения, а он расхаживал туда-сюда с сигаретой во рту или тогда во дворе после нашей ссоры.

– Выбесила потому что, – отвечает, как ни в чём не бывало. И чем я интересно его выбесила? Ладно… Решаю промолчать.

Вижу, что мы едем не в сторону дома.

– Куда мы?

– Заедем в одно место. Только на полчаса.

– Ладно, – соглашаюсь, потому что понимаю, что у него тоже могут быть какие-то дела. Он выходит из машины, а я остаюсь внутри и осматриваю салон. Рядом баночка с Ментосом, открываю бардачок. Там просто куча презиков, как будто он скупил весь магазин. Да ещё и ХХL, Боже мой. Он точно высокого о себе мнения.

Натыкаюсь на что-то ещё… Холодное и твёрдое. Пистолет… Блин. Вот это, наверное, лучше не трогать, но не могу удержаться. Какая тяжелая махина… И как её в руках удержать, когда стреляешь? Ужас… Кладу обратно, закрываю бардачок. Шарю над зеркалом.

Какие-то документы, водительские права… Смотрю на него. Красивое фото. Даже на водительских правах красивое. Эти голубые глаза сводят меня с ума. Адов Глеб Александрович… 3 декабря 2002. Значит, уже скоро ему исполнится двадцать один…

Не успеваю среагировать, а он уже открывает салон и смотрит, как я пялюсь на его фотографию. Чёрт!

Ухмыляется. Качает головой, но не говорит ни слова. Пристегивается, и мы отъезжаем, а я убираю права на место.

– Ну что… – спрашивает он, глядя на дорогу. – Посмотришь со мной сегодня фильм?

– Вот ещё, – отвечаю с издёвкой и смотрю вдаль безразличным взглядом.

– Неужели не чувствуешь ни капли благодарности?

– Не знаю, – фыркаю. – Всё время думаю о том, как ты меня обманул. О том, как грубо поступил со мной. И мне тошно от этого. А ещё от твоих действий в мой адрес. Ты… Делаешь всё против воли.

– А ты? Чем ты лучше?

– Ты серьёзно? Хотя бы тем, что не лапаю тебя вопреки твоим желаниям!

– Лапай, я даже за, – отвечает он, вызвав у меня только большую нервозность.

– В том то и дело. Ты за! А это значит – не против воли!

– По твоей логике, если ты не трогаешь меня тогда, когда я этого желаю – это тоже в какой-то степени мучение, верно? Считай, отомстила, – заявляет он, вызвав у меня смех.

– Идиотизм, Глеб… Чистой воды бред!

– Ну… Думай как хочешь… – мы паркуемся, и он выходит из машины, даже не дожидаясь меня. – Жду тебя на ужин в семь. А потом хочу посмотреть с тобой фильм.

Я ничего не отвечаю. Просто молча иду к себе в комнату. Ложусь на кровать и смотрю в потолок. Чувствую себя, словно в темнице. Сама не знаю, почему. Затем решаюсь немного прогуляться по дому без разрешения. Хотя бы в те комнаты, которые открыты. Два этажа и около тысячи квадратных метров. Это просто хоромы, иначе не назовешь.

Внезапно толкаю дверь, ведущую в одну из комнат. Даже не ожидаю, что там кто-то есть, пока не слышу слабый звук из наушников, а проходя чуть дальше понимаю, что это просторная домашняя тренажёрка. А внутри сейчас прямо передо мной спина Глеба, который подтягивается. Застываю и смотрю на него. Смотрю в упор, не отрываясь. Он же не видит, значит, можно пялиться. У него в ушах что-то громко играет, по телу стекают капельки пота. Мышцы, будто прорисованы кистью на холсте. Каждая напрягается и сводит с ума. Я ещё никогда таких спин не встречала. Фактурные широкие плечи, которые выглядят как чёртовы скалы. Руки, которыми точно можно убить, если замахнуться. Подтягивается на автомате словно робот, блин.

Это у него-то спина устала меня держать на себе в клубе? Не верю. Скажет всё, лишь бы позлить меня… Только к чему всё это, не понимаю?

Через секунду всё же заставляю себя отлипнуть от этого зрелища. А потому выхожу и прикрываю за собой дверь. Ужин через сорок минут. Вот и подойду к назначенному времени.

Ухожу в свою комнату и набираю Соне. Она говорит, что сегодня какая-то вечеринка в клубе, куда её пригласил Кир. Я же молчу. Меня ни на какую вечеринку не звали. Наверное, посмотрит со мной фильм, а потом поедет ебать всё, что движется, чтобы сбросить напряжение.

Но я ему не мамочка, чтобы докучать. Пусть живёт, как знает.

Ужинаем практически в молчании. Его экономка снова приготовила целую кучу всего и мне стыдно, что приходится пользоваться её трудом. Ем через не хочу, хотя и испытываю наслаждение от вкуса еды.

– Выбрала фильм?

– Мне всё равно, – отвечаю категорично. Пусть не думает, что я что-то там от него жду.

– Нет уж, сама выбирай. Я знаю, как это важно для вас.

– Для вас? – переспрашиваю, сцепив зубы. – Для кого это для нас? Для шлюшек? – спрашиваю, нахмурив свои брови. Он даже поднимает на меня свой холодный взгляд.

– Не в настроении?

– Сам как думаешь.

– А что я сделал не так?

– Да тебе и делать ничего не надо, Глеб. И так всё просто отлично складывается, – язвлю, накладывая себе салат.

– Ладно, – отвечает спокойно, хотя и выглядит нервным.

Доедаем. Задвигаю за собой стул и даже не пытаюсь убрать со стола, как бы не переживала из-за этого. Но я больше не хочу его грязных приставаний возле раковины. Не хочу ничего из этого.

Он ведет меня к какой-то комнате. Заходим. А там целый мини кинотеатр. Диванчики, огромный экран, даже есть минибар. Просто мечта идиота…

– Ничего себе, – выдаю, рассматривая помещение. – У вас, наверное, и бильярдная есть, и бассейн?

– Есть, если захочешь можешь ходить туда в любое время.

– А ты? – спрашиваю, и он замирает.

– Что я?

– Ну… Ты ходишь туда?

– Хожу.

– Понятно… Что ещё ты… Делаешь целыми днями?

– Работаю.

Что? Это он не шутит?

– Ты? – спрашиваю, нахмурившись.

– Я, – язвит он в ответ, указывая мне на диванчик.

– А где… Кем ты работаешь? Что делаешь?

– А тебе всё скажи, Катерина, – отвечает он, и я вздыхаю. Действительно, заигралась. Он же скрытный до нельзя. С чего бы ему со мной делиться? – Какой жанр предпочитаешь?

– Не знаю даже… Очень редко хожу в кино, – признаюсь я. – Некогда… А там откуда мы с Соней вообще нет кинотеатров…

– Печаль, – отвечает он, а я пожимаю плечами.

– Нормально.

– Давай тогда включу тебе что-то из своего любимого, – сообщает он, что меня даже очень поражает. Собрался делиться со мной своими предпочтениями? Странно конечно, но ладно.

Включает фильм, достает виски, наливает в стакан. Меня это немного удивляет. Он что же… Не собирается ехать на вечеринку? Или сядет за руль пьяным? Конечно… Что ему будет?

– Серьезно? Не смотрела Рок-н-рольщика?

– Серьезно, нет, – признаюсь, и сначала не понимаю, что в этом такого, но потом вдруг с ужасом осознаю, что мне очень нравится этот фильм. Реально нравится.

– Гай Ричи красавчик, – добавляет он, на что ржу себе под нос.

– Не знала, что ты из этих…

Секунды не проходит как его огромная рука прижимает меня к себе. И снова нос зарывается в моих волосах.

– Посиди так… Не дёргайся, – просит он, обнимая меня. – И я не из этих, Катя. Если захочешь, чтобы доказал – докажу.

– Нет уж, – рявкаю на него, но не сопротивляюсь. Не убегаю. Просто позволяю ему обнимать меня. Отчего-то в его тёплых объятиях мне спокойно. А ещё, даже смешанный с алкоголем, его запах кажется мне самым пленительным на свете. И это пугает…

Фильм длится около двух часов, но даже на титрах ни один из нас не отстраняется. Мне нравится лежать на нём. А ему нравится чувствовать меня. В его руке стакан виски, и с тех пор как он меня обнял, он больше не делал ни единого глотка. Так и сидел, не двигаясь. Просто прижимая меня в своему тёплому торсу. Я наконец осмеливаюсь открыть рот.

– И всё же…Чем ты занимаешься?

– У меня сеть клубов. В одном из них мы были, – отвечает он, и я смотрю на него.

– То есть… Тот клуб… Джипси… Принадлежит тебе???

– Да.

– Оу… – замедляюсь. Кажется, от таких новостей ещё сильнее поплохело. – Ладно… Я поняла.

– Будешь пить? Что-то… Не очень алкогольное. Может вино?

– Вино… – задумчиво говорю я. – Ладно. Вино можно.

Соглашаюсь и Глеб встаёт, направляясь за штопором. Через несколько минут вино какого-то там года и урожая (мне абсолютно всё равно) плескается в моём бокале, а мы с ним сидим всё так же близко, как только могут сидеть два врага.

– Мне понравилось, как ты защищала себя тогда. Просто крышу сорвало от этого, – говорит он, улыбаясь. А я хмурюсь.

– В смысле? Тебя ведь там не было…

– Зато я смотрел камеры. Есть видеозапись, – уверяет он, на что я только сильнее нервничаю.

– Но если есть запись… Можно же сдать этого человека в полицию? Можно же сделать так, что его посадят и мне не придётся с тобой жить?!

– Это не совсем так работает, Кать. Гамель тоже не простой тип. Лишь поэтому я остановился тогда. Иначе бы просто убил, вот и всё.

– Почему?

– Что почему?

– Почему бы убил? Кир сказал мне, что это вроде как плевок в твоё лицо. Мол тот, с кем ты пришёл автоматически под твоей защитой. Но…

– Всё правильно Кир сказал. И не надумывай лишнего, – перебивает он, отпивая свой виски.

– Ясно…

Тоже делаю глоток. Вино очень вкусное. Красное полусладкое. Обжигает и при этом приятно греет внутри. По венам растекается тепло.

– И всё же с джинсами ты конечно круто попала, – посмеивается он, вспоминая.

– Думаешь, я сама не знаю? Я ещё никогда себя такой убогой не ощущала.

– Да брось ты. Зато мы встретились.

– О да… Это просто удача, – констатирую я, растягивая губы в саркастической усмешке.

– Ну а если убрать всё это… Весь этот фарс и притворство. Ведь я же нравлюсь тебе, – совершенно бесцеремонно добавляет он, вызвав у меня панику.

– С чего ты взял?

– Хм… Как бы это тебе помягче сказать… – он движется ближе ко мне. Практически вжимая меня в подлокотник.

– Что ты делаешь?

– Не бойся, – забирает у меня бокал и ставит его на столик.

А потом одним рывком делает так, что я ложусь. А он оказывается сверху. На мне. Прямо сейчас. И я уже думаю, какая же я наивная дура. Начинаю брыкаться. Но он давит сильнее.

– Тсссс… Успокойся. Хочу сказать тебе кое-что… На ушко, – шепчет он, и касается носом моей щеки, а потом ныряет глубже в мои волосы к шее, отчего я еле слышно и жалобно всхлипываю. От страха и мурашек на своём теле. – В ту ночь… Ты много говорила… А ещё смотрела на меня. Ты часто смотришь… То пока я курю, то пока тренируюсь. – он перебирает мои волосы между пальцами. Рассматривает. И мучает меня своими интимными прикосновениями.

У меня от каждого его слова кружится голова. Что за чёрт?

– Ты целовала меня в ту ночь… Ужасно дерзко целовала, – шепчет он, заставляя меня сжаться под ним. – И если бы я был чуть отбитее, чем есть, я бы не задумываясь тебя трахнул. Но, увидев ту запись и поняв какая ты, после всех твоих поступков в отношении меня, я вдруг сообразил, что уважаю тебя. Даже больше, чем мне бы хотелось. Лишь поэтому я тебя защищаю. Лишь поэтому ничего тебе не делаю. Считай, что твоя дерзость и есть ключ к моему уважению. Но… – он проводит чуть ниже, пока я дрожу. Губы касаются моей ключицы. – Всему есть предел. Поэтому… Не заигрывайся. Это не со всеми работает, принцесса.

Глеб целует в скулу и отпускает, и я тут же подрываюсь, вздрагивая и поправляя свою одежду. Всё внутри встрепыхнулось от его слов. От каждого его слова. Он что видел, что я смотрю? Наверное, тут есть камеры… И он смотрит, что я делаю? Надеюсь, в моей спальне их нет…

Глава 5.

Глеб Адов

Задушило, выхлестнуло, накрыло. Как накрывает самой мощной наркотой. Карфентанил, он будто глубоко в крови или вместо неё…

Когда стоял в тёмном коридоре, хотел только одного. Чтобы она сама целовала. Чтобы не устояла. Но я уже понял, что так не работает.

Ведьма. Самая настоящая, блядь, ведьма. Почти рыжая. С зелёными, как листва, глазами.

И нет же, выбрать какую-то другую, нет. Её. Только, мать вашу, её. От которой в мгновение внутри всё закипело. Стерву, занозу, хамку.

Зацепило так, что в пору ошмётки со стен соскребать. Что это такое было? Осколочное? Картечь? Шрапнель? Не важно.

И ведёт себя, как настоящая сука. Характер просто оторви да выбрось, блядь. Хрен бы поверил вообще, что целка. Но целка, блядь. И это в упор ударной волной мозги вышибает.

Думал, что не остановлюсь, когда к Гамелю поехал. Думал, не выдержу.

– Достаточно, Ад. Хватит! – слышал голоса везде, сверху, сзади, снизу, а уже нихуя не чувствовал.

– Не хватит, нахуй. Не хватит! Тебе же нравится маленьких обижать, верно? – сначала бил с кулака. Потом топтал ногами. Младшего брата ебаного Гамеля. А он мне и слова поперек не мог сказать. А почему? Потому что знал, что виноват. Я не зверь конечно, но бываю совершенно отбитым.

И не то чтобы передо мной малолетний слюнтяй, нет. Такой же двадцатилетний отросток, но… Эти шакалы отличаются тем, что один на один не могут. Не умеют. Они толпой вылавливают. Только знают меня. Знают, что я приехал один, а значит, серьезно всё.

– Мою тронул. Мою. Не чью-то, блядь. Мою, сука!

Бью младшего, смотрю на старшего.

– Смотри на него, блядь! В следующий раз твоё лицо будет. Твоё, нахуй. Запоминай! Смотри!

– Я понял, блядь. Оставь его. Оставь уже!

Встаю с окровавленного выблядка. Стряхиваю руку. Сплёвываю. Смотрю Гамелю в глаза.

– Должен будешь. Всё, что скажу сделаешь.

Молчит, переваривает. Гнида, сука. Хорошо, что я ствол с собой не взял. Мог и не удержаться.

Выхожу оттуда, думаю о том, что не успел бы на минуту и увезли бы её в неизвестном направлении. Увезли бы, а я только что её встретил. Только-только нашёл. И не знаю, как сработало. Как тумблер какой-то. Никогда никого. НИКОГДА. А тут…

Джинсовая тряпка, двор зашарпанной общаги и она. Испуганная, прикрывающая рукой свою задницу, ошарашенная. Красивая пиздец, и сначала думал, что тут же поведёт от меня. Стоит только предложить, сразу же. Но послала. Послала, блядь, меня… МЕНЯ!

Бывало, что меня посылали, конечно, но через десять минут уже в толчке мне отсасывали. А тут что? Нихуя вообще. Ровным счётом. Ни с этой стороны, ни с другой.

Поэтому, когда танцевал с ней, когда на руках держал, когда дышал её волосами вышибало так конкретно. Будто током по позвонкам, а потом шаровой молнией прямо в голову.

Напилась ещё. Приехал обратно в клуб и долго смотрел на неё. Сразу понял, что со страху напилась, чисто на адреналине после случившегося, но всё равно решил посмотреть в кабинете, что там произошло. Запись включил и чуть не вернулся обратно к Гамелю со всей злобой, что сидела внутри. Она ему половину ебла расколомпуцала своими ключами. А мне не стала. Мне ничего не сделала. А значит, что тоже почувствовала. Что не трону. Что больно не сделаю, что не просто всё.

Чем дольше на видео смотрел, тем сильнее понимал, что огненная она. Тигрица, блядь. За себя любого порвёт и не остановится. В этот момент ещё сильнее подсел. Всю жизнь искал себе ровню. Всю жизнь. А попадались только те, кто либо себя не уважал, либо же только вид делали. Но вот эта… Катя. Катерина. Котёнок, блядь…

Никакой ты не котёнок, скорее, реально тигрица. С когтями, с клыками. И шерсть дыбом. Рычишь на меня всё время. Щетинишься.

И только пьяная ластишься. Повисаешь на мне после своей драки. Я смотрю на твои окровавленные пальцы и облизать их хочется. Это что ещё за извращенец во мне просыпается? Будь твоя кровь точно бы всё вылизал. До последней капли.

Нюхаешь меня. Нюхаешь. Своим вздёрнутым кверху маленьким носиком. Целуешь по-сумасшедшему. Лезешь. А я как железный. Пытаюсь сдержаться. Потому что обещал. Потому что мне ты нужна, а не одна ночь, после которой ты этот самый носик воротить опять будешь.

Но хочется же, чтобы запомнила. Хочется неимоверно. Чтобы ненавидела хочется. Противостояние, силу твою наблюдать, черпать её как из золотых приисков. Впитывать в себя. Как ты от маленькой искорки до Адского пламени разгораешься. А я так понял с тобой это всегда. Ты вот такая и есть. Только дунь. Только тронь. Только косо посмотри. Так ты и шанса не оставишь выжить после этого. Проглотишь и переваришь, как есть. Только поэтому раздел догола, только поэтому касался, но по-настоящему не трогал. Извивалась, как анаконда в моих руках. Шипела, подстраивалась. И мог взять. Мог, но что-то не давало. Откладывал в дальний ящик то, что никогда бы не стал откладывать. И когда утром понял всё… По взгляду твоему испуганному на кровь, которую ты искала… Понял… Что ты – девственница в свои девятнадцать. Это как вообще???

А ещё понял, что ты готова была отдаться мне… ПЕРВОМУ. Первому, блядь. А получается, единственному.

Заклинило. Просто, блядь, заколдовало. Заело, зажало в тисках. Понял, что хочу. Понял, что могу и буду. Первым. Единственным твоим. Брать и брать, покуда не надоест. Если вообще хоть когда-нибудь надоест. Но добьюсь. Вообще похер какими путями.