Мотылёк

Искры в глазах...

Когда у меня ещё был свой, настоящий сетевой аккаунт, в качестве подписи к нему стояла цитата из древнего фильма про войну. Люблю запах напалма по утрам.

Ту учётную запись заблокировали одновременно с первой терапией, самой мягкой и наивной на моей памяти.

Тогда они ещё не понимали, что напалм — это лишь пища для огня. Жертвоприношение божественному пламени, которое отзывается жизнью в каждом. Но уже тогда я видела этих лицемеров насквозь и не стала раскрывать все свои секреты.

Тем утром, глядя на очередной букет от Харта, я прикинула угол, под которым в палату проникало солнце, и вытащила из-под подушки припрятанную линзу.

На самом деле, я тащусь от любого огня. Это может быть крохотная искорка, тлеющая посреди гнилой и влажной древесины. Или струя из огнемёта, пламя конфорки, уголёк костра…

Вне всякой конкуренции солнце, но до него даже свет летит больше восьми минут. А в пределах доступного — минимальное количество предметов, способных к воспламенению. Таково распоряжение властей.

Они установили в палате датчики дыма и не ограничились бы ими, если бы не закон о защите личной жизни. Но в их власти оказалось сменить нормальные вещи на тугоплавкие или вовсе несгораемые.

Чёрт побери, я даже свои волосы не в состоянии поджечь! Раз в неделю приходит молчаливый цирюльник и превращает мой череп в бильярдный шар. Такое издевательство проходит по статье «Перестраховка», я специально уточняла в перерыве между терапиями. Но даже в эти короткие периоды свободы мне не удавалось отрастить волосы длиннее дюйма.

Если бы не Харт со своими подарками, я бы точно сошла с ума. Он тоже себе на уме, но повёрнут в другую сторону.

Когда меня после первой терапии, выселили из столицы в какие-то дикие предгорья, я узнала о его существовании от сплетничающих соседок. Полагаю, сходным образом узнал обо мне и он.

Харт знает о бумаге всё, что может только знать современный человек. Он живёт в бумажном доме, носит бумажную одежду, да и сам чем-то похож на крайне сложное оригами, мастерски изображающее из себя человека.

Когда средств реабилитации стало не хватать, я сходила посмотреть на его особняк. В моей сумке болтались три бутылки коктейля Молотова, но цель показалась слишком лёгкой, пускай и заманчивой. Это выглядело как жульничество, читерство, бесчестный лайфхак.