Дара Вейн
«Серый страж и зелёные глаза»

«Серый страж и зелёные глаза»

Этот фанфик — в память о Филиппе: умном, добром, прекрасном. О сером пушистом чуде с зелёными глазами, которое знало, как беречь чужие сердца

Джесси всё ещё иногда замирала посреди комнаты, будто прислушиваясь к чему-то, чего никто больше не слышал. А потом подходила к старому креслу у окна — и вздыхала. Там, на самом краешке, где ткань чуть вытерлась от времени, ещё держался едва уловимый запах: тёплый, спокойный, ни на чей другой не похожий. Запах Филиппа.

Он был серым и пушистым, словно кусочек облака, который кто-то решил поселить в доме. А глаза — зелёные, глубокие, будто в них отражался весь сад в солнечный день. И взгляд у Филиппа был особенный: не просто внимательный, а такой, будто он сразу видел всё — и страх, и радость, и то, что ты пытаешься спрятать. Проникающий в душу.

Когда Джесси была щенком, все в доме немного терялись. Она носилась вихрем, сбивала вазы, скулила по ночам и никак не могла понять, почему нельзя грызть тапочки. И только Филипп не раздражался. Он не пытался её воспитывать, как взрослые люди, с серьёзными лицами и строгим «нельзя». Он просто… был рядом.

Если Джесси пугалась грома, Филипп приходил и ложился вплотную, так, чтобы она чувствовала его ровное, неторопливое дыхание. Если она металась по коридору, не зная, куда деть эту бесконечную энергию, он вставал, неспешно шёл к коврику и демонстративно устраивался там, всем своим видом говоря: «Смотри. Вот так. Спокойно». И Джесси, глядя на него, понемногу замедлялась. Училась дышать. Училась быть.

— Он будто знал, что ей нужно не «сидеть» и «ждать», а просто не быть одной в этом шуме, — как-то сказала мама, наблюдая, как Филипп терпеливо позволяет щенку теребить кончик своего хвоста.

Филипп был не просто котом. Он был нянем — мудрым, тихим, без лишних слов. И самым добрым.

Однажды Джесси снова проснулась среди ночи. Ей приснился страшный сон — тот самый, где все уходят и оставляют её одну в пустом доме. Она вскочила, заскулила, заметалась, царапая пол когтями.

И тут из темноты бесшумно вынырнула серая тень. Филипп мягко прыгнул на кровать, прошёл по одеялу, слегка боднул Джесси мокрым носом и устроился прямо у неё под подбородком. Тёплый. Тяжёлый. Настоящий.

— Вот я, — будто говорил его спокойный взгляд. — Я тут. Никто тебя не бросит.

Джесси уткнулась носом в его шерсть, вдохнула этот знакомый запах, и страх начал таять, как туман на солнце. Через несколько минут она уже спала, а Филипп всё так же лежал рядом, охраняя её сон.

Теперь Филиппа не было. В доме стало тише. И хотя Джесси уже выросла, иногда ей всё ещё хотелось, чтобы серая пушистая тень появилась из темноты, боднула её носом и сказала своим безмолвным кошачьим языком: «Всё хорошо».

Но однажды вечером, когда солнце садилось и косые лучи ложились на пол золотыми дорожками, Джесси снова подошла к тому самому креслу. Она не легла на него — будто боялась спугнуть память. Просто села рядом, подняла голову и посмотрела в окно.

И вдруг ей показалось, что в отражении стекла мелькнули два зелёных огонька. Совсем на секунду. Но в этой секунде было столько спокойствия, столько любви, что Джесси тихо вильнула хвостом и улыбнулась.