Дина Артёмкина
Научусь летать с тобой

© Дина Артёмкина, 2026

* * *

Акт 1
Новое место

Глава 1,
в которой дверь закрывается

– Спасибо, до свидания, – услышала я, закрывая тяжёлую деревянную дверь.

Члены комиссии склонились над бумажками, делая последние записи. Меня обступили девочки, ждавшие своей очереди.

– Ну как? Что?

Я не ответила, пошла к маме, которая стояла у стены, под репродукциями Дега и портретами известных выпускников. В её глазах читался тот же вопрос.

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Ноль эмоций. Как в телевизор смотрели.

– А Анна Григорьевна?

– Попросила показать ассамблé[1].

Мама протянула мне рюкзак.

– Переодевайся, и пойдём отмечать.

– Что отмечать? – Я приподняла бровь. – Результаты только завтра!

Но разве маму переубедишь? Если она вбила себе в голову, что я уже поступила, значит, надо отмечать. Впрочем, мы обе знали, что просмотр – просто формальность. Где это видано, чтобы Екатеринбургский колледж не взял девочку из Пермского училища? Даже если она, то есть я, звёзд с неба не хватала.

Через полчаса мы уже сидели в кафе неподалёку от колледжа. В круглой вазочке нежился крошечный букет: белая роза и несколько фиолетовых колючек, похожих на чертополох. В воде отражались солнечные лучи. Я сфотографировала композицию и поняла, что это моя первая фотка в Екатеринбурге: раньше было как-то не до них. За окном мелькали спешившие по делам люди. Летний ветер распахивал их куртки, ерошил волосы. Мама подняла кружку с кофе.

– Ну, с успешным просмотром!

Я подняла стакан навстречу маминой кружке, и, когда раздалось «дзынь», на столик выплеснулось немного лимонада – стакан был полон до краёв. Мама промокнула лужицу салфеткой, а я неожиданно почувствовала, как где-то глубоко заклокотали слёзы. Переволновалась, наверное.

– Приятного аппетита! – Официантка поставила передо мной овощной салат, а перед мамой тарелку с вафлями и мороженым.

Иногда официанты путались и подавали мне самое сытное и вкусное. Но здесь, в двух шагах от хореографического колледжа, всё было чётко. В случае ошибки их бы не поняли!

– Сфотографируйте нас, пожалуйста! – Мама подала официантке телефон. – Дочка сегодня была на просмотре.

– Здорово! – Официантка улыбнулась мне. – Надеюсь, успешно.

– Разумеется. – Мама уверенно кивнула.

Официантка сделала несколько кадров и убежала на кухню. А я почувствовала, как футболка прилипла к подмышкам.

– Если хочешь знать, было ужасно! – сказала я зло. – Я им не понравилась!

На последнем слоге голос сорвался на писк. Я станцевала программу, отлично справилась, но лица членов приёмной комиссии остались такими же непроницаемыми. А потом началось:

– Подготовили ещё какую-нибудь вариацию?

– Почему вы ушли из Пермского училища?

– Какую оценку получили на экзамене? А кто был вашим педагогом по классике?

И Анна Григорьевна, которая на консультации уверяла маму, что «у девочки прекрасные данные», зверствовала больше остальных. Хорошо было в Перми. Там никто не сомневался в моих способностях. Да, я не блистала особыми талантами. Я танцую технично, но без эмоций. Зато усердия и трудолюбия мне не занимать!

– Не торопись с выводами. – Мама отхлебнула кофе. – Ай! Кто же такой горячий подаёт?

– Не надо было мне уезжать! – сказала я громче, чем рассчитывала, и женщина за соседним столиком вздрогнула и повернулась к нам.

– Агатик, ты же знаешь! Ну не могла ты остаться!

– Почему?

– Тебе тяжело было бы в интернате, сто раз обсуждали.

– Жила бы у Катьи!

– У Кати. Ей сейчас прям до тебя! – Мама нетерпеливо махнула рукой, показывая, что разговор окончен, и снова отхлебнула кофе, будто забыла, что обожглась.

Когда папе предложили работу в Екате, у родителей и мысли не возникло оставить меня доучиваться. До выпуска – целых четыре года. А перевестись из одного училища в другое – дело нехитрое. В нужном классе было вакантное место, и мама рассчитывала, что оно дожидается именно меня. Но когда в конце мая мы пришли в Екатеринбургский хореографический колледж с документами, оказалось, что нужно проходить просмотр на общих основаниях.

– Но мы из Перми, – мама значительно понизила голос.

– Значит, будет несложно поступить, – улыбнулась секретарь.

Входная дверь распахнулась, и в кафе стайкой длинношеих фламинго ворвались девочки. Волосы некоторых были собраны в шишки, у других распущены, но по горделивым осанкам и тонким рукам я узнала своих. Наверное, чуть старше меня, вчерашние девятиклассницы. Смеясь и переговариваясь, они заняли самый большой столик. В центре оказалась девушка со светлыми волосами и ямочкой на остром подбородке. Она повесила на спинку стула разноцветный рюкзак и, подперев щёку рукой, слушала соседку.

– Да ну, зачем им валить нас?

– Переведут, конечно, – донеслись до нас обрывки разговора.

– А давайте вафель в честь каникул! – предложила девочка в белом джемпере.

– Ну, не знаю, – протянула светловолосая. – Как потом жирок сгонять будем?

– Юль, не душни! Два месяца впереди!

– Ага, конечно! – засмеялась её соседка. – Помните, прошлым летом я к бабушке на пару недель съездила? Пицца, булочки, пирожки – всё лучшее внучке. Возвращаюсь: плюс пять кило! Пять!

Она растопырила ладонь с аккуратными розовыми ноготками.

– С тебя как с гуся вода! – засмеялась светловолосая.

– Ага, с гуся! Я потом месяц на интервальном голодании сидела!

Мама помешивала кофе длинной ложечкой и тоже поглядывала на балерин. Заметив мой взгляд, она улыбнулась и кивнула, будто говоря: вот они какие, твои будущие подружки. И тут меня снова прошиб пот: показалось, что мама сейчас встанет, подойдёт к девочкам и начнёт расспрашивать их о колледже.

Нет, разумеется, мама этого не сделает. Она не совсем ку-ку. Но мне вдруг захотелось оказаться как можно дальше от этих девочек, красивых и уверенных в себе будущих балерин. Ещё месяц назад я тоже сидела в кафе с одноклассницами и обсуждала интервальное голодание и экзамены. Да, повода волноваться не было: в Перми – сильнейшее училище, и в колледж меня, разумеется, возьмут. И откуда это тенькающее беспокойство, вообще непонятно.

– Ну что, домой? – Я резко поднялась со стула, и посуда на столике звякнула, а девчонки посмотрели на меня.

– Хорошо, – кивнула мама.

Глава 2,
в которой я скучаю по банде

Макс: Ну и не парься, возьмут, куда денутся! Смайлик с дьявольской рожицей

Карина: Пусть только попробуют не взять!

Я: Спасибо, други! Стикер с обнимающимися героями «Очень странных дел»

Макс: Дураки будут, если откажутся!

Карина: База!

Я: Вы-то как?

Карина: Как обычно.

Макс: Я на даче. В бассейне отмокаю. Пока не началось: сынок, клубничка, сынок, малинка!

Карина: Ну-ну, мы уже обзавидовались! Да! Билеты на Дягилевский фест выложили. Мать набрала всего подряд.

Я: Стикер с грустным котёнком

Макс: Не приедешь всё-таки?

Я: Надо тут быть. Мало ли что.

Карина: Жалко. Да, свежие новости: Александрову из хоряги выставили!

Я: Выставили?

Макс: Отчислили.

Я: А чего так?

В чате повисла тишина. Я представила, как Макс и Карина переглядываются, прежде чем ответить. Хотя, конечно, это невозможно: каждый чатился из своего дома. Наконец ребята отвисли – два сообщения пришли разом.

Макс: А когда ты её в последний раз видела?

Карина: Профнепригодна.

Я: В смысле?

Карина: Её ж раздуло, как бочку, за последний семестр.

Я: Вот засада!

Макс: Ну! Колбаска на ножках!

Карина: Макс! Фу-фу-фу быть таким!

Макс: Каким таким?

Карина: Не бодипозитивным. Подмигивающий смайлик

Макс: Смайлик, которого тошнит

Я: И что она будет делать?

Вот стоило только уехать, как у них что-то интересное! Заносчивая Александрова, которая всегда хвасталась тётей-балериной, вдруг превратилась в «небалетную» (так мы звали девочек, которым не повезло с фигурой), и никакая тётя не помогла!

Обсудив злоключения Александровой, мы попрощались. Я отложила планшет и вытянулась на кровати. В фиолетовых сумерках все предметы расплывались и принимали странные очертания, даже пальцы ног превратились в таинственный холмистый ландшафт.

Через приоткрытую форточку слышались удары мяча. Вот ведь не надоест кому-то играть! В Перми окно моей комнаты выходило на лесопарк. В Екате мы поселились в спальном районе недалеко от колледжа, и всё, на что мой взгляд мог рассчитывать, это площадка во дворе, да и то если хорошенько скосить глаза вниз – двенадцатый этаж всё-таки. Закат отражался в окнах соседней многоэтажки, а кусочек далёкого леса виднелся в узком прогале между домами.

Я сползла с кровати и подошла к окну. Нырнула за тюлевую занавеску, подставила лицо вечернему ветру. Несмотря на поддержку банды, я волновалась. Стоило только вспомнить постные лица приёмной комиссии. Может, они тут всегда такие, не знаю… Когда я поступала в училище в Перми, на меня смотрели совсем по-другому. Хвалили, подбадривали, улыбались. Правда, мне тогда было десять, и я подавала надежды. Может, сейчас и наши сидели бы, позёвывая, и ждали, когда я закончу?

– Эй, пасуй! – раздалось снизу, и я выпуталась из тюля.

Включила музыку, переоделась и пошла на коврик растягиваться.

* * *

Меня разбудил запах горячего шоколада. Горьковато-сладкий, он окутывал ощущением неги и праздника. Первой мыслью было то, что наступил мой день рождения. Но в следующую секунду я вспомнила, что до него ещё несколько месяцев. Значит, поводов для шоколада на завтрак всего два.

Первый. Я поступила, и мама решила отпраздновать это событие.

Второй. Я не поступила. Соответственно, мама хочет подсластить пилюлю.

Я заставила себя зайти в туалет и умыться, прежде чем отправиться на кухню. Мама пила кофе на балкончике и листала экран телефона. Заметив меня, она встала и едва не опрокинула столик (места на балконе хватило только для него и пары складных стульев).

– Проснулась? – спросила мама.

Я пожала плечами: а то не видно…

– Результаты выложили, да?

– Ты только не волнуйся, – сказала мама дрожащим голосом.

Это ещё кто волнуется?

– Не прошла?

Она покачала головой и взмахнула руками, будто хотела дотянуться до меня через кухонный стол, но раздумала.

– Не волнуйся, Агат, – повторила она. – Мы что-нибудь придумаем.

– Что тут придумаешь?!

Мы переехали в уверенности, что меня возьмут за милую душу. И не было у нас никакого запасного плана. А теперь что? Проситься назад в Пермь? Совсем бросить балет? На кухне сделалось нестерпимо душно. Мама, видимо, заметила, что я побледнела. Кинулась к шкафчику с посудой, достала мою любимую чашку и налила в неё горячий шоколад.

– Я тебе гренки приготовила. Будешь?

– Гренки? – Я закашлялась. – Нет, ты серьёзно?!

– Хотела порадовать, – растерялась мама. – Ты же любишь…

– И всё? Никакого балета?

Мама фыркнула, пытаясь подавить смех.

– Прости! Это нервное.

Через пару минут я уже уплетала божественные сливочные гренки и запивала их горячим шоколадом. На глаза наворачивались слёзы. Но на лице у мамы уже появилось деловитое выражение: значит, она знала, что делать.

Мама позвонила в колледж и договорилась с Анной Григорьевной, что та сегодня же примет её. Она просто не умеет долго унывать. Для неё любая сложность не проблема, а вызов, любопытная головоломка, которую нужно разгадать. Хотела бы я быть похожей на неё, а не опускать руки. От мамы мне достались медово-карие глаза, густые волосы и тонкая кость. Интересно, решимость тоже передаётся по наследству? Или над ней надо работать, как над растяжкой?

Глава 3,
в которой я преследую Юлю

Когда мама, облачившись в лавандовый костюм, – в нём она выглядит одновременно женственно и по-деловому, – ушла в колледж, я тоже не смогла усидеть на месте. Делать классы после обильного завтрака не имело смысла. Я посмотрела несколько роликов в соцсетях, попыталась разобрать коробку с мелочами, но ни на чём не могла сосредоточиться. Мысли убегали во вчера, в просторный кабинет, где членам комиссии чего-то не хватило в моём выступлении.

Я вспоминала просмотр – от приветствия до поклона – и не находила ошибок. Видимо, их и не было. Просто моя проблема в том, что я бездарность и годы труда прошли напрасно. Рано или поздно это должны были заметить.

В конце концов я не выдержала, натянула джинсовые шорты и майку и вышла во двор. В ближайшей песочнице горланили два малыша. Солнце светило как в Перми – мощно и уверенно, моментально согревало затылок и открытые части тела. Но что-то было другим. Дома воздух напоён влагой Камы, а здесь сухой, будто иголочками впивается в ноздри.

– Би-бип! Би-бип!

На меня нёсся мальчишка лет пяти на самокате и, если бы я не отскочила с дорожки, наверняка сшиб бы.

– Эй! – крикнула я. – Осторожней!

Женщина с коляской на секунду оторвалась от телефона.

– Лёва! – сказала она равнодушно-сурово, и я подумала, что Лёве наверняка не хватает внимания.

Я пересекла двор, нырнула в прохладу арки и вышла на улицу. А дальше ноги сами понесли меня в сторону хореографического колледжа. Наверное, потому что я плохо ориентировалась в городе и не знала, куда ещё можно пойти.

Дверь колледжа то и дело распахивалась, выпуская абитуриентов. Я немного потопталась у входа и всё-таки решила зайти – слишком жарко было, чтобы ждать на улице. Охранник с седыми усами скользнул по мне взглядом, а затем снова уткнулся в свой журнал: видимо, принял за ученицу. Я подошла ближе к турникету и откашлялась.

– Здравствуйте! Могли бы вы меня пропустить? Я вчера…

– А пропуск где? – прищурился охранник.

– Я вчера была на просмотре…

Охранник махнул рукой на стену, где висел стенд с информацией. Ничего не оставалось, как подойти к списку избранных, в смысле отобранных. Под заголовком «9-й класс» значились две фамилии, и, разумеется, ни одна не была моей.

– Э-э-э… моя мама сейчас наверху, у Анны Григорьевны, – я сделала ещё одну попытку. – Хочу подняться и подождать…

– Много вас тут ходит. – Охранник уткнулся в журнал посещений.

А потом пробормотал себе в усы: «Никакой фактуры, а всё туда же, в балерины метят». Я так удивилась, что хотела даже переспросить, что он сказал. Но вместо этого резко развернулась, толкнула дверь и чуть не сшибла вчерашнюю блондинку из кафе – кажется, Юлю. Она отшатнулась, пропуская меня. На секунду её лицо озарилось чем-то вроде интереса, мне показалось даже, будто она хочет заговорить со мной, но в следующую секунду она скрылась в вестибюле.

Стиснув зубы, я зашагала по улице. Таланта у меня, может, и маловато. Но о моей внешности так пренебрежительно ещё никто не высказывался! Наоборот, все подчёркивали тонкую кость и лёгкий шаг. И волосы у меня красивые: каштановые и очень густые, собрать в пучок – каждый раз проблема. У этого мужика глаз, что ли, нет? Или у них в Екате другие стандарты?! Я так злилась, что чуть не вылетела на дорогу на красный. Отчаянно сигналя, мимо пронеслась машина. Я вздрогнула. Ещё не хватало попасть под колёса из-за какого-то охранника! Наверное, мне вообще послышалось.

Я огляделась. Кажется, уже должна была подойти к дому, но знакомой арки видно не было. Высотки выглядели как близнецы, отличались только цветом: розовые, жёлтые, голубые – ну просто палитра жизнерадостного художника. Оказалось, я так кипела от возмущения, что проскочила свой квартал. Пришлось поворачивать назад и снова переходить дорогу.

Когда я вошла во двор, Лёва всё так же рассекал на самокате, его мама катала коляску и разговаривала по телефону. А на качелях, легонько раскачиваясь, сидела та самая блондинка. От неожиданности я встала, как солистка, забывшая партию. Заметив мой взгляд, она посмотрела на меня, и её лицо вытянулось.

– Ты меня преследуешь, да? – спросила блондинка, останавливая ногой качели и вынимая наушники.

Во рту пересохло, и единственное, на что меня хватило, это помотать головой.

– Я и не думала, что так популярна. – Она рассмеялась и стремительно встала с качелей. – Как я тебе в роли Авроры?

– Что?

– Ты на отчётном была, да?

– Я тут живу.

– Да? – Её лицо снова вытянулось, и я подумала, что, наверное, на сцене она лучше контролирует мимику, раз ей доверили танцевать Аврору в «Спящей красавице». – А-а-а! Вы на седьмой этаж недавно переехали? К вам фортепиано тащили!

– Угу.

– И я тебя где-то видела… Да?

– Вчера. В кафе с вафлями.

– Вот оно что.

По тому, как блондинка растягивала слова, я поняла, что она потеряла ко мне всякий интерес, и поспешила добавить:

– Я проходила просмотр. В девятый класс.

– Ну и как? – В серых глазах мелькнуло любопытство. – А, знаю! Видела списки. Они взяли какого-то парня и Аню Рогозину.

– Ты её знаешь? – Голос осип и едва слушался.

– Ну, так. По конкурсам. Наши любят таких, выступающих.

– В смысле?

Из песочницы раздались пронзительные крики. Блондинка сделала шаг ко мне и кивнула в сторону дома. Пока мы шли к подъезду, она сказала:

– Ну, Рогозина с детства занималась в «Феерите».

– В любительском коллективе? – опешила я.

– Угу. Но они выступают без конца. Конкурсы, концерты. И при прочих равных наши преподы выбирают вот таких, танцевальных.

– При прочих равных… – я попыталась вспомнить эту Рогозину.

Кажется, она танцевала передо мной. Уверенная такая девочка с родинкой на шее.

– Слушай, – блондинка протянула ко мне руку, будто хотела коснуться плеча, но зависла на полпути, – сейчас у меня дела. А вечером приходи, перетрём. Часов в восемь. Квартира сто двадцать шесть.

– Домой? – опешила я.

– Ну да. – Она засмеялась. – Не люблю эти все мессенджеры. Я Юля.

– Я знаю.

Серые глаза округлились.

– В смысле – слышала, – торопливо добавила я. – Агата. Спасибо тебе, я приду!

Глава 4,
в которой кое-кто считает, что я с улицы

Вот есть же люди, которые умеют спокойно ждать! Сидят себе на подоконнике и красят ногти. Или музыку слушают. Я вообще так не умею! С шести вечера только и делала, что глядела на часы. За ужином мама изложила свой план. Или план Анны Григорьевны, уж не знаю. Мама видела эту особу второй раз в жизни, но как-то сразу прониклась к ней доверием.

– В сентябре пойдёшь в обычную школу, заниматься будешь в частном порядке, нужно педагога искать. А через год снова поступать.

Папа завис, не донеся вилку до рта.

– Через год?

– А какие ещё варианты? – вздохнула мама. – Класс укомплектован. И бюджет, и платное.

– А что Анна Григорьевна сказала? – поинтересовалась я.

Мама раздражённо дёрнула плечом.

– Ничего нового. «Хорошие данные, славная девочка». Но она убегала куда-то, толком не поговорили.

– Да уж… – Папа состроил мне рожицу. – Вот уж не думал, что так выйдет, Агат.

Я еле сдерживалась, чтобы не разреветься. Совсем не так представляла себе переезд. Индивидуальные занятия – это куда ни шло. Но идти в обычную школу? Я же с началки там не была и вообще не представляю, что в школах творится.

– Давайте обратно в Пермь? – сказала я и строго посмотрела на родителей, чтобы они не подумали, что я шучу.

Они грустно уткнулись в свои тарелки. Да уж, новая работа, новая квартира, ипотека… Тоже новая. Никуда они не поедут… В общем, единственное, что меня как-то поддерживало весь этот ужин, – предстоящий разговор с Юлей. Казалось, что она предложит какой-то вариант, возможность, которую мы с мамой упустили. Наверняка она знает что-то, чего не знаем мы, и готова поделиться инсайдерской информацией, иначе на стала бы звать меня в гости. Вообще, странно, конечно, приглашать домой незнакомого человека. Я бы не решилась. Но, может, у них в Екатеринбурге так принято?

За несколько минут до выхода я натянула рваные джинсы и белую футболку с надписью «Ангелочек», прихватила миску черешни и вышла в подъезд. Юлина квартира располагалась напротив нашей, двумя этажами ниже.

На двери висел пасхальный венок с нежной зеленью и игрушечными цыплятами – такими хорошенькими, что я не удержалась и погладила по жёлтому пуху. Позвонила. В квартире долго было тихо, и я начала сомневаться, верно ли запомнила номер. Наконец дверь распахнулась: на пороге стоял парень с короткими светлыми волосами. Он прищурился, как делают близорукие люди, и сделал шаг назад.

– Ты к Юльче? Заходи.

Я огляделась в поисках полки или тумбы, куда можно было поставить ягоды, но все поверхности в прихожей были завалены шёлковыми платками, флаконами с парфюмерией и другими вещицами. Нда, а по виду и не скажешь, что эта Юля такая барахольщица. Заметив мою растерянность, парень взял у меня миску и понёс на кухню.

– Юль, к тебе пришли! – крикнул он.

Я зависла в прихожей, ожидая, что вот-вот одна из дверей откроется и оттуда вынырнет Юля. Но секунды бежали одна за другой, и ничего не происходило. В коридоре, где я зависла, было сумрачно. На бордовых стенах блестели золотые иероглифы. Где-то в глубине квартиры позвякивали колокольчики музыки ветра. В воздухе плыл аромат благовоний, будто я оказалась не в современной квартире, а в лавке с индийскими товарами.

Так и не дождавшись Юли, я разулась и пошла за парнем. Любопытно! Наша кухня казалась огромной и светлой, а здесь вся рабочая поверхность была заставлена посудой и разными приборами. На полках громоздились стеклянные баночки со специями. На стене – ножи, половники и другие непонятные штуки. Терракотовые шторы добавляли скученности и уюта.

Близорукий парень налил чай в маленькую пиалу, кажется, ручной работы. Миска с черешней уже красовалась в центре стола. Рядом с ней – деревянное блюдо с кусочками халвы.

– Не выходит? – спросил он, обернувшись ко мне.

– Что? – не поняла я.

– Юльча. Не выходит?

– А, – засмеялась я. – Нет.

– Юль! – снова крикнул парень. – Ну ты где?

– Сейчас! – раздалось из-за стенки.

Парень состроил гримасу и кивнул на пиалу с чаем. Как только я села за стол, он, ни слова не говоря, вышел из кухни. Я отхлебнула глоток чая – кажется, это был марокканский, зелёный с мятой. А через несколько секунд услышала за стеной его голос и Юлин смех. Потом голоса сделались громче – похоже, они спорили.

– Давай помогу! – предлагал он.

– Ну плиз, Андрей! – просила она.

– С чего я должен твою подругу развлекать?

– Да не подруга она мне!

– Тем более.

Я отодвинула пиалу. Действительно, не подруга. Но почему-то слова Юли обожгли меня. Зачем вообще нужно было приглашать меня?! Но, едва я встала из-за стола, парень снова нарисовался в проёме. Теперь на нём были очки в чёрной оправе из пластика. Не удивлюсь, если переработанного, – всё здесь было какое-то эко.

– Слушай, Юля просит прощения! У неё там какая-то авария.

– Авария?

– Ну, что-то с волосами, – поморщился парень. – Подожди чуток.

– Знаешь, вовсе не обязательно меня развлекать! – Я вздёрнула подбородок и хотела выйти из кухни, но он загородил проход.

Подцепил кусочек халвы, отправил его в рот и сказал:

– Да ладно, не кипятись! Ты про колледж пришла узнать? Можешь у меня спросить.

За окном блеснуло предзакатное солнце. Над крышами с цвирканьем носились стрижи.

– Спросить? Э-э-э… Юля обещала…

Я растерялась. А что она мне обещала? Просто предложила зайти и поболтать о просмотре. А теперь отправила ко мне своего парня. Ситуация складывалась слегка сюрреалистическая. Видимо, на лице у меня было такое недоумение, что парень решил помочь:

– Ты по конкурсу не прошла?

– Угу.

– Слушай ну, это вообще не редкость. – Он плюхнулся на соседний стул и налил себе чай. – Бешеный конкурс. С улицы вообще не попасть.

– Почему это с улицы? – вспыхнула я. – Я в Пермском четыре года отучилась! Ничего себе улица!

На его лице мелькнуло удивление. Но я продолжала бушевать:

– Между прочим, наша хоряга гораздо старше вашей! И престижнее! Наши выпускники во всех театрах!.. В Мариинку с руками и ногами!.. Знаешь, сколько у нас иностранных студентов?! Из Монголии, Венесуэлы, Японии! Для Монголии и Таджикистана это вообще государственной важности проекты, за них здесь…

Он замахал растопыренной пятернёй, словно выбрасывая белый флаг.

– Ладно-ладно, сорри! То, что после Пермского не взяли, это уже странно.

Из меня будто весь пар выпустили.

– Вот именно, – кивнула я. – Об этом и речь. А ты шаришь в балете, что ли?

– С таким-то анамнезом, – усмехнулся он. – Ещё бы не шарить.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, девушку-балерину? Но тут на кухню влетела Юля. Какая-то взлохмаченная.

Глава 5,
в которой я допускаю кошмарную оплошность

На Юле был белый сарафан из жатого хлопка и балетки со стразами – тоже белые. Она стремительно обогнула стол и села у окна.

– Прости, плиз! – Она сложила ладони в извиняющемся жесте, а потом повернулась к Андрею. – Ну всё, можешь возвращаться к компьютеру.

– Спасибо. – Он не двинулся с места. – Волосы спасены?

– Да блин, Андрей! Можешь не напоминать?

Юля нервно коснулась светлых прядей.

– Фен волосы зажевал, – пояснила она мне. – Я уж думала, обрезать придётся!

На несколько мгновений на кухне сделалось тихо. Из коридора донёсся перезвон музыки ветра. Юля выхватила из миски пару черешен и внимательно на нас посмотрела.

– Вы хоть познакомились? Агата – Андрей, Андрей – Агата.

Я деловито кивнула, Андрей коротко улыбнулся и взъерошил волосы.

– Агата? – переспросил он. – Ни разу такого имени не слышал.

– Да ладно! – усмехнулась Юля. – «Зайку бросила хозяйка, под дождём остался зайка!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Ассамблé (фр. «собранный») – прыжок в классическом танце с выбрасыванием ноги вперёд, в сторону и назад под углом сорок пять градусов.

Вернуться