Мадина Вестчестер
Последнее па-де-де в темноте

Мадонна ди Лорето - Картина Караваджо

«Когда вокруг бушует коллективное безумие, оставаться в здравом уме - это уже преступление против большинства».

«Каин и Авель» — Питер Пауль Рубенс

«Мы отчаянно ищем палачей среди чужаков, потому что признать палача в собственном брате означает признать его в самом себе».

«Сатурн, пожирающий своего сына» — Франсиско Гойя

«Самое изощрённое насилие всегда рядится в одежды родительской заботы или пастырского долга. Жертву сначала лишает права на сопротивление, а потом обвиняют в неблагодарности».

«Раненый ангел» — Хуго Симберг

«Мне кажется… истинная святость - это способность смотреть на свои раны… глубокие, рваные… и не пытаться нанести такие же другим. Просто замереть… остановить этот вечный круг боли… принять удар на себя и не превратиться в нового палача…»

«Саломея с головой Иоанна Крестителя» — Караваджо

«Толпа никогда не жаждет правды.

Ей нужно зрелище казни, в котором каждый трус сможет почувствовать себя верховным судьёй».

«Самоубийство Сократа» — Жак-Луи Давид

«Иногда, чтобы спасти душу человека, нужно сначала позволить ему полностью разрушить свою земную жизнь. Но у кого из нас хватит смелости стать свидетелем такого спасения?»

«Падший ангел» — Александр Кабанель

«Человек боится не темноты.

Он боится того мгновения, когда в темноте вспыхнет спичка и он увидит, с кем именно делил эту комнату всю свою жизнь».

«Триумф смерти» — Питер Брейгель Старший

«Справедливость - это просто сказка, которую сильные рассказывают слабым, чтобы те умирали без лишнего шума».

«Инквизиция» — Франсиско Гойя

«Человек никогда не бывает так искренен в своей жестокости, как в момент, когда он искренне верит, что творит благо».

«Демон сидящий» — Михаил Врубель

«Аморальность кажется безнаказанной лишь до тех пор, пока человек не осознает, что самая страшная кара от Всевышнего - это позволить человеку быть таким, каким он сам захотел стать, и оставить его наедине с его пустотой».

Гравюра 'Орфей и звери' из романа 'Полифила' (XV век)

«Они не злые... они слабые.

А слабость всегда рождает жестокость.

Сильному не нужно ломать других ради самоутверждения.

Сильный может позволить себе роскошь быть добрым».

«Влюблённые» — Пикассо (Пабло Пикассо, 1904).

«Брак без любви - это бесконечное переодевание покойника, которого каждое утро выставляют в гостиной, чтобы соседи не заподозрили неладное».

«Семь смертных грехов и четыре последние вещи» — Иероним Босх

«Зло никогда не врывается с боем.

Оно аккуратно садится рядом и молча сочувствует твоей потере.

А роковой диалог инициируешь всегда ты сам».

«Плот «Медузы» — Теодор Жерико

«Человек сильнее смерти.

Он знает финал, но продолжает упрямо переставлять ноги.

Смысл- в самом движений.

Нужно просто идти вперёд.

Даже когда рельсы обрываются у края могилы».

«Апофеоз войны» — Василий Верещагин

«Я принял слишком много чужих смертей, чтобы уповать на счастливый финал.

Но я видел и борьбу за жизнь, чтобы опустить руки».

«Смерть Марата» — Жак-Луи Давид

«Люди называют милосердием обычную трусость, когда у них просто не хватает духу довести свою жестокость до логического конца».

«Саломея» — Густав Моро

«Когда весь город ищет дьявола в отражениях,

сложнее всего - не начать видеть

его в зеркале».

«Молящийся святой» — Эль Греко

«Мы охотнее простим чудовищу его грехи, чем праведнику - его единственную человеческую слабость».

«Смерть и девушка» — Эгон Шиле

«Вы так маниакально прячете гниющие скелеты по углам, а потом искренне брезгуете, когда кто-то мимоходом приоткрывает дверцу шкафа».

«Бичевание Христа» — Караваджо (1607).

«Человек ломается именно в тот момент, когда понимает, что его не слышат.

Он готов терпеть любую боль, пока верит».

«Битва при Иссе» — Альбрехт Альтдорфер

«Земные законы придуманы сытыми гражданами ради защиты своего имущества от ярости голодных. Настоящая справедливость начнётся лишь тогда, когда у всех судей отнимут их чистые мантии и заставят выслушать тех, кого они обрекли на безмолвие».

«Мадам Рекамье» — Жак-Луи Давид

«Можно сменить сотни городов, имён и декораций, но в конечном итоге ты все равно просыпаешься в одной и той же постели - наедине со своим неотвратимым прошлым».

«Христос перед народом» (Ecce Homo) — Караваджо

«Самый сложный выбор делаешь не между добром и злом.

Его делаешь, когда оба варианта ведут прямиком в ад».

«Урок анатомии доктора Тульпа» — Рембрандт

«Истинная глубина человеческого падения измеряется не тяжестью

содеянного, а тем, с каким ледяным спокойствием человек оправдывает свой поступок».

«Огненная бездна» — Иероним Босх (фрагмент «Сад земных наслаждений», ад)

- Ты называешь нас бандой, пастырь?

- Я называю вас безумцами.

- Может, ты и прав. Но знаешь что? Иногда, чтобы погасить пожар, нужно разжечь другой.

«Падение Икара» — Питер Брейгель Старший

«В падении разум на мгновение освобождается от гнёта совести».

«Моление о чаше» — Эль Греко

«Честнее навсегда остаться в темноте, чем согласиться на блаженство, оплаченное чужой кровью».

«Ночной кошмар» — Иоганн Генрих Фюссли (1781)

«Стоит заглянуть в свою память - и обнаруживаешь там зверя, которого судил на площади».

«Падение Икара» — Питер Брейгель Старший

«Самое сокрушительное уничтожение человека вершится без единого крика или занесённого кулака. Достаточно изо дня в день методично, с вежливой улыбкой подрезать его веру в собственные силы, пока он сам добровольно не откажется от своего права на полет».

«Греция на руинах Месолонгиона» — Эжен Делакруа

«Настоящее мужество нужно, чтобы молча стоять на пепелище, смотреть на уходящий в небо дым и найти в себе силы улыбнуться своей новой, пугающей свободе».

«Совет о мести» — Франческо Айец (1851)

«Обиженный ребёнок, которому вовремя не подали руки, вырастает в изощрённого судью. Он строит свою жизнь лишь ради того, чтобы заставить весь мир пережить ту самую беспощадную стужу, от которой когда-то замерзал сам».

«Бичевание Христа» — Пьеро делла Франческа

«Самое опасное безумие - это поверить, что в этом мире можно выжить без брони. Человек, решивший стать кристально честным перед окружающими, похож на безумца, который добровольно содрал с себя кожу и вышел на мороз, искренне удивляясь, почему толпа шарахается от его уродства».

«Молитва перед обедом» — Жан-Батист Симеон Шарден (1740)

«Самое изощрённое палачество творится в детских спальнях, где искалеченные жизнью матери методично вскармливают своих первенцев ядом собственного неслучившегося счастья. Они ломают неокрепшие детские кости и выжигают в них способность любить с одной лишь глухой целью - чтобы никто в этом доме не посмел дышать легче тех, кто уже гниёт в своих невидимых цепях».

«Голодные и сытые» — Орест да Молин

«Сытые мещане любят рассуждать о высоком страдании и несправедливости мироздания, сидя в бархатных креслах у камина. Их бунт против Творца заканчивается ровно в ту секунду, когда остывает их вечерний суп».

«Распятие» — Томас Икинс

«Есть предел, за которым человеческое несчастье перестаёт вызывать сострадание и начинает вызывать у окружающих лишь глухое раздражение. Гордый человек знает этот предел и успевает закрыть дверь изнутри до того, как его боль станет обузой для чужого праздника».

«Человек у моря» — Каспар Давид Фридрих

«Человек бессилен перед неотвратимостью финала, но в его воле выбрать, как именно пройти этот остаток пути. Можно ползти на коленях, вымаливая пощаду, а можно стоять с поднятой головой у самого края бездны».

«Безумная Грета» — Питер Брейгель Старший (1561)

«Гордость - это щит из осколков разбитого самолюбия. Мы с каменным лицом уходим в глухую метель одиночества, лишь бы толпа не заметила, как сильно дрожат наши руки от голода по обычному человеческому пониманию».

«Триумф смерти» — Питер Брейгель Старший.

«Самый верный способ окончательно уничтожить человека - это начать

демонстративно и усердно жалеть его в присутствии толпы.

Снисходительное сочувствие лишает упавшего последних остатков гордости, превращая его живую трагедию в постыдный балаган».

«Звезда» («Танцовщица на сцене») — Эдгар Дега (1876–1878)

«Жизнь заставляет нас крутить бесконечные фуэте на раскалённых углях общественного мнения. Толпа замерла в ожидании твоего падения, но высший триумф воли - завершить этот безумный танец с безупречной улыбкой, скрывающей хруст ломающихся костей».

«Поцелуй» — Густав Климт (1907–1908)

«Мы наивно верим, что новые встречи и чужие объятия способны излечить нас от застарелой внутренней гнили. Но человек, не проживший свой личный ад до конца, обречён лишь отравлять каждого, кто приблизится к нему в надежде на обычное человеческое тепло».

«Martha and Mary Magdalene» - Картина Караваджо

«Ужас безумия подкрадывается незаметно: ты возвращаешься домой и обнаруживаешь в своём кресле незнакомца, который носит твоё платье, говорит твоим голосом и без ошибок играет твою роль. А тебе