Каспер Калле
Без алмаза

Глава

АЛЕССИО ГАСПАРИ

БЕЗ АЛМАЗА

стихи

Любимой, eternamente

НОСТАЛЬГИЯ

1

Почудилось мне море в ноябре,

Сверкающее, словно в серебре

Из замка на прогулку вышли дамы,

Иль юнкера из амальгамы

Собрались в безупречное каре.

А за окошком вижу синеву

Другого моря – вижу наяву,

Но восхищаться юга красотою

Не в силах… Ставни – бах! – закрою,

Ложусь, накроюсь пледом и реву.

2

Заветные, веселые метели!

В глаза снежинки, в ухо, рот летели,

А я смеялся, прыгал, падал с ног,

Закручивался, словно осьминог…

И обе щеки слезы счастья грели.

Вот, страус с шеей тонкой наизнанку,

Сова, зарезанная спозаранку,

Иль клоун, сколотивший гроб –

Так это я, засунутый в сугроб,

Но сохранивший гордую осанку.

3

Три года не скользил по льду,

С гаишников взимал не мзду,

Или напротив?... Понимаю,

Мзду заплатили вы Мамаю.

Где? В Гефсиманском ли саду?

Или в висячих, Шамирам? А?..

Одна мне приглянулась дама.

Да нет, не дама. Джинсы, грудь…

Верните Русь мне кто-нибудь!

Вы курите?.. Мне – фимиама.

ИЗ ШЕКСПИРА

1

Быть иль не быть, вопроса нет,

Конечно же, не быть,

Никем и никогда не слыть

И не казаться,

Как власти, так и женщин не бояться,

Не лезть без дела в интернет,

Не вытирать с воспоминаний пыль,

Не есть три раза в день, не спать,

Траншеи да окопы не копать,

Не жаждать поцелуев,

Не проклинать холу́ев,

Не превратиться после смерти в небыль…

2

Мой саван тисовой листвой украсьте

И сразу уходите прочь.

Вы мне ничем не можете помочь

В моем несчастье.

Которую любил я больше света

Восточная отобрала чума,

Теперь я медленно схожу с ума

В конце второй строфы сонета...

…………………………………………………………

Нет слов, лишь чувства… Путаные… Браво!

Открылась дверь… Куда?... Лорнет!

Ее лорнет, иль мой? Шута? Нет-нет.

Я мыслю, мыслю, но… коряво.

Слова, бездушные слова!

И закружилась голова…

3

Я полюбил звезду, но как мне дотянуться

До уст ее, чтоб ощутить их вкус,

А на своих – зубов ее укус,

Как вместе нам на небе растянуться?

Любимую я только ночью вижу,

И то не каждою, отнюдь,

Но раз явилася, побудь –

К твоим губам хоть мысленно приближусь.

4

«Лань, полюбивши льва, должна погибнуть» –

Лев, полюбивши лань, погибнет раньше.

5

«И сын замучит дряхлого отца»,

Дом отберет и ввергнет в нищету,

Священную убив мечту

О благородной смене поколений,

Нелестных не боится он сравнений –

Так поступают все вокруг,

И брат двоюродный, и друг,

Иначе посчитают за глупца.

6

А переподлить подлость можно?

Конечно, в мире все возможно.

Барахтается в нечистотах всяк,

Как олигарх, так и босяк.

С девичьих плеч любое рвите платье

Чтоб девственности знак увидеть – нате!

Давно все перепахано здесь плугом

И незнакомцами, и другом.

Объедками накормят на обед,

А на десерт – монахини обет.

Иль материнской вам любови захотелось?

Так в проститутку мать переоделась.

Ласкать она вас будет лишь за взнос,

А за двойной – и целовать взасос.

И только тень отца вам будет сниться,

Когда уснет уловок мастерица.

Вам призрак в мир иной укажет путь. «В какой иной?» - Да хоть в какой-нибудь…

7

Перевези меня в поля блаженных,

На асфоделей траурный ковёр,

Где дел великих признанный гравёр

Не принимает низменных, презренных,

А только избранных, кто безвозмездно

Пока последний час их не настал

Прекрасного шлифуют идеал,

Хотя в душе у них зияет бездна.

« « «

«Где жадно я искал самопознанья…»

М. Лермонтов

Скажите мне, зачем вы родились?

Зачем вы дышите, едите-пьете?

Зачем вы счастья ищете в болоте?

А счастье, кстати, раздают по квоте –

Как следует, за квоту вы дрались?

Ах, любите… Затем вы родились…

Вранье! Для вас любовь – влеченье,

И обстоятельств – да! – стеченье,

Щекочете вы ею самомненье…

Ого! Чего вы вдруг взвили́сь?

Вам гражданина дорог честный долг?

А мне плевать, что тешитесь гражданством,

В вас государство порождает чванство.

Гражданство – хамство, если не тиранство,

Кто гражданин – не человек, а волк.

Так вы не знаете, зачем вы родились?

Самопознанье – термин новый?

Пытайте же себя до крови!

Крушите в бешенстве основы!

Зубами в сердце вы уже впились?

Теперь вы знаете, зачем вы родились?

А низачем! Ошибочка природы.

Вся ваша жизнь – частица моды.

Бесплодные, бессмысленные годы…

Уж лучше б вовсе вы не родились.

ПЕЧАЛЬ

1

Свою Печаль забыл я на причале,

Стоит одна, обнажена, несчастна,

Иллюзиям умеренно подвластна,

И думает о девственном начале,

О том, как обнимались мы в рассрочку,

В любое время дня и года,

И в честь помолвки, и развода,

Как винную катили бочку

На Геликон – и то в печали,

Без повода и без причины,

А потому что мы едины,

И как друг друга утешали.

2

Потом надолго мы расстались,

Мы разонравились друг другу,

Я верную нашел супругу,

Улыбки мне легко давались,

Печаль же сблизилась, не знаю,

С кем именно, но с кем-то точно

Делила в том числе и ночь, но

Ее ни в чем не обвиняю:

Всем острые желанны чувства,

Души чтоб полость пронизали,

Но в глубине не застревали,

Не вызывая безрассудства.

3

Потом мы снова вместе, вместе!

Стоим в обнимку на причале,

В глазах слезинки у Печали…

И вдруг – курьер. Дурные вести –

Я мчусь, Отчаянье со мною,

Печаль стоит, ветрам подвластна,

Стоит, обнажена, несчастна.

Позор мне, гадкому изгою!

С Отчаяньем мы не расстались…

Печаль искал, искал повсюду –

Увы… Ее я не забуду,

Мы с ней навеки побратались.

ВАКХАНКИ

Аморальный рассказ в стихах

Пролог

Любовь мы ищем все на свете,

И в ресторане, и в кафе,

И трезвыми, и подшофе,

В театре: опере, балете,

И, часто, в университете.

А я искал ее в трамвае –

Довольно узкий ареал –

Искал, нашел и потерял:

Исчезла в пестрой женской стае,

Что заполняет Невский в мае.

Вторично преданный феминой,

Решил покинуть этот град,

Уже отнюдь ему не рад,

И полететь к родной Тиррене,

Поближе к струям Иппокрены.

Вот, в сущности, все предисловье,

И можно начинать рассказ,

Колючий, словно дикобраз,

Читатели чтоб всех сословий

Могли сердито хмурить брови.

1

Один оставшись, стал ходить я

К путанам, чтобы позабыть

Чувств изнуряющую прыть.

Изящные ищу соитья,

Без споров и без мордобитья.

Предпочитаю русских,

Царственной породы.

Да, изменилась вековая стать.

«Прошу, синьоре, вот кровать».

Приветливы, следят за модой,

И лучшие проводят годы.

2

Где Сонечка? Да нет ее тут, Сони,

Похожи все, скорее, на Элен.

И, право – удивительный обмен.

Холеные, по виду сони –

Как обыватели Антониони.

Конечно, здесь они богаче,

Но, думаю, не в этом дело, нет,

А в том, что – солнце, нега, свет,

Просекко, может быть, Версаче…

Клиенты вежливые… Все иначе.

3

Здесь русские безумно сладки,

Нежны, покладисты – как воск,

И – между прочим – есть и лоск.

Здесь русские – аристократки,

Средь воронья, знай – куропатки.

Все остальные меркантильны.

В глазах расчет, в ногтях – разбой,

И в мыслях кошелек тугой.

А русские – любвеобильны,

В соблазна ведомстве всесильны.

4

Теперь два слова про японок.

Услужливость у них в крови.

Все сделают – лишь позови,

Хоть поздно ночью, хоть спросонок.

Стиль поведенья – очень тонок.

К тому ж они так эротичны,

И так загадочны для нас,

Но если изучить каркас...

Мы будем все-таки критичны:

Увы, они весьма безличны.

5

И тут припомнилась мне Вика,

Подружка бывшая с Невы,

Где каменные дрыхнут львы.

Какие жесты, сколько шика!

О ней не скажешь, что безлика.

Она цитировала Пруста,

Захлебываясь, словно ей

Он всех любовников милей,

Как некоторым Заратустра.

И все равно за лбом-то пусто...

6

Резвится, ластится, играет –

как у Годара Карина́ –

Своею жизнью… Чья вина?

Мужчин подряд всех ублажает

И никогда не унывает.

Задорный голосок в эфире:

«Кому не нравится разврат!»

Права, права, увы, стократ...

Таких, кто предпочтет закат

Нечасто в буйном встретишь мире.

7

Потом несчастную побили.

Побил, конечно, сутенёр

(А в прошлом – неплохой боксёр).

Что делать Вике, плакать или

Утешиться, что не убили?

Не знаю, к месту иль не к месту

Последний добавляю штрих:

Ведь сутенером был жених!

Он продавал СВОЮ невесту –

Ну как не поразиться жесту…

8

Давно придумал изреченье:

«Мир мерзок, люди подлецы»,

Или, как минимум, слепцы.

С пролива ветерок почую,

И на бульвар перекочую.

Я с той поры не видел Вику.

Ох, Вика, Вика, где же ты,

Где топчешь вешние цветы?

Но иногда, поддавшись бзику,

Ищу ее – как Холмс улику.

9

Бывал нередко я в борделе

(Я ведь и Вику встретил там):

Две деликатные мадам,

По возрасту уже не в деле,

Но обходительны доселе.

В двух комнатушках по кровати,

А в третьей – раздвижной диван.

(Тряслись те ложа, как рыдван.)

Мадам отправилась позвать и

Доставить дев на поле рати.

10

Я все детали опускаю,

Моральный чтоб не вызвать шок.

Скажу лишь так, «на посошок»,

Что сбились в роковую стаю

Девицы, разные по краю.

Киргизки, русские, хохлушки,

Да и татарок целый рой.

Но вот армянок – ни одной.

Все – это строго – без отдушки,

Зато повсюду финтифлюшки.

11

Я, как мужчина-иностранец

(Хоть и никак не лесбиянец)

Имел немалый там успех.

Ласкал меня блудливый цех,