Оксана Трусова
Чашка горечи

На следующий день зеркало показало мне россыпь краснющих сосудов в моих глазах и мешки под ними. Я плеснул в лицо водой, и не вытирая вышел из ванной комнаты.

Солнечные дорожки уютно улеглись на стенах, на полу и на кухонной мебели, и запрыгнули на меня, едва я пересёк порог. Я шёл заварить самую крепкую чашку кофе в своей жизни.

До прошлой недели я никогда не пил кофе. Совсем никогда. Но у нас оставался кофе – то есть, у меня, ведь теперь это только моя квартира, – и я решился сделать себе порцию, такую же, как каждое утро заваривал ей.

Было мерзко и горько, уж не знаю, от чего больше – от вкуса кофе, или от того, что она умерла. Первые дни после её смерти меня окунуло в какую-то суету: оповещение близких, покупка венков, гроба, и прочих важно-неважных вещей. Вчера квартира наполнилась вежливым тоном и тихими голосами, запахом свежей еды, от которого меня тянуло склониться над унитазом и провести там какое-то время.

А сегодня пришла пустота.