Игорь
Я и Зомби

Глава 1

Солнце только начинало клониться к верхушкам старых тополей, когда Ира наконец вылезла из автобуса. Душный салон, пропахший бензином и чьими-то не первой свежести пирожками, остался позади. Девушка с наслаждением вдохнула полной грудью — воздух здесь, в деревне, был совсем не таким, как в городе. Густой, настоянный на скошенной траве, речной влаге и печном дыме из трубы, он обволакивал, успокаивал, обещал две недели беззаботных летних каникул. Ирина поправила лямку рюкзака и огляделась. Автобус, чихнув на прощание сизым облаком, скрылся за поворотом грунтовой дороги. Вокруг стояла та особенная, глубокая тишина, какую в городе не услышишь даже глубокой ночью. Тишина, сотканная из далёкого собачьего лая, мерного стрекота кузнечиков и ленивого шелеста листвы.

— Ну, приехала, — выдохнула она себе под нос. — Каникулы, речка, шашлык.

Дом бабушки и дедушки стоял почти в самом конце деревни. Дед, бывший военный, а ныне заядлый рыбак и охотник, всегда ценил покой и не любил, когда слишком многолюдно. Поэтому их добротный кирпичный дом с зелёной крышей и резными окнами приютился на отшибе, у самого леса. За домом — огород с парниками, за огородом — покосившийся сарай, а дальше уже начиналось поле, за которым тёмной стеной вставал смешанный лес. Ира шла по пыльной дороге, разглядывая знакомые с детства дома. Вот дом тёти Клавы, которая вечно сидит на лавочке и щёлкает семечки. Вот старый колодец с покосившимся журавлём. Вот магазин с облупившейся вывеской «Продукты». Всё как обычно. Провинциальная идиллия, которую она и любила, и немного презирала одновременно. Бабушка, увидев внучку в окно, уже спешила к калитке — невысокая, кругленькая, в неизменном цветастом платке и переднике.

— Иришка! Доехала, золотце моё! — она принялась обнимать и тискать девушку, отчего та смущённо заулыбалась. — Отощала-то как! В городе вас там совсем не кормят. Ничего, я тебя быстро в форму приведу. Пироги вон только из печи достала. С яблоками, как ты любишь.

— Ба, да я только в автобусе бутерброд съела, — попыталась сопротивляться Ира, но бабушка была неумолима.

— Бутерброд! Разве ж то еда? Иди мой руки и за стол. Дед твой на речку ушёл, к ужину вернётся. Вот обрадуется!

Внутри дома пахло выпечкой, сушёными травами и ещё чем-то неуловимым — тем самым запахом, который Ира с детства ассоциировала с бабушкиным домом. Уютным, тёплым, надёжным. Она прошла в свою комнату — маленькую, но светлую, с окном, выходящим в сад. Бросила рюкзак на скрипучую кровать, застеленную лоскутным одеялом, и на секунду замерла, глядя на своё отражение в стареньком трюмо. Стекло отражало шестнадцатилетнюю девушку с растрёпанными после дороги русыми волосами, чуть вздёрнутым носом, усыпанным веснушками, и серыми глазами, которые мама называла «ведьмиными» — слишком уж внимательными и серьёзными для её возраста. Ира не была красавицей в классическом понимании, но было в её лице что-то живое, острое, волевое. Она отвела взгляд от зеркала и пошла на кухню. За чаем с пирогами бабушка, как водится, принялась расспрашивать о городских делах, об учёбе, о родителях. Ира отвечала вполголоса, больше наслаждаясь самим процессом — тёплой чашкой в ладонях, рассыпчатым тестом, бабушкиным ласковым воркованием.

— А родители-то почему не приехали? — спросила бабушка в который раз.

— Работа, ба. У папы проект горит, у мамы — квартальный отчёт. Сама знаешь.

— Знаю, знаю... — вздохнула бабушка. — Всё работа да работа. Ладно, хоть тебя отпустили. Пару недель-то побудешь у нас?

— Две. А там видно будет. Может, ещё на недельку останусь, если не прогоните.

— Скажешь тоже! — замахала руками бабушка. — Живи хоть всё лето!

Вечером вернулся дед — сухощавый, жилистый, с обветренным лицом и хитрым прищуром выцветших глаз. Увидев внучку, он расплылся в улыбке, обнажив щербатый ряд зубов, и полез обниматься, пахнущий рекой и табаком.