Глава 1.

- Лиза? Ты нахера приперлась? – слышу нервный шепот своего мужа.

Внутри что-то натягивается, напряжение сквозит по позвоночнику. Я осторожно укладываю в кроватку нашего новорожденного сына.

- Яна моя подруга! Я пришла посмотреть на своего будущего крестника, - отзывается Лиза с ядовитыми нотками в голосе.

- Уходи, - еще тише шипит мой муж. – Я прошу тебя. Не надо обострять ситуацию.

- А ты что такой нервный, м? Молодой папаша, ты давно голову проверял? Тебе бы в психологу.

Осторожно ступаю к выходу из спальни.

- Лиза, я прошу тебя, - с гневом хрипит голос Вити. – Уходи. Не нужно тебе с Яной больше общаться.

В потемках моей души притаилась черная змея, готовая в любой момент обвить мою шею и начать душить. Мне еще на выписке из роддома показалось, что что-то не так.

Витя был слишком напряженный.

Он взял нашего малыша на руки и никому его не отдавал. Не подпускал к себе мою подругу. Смотрел на нее с лютым холодом и раздражением.

А когда мы приехали домой, Витя накинулся на меня с поцелуями. Говорил, как сильно он скучал, обнимал и ни на шаг не отходил.

Он даже взял отпуск, но его все равно продолжают дергать по работе.

Обнимаю пальцами прохладную ручку двери. В ладонях ток. Я даже не дышу, чтобы слышать разговор моего любимого мужчины с моей самой близкой подругой.

- Вить, ты меня в чем-то винишь, да? – хрипловато шепчет Лиза. – Думаешь, это я виновата, что тогда…

- Замолчи! Я прошу тебя, замолчи!

- Может тебе стоит покаяться перед Яной?

- Убирайся, - с рыком выплевывает Виктор.

Да что у них вообще происходит? И в чем мой мужчина должен передо мной покаяться?

Слегка надавливаю на ручку двери, но страх черной лужицей обволакивает сердце. Оно дрожит между лопаток.

- Я не уйду, Вить. Я ни в чем не виновата, - говорит Лиза с полной уверенностью. – А вот ты…

- Пошла вон! – рявкает Виктор в ответ.

Слышен какой-то шорох. Грохот. Словно ваза упала и по полу на мелкие осколки рассыпалась.

- Блять, - раздраженно басит мой муж.

В этот момент маленький Марик начинает кряхтеть в своей кроватке. Я оборачиваюсь к сыну, и тот моментально заходится плачем.

Сорок минут укладываний насмарку. Придется качать младенца по новой.

Беру сыночка на руки.

- Чш-ш-ш-ш-ш, - шепчу я, покачивая плачущего Марика на руках.

А внутри кипит паника.

Я не понимаю, что произошло между Лизой и Витей, что они вдруг стали так друг к другу относиться.

Раньше мы хорошо общались.

Лиза была частым гостем в нашем доме.

Я с Лизой вместе со школы. Она к нам в класс перевелась, когда нам по одиннадцать лет было. И с тех мы с ней неразлучны. Лиза стала свидетельницей зарождения нашей с Витей любви, гуляла на нашей свадьбе, прошла со мной мою первую беременность.

У нее очень теплые отношения с моей старшей дочкой Катенькой.

И Витя всегда хорошо отзывался о моей подруге.

Но после выписки из роддома что-то изменилось. Я сразу это почувствовала, но не придала этому значения.

А вот теперь, когда мой муж выгоняет ее из нашей квартиры, меня захлестывает волной дурного предчувствия. Случилось явно что-то нехорошее, мерзкое, гадкое.

- Проснулся? – Витя входит в детскую и тянется к нашему сыну.

Забирает его из моих рук, покачивает плавно, напевает мотив колыбельной.

Я смотрю на него с недоумением.

- Что случилось?

- Все хорошо, - отвечает голосом, лишенным всяких эмоций.

Марик успокаивается на руках у своего папы. Закатывает сонные глазки.

- Лиза приходила?

- Да. Но сейчас не лучшее время для визитов. Марк еще очень маленький.

- Когда родилась Катюша тебя не смущало присутствие Лизы.

- Ян, ну что ты начала? – глаза Вити темнеют, наливаются чем-то недобрым, ядовитым.

Чем-то таким, что может в одно мгновение рассыпать наш брак.

- Что-то случилось? Ты поругался с Лизой, пока я была в роддоме?

- Нет, - выплевывает Витя в ответ.

- Тогда почему…

- Не задавай тупых вопросов, - обрубает Витя. – И не пытайся найти логическое объяснение, поняла?

Меня его слова током бьют. Округляю глаза и смотрю на мужа с тихим недоумением.

- Не надо ворошить, Яна. И с Лизой тебе лучше перестать общаться.

- Почему? – говорю беззвучно.

- Потому что я так сказал, - резко заявляет мой муж и отворачивается, продолжая качать ребенка.

Глава 2.

Завариваю себе чай для лактации и сажусь за столик на кухне. Делаю глоток и прикрываю веки устало.

Бессонные ночи с маленьким Марком выжимают из меня все силы. Я знала, что будет тяжело, но сын очень беспокойный. И я очень благодарна Вите, что он сейчас рядом и помогает мне со всем справляться.

Но сегодняшнее утро точно не задалось.

Посеяло во мне сомнения и непонимание.

Я словно осталась одна в темной комнате. Чувствую, что Витя что-то от меня скрывает, но не могу понять, что именно? Какие общие секреты могут быть у моей подруги и у моего мужа?

В чем Витя должен передо мной покаяться?

Дрожащими пальцами беру свой телефон и печатаю сообщение в мессенджере.

Я: «Лиза, привет! Что случилось?»

Подружка сразу прочитывает и пишет ответ.

Лиза: «У меня ничего. А вот тебе стоит поговорить со свои благоверным».

Буквы пляшут перед глазами то ли от усталости, то ли от предчувствия смертоносной бури.

Я: «Хотя бы намекни, о чем мне с ним говорить?»

Тяжело вздыхаю. Делаю еще один глоток чая. Не самый вкусный, нужно признать. Это мне свекровь посоветовала. Говорит, что у меня сиськи маленькие и из-за этого молока мало, вот Марик не наедается и плачет.

Тамара Степановна нормальная свекровь. Она мне помогает. И с Катюшкой она сидит, когда я прошу. Но она немного резкая в своих словах. Не думает, что может обидеть и ранить.

Лиза: «Спроси его чем он занимался, пока ты рожала».

Я закусываю губу. Пустым взглядом изучаю сообщение. Тревога нарастает. Тиканье настенных часов сливается в общий гул. У меня звенит в ушах.

Прикладываю пальцы к вискам и растираю. В затылок стреляет тупой болью.

- Ты не убрала осколки? – тихо спрашивает Витя, появившись за моей спиной.

Он все таки разбил вазу, когда выгонял мою подругу из квартиры.

Его голос звучит как из под толщи воды.

- Нет…

- Яна, с кем ты переписываешься? – заглядывает в мой телефон, и я тут же блокирую экран.

Чувствую, как глаза наполняются слезами. Я схожу с ума…

Я медленно схожу с ума.

- Ты написала Лизе, да?

Рука Вити ложится на мое плечо, и я вздрагиваю.

- Что у вас произошло? – шепчу.

Слышу тяжелое и напряженное дыхание мужа за моей спиной.

- Вить, что случилось? Что ты делал, пока я была в роддоме?

- Это не важно.

- Важно! – вскрикиваю и резко поворачиваюсь к мужу.

Смотрю в его темные глаза. В них что-то изменилось. Он смотрит на меня не так, как раньше.

Еще утром, когда я проснулась, Витя нежно целовал меня в губы и признавался в любви. Благодарил за то, что я родила ему двоих прекрасных детей. Гладил по волосам, прижимал к себе. У нас было всего десять счастливых минут, чтобы побыть вдвоем. Потом Марк заплакал, и Витя вынырнул из теплой постели, чтобы успокоить младенца и передать его мне для кормления.

А сейчас в глазах моего мужа непробиваемый лед… и я не понимаю… не понимаю, что происходит! Визит Лизы перепачкал мою и без того трудную жизнь, наполненную недосыпом и криками маленького Марика, в черные расплывшиеся кляксы.

Я предчувствую беду. Она мерзкой гадиной притаилась в холодном взгляде моего мужа.

- Яна, я тебя люблю, - произносит Витя, натягивая маску улыбки. – Я всегда тебя любил и буду любить.

- Что было между тобой и Лизой, пока я рожала?

- Яна…

- Что произошло? – умоляюще смотрю в его глаза. – Витя, я все равно узнаю. Если ты мне не расскажешь, это сделает Лиза!

Мускулы дергаются на лице мужа. Он искривляется всего на долю секунды.

Медленно садится напротив меня. Сжимает мою ладонь в своей руке. Я стараюсь сделать вдох, но ощущаю боль. Словно легкие слиплись.

И тревога звенит в ушах учащенным пульсом.

- Когда ты родила, я напился, - выдает Виктор. – Я был так рад, что у меня появился сын, Яна! Я… почти ничего не помню. Но…

Витя отворачивается. Не смотрит в мои глаза.

Гудит холодильник, часы громко тикают за моей спиной.

Я знала, что Витя перебрал в тот день. Он писал мне пьяные смс-ки с благодарностями, и мы даже созванивались по видео. С Витей были его друзья – Егор и Стас. Мужчины вместе обмывали пяточки нашему новорожденному Марику.

А потом Витя пропал, перестал отвечать на сообщения примерно на восемь часов. Я думала, что он отсыпается после пьянки со своими друзьями.

- От Стаса меня забрала Лиза, - приглушенно шепчет Витя, сильнее стискиваю мою ладонь своими пальцами. – Она поднялась вместе со мной и…

Я задыхаюсь от страха. Сознание подсказывает, что дальше скажет мне муж.

Он переспал с моей лучшей подругой.

Но сердце в это не верит.

Оно заходится в бешеном ритме. По щекам текут слезы.

- Ты и Лиза… вы…

Наш разговор прерывает плач ребенка.

- Ты… Витя… ты…

- Марик плачет, - бросает он и встает. – Я должен успокоить его.

Разжимает свои пальцы и убирает руку от моей ладони. Мне становится так холодно, будто я трогаю лед.

Внутри все холодеет. Идет трещинами и рассыпается. Витя не договорил, но тут и без слов все понятно.

Он с моей подругой… Господи…

Этого не может быть!

Я все еще надеюсь, что муж скажет что-то другое. Что угодно, только не это. Только не новость о том, что он мне изменил.

- Убери, пожалуйста, осколки в прихожей, - спокойно просит Витя и скрывается в спальне.

Глава 3.

Вокруг пустота. В ушах все еще звенит. И руки прошибает просто безбожной дрожью. Я осторожно собираю осколки вазы, пока Витя качает нашего сына в спальне.

Меня еще не накрыло осознанием, что на самом деле сделал мой муж.

Я вытесняю из разума голос Вити и его признание в измене. Не думаю об этом.

Вместо этого я вспоминаю нашу свадьбу. Белое платье, фату, искренние слова моего жениха. Кольца, которые мы надевали друг другу на пальцы в знак нашей любви и верности. Капельки слез, которые распирали меня изнутри светлым, тягучим, приятным счастьем.

Мы в браке одиннадцать лет.

Когда мы поженились, Вите было двадцать восемь, а мне – двадцать семь. У каждого за спиной уже был опыт неудачных отношений. И, казалось, что мы вступаем в брак зрелыми, осознанными. Что наша любовь навсегда.

И я любила Витю. Так, как только могла любить. Всегда любила.

После года нашего брака появилась Катюшка. Рыжеволосая девочка с ясными голубыми глазами. Наша гордость, наше счастье, продолжение нашей сильной и глубокой любви.

А теперь мы решились на второго ребенка.

Родили сына.

Еще недавно я была самой счастливой женщиной на свете, а сегодня я узнаю, что пока я отходила после родов мой муж и моя самая близкая подруга были вместе и…

- Яна, - голос Вити врезается в слух, и я роняю осколок вазы.

Он успевает острием впиться в мой палец.

Алая бусина крови падает на пол.

- Яночка…

Порез глубокий, но я не ощущаю боли. Только кровь продолжает змейкой стекать по тыльной стороне моей ладони, оставляя на полу алые разводы.

- Ты порезалась, - эхом прокатывается голос Вити.

Встаю и выпрямляю плечи. Медленно поворачиваюсь к мужу. Кажется, будто потолок над моей головой качается.

- Да, - шепчу.

Витя стоит в метре от меня и держит на руках нашего сына.

- Ян, я… это было только один раз. И я был слишком пьян. Я не хотел, чтобы вот так…

Молча киваю и иду на кухню. На автомате достаю аптечку, лью на рану перекисью и заматываю палец бинтом.

Меня просто глушит пустотой и горечью. И слезы разочарования бегут по щекам.

Я не знаю, что мне делать…

Я не верю, что мой муж мог так со мной поступить. Не верю, и все. И у меня даже нет сил, чтобы выплеснуть эмоции и закатить истерику.

Просто нет сил.

А Лиза… моя Лиза! Моя самая близкая подруга, с которой я делилась просто каждым мгновением своей жизни! Как она могла так меня предать?

Разве это может быть правдой?

- Яна, ну скажи хоть что-нибудь, - просит Витя. – Ты так и будешь молчать?

Я пожимаю плечами и потухшим взглядом смотрю в одну точку.

- Даже не устроишь скандал?

Качаю головой отрицательно.

- Яна, прости… - виновато шепчет мой муж. – Я правда не знаю, как так получилось. Я… блять…

- Не матерись, пожалуйста, - шепчу неживым голосом.

Я себя просто не узнаю.

И я не знаю, почему меня не накрывает истерикой.

Мне изменили. Мой муж и моя подруга меня предали. А у меня нет даже капли злости и гнева. Только лютая усталость и разочарование.

Я думала, что я самая счастливая женщина на этой планете. Двое детей – сын и дочь. Муж умница, работящий и понимающий. Близкая подруга, с которой можно делиться всем на свете.

А по факту все это ложь? Самообман? Иллюзия?

В моей голове никогда даже не проскальзывало мысли, что нашу семью коснется такая грязь. А теперь я стою перед Витей, словно перемазанная в зловонных помоях, и не могу и слова сказать. Мой мозг покрывается густой паутиной, обрастает коркой брезгливого безразличия, чтобы я не сошла с ума от осознания горькой правды. Мой муж переспал с моей подругой, пока мне зашивали разрывы после родов.

- Ян, пожалуйста… скажи что-нибудь, - умоляюще стонет мой муж.

- Что сказать?

- Я не знаю, - Витя плотнее прижимает к себе нашего сыночка.

- И я не знаю, - пожимаю плечами. – Я хочу побыть одна.

Прижимаю к груди руку с забинтованным пальцем и тенью скольжу мимо Виктора в комнату к нашей старшей дочери. Сажусь на ее кровать, заправленную нежным розовым пледом. Слезы капают из глаз.

Я прикусываю губу до металлического привкуса крови во рту.

Морщусь, как от оскомины.

Из груди рвется стон. Приглушенный, короткий, тихий.

Закрываю глаза, и передо мной встает картина, как Витя трахает мою подругу на нашей супружеской постели. Берет ее сзади с особым удовольствием. Шлепает ее по упругой заднице. Она благодарно стонет.

Душа трещит по швам.

Голова кружится.

Я распахиваю глаза, стараясь отогнать от себя липкие и назойливые фантазии.

Это правда… это все правда! Мой муж трахал мою подругу! После одиннадцати лет брака, после клятв в верности. Пока я приходила в себя после родов, Витя и Лиза развлекались.

Крик разрывает грудную клетку. Я впиваюсь пальцами в свои рыжие волосы, сгибаюсь. Меня тошнит.

Так сильно, что сдержать невозможно.

- Яночка, милая, - Витя входит в комнату.

А меня выворачивает изнутри густой слизью прямо на пол.

- Как ты мог? – с ревом спрашиваю я. – Как ты мог так со мной поступить? Витя! Как ты мог!

- Яна, я не знаю. Я не знаю, родная.

- Не знаешь? – оборачиваюсь к мужу резко, шейные позвонки хрустят. – Ты спал с моей подругой!

- Да! – Виктор взмахивает руками в нелепом порыве отчаянной злости. – Но это ничего не значит!

- Не значит? Я… родила нам двоих детей! Я любила тебя! А ты посмел отыметь Лизку!

- Это была ошибка! Я просто перебрал с алкоголем. И Лиза сама на меня залезла.

Качаю головой в порыве слепой ревности. Обжигающая ярость расползается в груди осадком ядерного взрыва.

- Я ненавижу вас, - шиплю сквозь зубы. – И я хочу подать на развод.

Глава 4.

- Не принимай поспешных решений, Яна, - скалится мой муж, медленно приближаясь ко мне.

- Ты все разрушил, - шиплю я, захлебываясь истерикой.

- Нет, - качает головой, наступая на меня.

- Да! Витя, да! Это конец…

- Яна, я тебя прошу…

Вскидываю подбородок. Дрожащими пальцами стягиваю обручальное кольцо.

- Не надо, - хрипит Витя раненым зверем.

- Я подам на развод!

- Яна…

Кольцо поддается. Смотрю на золотое украшение ошалевшим от боли предательства взглядом. Никогда не думала, что наша любовь вот так закончится. Изменой. Предательством двух близких мне людей.

Самых близких.

- Яночка…

Перевожу взгляд с дорогого украшения в раскрасневшееся лицо моего супруга. На его скулах играют желваки, по лбу стекает капля пота.

- Я тебя ненавижу, Витя, - выдавливаю из себя каждое слово.

Швыряю в предателя кольцо. Оно ударяется о его грудь, обтянутую черной домашней футболкой, отскакивает на пол, звонко ударяется о паркет и катится под кровать.

- Яна, ты играешь с огнем.

- А ты, милый, с огнем уже доигрался.

- Яна…

- Все! – поднимаю руки вверх. – Я больше не хочу с тобой разговаривать.

- Как ты будешь жить без меня? Ты подумала?

На мгновение зависаю.

Двое детей. Новорожденный Марик и десятилетняя Катюшка. Я вышла в декрет и сейчас не работаю. Получаю пособие на ребенка, но это жалкие копейки.

Моя мама умерла четыре года назад, ее квартира осталась моему младшему брату. Он сейчас там живет с женой и тремя детьми.

Мне некуда уходить от Вити. И денег у меня нет. И моя единственная подруга, на которую я могла бы опереться в трудную минуту, оказалась такой же проклятой предательницей, как и Витя.

- Яна, я ошибся. Я не знаю, как это произошло. Я…

- Замолчи, - шепчу я.

Затылок стягивает скользкими щупальцами отчаяния. Я как бедная овечка. Попала в ловушку. Без денег, без жилья. Без поддержки.

Мне тридцать восемь лет, и я нахожусь сейчас на краю пропасти.

- Ян…

Сильно зажмуриваюсь.

- Яночка…

Витя обхватывает мое лицо теплыми ладонями и заставляет посмотреть в его яркие голубые глаза. Такие же глаза, как у наших общих детей.

- Давай забудем об этом. Мы больше не будем общаться с Лизой. Мы вычеркнем эту змею из нашей жизни. Мы не позволим этой ошибке разрушить нашу любовь.

Мои брови вздрагивают. Мне словно в сердце впиваются острые иголки с ядовитыми наконечниками. Ранят, отравляют. И я тону в болоте осознания, что нашему счастливому браку пришел конец.

- Я не смогу так, - виновато шепчу я. – Я не смогу, Вить.

В спальне заходится плачем Марик. И я реву вместе с сыном.

Я рассыпалась на осколки. На маленькие хрустальные кусочки. Предательство близких людей меня просто убило. Лишило права быть счастливой.

- Нужно успокоить Марка, - шепотом выдыхаю я.

- Яна, прости меня, - умоляюще просит Витя и прижимает меня к себе.

Я обмякаю в его крепких руках.

Родной мой. Самый лучший мужчина в мире, которому я беспрекословно доверилась. Как ты мог меня сломать? Как ты мог отравить меня предательством? После стольких лет…

Витя целует меня хаотично и болезненно. В рыжие волосы, в виски, во влажные от слез щеки.

- Я никуда тебя не отпущу, слышишь? – шепчет на ухо. – Я не отпущу тебя, Яна.

Плач Марка в соседней комнате становится все насыщеннее и громче.

- Сын плачет, - тревожно бормочу я. – Отпусти меня, Вить.

- Нет. Яна… Нет.

- Уходи, Вить. Дай мне побыть одной.

Выпутываюсь из его объятий и бреду к Марику.

Осторожно достаю младенца из его кроватки. Прижимаю сына к груди.

- Не плачь, малыш, - шепчу я, усаживаясь в кресло.

Распахиваю халат и предлагаю ребенку грудь. Уже через минуту плач сменяется громким почмокиванием.

Марик еще совсем маленький и беззащитный.

А я должна быть сильной женщиной и сильной мамой. Я должна защитить своих детей.

Что ждет нашу семью теперь?

Еще утром мы были счастливы до трепета в кончиках пальцев, а сейчас черная туча хаоса грозится уничтожить все, что было святым, нерушимым, вечным.

Как Катюша переживет развод?

Я обязана взять себя в руки.

Закрываю глаза, стараясь держать слезы.

Вечером Тамара Степановна заберет Катюшку с балетной школы и приведет сюда.

У меня нет права на слабость.

Это Витя может сейчас собраться и уйти из дома. Может поехать к своим друзьям в поисках поддержки. Может окунуться в бутылку и заглушить все свои эмоции.

А я не могу.

Мне никуда не сбежать и не спрятаться.

Я мама новорожденного младенца, и у меня нет права даже побыть одной, выплакать свою боль, расслабиться.

За каких-то полчаса все сломалось. И сейчас меня засасывает в черную бездну. Я не знаю, как мне жить дальше.

Говорят, что безвыходных ситуаций не бывает. И, наверно, я найду выход и из этой грязной отвратительной ситуации. Переболею и залечу свои раны.

Но сейчас мне страшно.

Мне просто страшно, что я не выдержу.

Тень Вити убирает осколки вазы в прихожей. Затем наливает воду в ведро и моет полы в Катюшкиной комнате. А я сижу на кресле и прижимаю к себе нашего сына.

Муж входит в комнату и достает из шкафа свою одежду.

- Я доеду до мамы, - сообщает он, даже не взглянув на меня. – Если хочешь, я заберу Марика с собой.

- Я не отдам тебе сына, - тревожно лепечу я.

- Яна, я… я не хочу рушить семью. Давай поговорим позже, все обсудим.

- Мы обсудим наш развод и алименты, Вить.

- Это в тебе говорит обида. Мы же любим друг друга, Ян.

Во рту пересохло и язык липнет к небу.

- Я не уверена, что ты способен на любовь.

Витя разочарованно хмыкает, качает головой и поправляет волосы пятерней.

- Яна, у нас не будет развода, - чеканит Витя, смотря прямо мне в глаза таким тяжелым взглядом, что я с трудом его выдерживаю. – И давай без глупостей, милая. Тебе некуда идти. И без меня ты не справишься.

Глава 5.

Пустой невидящий взгляд зависает на нашей общей фотографии. В красивой золотой рамке, она стоит на столике возле кровати. Мы тут такие счастливые.

Фото из нашей поездки в Сочи. Мы в очередной раз спонтанно решили слетать к морю помочить ножки. Это было прошлым летом.

Лиза летала вместе с нами.

Мы жили в соседних номерах, и у моей подруги тогда завязался курортный роман с симпатичным мужчиной, который в отеле работал поваром.

Тогда, в этой поездке, мы с Витей впервые подняли разговор о втором ребенке.

…

- Как думаешь, мы бы могли завести еще одного ребенка? – спрашивает Виктор, повернувшись ко мне.

Я перевожу на мужа влюбленный взгляд и растворяюсь в теплом нежном воздухе. Пахнет морем, солью, а солнце медленно садится к горизонту, играя бликами на лице Вити.

- Я бы очень хотел, чтобы у нас был еще и сын, - шепчет он, крепче сжимая мою ладонь.

Катюшка умчалась кататься на аттракционе вместе с тетей Лизой, и мы остались наедине.

- Мы не слишком старые для второго ребенка? – смущенно спрашиваю я. – Мне уже тридцать шесть.

- Некоторые рожают после сорока, - пожимает плечами Витя. – Если начнем делать сына прямо сегодня, то в тридцать семь ты уже родишь.

- А если будет девочка?

- Я буду рад. Еще одна принцесса. Бантики, косички, косметика, балет.

Улыбаюсь смущенно.

- На самом деле я думала о втором малыше, - признаюсь я. – Наверно, мы готовы к пополнению. Я соскучилась по пеленкам, а до внуков еще далеко.

- Мама! Папа! – Катюшка летит к нам в объятия.

Мы с Витей переглядываемся, улыбаемся друг другу.

- Катюш, а ты бы хотела, чтобы в нашей семье появился еще один ребенок? – осторожно интересуюсь я, смотря в голубые любопытные глаза дочери.

- Ты беременна? – Катя моргает несколько раз.

- Пока нет, - отвечает Витя. – Но мы задумались, что хотим малыша.

- Мальчика?

- А ты хочешь братика?

- Не знаю, - Катюша пожимает плечами. – А вы не станете меня меньше любить?

- Конечно нет! – сажусь на корточки и обнимаю рыжеволосую малышку. – Мы всегда будем любить тебя сильно-сильно!

- О чем разговор? – Лиза подходит к нам с двумя воздушными облаками сладкой ваты в руках.

- Мама и папа хотят родить, - отвечает ей Катя.

Лиза мажет по моему лицу невозмутимым взглядом и хитро улыбается:

- Ну, Суворовы, в этот раз крестной буду я?

…

Почти год мы активно старались, чтобы я забеременела. Врачи руками разводили – оба здоровы, а долгожданная беременность так и не наступает.

Сейчас Марик спокойно спит у меня на руках. Мой долгожданный, вымоленный у неба сын.

Мы с Витей были так счастливы, когда тест наконец показал две полоски. Муж ходил со мной на все УЗИ, покупал мне красивую одежду для беременных, фрукты, витамины. Готовил сам, чтобы я вкусно ела и не утруждалась.

Не смотря на сильный токсикоз и общую слабость, беременность была спокойной, счастливой. Витя меня поддерживал во всем.

Гулял со мной вечерами после работы.

Сам забирал Катю со школы и возил ее на балет, помогал малышке с уроками, чтобы я больше отдыхала.

В какой момент крепкая лодка нашей семьи дала трещину? Когда мы начали тонуть? Почему я ничего не замечала?

Я продолжаю и продолжаю сидеть в кресле. Стараюсь понять, в какой момент мой муж и Лиза могли сблизиться настолько, чтобы переспать за моей спиной?

Я никогда не замечала, чтобы у них был друг к другу какой-то интерес.

Когда Лиза приходила к нам в гости, Витя обычно занимался своими делами. Либо работал, либо смотрел телевизор в спальне. Они даже толком не общались.

Я не слепая. Мое сердце должно было почувствовать беду.

Боже…

Мой муж и моя лучшая подруга…

Лиза…

Как она могла меня предать? Мы за одной партой сидели! Ходили к друг другу на ночевки, обсуждали мальчиков.

Она всегда так искренне радовалась за меня.

Неужели я все это время, как идиотка, держала рядом с собой бомбу замедленного действия?

Когда Лиза решила, что она может запрыгнуть на моего мужа?

Слезы вновь наполняют глаза.

Я медленно встаю с кресла, укладываю Марика в кроватку и иду на кухню.

Пью воду жадными глотками, а затем беру в руки свой телефон. От Лизы семь пропущенных.

По позвоночнику сквозит холодок. Что ей еще нужно? Эта сволочь трахалась с моим мужем! Нам не о чем говорить больше.

Она меня предала.

Всадила мне клинок между лопаток в тот момент, когда я была наиболее уязвима.

Пустым взглядом смотрю на экран мобильного, и фотография Лизы вновь всплывает. Она опять звонит мне.

- Ало.

- Яночка, - шепчет Лиза в телефонную трубку. – Яна… ты как?

Тяжело вздыхаю. Мне так противно от ее ласкового голоса и фальшивой заботы, аж тошнит.

- Нормально.

- Витя рассказал тебе, да? – интересуется подруга виновато и приглушенно.

- Да.

- Ян, прости. Мы не хотели, чтобы все так получилось. Чтобы тебе было больно. Но наши с Витей чувства… они как лавина, понимаешь? Накрыли с головой и…

- Что ты несешь? – шиплю раздраженно.

- Мы с Витей любим друг друга, Яна. Теперь ты все знаешь. Прости.

Я не верю ни одному ее слову.

Фальшивая мерзкая гадина. Сволочь.

- Я правда долго боролась со своими чувствами, Ян. Но когда Витя сам начал меня целовать и шептать, что давно с ума по мне сходит, я не смогла остановиться. Я знаю, что ты теперь меня ненавидишь. Прости. Прости меня, Ян.

Сердце покрывается плесенью от ее противных признаний. Внутри меня дыры и липкая черная жижа.

Я захлебываюсь болью.

- Яна, - шепчет Лиза. – Не держи на нас зла. Мы правда не смогли сопротивляться чувствам.

- Знаешь что, Лизонька, - хриплый и болезненный стон. – Пошла ты в жопу!

Сбрасываю вызов и отшвыриваю от себя телефон.

Прохожу в спальню и вытаскиваю из под кровати большой желтый чемодан. Ворохом вываливаю в него вещи Вити.

Пусть катится к своей Лизоньке.

Пусть с ней живет, раз у них такая неземная сильная любовь, которая их лавиной накрыла и они сопротивляться не смогли.

Я в этой грязи захлебываться отказываюсь.

Я не заслужила, чтобы ко мне вот так относились и так со мной обращались.

Я живой человек, в конце концов я – кормящая мама. И мне лишний стресс не нужен.

Расправившись с вещами открываю дверь квартиры и выкатываю чемодан в подъезд. Мне выть хочется. Орать в голос. Разнести всю квартиру, как безумное торнадо.

Я никогда не прощу Витю и Лизу.

Никогда не прощу этих чертовых предателей.

Глава 6.

- Яночка, мы приехали! – веселый голос Тамары Степановны сотрясает тишину квартиры.

- Мама! Папа! – Катюшка тут же толкает дверь в спальню и вваливается маленьким вихрем.

Я приподнимаюсь с кровати и стараюсь улыбнуться дочери.

- А папа где? Что за чемодан в подъезде? Это наш?

- Он…

- Добрый вечер, Яночка, - свекровь расплывается в улыбке и плывет к кроватке Марика. – Внучок мой, не спишь? Ян, а ты чего его одного бросила? Почему с собой не положила? Кормила давно?

Я передаю Катюшке ее домашнее платье, и дочка-юла улетает в свою комнату.

- Марик отдыхает. Кормила недавно.

- Ой, как же он на маленького Витюшку похож! Глазки голубые, небесные! Красавчик мой.

- Ему неделя. Цвет глаз еще может поменяться.

- Ой, Ян, вот не надо, - Тамара Степановна недовольно морщит нос. – Думаешь, зеленые глаза – это красиво?

Я пожимаю плечами.

- И хорошо, что у Катюшки глаза тоже голубые. А то и так рыжая, как ты!

- Тамара Степановна, мы с вами это уже обсуждали… - шиплю сквозь зубы.

- Да ну, - отмахивается женщина. – Ты как ведьма, Ян. Глаза эти твои зеленые, волосы огненные. Тебя в школе не дразнили?

- Вы чай будете? – перевожу тему.

Со свекровью говорить бесполезно. Я рада, что она помогает мне с Катюшей, но теплого общения между нами так и не сложилось. Как бы я не пыталась наладить контакт, Тамара Степановна меня недолюбливает. От нее за километр веет надменным высокомерием и лютым холодом.

- Ма, мне нужно математику доделать, я в продленке не успела, - сообщает Катюша, вернувшись в комнату. – А папа где? Он мне поможет?

Прикусываю щеку изнутри.

Витя говорил, что поедет к своей маме.

Но, видимо, до мамы он так и не доехал.

Сердце сжимается в груди. Неужели помчался к Лизке? Может, подруга мне не наврала? Вдруг у них и правда любовь…

Ловлю болезненный укус ревности и даже вздрагиваю.

- Мам, когда папа приедет? Он мне поможет с математикой? – Катюша тянет меня за край халата.

- А правда, где Витя? И что за чемодан у вас на пороге? В отпуск собрались? – свекровь руками разводит и прожигает во мне дыру волчьим взглядом.

Я не знаю, что говорить. Я и сама не знаю, где носит моего мужа. И мне так страшно сейчас…

- Ян, ты чего застыла? – Тамара Степановна хмурится.

Я не хочу говорить сейчас, что Витя и Лиза сделали за моей спиной пока я рожала. Не хочу давать свекрови лишний повод, чтобы надо мной поиздеваться и выплеснуть на меня свой яд.

И Катюша…

Разве десятилетняя девочка должна знать о том, что ее отец трахнул ее любимую тетю Лизу?

Я качаю головой, рассудок мутнеет.

- Я заварю нам чай, - бормочу я. – У меня есть конфеты с марципаном.

- Мои любимые, - произносит Тамара Степановна и снова сует свой нос в кроватку к Марику. – Внучек, а тебе не холодно? Ян, ты бы накрыла его одеялом. Чего он у тебя мерзнет?

Я прохожу на кухню и ставлю чайник. Он шумно начинает работать. У меня болит голова от пережитого стресса.

И я понимаю, что в таком состоянии мне теперь очень долго вариться. Потому что я теперь даже не могу представить свое ближайшее будущее.

Витя говорил, что не хочет со мной разводиться, но на что он надеется? Что я забуду про его измену? Что я смогу простить?

Даже если и смогу, как мне доверять ему дальше?

Раз этот кобель смог залезть на мою близкую подругу, где гарантия того, что он не изменял мне раньше со своими секретаршами?

Боже…

У меня словно кинжал в груди. И каждая моя мысль о Вите – это новый удар мне в душу.

Я не могу так. Я сойду с ума… я просто сойду с ума…

- Мам, когда папа приедет? У меня математика! – звенит голос Катюшки.

- Приедет, - отвечаю сухо. – Наверно…

- Что значит наверно? – Тамара Степановна входит на кухню с моим сыночком на руках.

- Он уехал… на работу…

- У него отпуск, - напоминает свекровь.

- Там что-то срочное, - пожимаю плечами.

Какая же я дура.

У самой душа выворачивается, скручивается, воет. А я должна разыгрывать сейчас спектакль перед свекровью?

Мне слишком больно, чтобы прикрывать задницу Вити перед его мамой. И мне страшно рассказывать ей правду. Тем более рядом вертится моя девочка. Она не заслужила всей этой грязи.

Она еще очень маленькая, чтобы понять причину разлада в нашей семье. Ее отец трахнул лучшую подругу мамы. Если Катюшка узнает, она не сможет пережить это без травм для ее психики.

Мы с Витей все равно разведемся. Тогда и будет Тамара Степановна ликовать, что избавилась от ненавистной невестки.

Вода в чайнике бурлит, и он отключается. Я наливаю заварку и кипяток в стаканы, ставлю на стол, достаю конфеты. Каждое мое движение похоже на автоматическое, механическое. Словно я робот какой-то.

А внутри все горит и дрожит.

- Ты палец порезала? – Тамара Степановна кивает на бинт на моей руке.

- Да.

- Хозяйка из тебя, конечно, так себе…

Прикрываю веки и медленно выдыхаю.

- Ян, ну не злись. Тебе тридцать восемь, у тебя двое детей, а ты все еще не научилась с ножом обращаться! – фыркает Тамара Степановна.

Она своими словами будто огонь зажигает внутри меня. И в котле моей боли появляется злость. Медленно закипает.

- Мам, а кто со мной будет математику делать, если папа вернется поздно? – Катюшка хватает конфету и на меня вопросительно смотрит.

- Я помогу тебе.

Вообще не уверена, что Витя приедет домой ночевать.

- Мам… я хочу с папой…

- Катя, какая разница с кем делать уроки? – цежу сквозь зубы.

Я с трудом держу себя в руках. Не хватало еще скатиться в истерику сейчас. При Катюшке и Тамаре Степановне я точно не покажу своей слабости.

- С папой лучше. Он понятнее объясняет.

- Ну какой же красивый Марик получился, - влюбленно произносит свекровь. – Мне кажется, что он на меня похож!

Ага, как же. Похож. Такой же морщинистый, разве что. Напряженно вздыхаю и смотрю прямо в стену невидящим взглядом.

- Ян, ты прям как на иголках, - укоризненно говорит Тамара Степановна. – Что случилось?

- Ничего.

- Яна, ты что, поругалась с Витей? И от него уйти что ли собралась? Вещи свои собрала и в подъезде оставила?

Катюшка смотрит сначала на бабушку, потом на меня.

- Мам? Вы с папой поссорились?

Стискиваю челюсти так, что зубы скрипят.

- Все нормально, - сухо бросаю я.

- Да нет, не нормально, - говорит Тамара Степановна. – Ты как из психушки сбежала. Взгляд не живой, сама бледная, губы потрескались. А ну говори, что произошло!

Глава 7.

- Ни-че-го, - выдыхаю по слогам.

- Витя ведь не на работе, да?

- Давайте не будем сейчас поднимать этот вопрос, - произношу сдавленно и встаю, чтобы забрать у свекрови своего сына. – Не нужно ворошить ничего. Мне и так трудно.

- Трудно? Да Витя тебе во всем помогает. Скачет тут перед тобой. Ты ему благодарна должна быть и за квартиру, и за брак, и за детей.

- Тамара Степановна, замолчите…

- Мам? Что за чемодан в подъезде? – Катюша округляет глаза и прячет голову в шею испуганно.

- Нахалка! – охает свекровь. – Это ты мне сказала? Замолчите?

Я хочу забрать у нее ребенка, но она вцепилась в Марика мертвой хваткой.

- Тамара Степановна, отдайте мне Марка, - тихо требую я.

Но свекровь на меня плевать хотела.

- Еще и при Кате будешь мне рот закрывать? Я Вите на тебя пожалуюсь! Он быстро с тобой разберется, овца неблагодарная!

Конфликт набирает обороты, и я теперь чувствую себя маленькой неловкой девочкой. Будто я действительно в чем-то виновата. Меня подкосила новость об измене моего мужа, а тут еще и Тамара Степановна нагрянула, как гром среди ясного неба. И я рассыпаюсь от отчаяния и боли.

И нет ни одного просвета во всей этой тьме.

Нет даже лучика, за который я могла бы ухватиться.

Я не знаю, что делать.

Будь у меня только Катюша, я бы уже собрала вещи и ушла с ней на съемную квартиру. Потом бы что-то придумала.

А теперь у меня только небольшие декретные с работы, маленький Марик на руках и отсутствие своего собственного жилья и поддержки.

Я в безвыходном положении.

- А я сразу Вите говорила, что ты змея! Змея и ведьма зеленоглазая! – продолжает клевать меня свекровь.

Я и не думала, что она настолько меня ненавидит. Да, у нас были спорные моменты и недопонимания, но чтобы вот так, как сегодня… такое в первый раз.

- Тамара Степановна, вам пора домой, - указываю ей на дверь, а у самой голос дрожит.

- Да ты что!? Выгнать меня хочешь?

- Да.

- Мамочка… Бабулечка… - пищит напуганная Катюша.

- Нет, ты посмотри, какая дрянь! – ядовито выплевывает каждое слово Тамара Степановна. – Доиграешься ты, Янка!

Я с трудом сдерживаю слезы. В горле болезненными спазмами пульсирует мое израненное сердце.

- Я уйду, но сыну все про тебя расскажу! – грозит пальцем.

Я наконец-то забираю у него сморщенного Марика, который тут же заливается плачем.

Прохожу в комнату и сажусь в кресло. Достаю грудь и даю ребенку. Я недавно его кормила. Он не может быть голоден, но этот требовательный плач просто невозможно игнорировать.

- Мама? – голос Вити прокатывается по квартире.

Я даже вздрагиваю от неожиданности.

- Сыночек! – плачущим голосом тянет Тамара Степановна.

- Ой, папочка! Папочка! – Катюша сразу виснет на рукаве моего мужа. – Папочка, мне нужно с математикой помочь.

- Мам, у тебя все нормально?

- У овцы своей рыжей спрашивай! Она меня доведет до сердечного приступа скоро! Змея подколодная!

Витя заглядывает в нашу спальню, замечает меня с Мариком у груди и поджимает губы. А я только и могу, что умоляюще посмотреть в его глаза. Если он сейчас не уведет свою мать, то будет только хуже.

Я взорвусь.

Я сейчас вылью на нее свою истерику.

Я еле держусь, чтобы не высказать Тамаре Степановне все, что я о ней думаю.

Это раньше я помалкивала и старалась быть тактичной и милой. Потому что мне дорог был Витя, и я не хотела накалять обстановку и приносить мужу проблемы в виде ссор с его мамой.

Сейчас мне пофиг!

Мне нечего терять.

Витя мне изменил.

Нашей семье пришел конец.

И строить из себя пай-девочку теперь не обязательно. Если свекровь считает, что я ведьма, то пусть я такой и буду в ее глазах.

- Мам, я отвезу тебя домой, - говорит Витя, выводя Тамару Степановну из квартиры.

- Что за чемодан тут у вас? – дерзко рычит она.

- Это не наш, - отвечает ей Витя.

- А чей же?

- Не знаю. Пойдем, мам. Пойдем.

Их голоса затихают.

Я закрываю глаза и слушаю, как Марик сладко посасывает молоко из моей груди. А слезы все-таки катятся по моим щекам.

Слишком много боли за один день. Слишком много потрясений. И я точно знаю, что когда Витя вернется, он вновь попытается со мной поговорить.

Глава 8.

- Мам, - тихо шепчет Катюша, подкрадываясь ко мне. – Марик спит?

- Спит.

- Мам…

Поднимаю взгляд и внимательно смотрю на свою испуганную малышку.

- Катюш, все хорошо, - шепчу я из последних сил.

Мне нужно взять себя в руки, но я не могу.

- Вы с папой правда поссорились? – спрашивает дочь, присаживаясь на подлокотник кресла. – Мам? Все плохо, да?

По спине катится холодная капелька пота. Я устало закрываю глаза, прикладываю руку ко лбу и качаю головой.

- Катюш… садись за уроки…

- Мам, - шепчет дочка прямо у меня над ухом.

Я не знаю, что говорить ей. Как сглаживать углы, если ее отец предал меня, когда я была наиболее уязвима?

Я не ожидала предательства.

Я ничего не замечала.

И я так виновата сейчас перед своими детьми, что не уберегла нашу семью, что была слепой курицей, что подпустила Лизу к моему мужу.

Неужели Лиза и Витя действительно давно боролись с обоюдным притяжением, и как только появилась возможность, они…

Боже… боже мой…

- Мам? Ты плачешь? – Катюша заглядывает в мои глаза.

- Нет, малышка. Знаешь что? – я натягиваю улыбку. – А почитай нам с Мариком книжку.

- Хорошо, - кивает Катюша и осторожно топает в свою комнату.

Возвращается ко мне в спальню и забирается на кровать. Устраивается поудобнее, открывает сказку известного детского писателя и начинает читать.

Ее мягкий приятный голос обволакивает мой больной рассудок.

Я держу Марика одной рукой, другую поставила на подлокотник и оперлась на ладонь головой. В висках острая резкая боль.

Я жду возвращения Вити. Нас ждет серьезный разговор.

Я буду настаивать на разводе. Эта квартира была куплена в браке, и если мы продадим ее, то я смогу купить себе свою собственную небольшую квартирку, добавив материнский капитал. Это сейчас единственный выход. Развод.

Никогда не думала, что буду через это проходить.

Входная дверь гулко хлопает, и Катюша, откинув книгу, бежит встречать папу.

- Папуль, надо помочь мне с математикой!

- Неси учебник.

Витя заглядывает в комнату. Осматривает меня, в его глазах тень вины и сожаления.

- Ян, ты ела что-нибудь?

Я тяжело вздыхаю. Плечи поднимаются и также медленно опускаются.

- Я закажу нам доставку.

- У меня кусок в горло не лезет, - отзываюсь хриплым голосом.

- Ян, что мама тебе наговорила?

Открываю глаза и впиваюсь в лицо мужа безумным взглядом.

- Твоя мать – сука и стерва, - язвительно выплевываю в ответ. – Но не она виновата в том, что мне хочется повеситься, Вить.

- Яна, ты слишком драматизируешь, - шепчет и подходит ближе ко мне. – Ничего страшного не произошло.

- Что?

- Ян…

- Ничего страшного? Ты мою подругу… где ты ее трахал, Вить? На нашей кровати, да?

- Тебе нужны эти грязные подробности?

- В ванной? На кухонном столе!? – мой шепот сейчас похож на предсмертные хрипы умирающего животного. – Какая я дура…

- Успокойся, - зло бросает мой муж. – Мы все обсудим, когда Катя ляжет спать.

У меня дрожит подбородок.

Я не знаю, что делать. Мне хочется собрать вещи и просто сбежать. Все бросить и послать всех к черту.

Но я не могу позволить себе такую роскошь. Мне даже уйти некуда.

Я полностью зависима от Вити, и он прекрасно это осознает.

Я купаю Марика, пока Катя и Витя занимаются в ее комнате математикой. Растираю пяточки сына детским душистым маслом, целую его маленькие пальчики, вдыхаю запах младенца. Такой сладкий, вкусный, нежный. Правильно говорят, что новорожденные пахнут раем.

Мой сын и моя дочь – это то, что не дает мне окончательно сойти с ума от невыносимой боли и женского отчаяния.

Витя включает Катюше мультики.

Слышу звук работающего телевизора.

Вытираю слезы и осторожно встаю с постели. Марик только закончил пить мое молоко, и теперь сладко спит. Я перекладываю его в детскую кроватку.

- Яна… - шепчет Витя, подходит ко мне со спины.

Его сильные руки ложатся на мою талию. Сжимает пальцами мою кожу. Сквозь тонкую ткань халата чувствую тепло его ладоней. Тошнота подходит к горлу.

Он трогает меня… после нее… после Лизы…

- Не смей ко мне прикасаться.

- Яночка… - шепчет и втягивает ноздрями запах моей кожи на шее.

- Я здесь только потому, что мне некуда идти, Витя. Будь у меня пути отступления, я бы уже собрала вещи и сбежала от тебя.

- Не говори ерунды, - рычит мне на ухо, и я дергаюсь.

- Убери от меня свои лапы, - веду плечом и выпутываюсь из его грязных объятий.

- Яна, - скалится муж, припечатывая меня к стене опасным сверкающим взглядом. – Мы забудем о том, что я сделал. С Лизой ты больше общаться не будешь. Мы сохраним наш брак.

- Нет, - качаю головой. – Я собрала твои вещи и хочу, чтобы ты съехал.

- Это моя квартира, Ян. Моя и твоя. И мы будем жить вместе. Ты продолжишь выполнять функцию жены.

Я ловлю пересохшими губами воздух. Вот козел! Мерзкий, подлый предатель!

- Удобно ты устроился, - лепечу я с ядовитым презрением. – Я буду функцией жены, а ты будешь продолжать спать с Лизой? Она сказала, что вы друг друга любите, и что вы…

- Заткнись и ложись в постель, Яна, - цедит каждое слово через зубы. – А если хочешь развод, то ты уйдешь одна. Без детей.

Глава 9.

- Какое же ты чудовище, - хриплю, проваливаясь в обреченное состояние истерики. – Ты самый настоящий монстр, Витя.

- Ты понятия не имеешь, какой я в ярости, Яна.

- Что? Покажешь сейчас свое истинное лицо? Измены мало? – с издевкой спрашиваю я.

- Яна, закрой свой поганый рот! – болезненно рычит, обдавая жаром мое лицо.

Виктор делает шаг ко мне, и я дергаюсь. Ударяюсь лопатками о стену так, что в глазах мутнеет.

- Замолчи и включи мозг! – устрашающе цедит сквозь плотно сомкнутые челюсти Витя, поставив руки по обе стороны от моей головы.

Нависает надо мной, впечатывая в стену.

Меня парализует страхом. Я только и могу, что закрыть глаза, лишь бы как-то абстрагироваться от всего этого ужаса.

Мой муж слетел с катушек.

- Думаешь, я пушистый зайчик? Да?

- Витя…

Мой подбородок дрожит в немой панике.

- Я устал, - хрипит Витя. – Я пиздец как устал, Яночка.

- Я тебя боюсь…

- Правда? – шепчет мне на ухо. – Тогда какого хуя ты не можешь вовремя заткнуться? Я хотел спокойно поговорить с тобой. Я предложил единственный правильный выход из этой ситуации. Остыть и разобраться в ситуации.

Я прикусываю кончик языка, во рту появляется соленый привкус крови. Меня всю трясет. А сердце через мясорубку промалывается от боли и страха.

- Я сказал, что пьяный перепихон с твоей подружкой был ошибкой. Сказал?

Я молчу.

Витя берет меня за плечи и сильно сжимает пальцы. Они впиваются мне в кожу до самых костей.

- Я сказал, что мне жаль? Что я не помню, как так произошло? Что это ошибка? Сказал?

Встряхивает меня, как тряпичную куклу.

- Сказал… - обреченно сиплю я, задыхаясь от душащего кома в горле.

- Тогда какого хуя моя родная женушка выебывается? – басит тихим призрением.

Такое чувство, что он сейчас меня задушит. Сожмет свои крепкие руки у меня на шее и отправит на тот свет. Я боюсь даже смотреть на Витю. И сердце стучит в ушах, перебивая все остальные звуки.

- Папа? – взволнованный шепот Катюши выдергивает меня из состояния замершей амебы. – Папочка? Что ты делаешь?

Витя убирает от меня свои руки и оборачивается.

Сквозь пелену слез я вижу испуганную бледную Катю. Она прижимает к груди игрушечного зайца с длинными ушами.

Да, наша девочка уже взрослая, но все еще спит с игрушками.

И все еще носит смешную розовую пижаму с единорогом.

И она не готова к такому удару, как развод родителей. Мы для нее одно целое.

- Солнышко, иди к себе, - хрипло шепчет Витя.

- Мама? – Катя переводит на меня растерянный взгляд, ее глаза округляются. – Мам, у тебя кровь!

Я вздрагиваю, словно от пощечины.

- Черт, Яна, - шипит Витя, хватая меня под локоть. – Милая…

Голова идет кругом.

Прикладываю к носу пальцы, провожу по верхней губе. Смотрю на красные кровавые разводы.

- Мама просто перенервничала, - сообщает Витя. – Такое бывает, Катюш.

- Мам, может скорую?

Меня все еще трясет, но я собираю по кусочкам свой посыпавшийся рассудок.

- Нет, папа прав. Я просто перенервничала. Мне нужно умыться.

- Я с тобой, - скалится Витя, все еще придерживая меня под руку. – Еще не хватало, чтобы ты упала в обморок.

- Я не упаду.

- Замолчи, Яна. Просто замолчи сейчас! – зловеще рыкает Витя. – А ты, солнышко, возвращайся к себе в кровать, - обращается к нашей дочери, смягчив свою злость.

- Ты зайдешь ко мне еще раз перед сном?

- Конечно.

Придерживаясь за стену, иду в сторону ванной. Я боюсь упасть, хотя это едва ли возможно. Витя так сильно впился в меня своими пальцами, что не даст мне растянуться по пути.

Пока я умываюсь и останавливаю кровь из носа, Витя стоит за моей спиной тихой тенью. Он молчит, но я слышу его разъяренное дыхание.

И я все еще его боюсь.

Никогда не видела его таким…

Мы прожили прекрасные одиннадцать лет. Прошли вместе, как в той дурацкой клятве, и горе и радость. Мы были друг для друга не просто мужем и женой, но и поддержкой, опорой, лучшими друзьями. Мы всегда были командой.

Что пошло не так?

В какой момент все рухнуло с треском прямо мне на голову, а я ничего не заметила?

Я все еще не могу поверить, что Витя переспал с моей подругой. Но он сам признался… а потом и Лиза со своим телефонным звонком и едкими, ядовитыми словами «мы с Витей любим друг друга».

Если он любит Лизу, какого хрена не хочет меня отпускать? Почему он впадает в жестокую ярость и покрывает меня презрительными матами?

Мне лучше пока что больше не поднимать вопрос о нашем разводе. Витя не в себе. И я правда боюсь, что он поднимет на меня руку.

Не верится, что он опустится до такого, но…

Бывает же, что можно всю жизнь прожить с человеком, и так до конца его и не узнать.

В сложных ситуациях я всегда была паникершей, испуганной истеричкой, а Витя, наоборот, с холодной головой подходил к любому вопросу и никогда не терял самообладание.

Но сегодня в его глазах я точно увидела, что его рассудок отключился.

Он был просто бешеным.

Яростным.

Лютым.

- Все? – тихо спрашивает он, смотря на мое отражение в зеркале.

Я киваю коротко и вытираю лицо бумажными полотенцами.

- Иди в постель, Яна, - приказным жестким тоном выдает Витя.

Мне сейчас лучше его не злить.

И я бреду в нашу спальню мимо комнаты Катюши. Она все еще смотрит мультик по квадратную губку в штанах.

- Мы не договорили, Яна, - прилетает мне в спину, когда переступаю порог нашей спальни. – Постарайся не уснуть, пока мы не придем к решению, которое устроит нас двоих.

Мне ужасно хочется спать. Но я точно знаю, что Витя не успокоится. И как только Катя уснет, он опять начнет этот разговор, не сулящий мне ничего хорошего.

Я в клетке. В ловушке. В западне.

Я не знаю, как пережить эту ночь.

Глава 10.

Умываюсь и смотрю на свое отражение. Капли воды стекают со лба по скулам к подбородку. Падают на кафель раковины.

Кап. Кап.

Вытираю лицо, отшвыриваю полотенце в сторону и снова смотрю на себя.

Глаза красные и взбешенные.

На виске выступила вена.

Похож на монстра. Яна права.

Я чудовище.

Я трахнул лучшую подружку своей жены, хотя сам не помню, как это все произошло. Но я точно знаю, что у нас было. Было. Это неоспоримый факт. В моей памяти с той ночи остались только громкие женские стоны, а на утро на члене были высохшие "следы любви".

Мало того, что я скрыл от Яны свой поступок. Прошла неделя, а я так и не набрался смелости, чтобы покаяться перед женой. Она кормящая мама, только приехала из роддома, а тут я с такими новостями. Это было бы жестоко.

И я знал, что Яна мне такого не простит. Припугнул Лизу, что сверну ей шею, если моя жена узнает.

Лиза благополучно молчала целую неделю. А сейчас решила вскрыть карты и заявилась к нам домой.

Шлюха. Мерзкая ядовитая шлюха. Из-за нее я могу все проебать сейчас.

Проебать любимую женщину. Проебать право воспитывать своих детей в полноценной любящей семье.

Я понятия не имею, каким образом Лиза оказалась в ту ночь в моей постели, почему эта дрянь забирала меня от Стаса, как поднялась со мной в квартиру, где и сколько раз мы с ней… трахались… Я ничего не помню.

И вспышки агрессии сейчас накрывают меня из-за страха лишиться всего, что для меня важно и ценно.

В адекватном и вменяемом состоянии я бы никогда не смог изменить моей Яне. Я злюсь на самого себя, что так нажрался в ту ночь и подпустил к себе гадину Лизу. И эту злость я сливаю на ни в чем неповинную жену, как последняя мразь.

Расчесываю волосы пятерней и бесшумно выхожу из ванной. Мне нужно успокоиться, перевести дух. Поговорить с Катюшей и поскорее уложить ее спать.

А потом я вернусь в нашу спальню, где меня ждет напуганная бледная Яна, и мне нужно мягко, без агрессии, убедить ее, что развод – это самый последний шаг. И что мы не станем принимать поспешных решений.

Мы обязаны попытаться все сохранить.

- Папа, - шепчет Катюша, приподнимаясь на постели.

- Выключай мультики, солнышко, - шепчу я.

Катюша послушно хватает пульт, и в комнате становится невыносимо тихо.

- Пап, что случилось у вас с мамой?

Логичный вопрос после того, что видела наша дочь. Я готов был кинуться на Яну и привязать ее к кровати, лишь бы она успокоилась и не ушла от меня.

Я был на грани безумия, что мне не свойственно.

- Мы сильно повздорили.

- Все плохо, да? Ты… ты ругался матом. Я слышала.

Катя прижимает к себе плюшевого зайца, когда я сажусь на край ее кровати.

- Да, Катюш. Мы сильно поругались. Я… я сделал маме очень больно, и теперь…

- Теперь ты уедешь от нас? И вы с мамой… разведетесь? – бормочет Катюша, сжимаясь в комочек от плохого предчувствия.

- Кто тебе сказал такую глупость? – морщусь я в свете ночника. – Конечно, мы не станем разводиться.

- Мама была сама не своя, когда мы с бабулей приехали домой. Бабушка опять на нее ворчала, а мама… она хотела выгнать бабушку. Все было не так, как обычно, пап.

- Я сильно обидел маму, - повторяю я. – Но я все исправлю, Катюш.

Наклоняюсь к дочери и осторожно целую ее в лоб.

- Пап, просто… у моего друга Сережи родители тоже сильно поругались, а потом развелись, - глухо лепечет дочь, размазывая по моему сердцу чернила отчаянного страха за будущее нашей семьи. – И теперь Сережа живет с мамой, а папа приезжает к нему только на выходные.

- Катюш…

- У нас же так не будет? Ты никуда не уедешь? Да?

- Я никуда не уеду. Мы с мамой не разведемся.

Я и сам в этом не уверен, но не знаю, что еще сказать дочери.

Не вываливать же на нее причину нашей с Яной ссоры.

Я надеюсь, что моя жена в порыве злости не ляпнет Катюше, что папа спит с другими женщинами. Боже…

У меня зубы скрипят от отвращения к самому себе.

Одиннадцать лет…

Одиннадцать лет эта проклятая блядь Лиза крутилась под носом, и я никогда даже не думал, что смогу с ней переспать в пьяном угаре.

Но я смог.

И я сам себя ненавижу за то, что это произошло.

- Пап, я очень переживаю, - признается Катюша.

- Все будет хорошо, малышка. А сейчас спи.

Осторожно глажу дочку по волосам, и она закрывает глазки. Маленькая… она так похожа на Яну. И внешне, и повадками. Ласковая деловушка.

Моя маленькая дочка.

Еще пару недель назад я был горд, что вот-вот стану отцом двоих. У меня будет и сын, и дочь, и любимая трепетная жена. Что еще нужно для счастья мужику?

А потом… пьяный туман затмил мой разум. Я залез на эту сучку. Я разрушил свой брак. Я все разрушил.

Катюшка начинает сладко сопеть. Уснула.

Тяжело вздыхаю. Я предал не только Яну, но и своих детей. И это разъедает мою душу кислотой.

Если бы я знал, чем все закончится, я бы не поехал тогда на попойку с мужиками. И я бы ни за что не сел в машину к Лизе, не впустил бы ее в свой дом, не позволил бы случиться случайной близости со змеей.

Бесшумно выхожу из комнаты дочери и застываю в дверях спальни.

Яна сидит на кровати ко мне спиной. Замерла и смотрит в одну точку, даже не шевелится.

Я напугал ее своим неадекватным безумием. И сейчас мне надо держать себя в руках. Я должен донести до своей женщины, что люблю ее. И что я не хочу ее отпускать.

Дорогие!

Если история вам нравится, не забывайте ставить "звездочки" на книгу - это помогает с продвижением. А еще подписывайтесь на мою авторскую страничку. Так вы не пропустите новинки, скидки и важные новости в блоге❤️

Спасибо за обратную связь! Читаю все комментарии!

Глава 11.

Слышу его шаги за спиной и закрываю глаза. Сжимаю дрожащими пальцами подол шелкового халатика.

- Яна…

Витя обходит кровать и останавливается возле стены напротив меня.

- Извини, я тебя напугал…

Я молчу. И рассудок шатает как маятник.

Я боюсь, что Витя весь наш брак скрывал свое истинное лицо. Что он на самом деле тиран и способен поднять на меня руку. Или что еще похуже, ведь в его глазах двадцать минут назад я видела самую настоящую агрессию.

Рядом в кроватке спит наш новорожденный Марик.

За стеной – дочка Катюшка.

Если Витя сейчас убьет меня, у Кати на всю жизнь останется психологическая травма.

- Ян, я ведь не монстр. Просто… - сдавленно стонет Витя. – Я знаю, что сильно виноват перед тобой, и перед Катюшкой и Мариком тоже. Но ты же должна знать…

Он сползает по стене вниз. Садится на пол и смотрит мне в глаза.

- Ты должна меня хорошо знать, - приглушенно продолжает он. – Я бы не смог изменить тебе осознанно. Я виноват. Да! Но мы можем попытаться все сохранить, Ян. Не обязательно рубить с плеча. Не обязательно сразу разводиться.

Молчу.

Слезы наполняют глаза.

Кто предал однажды, тот снова предаст. Я не знаю, осознавал ли Витя свою измену в моменте, но как мне забыть об этом теперь? Как вычеркнуть из памяти факт, что Витя трахнул мою подругу? Даже если Лиза сама… как мне сохранять с Витей семью и не ждать очередной его пьянки-гулянки с таким же исходом?

Это все очень сложно.

Очень сложно и очень больно.

И я не знаю, как Катюшка переживет наш развод. Что мне делать? Что делать?

Без денег, без жилья, без плана к отступлению.

Я жила и радовалась, что у нас с Витей все совместное. А теперь я ни черта этому не рада.

Я должна была копить деньги, пока не села в декрет. Чтобы у меня были хоть какие-то сбережения на черный день.

Этот черный день грозой обрушился мне на голову, а я стою без зонта и прикрыться мне нечем.

- Я против развода, - повторяет Витя с рыком раздражения.

Сидит передо мной на полу. И в его глазах скользят тени раскаяния и сожаления, кажется.

Или это я хочу видеть в его глазах раскаяние.

Но Лиза… Лиза сказала, что они с Витей любят друг друга. И что они не смогли сдержаться в ту ночь, и их накрыло лавиной чувств! А я и не догадывалась, что мой муж ей нравится.

Я ведь делилась с ней всем.

Нашим счастьем, нашими проблемами. Даже про наши интимные отношения я ей рассказывала!

Из груди рвется стон, но я сдерживаюсь. И ком в горле стоит такой, что дышать полной грудью я не могу.

- Ты имеешь право не прощать мне измену, да. Но ты не должна лишать наших детей полноценной семьи, Ян.

- Если мы разведемся, то я не буду против твоего общения с Катюшей и Мариком, - сиплю я охрипшим посаженным голосом.

- Да услышь ты меня! Развод – это не выход.

- Я не могу простить. И закрыть глаза не могу. Ты мою подругу… боже… - накрываю лицо ладонью, и плечи дрожат от слез.

- Гордая, - скалится Витя. – Хочешь остаться разведенкой. Гордой разведенкой. Да?

Прикусываю губу. Я уже рассыпалась вся на осколки и щепки. Я не понимаю, сколько еще боли мне нужно пережить, прежде чем эта ситуация меня отпустит.

- Конечно я не заберу у тебя детей, Яна. Но я буду требовать совместную опеку.

Я убираю ладонь с лица и снова смотрю на Витю. Значит, он сдался? Вот так просто сдался? Он согласен на развод, и не будет больше пытаться удержать меня рядом?

Конечно, я именно этого и хотела, но мне почему-то еще больнее.

- Если тебе удобно жить в этой квартире, то… мы не станем ее продавать и делить. Я оставлю ее тебе, а сам куплю себе двушку в этом же подъезде.

Раздраженно стискиваю челюсти.

- Мы разводимся не для того, чтобы жить через стенку, - шепчу я не скрывая своего недовольства.

- Если мы разведемся, то тебя волновать не должно будет, где я живу, - осаждает меня Витя.

Сволочь.

Какая же сволочь.

То есть, если он сойдется с Лизой, я должна буду смотреть на них каждый день?

- Я предлагаю тебе остыть и все взвесить, Яночка. Мы всегда успеем сделать этот шаг. Разрушить проще, чем сохранить.

Тяжело выдыхаю через нос. Он трахнул Лизу. Лизу! Ту, с которой я сидела за одной партой, с которой я делилась подробностями своей жизни. Ту, которая все эти годы была рядом.

Подумать только…

Сильно зажмуриваюсь, чтобы в голосину не завыть. Стон раздирает грудь, но стопорится острой болью в горле. Дышать тяжело.

- Ложись спать, - произносит Витя и поднимается с пола.

Он медленно идет к выходу из нашей спальни и тушит свет. А я продолжаю сидеть на краю кровати не в силах пошевелиться.

Спать я больше не хочу.

Я хочу съехать.

Уйти.

Убежать.

Мне даже не с кем поделиться тем, что сейчас у меня внутри. Трещины, из которых сочатся липкие струйки нефти.

Может, завтра мне станет легче.

Но сейчас я раздавлена. И я не хочу сохранять семью с тем, кто предал. Я хочу отмыться от этой грязи и начать все с чистого листа.

Глава 12.

Закрыв глаза, я лежу и не двигаюсь. Витя ушел на кухню после нашего разговора. Прошло уже больше двух часов, а он так и не вернулся в нашу спальню.

Не знаю, чем он занимается, но у меня дурное предчувствие. Хуже всего, если он общается по переписке с Лизой.

Эта мысль меня душит.

Витя согласился на развод. И, как благородный мужчина, даже пообещал оставить мне квартиру. А теперь, когда он поймет, что я настроена решительно и не собираюсь прощать его измену, он вполне может сойтись с Лизой.

Вот смеху то будет.

Особенно громко расхохочется моя свекровь Тамара Степановна. Хотя Лиза ей тоже не сильно то и нравится…

Поверить не могу, что все это происходит со мной. Я и в страшном сне такого не могла увидеть.

Марк начинает кряхтеть в своей кровати. Я приподнимаюсь на постели и смотрю на время – три часа ночи.

И какого черта я так и не сомкнула глаз, пока сын давал мне такую невероятную возможность?

Встаю на плач ребенка. Осторожно беру Марика на руки и сажусь в кресло, чтобы покормить сына.

С ужасом обнаруживаю, что моя грудь… изменилась. Будто молоко так и не пришло с момента последнего кормления.

- Тише, Марик. Тише, - покачиваю младенца, возвращая его в кровать.

Хватаю с полки ручной молокоотсос и прижимаю к соску. Активно нажимаю рычаг, но ничего не происходит. Ни одной капельки молока.

Обреченно смотрю на плачущего Марка.

Выходит, что Витя довел меня окончательно. Из-за него у меня ушло молоко. В одно мгновение пропало!

В голове гудит осиный рой. Что теперь делать? Не из холодильника же магазинное молоко давать недельному младенцу!

Черт!

- Яна, Марк голодный, - шепчет Витя, проходя в спальню.

Наши взгляды пересекаются. Его уставший и растерянный, и мой – безумный от паники и злости на мужа.

- Это ты виноват…

- Яна, в чем ты опять меня обвиняешь? – тяжело выдыхает Витя.

- В том, что у меня ушло молоко!

- Всмысле? Куда ушло?

- Совсем ушло, Витя! Сиськи пустые! Это ты меня довел до такого! – озлобленно рычу я. – Я не могу даже сына накормить.

Витя встревоженно приподнимает брови.

- У меня и так молока было немного, а теперь вообще нет, - возмущаюсь я. – Вот что теперь делать? Где я ночью возьму смесь для кормления?

Лицо Вити на мгновение вытягивается. Он активно трет переносицу пальцами.

- В аптеке продается такая смесь?

- Наверно.

- Ян, успокойся. Я сейчас схожу за смесью.

- Умник, время три часа ночи!

- Мам… пап… - сонная Катя трет свои глазки, проходя в спальню. – Марик меня разбудил. У него опять болит животик?

Я втягиваю носом воздух шумно, вновь достаю Марка из его кроватки. Усаживаюсь на кресло и все же пробую предложить ребенку грудь.

Он хватает сосок, чавкает, но через пару секунд снова заливается голодным плачем.

- Мам… - пищит Катюшка.

- У меня ушло молоко, - рассказываю дочери.

Она садится на нашу с Витей кровать и вопросительно смотрит мне в глаза.

- Так бывает, Катюш. Сейчас папа принесет детскую смесь, Марик покушает и успокоится.

- Я опять не высплюсь, - пикает дочка. – Мам, а можно я буду ночевать у бабушки?

Прикусываю кончик языка.

Я не хочу отпускать дочь к Тамаре Степановне с ночевками. Мы с Витей и сами прекрасно справлялись раньше. Ночевка у бабушки – крайняя мера.

Но Катюша и правда не спит вместе с нами. У нее чуткий сон, и младший братик ей мешает.

- Катюш… -шепчу я, качая сына на руках. – Я понимаю, что ты…

- Вы с папой так и не помирились? – перебивает меня, и взгляд ее становится злым.

- Не все так просто, дочь.

-Из-за чего вы поругались?

Я застываю.

Какую ложь мне придумать, чтобы не вываливать на десятилетнюю девочку правду? Она еще слишком мала, чтобы я могла открыто рассказать ей о поступке папы. Катюша не поймет меня, как женщину.

И эта горькая правда только навредит ее психике.

- Что ты молчишь, мам? – гневно прищуривается моя девочка.

- Это наши взрослые разборки, Катя. Так бывает, что взрослые сильно ссорятся.

- Из-за чего? – не унимается дочка.

- Папа… он… обидел меня.

- Чем он тебя обидел?

Катя словно веревки из меня вьет. По ниточке вытягивает правду. И я в замешательстве не знаю, что ей сказать.

- Слушай, Катюш, это наши с папой личные дела. Мы во всем очень скоро разберемся. Все будет хорошо.

- Вы теперь расстанетесь, да? И папа от нас уйдет?

Чувствую себя дурой набитой. Просто идиоткой. Катя уже не пятилетка, которая верит в сказки, и она чувствует наше с Витей напряжение. Она понимает, что нашей семье грозит самое страшное, что могло случиться.

- Если вы собирались развестись, тогда зачем родили Марка? – колко спрашивает Катюшка.

- Мы не собирались разводиться.

- А теперь собираетесь? Да? – скрещивает руки под грудью и гневно искривляет свое детское личико.

- Катя… - устало шепчу я. – Иди к себе. Ложись в кровать и попробуй уснуть. У тебя еще есть шанс выспаться.

- Все понятно! – цедит дочь сквозь зубы и быстро встает с кровати.

В гневе она очень похожа на своего отца. Сжимает ручки в кулаки и глядит на меня волком. Я даже отворачиваюсь, продолжая качать Марика. Сынок все еще тихонько плачет. Но я знаю, что скоро его тихий плач превратится в голодные вопли.

И где вообще носит Витю с детской смесью?

Глава 13.

- Вот, - муж передает мне бутылочку с готовым детским питанием.

Я даю ее Марику, и тот жадно присасывается к силиконовому кончику.

- Ян…

- Я не хочу говорить.

- Ян, - повторяет Витя и присаживается передо мной на корточки.

Смотрит на меня снизу вверх, уложив свои теплые ладони на моих коленях.

- Яночка…

- Да что, Вить? Что? Тебе мало того, что ты уже сделал?

- Я ведь… я не хочу никуда переезжать. Я не хочу жить где-то без тебя, без Кати, без Марка. Я люблю вас всех.

- От большой любви с моей подругой… - зубы скрипят от подступающей злости.

- Стою перед тобой, как побитый щенок и скулю, скулю, скулю. А ты меня не слышишь. Я не хотел тебе изменять, я понятия не имею, как это все получилось.

Пустые утомительные разговоры.

Быстрее бы закончилась эта ночь. Я жду не дождусь, когда Витя уже повезет Катюшу в школу и оставит меня в покое.

А потом пусть берет свои вещи и проваливает. Видеть его не могу. С его глазами грустными, с признаниями в любви. Это невыносимо.

- Я последний раз спрашиваю, - тихо шепчет Витя. – Мы попробуем сохранить нашу семью?

- Нет, - упрямо отвечаю я.

Он опускает голову. Сдавливает пальцами мои колени, причиняя дискомфорт.

- Выходит, это конец, - обреченно шепчет мой муж.

Пока еще мой.

Витя поднимает взгляд, убирает свои руки от моих коленей.

Медленно стягивает обручальное кольцо с пальца.

- Я подготовлю документы для развода. Найду адвоката. От своих слов я не отказываюсь, квартира останется тебе и детям. И нас ждет совместная опека.

Витя встает. В свете ночника на его лице играют полутени. Он выглядит так, будто я только что приговорила его к смертной казни.

- Надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении, Яночка, - скрипит раздраженно и кладет свое кольцо на тумбочку возле кровати.

Закрываю глаза.

В тишине дома слышу шаги Вити, он медленно выходит из спальни. Прикрывает за собой дверь.

Слезы вновь бегут по щекам. Я не хотела больше плакать, и, казалось, что вся боль уже закончилась.

Но меня вновь рвет на части. На кусочки. На кровавые мелкие клочки.

Марик засыпает с бутылкой во рту, и я спокойно перекладываю его в кроватку.

В шесть утра сын снова начинает кряхтеть, но Витя возвращается в спальню с новой порцией смеси и кормит сына сам.

Затем на кухне слышен запах блинчиков. Мой муж хорошо готовит. Вкусно.

Раздается тихий голос проснувшейся Катюшки.

Я лежу на кровати, смотрю на тумбочку. Вижу кольцо моего мужа рядом с моим.

Вот и все.

Мы приняли это решение. Мы разведемся. И я понятия не имею, как выстраивать дальше наше общение. У нас же общие дети.

Мы одиннадцать лет прожили душа в душу, а теперь я готова все разбомбить.

И я понятия не имею, как все это переживет наша дочь.

Катюшка и Витя собираются в школу. К восьми часам квартира пустеет, просыпается Марк.

У меня болит голова и состояние такое, будто я зомби, но я все равно поднимаюсь с кровати и провожу с сыном утренние гигиенические процедуры. Общаюсь с ним, улыбаюсь, и даже пою ему песенки.

Кормлю малыша смесью, досконально изучив инструкцию.

Жду возвращения мужа, почти уже бывшего, чтобы проводить его с вещами на выход.

В дверь раздается неожиданный стук. Прижав Марка к себе, я иду открывать.

- Доброе утро, Яна, - Тамара Степановна с веселой улыбкой входит в квартиру. – Смотрю, чемодан из подъезда так и не убрали!

В руках моей свекрови какие-то пакеты.

- Я принесла вам детские вещи. Здесь одеяльца для Марика, а то он у тебя вечно раскрытый лежит, в одной пеленке.

- Ему тепло.

- Из носа потекло, - зло шутит свекровь. – Пеленать надо в одеяло. На улице не лето.

- У нас дома двадцать семь градусов, Тамара Степановна.

- Ян, ну не упрямься ты, а? И как только Витя с тобой живет! – разводит руками и ставит пакеты на прихожей. – Я сейчас руки помою и Марика у тебя возьму.

Тамара Степановна скользит мимо кухни, заглядывая в дверной проем. И я понимаю, что сейчас она увидит детскую смесь.

Увидит, и снова станет меня отчитывать и обвинять в том, какая я плохая мамаша.

- А это что у вас? – произносит Тамара Степановна и меняет траекторию движения. – Это… химия! Ты что, ребенка вот этой химией кормишь? Яна!

Женщина хватает банку со смесью и возмущенно смотрит мне в глаза.

- Да. У меня пропало молоко. Я кормлю Марика смесью.

- С ума сошла! – свекровь хватается за сердце. – Да что с тобой вообще происходит, Яна?

Качаю головой отрицательно. Я устала.

Я смертельно устала.

Вчерашний день и ночь просто разжевали меня и выплюнули.

Я хочу все бросить и разрыдаться.

- Так, - шепчет Тамара Степановна. – Я вижу, что ты не в порядке, Яночка. И чемодан за дверью – ваш. И не отнекивайся! – грозит пальцем, смотря мне в прямо в глаза. – Рассказывай, что у вас с Витей произошло?

Глава 14.

- Мы с вашим сыночкой будем разводиться, - заявляю я, вскинув подбородок.

Тамара Степановна сощуривает глаза. Вглядывается в мое лицо, словно я незнакомка какая-то.

- Разводиться, значит, - шипит она сквозь зубы. – Вот как.

- Вот так, - киваю я.

- Яна-а-а-а, - противно тянет свекровь, делая маленький шаг в мою сторону. – Я так и знала, что ты хитрая змея. Учти, квартиру ты не получишь. И дети… дети будут жить с Витей и со мной.

- А вот тут вы не угадали, Тамара Степановна, - растягиваю губы в насмешливую улыбку. – Витя оставляет эту квартиру мне и детям. И мы будем оформлять совместную опеку.

- Да кто ж тебя спрашивать то будет! Ох, говорила я Витьке, что надо было жениться на Наташеньке. Там такая девочка была, породистая, из семьи богатой. Но нет, не удержал своего шанса, пришлось на тебе жениться.

Про Наташеньку я наслышана. И я даже знаю, почему Витя с ней не смог встречаться. За маской приличной девочки скрывалась самая настоящая стерва и истеричка, которая постоянно требовала внимания и подарков, хотя взамен могла дать лишь тело.

- А к нам в семью ты пришла никем. Твое актерское образование себя не оправдало, никто сейчас фильмы про ведьм не снимает. Консультант в магазине духов – это твой потолок, Яночка.

Я только горько усмехаюсь на ее слова. Я и правда работала в магазине элитной парфюмерии, но это не так низко, как преподносит Тамара Степановна.

- Поэтому пойдешь ты по миру с пустыми карманами. А еще мы на тебя подадим на алименты, будешь Вите платить.

- Ну вы конечно гоните коней, Тамара Степановна. Даже не знаете причину нашего с Витей развода, а уже меня помоями облили.

Свекровь зловеще напрягает губы, они белеют и превращаются в одну тонкую полоску. Смотрит на меня сверкающими от раздражения глазами.

- Изменил мне ваш Витька. На мою лучшую подружку залез, пока я в роддоме была. Вот так вот.

- Изменил? Всего лишь?

- Всего лишь? – переспрашиваю я, отшатнувшись. – То есть по вашему, я должна это терпеть?

- А ты чего хотела? Мне твоя Лиза никогда не нравилась. Вертихвостка. У нее роман на романе, мужик за мужиком. Да она их как перчатки меняет!

- То есть я виновата, что у меня была подруга? Так что ли?

- Да. Так. Где ты видела, чтобы у замужней бабы была такая шлюховатая подруга?

Я прикусываю кончик языка.

А что если правда? Что если в том, что Витя отымел мою подругу, есть доля моей вины? Я ведь всегда Лизу рядом держала. В отпуска ее с нами звала, на выходные в гости, на все семейные праздники.

- Да и ты на себя посмотри, - Тамара Степановна окидывает меня невозмутимым взглядом. – Только родила, располнела, растяжки на ляжках. Сексом теперь нельзя заниматься, пока выделения идут. А мужики они по своей природе хищники. Им надо, понимаешь? Надо! А тут под боком такая деваха, как твоя подруга. Грех не воспользоваться.

Это все какой-то бред.

Просто невероятно, как Тамара Степановна все это вывернула в пользу своего сыночка.

- И нет бы глаза закрыть на измену, ты хочешь семью разрушить. О детях подумала? Как они будут без матери?

- Моих детей я вам не отдам, - цежу сквозь зубы. – Витя хочет совместную опеку, и я не против.

- Да-а-а-а, - разочарованно вздыхает и руки скрещивает на груди. – Загнала ты Витю под каблук своими ведьмовскими глазами зелеными. Поплыл мой сыночка окончательно! – вертит пальцем у виска и тяжело вздыхает. – Но ничего, я с Витей поговорю. Он тебя быстро на место поставит.

- Хорошо, Тамара Степановна. Поговорите.

- А и поговорю! Думаешь, я на тебя управу не найду? Я тебя быстро отсюда выселю! Не твоя это квартира.

- Квартира в браке куплена.

- А это не важно. Вы все решили без меня. Но только вот, Яночка, мой сын умеет быть жестким. Ты очень удивишься, когда я с ним поговорю, и он тебя с голым задом за порог выставит, дорогуша.

Я устало вздыхаю.

У меня совсем нет сейчас сил, чтобы спорить с этой женщиной.

И я более чем уверена, что она не переубедит Витю. Он не поменяет своего решения. Я тоже неплохо его выучила за время нашего брака.

Витя понимает, что детям в первую очередь нужна мама.

Он не отнимет у меня детей, как бы мамочка ему на ушко не шептала.

- Я очень устала, - честно говорю я. – И я хочу поспать, пока Марик спит. А вам лучше поехать домой, Тамара Степановна.

- Никуда я не поеду, - качает головой и хитро улыбается. – Я буду ждать Витю. Он здесь под твоими чарами забыл, как надо вести себя с нерадивой женой.

- Боже, какой кошмар…

- Повздыхай мне еще! Ух, стерва рыжая!

Входная дверь распахивается, и меня обдает прохладой. Медленно оборачиваюсь и вижу Витю.

- Мама? – удивленно произносит он. – А ты тут что опять делаешь? Я же просил тебя…

- Мало ли, что ты просил! Ты без меня даже жену приструнить не можешь! Эта нахалка заявила, что собирается отобрать у тебя квартиру и потребовать с тебя алименты на содержание не только детей, но и ее!

- Мам…

- А еще она мне хамила! Представляешь? На дверь мне указывала!

Я стою в стороне, покачивая Марика. Удивительно, как он умудряется оставаться спокойным в таком шуме. Даже не кряхтит. Только морщит свое сонное личико.

- Мам, половина квартиры принадлежит Яне. И она имеет полное право выгнать тебя, если посчитает нужным.

- Что? – свекровь просто в осадок выпадает.

На ее лице шок и огорчение.

- Витя!

- Поехали, я отвезу тебя домой. Яне нужно отдохнуть.

Глава 15.

- Витя, мы не должны этого так оставлять, - ядовито шипит голос моей матери. – Яна – овца неблагодарная. Мы ее приняли, как родную дочь. Хотя бы вспомни, папа тоже был против Янки.

- Какое это теперь имеет значение, мам? Мы с Яной разводимся. Она так хочет. Радуйся!

- Раз хочет, пусть вещи свои собирает и выметается. Больно много о себе возомнила. Говорит, ты ей квартиру оставишь.

- Оставлю.

- Вить, так нельзя.

Тяжело вздыхаю. Мама как петля на шее, все туже и туже. Я видел, что она недовольна Яной. И видел, как моя мать придирается к моей жене.

И я всегда поддерживал супругу.

Мама умеет выворачивать все наизнанку и привирать с три короба. А еще может сильно действовать на нервы и поучать «правильной» жизни.

- Виктор, ты ведешь себя не правильно с женой. Вот если бы ты на нее надавил, сказал, что выставишь из дома в одних трусах, и что детей она больше не увидит, тогда бы она сразу передумала разводиться.

Перевожу на маму задумчивый взгляд.

Она поправляет воротник пальто и цокает языком.

- Ты против моего развода с Яной?

- Да, Витя! Представь себе, я против! – взмахивает руками активно.

- С чего бы? Я думал, она тебе не нравится, - пожимаю плечами и вновь смотрю на дорогу.

- Она тебе нравится, Вить. И я переживаю, как ты без нее? Ты ведь… ты тогда так с отцом скандалил, чтобы он не лез в твою личную жизнь. И я за Катюшу переживаю. Хоть она и похожа на твою Яну, но все же наша.

Загорается зеленый, и я плавно выворачиваю руль, машина уверенно входит в поворот.

Проезжаем мимо спального района, где живет мой друг Стас. У него то я и пил в ту ночь, когда у меня все случилось с Лизой. Наверно, стоит заехать к нему на обратном пути.