Инна Лайон
Оладьи с голубикой

В субботу я проснулась от одуряющего запаха жареного теста.

Мы с Николасом поженились в городской церкви неделю назад. Его отец оплатил роскошный свадебный торт. А еще – мое платье, кейтеринг, музыкальную группу и большой банкетный зал в центре города. Мы же с Николасом были студентами: снимали однушку и по очереди ездили на старом капризном «Бьюике». Наш ежедневный рацион состоял из продуктов, купленных оптом в «Костко», и замороженных ужинов для микроволновки. Поэтому запах настоящей жареной еды показался чем-то неземным.

Я еще думала, что сплю, и настоящий завтрак мне лишь снится, когда Николас вошел в спальню с тарелкой в руках и объявил: «С годовщиной, дорогая». В тот день он впервые приготовил мне оладьи с голубикой: со свежими ягодами и кленовым сиропом по семь долларов за маленькую бутылочку – настоящее расточительство.

Я смотрела на оладьи. Их синие глаза смотрели на меня в ответ. Одни ягоды сохранили форму, другие лопнули и расплылись в горячем масле.

В жизни не ела ничего вкуснее этих оладий, приготовленных из свежих ягод и любви.

Именно так – из любви.

Той любви, что помогла нам пронести чувства через год разлуки, пока я жила на востоке России, воевала с американской бюрократической машиной за студенческую визу и работала сверхурочно швеей, чтобы собрать деньги на билет. Той любви, что поддерживала меня в изучении английского, подготовке к вступительным тестам, изнурительном выполнении домашних заданий и вечерних встречах с Николасом после дневных занятий в колледже.

Той любви, что подарила нам двоих прекрасных детей – мальчика и девочку, чьи синие глаза напоминали мне о той голубике.

Николас рассказал, что рецепт оладий с голубикой – семейная традиция. Его отец каждую субботу готовил эти оладьи для семьи, пока Николас рос. Он хотел быть таким же, как папа. И мечтал научить нашего сына тому же.