Николай Лебедев
Всякое случается

«Уютнейшая вещь — керосиновая лампа, но я за электричество!»

«Мастер и Маргарита», М. А. Булгаков

Внезапно погас свет. Полумрак в бункере сейчас рассеивался только благодаря десятку контрольных мониторов, получающих питание, как и всё остальное оборудование, от сотен аккумуляторных батарей. Несколько мгновений — и потолочные светильники заработали вновь: сработал запасной вариант, дизельный. Это подтвердил глухой монотонный гул вдалеке за дверью. Перебои в энергоснабжении на таком объекте — вещь недопустимая, и оно всегда должно быть надёжно зарезервировано.

Ломая психику, оглушительно зазвучал самый страшный сигнал в мире, предупреждающий о радиационной опасности. Над входной дверью загорелось красное световое табло.

Вслед за этим бункер вздрогнул. Жалобно звякнула ложечка в недопитом стакане с чаем. «Неужели началось?!» — Владимир живо интересовался политической ситуацией в мире и дал сейчас случившемуся однозначный ответ: война. Большая и беспощадная, не предусматривающая жалости, испепеляющая, атомная. Глобальная.

Этого события ожидали давно, и когда-то оно непременно должно было произойти. Ждал его и Владимир — старший оператор правительственного узла связи. Капитан. И вот оно случилось.

Переживать за свою безопасность здесь, в подземном бункере, сооружённом в прошлом веке метростроевцами в толще коренных пород каменноугольных отложений, — глупо. Во все времена вопросам правительственной и военной связи придавалось первостепенное значение, а с наступлением в середине прошлого века холодной войны потребовалось решать задачу стабильной передачи информации даже в условиях атомного конфликта. Тогда, в давно несуществующем государстве, была создана сеть укреплённых подземных центров связи с основной целью — передавать приказы верховного командования группам войск в любой части Советского Союза и за его пределами. Каждый узел связи представлял собой подземное сооружение с автономными системами жизнеобеспечения и электроснабжения. С развязыванием Западом уже в текущем веке очередной холодной войны, грозившей переراсти в горячую, объекты связи модернизировали и укомплектовали современным оборудованием. Новое «железо» соседствовало здесь с музейными экспонатами, которые до сих пор функционировали. Но это неточно.

«Как это всё некстати!» — Владимир вскочил с кресла и быстро подошёл к входной двери. Отключил ревун и табло, раздражающие слух и нагоняющие тревогу.

Сегодня он собирался повести свою подругу в дорогой ресторан, даже столик на вечер заказал. Собирался, в кои веки, сделать ей предложение. Мысль, что ни столика, ни самого ресторана может уже не быть, как-то запоздала. Причина — шок: не каждый же день тебя хотят угробить агрессивным атомом.

Владимир кинул взгляд на контрольные мониторы и только сейчас заметил, что данные на них не обновляются. Он уже собрался позвать зама, но запоздало сообразил, что десять минут назад отправил всю свою немногочисленную команду перекусить в служебную столовую метрах в тридцати от операторской.

«Придётся самому», — он открыл дверь в аппаратную и ужаснулся увиденному: из уникальных стоек с дорогущим современным оборудованием шёл предательский дымок. — «Капец!»

Сзади послышались торопливые шаги, и Владимир обернулся. Дрожь земли и перебои освещения не остались незамеченными для его подчинённых — лейтенанта и техника. Оба сейчас стояли рядом и растерянно чесали маковки.

— Приехали, — удручённо выдавил из себя техник Анатолий, открыв дверцу одного из шкафов. Дыму в помещении прибавилось, но тут же заработала система принудительной вентиляции.

Решительно вытащив из ячейки только ему известный блок, техник приступил к его изучению, бубня под нос какие-то профессиональные заклинания.

— Сгорели входные контуры, — наконец выдал он заключение и добавил несколько выражений, смысл которых понятен не только военным, но и любому трактористу, застрявшему из-за поломки посреди бескрайнего поля.

— Что это значит? — зачем-то спросил Владимир, хотя по второй части послания техника догадался: связи не будет.

— Капремонт с заменой блока. Вряд ли я один с этим справлюсь.

— Понятно.

В помещении операторской, куда все трое вернулись, воцарилась напряжённая тишина. Внезапно её разорвал оглушительный звонок телефона. Старинного, с вращающимся диском для набора номера абонента. Владимир даже не подозревал, что тот до сих пор функционирует. Стоит и стоит, никому не мешая. Капитан даже о нём заботился, изредка смахивая пыль пипидастром. Телефон настойчиво трезвонил, и Владимир решился снять трубку.

— Слушаю вас, — не по уставу ответил он.

— Доложите по форме, — прозвучал в жёлтой трубке повелительный мужской голос.

— Начальник смены, капитан Косырев, у аппарата.

— Здравия желаю, капитан. С тобой говорит начальник правительственной связи полковник Иванов. Доложите обстановку. Электричество есть?

— Аварийное.

Слышимость была отменная, чёткая и громкая. Владимир как ребёнок обрадовался этому усталому голосу в трубке. Коротко изложил ситуацию. На том конце провода молчали, и Владимир осмелился спросить:

— Это война?

— Понятия не имею. О пусках и прилётах мы бы с тобой узнали первыми.

— Инопланетяне?

— Фантастики ты начитался, капитан. М-да, ну ладно. Найдётся в твоём хозяйстве противорадиационная защита?

— Так точно! — проверка средств индивидуальной защиты перед вступлением на дежурство являлась обязательным ритуалом.

— Надевай и проведи для меня разведку. Чем чёрт не шутит. У меня тут ослепли все наружные датчики и камеры видеонаблюдения. Проверишь, а потом доложишь. Ты первый, с кем мне удалось наладить связь, а мои подчинённые все заняты.

— Слушаюсь! — бодро ответил Владимир. Ему самому захотелось оценить обстановку, ибо нет ничего хуже неизвестности. Ко всему прочему, сидеть сейчас в подвале не было никакого смысла, поскольку подконтрольная ему аппаратура сдохла.

Он подошёл к шкафу и надел защитный костюм. Поначалу решил выбрать лёгкий, с защитой только от радиоактивной пыли, но передумал. Последствия губительного воздействия ионизирующего излучения на живые ткани известны давно, и Владимир решил не рисковать. Защитная одежда сильно ограничивала свободу передвижения, зато она была максимально эффективна от всех видов излучения. Ради безопасности приходится чем-то жертвовать — весь комплект весил более двадцати килограммов.

— Остаёшься за старшего, — отдал Владимир команду лейтенанту и двинулся в путь.

Он без труда миновал систему шлюзовых камер, необходимых для поддержания внутри объекта давления выше атмосферного — вынужденная предосторожность для защиты от проникновения снаружи боевых отравляющих веществ и агрессивных ионов. Перед ним оказалась первая защитно-герметическая дверь. Он открыл замки и дёрнул её. Со второй попытки металлическая дверь сдалась.

«Похоже, что произошла подвижка грунта. Незначительная, но вполне достаточная, чтобы заклинило. Только бы основная не подкачала!»

Владимир стоял перед массивной защитной дверью, способной устоять перед ударной волной атомного взрыва, и в очередной раз пытался заставить её гидравлику работать. Три тонны весом, такую не подёргаешь, тут даже лом не поможет. А до поверхности так близко, всего-то сорок с небольшим метров вверх по металлической лестнице, чуток выше четырнадцатиэтажного дома, если мерить в российских панельках. В сущности — пустяк для спортсмена Владимира, когда на тебя не надет тяжёлый противорадиационный костюм. Вариант с лифтом он пять минут назад отбросил — опасно.