Игорь За
Девушка из конструктора сказок

Глава 1. Встреча

«Я в достаточной степени художник, чтобы свободно рисовать в своём воображении. Воображение важнее знания. Знания ограничены, тогда как воображение охватывает всё на свете.»

Альберт Эйнштейн

Предисловие

Мой роман не претендует на объяснение устройства вселенной. Он лишь предлагает мысленный эксперимент: что, если посмотреть на привычные вещи под совершенно другим углом? Реальными в этой книге являются инженерные разработки, патенты и события моей жизни. Всё остальное — язык художественной фантастики, позволяющий задавать вопросы, на которые пока невозможно получить однозначный ответ.

Фундамент современной науки изрезан пропастями нерешённых вопросов и конкурирующих гипотез. В поиске истины зачастую именно целостная и смелая фантазия оказывается ценнее тысячи безжизненных вычислений. Если старые ответы не работают, а новые вопросы ещё не сформулированы, значит, пришло время для появления девушки из конструктора сказок.

Я инженер. Я бы охотнее занимался исключительно разработкой конструктора. Не в моих интересах морочить людям голову и писать о встречах с пришельцами. Но рано или поздно меня всё равно бы спросили: «Как вы придумали этот конструктор?». Или задали не менее интересный вопрос: «Что добавлено в пластик? Почему при некоторых комбинациях кубиков возникают странные явления?».

Герой моего романа выходит из дома рано утром и возвращается ближе к вечеру. По его часам проходит сорок шесть с половиной часов. Спустя десять лет на его имя зарегистрированы несколько патентов, включая два на элементы игрового конструктора: № 2835826 и № 2852425.

Что произошло в тот день? Почему исчезновение динозавров не было случайным? Что скрывает происхождение жизни и человека? Зачем она передаёт людям конструктор, в геометрии которого зашифровано послание другой цивилизации?

«Девушка из конструктора сказок» — вредная книга, в которой научная фантастика, инженерия, юмор, философия и реальные изобретения переплетаются настолько тесно, что читателю самому предстоит решить, где заканчивается реальность и начинается вымысел.

Пропавший кот

Странные вещи начали происходить за два дня до нашей встречи. Почему я так решил? Именно тогда я впервые столкнулся с их проявлением. Это было объявление о пропавшем коте.

Был вечер воскресенья. Знакомая подкинула заказ на съёмку юбилея модного журнала. Обвешанный оборудованием, я выбежал из офиса на улицу и, глядя то на экран, то на дорогу, пытался понять, где припарковалось такси. На экране висело сообщение: «Вас ожидает белая Шкода Октавия. Номер… Водитель…» Но никакой «Шкоды» поблизости не было.

Почти бегом я дошёл до угла здания, как вдруг боковым зрением зацепился за примотанный скотчем к дереву листок. Не знаю, сколько дней он там уже висел, но именно тогда я впервые обратил на него внимание. Помню, мелькнула мысль: кот на фотографии выглядит до смешного официально. Как на паспорт. Останавливаться и читать времени не было — я и так опаздывал. Нужно было приехать на локацию заранее, подготовить камеру и настроить свет до появления первых гостей на красной дорожке. Вдобавок на другой стороне дороги я заметил своё такси. Перебежав проезжую часть, я закинул аппаратуру в багажник и умчался на съёмки.

В понедельник утром я снова спешил — теперь уже в офис. Поспать толком не удалось, так как со съёмок я вернулся лишь в три часа ночи. Сроки поджимали и нужно было срочно монтировать сюжет, пока он не протух. Пробегая мимо дерева с объявлением, на этот раз я успел прочесть заголовок: «ПРОПАЛ КОТ БУБА…».

Только вот какое дело. Спустя примерно десять шагов я остановился и замер от накрывшего меня дежавю. Да… дежавю — иначе не назовёшь. Перед глазами возник весь текст:

«…25 апреля. Порода сибирская — невская москарадная».

Именно «москарадная». Через «о». Дальше было про возраст, окрас и красный ошейник. Вспомнил я и вторую ошибку: «на шеи ОДЕТ ошейник». Под объявлением торчали полоски с телефоном. Три уже оторвали.

Я вернулся и перечитал объявление. Чёрт, всё так и было. Слово в слово.

Странная фигня, подумал я. Похоже, вчера я всё-таки успел его прочесть. Я на минуту завис рядом с объявлением, глядя на хитрую кошачью морду, затем пришёл в себя и поспешил в офис.

По дороге я обдумывал предстоящую работу. В памяти в мельчайших подробностях всплыл вчерашний вечер. Тусовка в ночном клубе: поп-исполнители, киноактёры и красиво одетая публика.

Сначала мы с Олей взяли интервью на улице, потом я сделал подсъёмки: вывеску, красную дорожку, оркестр, людей с бокалами и несколько общих планов. Зашли в клуб. Вечеринка была в стиле недавно вышедшего «Великого Гэтсби»: платья двадцатых годов, смокинги, перья. Внутри было темно и шумно, поэтому весь вечер я на нервяке следил за звуком, светом и фокус-пикингом. Кто там что говорил, я толком не слушал.

Просматривая в офисе отснятый материал, я осознал, что помню буквально всё. Человек только собирался открыть рот, а я уже знал, что он скажет. Паузы, микродвижения глаз, детали одежды — всё было в памяти.

Чтобы убедиться в том, что меня не глючит, я нашёл среди исходников интервью с главным редактором журнала. Судя по записям в голове, на девушке должны были быть крупные розовые серьги-кисти почти до плеч. На руке — браслет из нескольких ниток бусин, похожих на жемчуг. Чёрное платье с открытыми плечами. Бокал в руках. И ещё… две родинки рядом с кисточкой левой серьги. Совершенно лишняя деталь. Поэтому я и вздрогнул, когда увидел их на видео.

Сидеть и разбираться, почему моя память стала как видеорегистратор, мне было некогда. Надо было срочно монтировать видео: на телефон уже пришло несколько СМС в духе «ну как там?».

Как правило, четырёхминутный ролик с кучей разношёрстного материала — это адская рутина на пару дней. Нужно отсмотреть часы мусора, раскидать исходники по папкам, совместить видео и звук с рекордера... Но сегодня всё было иначе.

Готовый сюжет уже был смонтирован в голове! Я просто переносил его на таймлайн. Руки сами летали по клавиатуре, нажимая горячие клавиши. Мне не нужно было пересматривать дубли — я и без того помнил их наизусть. Я сразу выделял самый удачный дубль и ставил его ровно туда, куда надо. От такой сверх продуктивности по спине бегали мурашки. Склейка, склейка, переход — бум, готово.

То, что раньше я ковырял бы не меньше двух суток, сдавая вперёд-назад и переслушивая дубли, я скидал за полдня. У меня даже осталось время на то, чтобы без спешки набросить луты, выровнять цветокоррекцию и вылизать звук. Я сидел перед монитором и смотрел на финальный просчёт, не понимая, что вообще происходит. Это было чертовски удобно, но капец как странно.

К семи часам я выгрузил готовый ролик в облако и отправил ссылку. Переделывать я уже ничего не собирался, но сваливать домой, не убедившись, что все всё скачали и открыли — было рискованно. Пока телефон молчал, я решил ещё немного поторчать в офисе.

Чтобы убить время, я открыл почту, пролистал письма и наткнулся на статью о самостоятельном ремонте СВЧ-печки. От нечего делать прочитал её по диагонали.

Наконец позвонили. Сказали — всё супер и поблагодарили за оперативность. Я выдохнул, выключил компьютер, поставил аккумуляторы на зарядку и пошёл домой.

На следующее утро я проснулся раньше обычного. Дома все ещё спали. Я слил в кружку остатки молока, сел за стол и стал жевать зачерствевший батон. Вспомнил вчерашний сумасшедший день, стремительный монтаж видео и с облегчением понял, что меня отпустило. Готового сюжета в голове больше не было. Мой взгляд упал на микроволновку, и я буквально замер с открытым ртом. Перед глазами возник текст вчерашней статьи о ремонте.

Что причина неисправности часто в пробое изолятора. Что волновод магнетрона закрывает слюдяная пластина, на которой со временем оседают жир, пар и брызги еды. Что слюда — идеальный радиопрозрачный и термостойкий диэлектрик с минимальными потерями. Что сама печь использует магнетрон, являющийся по сути вакуумным ламповым генератором сверхвысокочастотного излучения… Сон как рукой сняло.

Если бы я был инженером-электриком — но нет. Я просто мельком пробежал взглядом по случайной статье в интернете. К тому же написанной совершенно чуждым мне языком. Казалось бы, странно жаловаться на память, которая внезапно стала работать как сканер. Но меня пугала эта внезапность.

Я зашёл в ванную, ополоснул лицо холодной водой и почистил зубы. Прохладная вода смыла тревогу. Скорее всего, я просто стал спокойнее и перестал грузиться из-за проблем с продвижением наших мобильных игр.

Вернувшись на кухню, я подошёл к окну и бросил взгляд на улицу. Там был кот. Бело-серый. Пушистый. С тёмной спинкой и красным ошейником. Я сразу его узнал. Это был тот самый кот Буба из объявления. Он сидел возле дерева и спокойно вылизывал то, что коты обычно вылизывают.

Через минуту я уже натягивал джинсы. Одевался тихо, стараясь никого не разбудить. Мелькнула мысль: раз уж выйду, можно заодно купить молоко и хлеб. Последние запасы я сам только что прикончил.

Я бесшумно вышел из квартиры, спустился по лестнице и оказался во дворе. Кот пропал. Я прошёл вдоль дома, заглянул под машины, обошёл кусты у подъезда. Пусто.

Постояв и покыскав ещё пару минут, я решил, что кот где-то рядом и обязательно попадётся мне на обратном пути. Обойдя дом, я наткнулся на дворника. Точнее, сначала я увидел столб пыли, а в нём — человека с метлой. Он так неистово махал ею вдоль дорожки, что короткий путь к магазину оказался отрезан. Пришлось идти вокруг квартала.

Я шёл медленно и наслаждался утренней тишиной. Остановившись у школьного забора, я несколько секунд смотрел сквозь решётку, надеясь найти кота. Кота не было. Были дрозды: они бегали по земле и ворошили прошлогодние листья.

Вдруг меня обогнал парень на велосипеде и вспугнул птиц. От неожиданности я даже вздрогнул. У поворота он притормозил и наклонился к переднему колесу. Пока он возился, я почти поравнялся с ним, но парень снова вскочил в седло и покатил дальше. В этот момент мне показалось, что где-то рядом мяукнул кот. Я ускорил шаг, завернул за угол и там впервые заметил светлый силуэт незнакомки.

Поворот не туда

Она шла впереди меня примерно в ста шагах. Было странно видеть такую красотку рано утром на окраине города. Обычно по этим улочкам прогуливаются мамы с колясками или бредут к ближайшему рынку старушки с пустыми тележками.

Я уже и забыл, когда в последний раз слышал здесь каблучки. Лёгкий стук её белоснежных туфелек звучал в утренней тишине слишком заметно, чтобы остаться без внимания.

Когда мимо девушки промчался обогнавший меня велосипедист, она даже не шелохнулась, хотя он пролетел всего в шаге от неё и даже не сбавил скорость.

Я пошёл следом за ней не в силах отвести взгляд от её походки. Она двигалась почти по одной линии. Каждый новый шаг слегка пересекал предыдущий. От этого в её движениях появлялась гипнотическая женственная плавность.

Мы приближались к перекрёстку, у которого уже собралась небольшая группа людей. Блондинка в белом была слишком яркой, чтобы оставаться незаметной, но… На неё никто не смотрел! Люди подходили, вставали рядом, пялились в светофор, на машины, в телефон. Короче — куда угодно, только не на неё. Даже девушка в наушниках — из тех, кто обычно оценивает каждую деталь чужого образа, — прошла в шаге от неё, так и не удостоив её взглядом.

Всё это было чертовски странно. Я остановился чуть поодаль и стал наблюдать. Почему люди её не видят? Да и девушка тоже словно бы никого не замечает. Или не хочет замечать. Она стояла у края дороги и неподвижно смотрела вперёд. Загорелся зелёный. Я завис на несколько секунд, размышляя: идти ли мне направо в магазин или прямо — за ней. Светофор отсчитывал время на принятие решения. Красота и любопытство победили разум и быт. Я пошёл прямо.

Пройдя пару кварталов, незнакомка свернула в переулок и направилась в глубину двора, где виднелась вывеска: «Кофейня». Она поднялась по ступенькам и исчезла за дверью. Я остановился за углом дома и решил подождать, надеясь, что она возьмёт кофе и выйдет.

Минут десять я стоял в совершенно пустом дворе. Никто не шёл и не ехал. Даже птицы притихли. И уж совсем не по себе стало, когда я заметил, как на втором этаже дома напротив кто-то отодвинул на несколько сантиметров штору и наблюдает за мной, разговаривая по телефону. Я почувствовал себя нарушителем, у которого вот-вот потребуют документы.

Махнув на всё рукой, я направился в кофейню. Поднялся по ступенькам, нерешительно открыл дверь и подошёл к прилавку. Девушка за стойкой в чёрном фартуке спросила, что мне приготовить. Я заказал кофе с молоком, расплатился и стал ждать, пока кофемашина шипела и плевалась паром.

Ожидая заказ, я оглядел зал — и увидел её. Она сидела у окна со стаканчиком в руке и смотрела на улицу.

Получив кофе, я взял пакетик сахара, но пальцы дрогнули, и он упал на пол. Блин. Надо же так облажаться. Я наклонился за пакетиком и украдкой посмотрел в её сторону. Вдруг она заметила? Но девушка по-прежнему смотрела на улицу.

Я прошёл в центр зала и завис. Что дальше — выйти на улицу или присесть за столик? Со стороны я, наверное, был похож на туриста, потерявшегося на вокзале.

Решив, что отступать поздно, я прошёл в дальний угол и сел за свободный столик. Краем глаза я наблюдал за девушкой, делая вид, что смотрю в окно. Вдруг — она повернулась ко мне, несколько секунд посмотрела мне в глаза, поднялась и… подошла к моему столику.

— Игорь, — её голос прозвучал спокойно и чуть насмешливо, — ты что там застрял? Я уже от скуки начала изучать блики на полу. Смотри, в них как будто галактика отражается.

Я выпал в осадок. Слова застряли в горле. Находясь в шоке от происходящего, я перевёл взгляд на пол — никакой галактики, естественно, там не было. Под ногами лежала обычная блестящая плитка.

— Удивлён? — спросила она и широко улыбнулась. — Позволь мне присесть?

Я жестом пригласил её за свой столик. Бросив взгляд в зеркало на стене, я увидел свою испуганную физиономию. С пеной над верхней губой, похожей на светлые усики, я выглядел ещё глупее, чем ожидал.

Можно твою руку?

Мы сели за столик, и между нами повисла неловкая пауза. Девушка устроилась напротив и молча смотрела мне в глаза. Я же просто замер, пытаясь понять, кто она вообще такая и что ей от меня надо. Я лихорадочно перебирал в голове варианты. В то время я активно снимал и много с кем пересекался по работе. Много фотографировал для рекламы и для души. Но я точно раньше её не встречал. Такую красотку я бы точно запомнил. Ситуация была настолько бредовой и неожиданной, что в голове не осталось ни одной адекватной мысли. От волнения я не придумал ничего умнее, кроме как выдать:

— Кто вы?

Мой голос сломался, и вопрос прозвучал так тихо, что я даже усомнился в том, что она меня расслышала. Девушка с откровенной притворностью посмотрела по сторонам. Я тоже окинул взглядом зал, и наши глаза встретились в зеркале.

— А кто здесь кроме нас? — спросила она и улыбнулась мне так, как улыбаются давним знакомым. Затем она вынула из сумочки салфетку, и указав на свои губы, протянула её мне.

— Давай на «ты». Ок?

Я убрал салфеткой кофейные усы, и вместе с пеной с лица сползло чувство неловкости.

— Как тебя зовут?

— Лира, — ответила она и протянула мне руку. — Игорь, можно твою руку?

Я растерянно кивнул и протянул руку. Вместо ожидаемого лёгкого женского рукопожатия я ощутил, как она крепко обхватила мою ладонь.

— Пожалуйста, прикрой глаза и представь. Парк. Жаркий летний полдень. В воздухе аромат нагретой травы и асфальта. Дорожки и клумбы с бархатцами. Между скамейками бегают дети. Из взрослых в парке только бабушка в синем платье в белый горошек.

Группа мальчишек раскачивает качели, похожие на большую металлическую клетку. Вдруг бабушка кричит на внучку и один из ребят отвлекается на крик. Он оборачивается и... получает качелей по затылку. Мальчик ещё не осознаёт произошедшего и повернувшись продолжает раскачивать качели, пока не слышит: «Стой. У тебя кровь на спине!».

Мальчик трогает затылок. На пальцах — тёплая, липкая кровь. Но его пугает не кровь, а то, что он испачкал футболку. Мама только вчера её постирала. Эта мысль нейтрализует боль. Мальчик делает несколько быстрых шагов в сторону забора. Того самого. Облупленного. Грязно-зелёного цвета. Он оглядывается по сторонам — никого. Ухватившись за верхнюю перекладину, мальчик ловко перелазит на другую сторону, делает несколько шагов, как вдруг… на плечо ложится рука. Не пугающе, а с удивительной точностью. Мальчик замирает и оборачивается. Перед ним — девушка в белой блузке и голубой юбке.

— Привет. Ты почему в крови? Давай я тебе помогу.

— Ерунда. Подумаешь немного качелями задело.

— Что значит задело? Надо срочно сделать повязку и остановить кровь.

— Не переживайте. Я здесь рядом живу. Там, в трёхэтажке на сопке. Я быстро добегу до дома и сам перевяжу. Мне надо успеть футболку постирать, пока родители не пришли с работы.

— Нет. Так не пойдёт. Ты что, хочешь по дороге потерять сознание и лежать под деревьями? В лесу тебе точно никто не поможет. На подержи.

Девушка протянула мальчику свою сумку, стянула с него футболку и одним движением оторвала от неё длинную полосу. Она действовала точно и решительно. Ткань легла на голову туго, но не грубо. Её пальцы, прохладные и уверенные, точно знали, что делают.

Мальчик стоял к девушке спиной. Опустив голову, он смотрел на асфальт, покрытый глубокими трещинами. По асфальту беспокойно сновали большие, чёрные муравьи. Мальчик приподнял было ногу и хотел наступить на муравья, но тут же услышал голос девушки.

— Не надо.

Он смущённо убрал ногу и замер. Несмотря на кровь и разорванную футболку, в присутствии девушки было спокойно и безопасно. Она развернула мальчика за плечи и проверила повязку. Когда он поднял взгляд его ослепил блик от кулона, висевшего на груди девушки. Это был прозрачный оранжевый камень, вставленный в кольцо серебряного цвета. Необычным было содержимое камня. В нём навечно застрял муравей. Насекомое, смешно скрючившись, всеми лапами вцепилось в светлое семечко.

— Подай мне сумку, — попросила его девушка.

Взяв в руки сумку, она вынула из неё блестящую упаковку. На упаковке был нарисован апельсин на фоне печенья, покрытого шоколадом.

— Держи.

Мальчик взял угощение и попытался разорвать упаковку зубами.

— Не спеши. Видишь зубчики. Потяни в этом месте за края и она сама откроется.

В нос ударил запах апельсина и ванили. Откусив кусочек, мальчик даже прикрыл глаза от удовольствия.

— Нравится?

Рот был занят и мальчик лишь одобрительно кивнул и широко улыбнулся.

— Так… Значит, ты говоришь, что дома сейчас никого нет?

— А сколько сейчас время?

— Половина третьего.

— Тогда точно никого нет. Родители только после пяти придут.

— Никуда я тебя не отпущу. Идём.

Мальчик и девушка идут по тротуару вдоль дороги. В стороне тянется толстая металлическая труба, местами обмотанная колючей, грязно-жёлтой стекловатой. Мальчик часто ходит по этой трубе, чтобы разнообразить скучный путь в музыкальную школу.

Впереди, справа от дороги, едва заметна калитка. Свернув к ней и распахнув створку, они оказываются в длинном коридоре из пышных акаций, усыпанных жёлтыми цветками. Дорожка упирается в высокое крыльцо. Над коричневой дверью — блёклая вывеска: «Профилакторий».

Девушка с усилием открывает дверь — та скрипит, будто ей наступили на хвост. Внутри пахнет старой мебелью, дезинфекцией и оставшимся за дверью летом.

Они проходят мимо бильярдного стола и поворачивают в коридор. Длинный, с тёмно-красной дорожкой и побеленными стенами. В коридор проникает мягкий солнечный свет. Лениво жужжат мухи. Одна из дверей открывается и на встречу выходит женщина в белом халате. Мальчик её сразу узнал. Это тётя Таня, мама девочки из параллельного класса.

Девушка, рассказывает, что проходя мимо парка она встретила мальчика в крови. Тётя Таня осматривает мальчика и одновременно звонит его маме. Затем она вызывает скорую. Девушка наклоняется к мальчику и полушёпотом говорит:

— Пока, герой. Не переживай о футболке. Это мелочи. Может, ещё увидимся.

Лира закончила рассказ и отпустила мою руку. Я не знал как реагировать и растерянно молчал. Всё, что она рассказала, случилось со мной. Это был день из моего детства. Мой шрам на голове. И то странное, полузабытое ощущение, что тогда, мне кто-то помог. Вдруг этот кто-то обрёл лицо. Каким-то образом Лира нажала в моей памяти на кнопку «PLAY» и живые кадры побежали один за другим. С запахами, звуками и ощущениями. Я почувствовал зной того дня. В носу было щекотно от запаха пыли и нагретой зелени. В ушах всё ещё жужжали насекомые. И спина… как будто снова прилипла к засохшей крови. Мне казалось, что стоит закрыть глаза, и я опять окажусь там, став мальчиком с испуганными глазами и в порванной футболке.

— Как… ты это сделала?

Она откинулась на спинку кресла и спокойно сказала:

— Хороший был бы день, если бы не те качели. Ну и что, влетело тебе тогда за футболку?

— Не помню.

Я не успел задать вертевшийся на языке вопрос, так как Лира опередила меня.

— Знаю, знаю. Ты хочешь спросить, кто я и откуда. Я всё объясню. Но для начала, я покажу тебе кое-что необычное.

— Как ты думаешь, где мы? Точнее... где мы сейчас?

— В кофейне?

— Уверен? — она медленно развернулась к залу. — Просто в кофейне?

Одновременно с её движением звучавшая фоном музыка плавно убавилась. Вместе с музыкой пропали и все внешние звуки.

Я покрутил головой, пытаясь понять, что происходит, и услышал только лёгкий монотонный шелест. Он был совсем рядом. Я опустил взгляд и увидел секундную стрелку, бегущую по кругу. Поднёс руку к уху — так и есть. Шуршали мои наручные часы.

Заметив мой вопросительный взгляд, Лира подняла руку и указала на окно.

— Смотри. Ничего странного не замечаешь?

За окном был обычный московский двор. Но… что это? В воздухе висел голубь. Не в том смысле, что он махал крыльями на одном месте. Нет. Он реально завис с распахнутыми крыльями примерно в трёх метрах над землёй. Второй голубь — застыл за мгновение до приземления. Я поднялся со стула и шагнул к окну.

— Стой, стой, — Лира осторожно придержала меня за локоть, едва коснувшись рукой. — Ничего страшного. Просто… не подходи близко к границе сферы времени.

Я посмотрел по сторонам — и замер. Реальность превратилась в трёхмерную фотографию. Парень с подносом застыл у прилавка. Девушка за соседним столиком поднесла чашку к губам и смешно свела глаза, разглядывая застывшее облачко пара. Мир вокруг стал похож на кадр из компьютерной игры.

— Впечатляет?

— Твою ж… — я провёл рукой по лицу, словно пытаясь убрать наваждение. — Ты сможешь это отремонтировать?

— Уже шутишь? Неплохо.

— Что происходит? — спросил я и опустился на стул.

— Я изолировала нас от внешнего времени.

Лира посмотрела на улицу и театрально провела рукой. Голуби ожили. За окном проехала машина. Где-то в зале коротко пикнул телефон.

— Ну вот — птички свободны, — с улыбкой сказала Лира.

Она провела рукой в обратную сторону, и мы вернулись в тишину.

— Отлично, — проговорила она, глядя в окно, — голуби улетели. Надеюсь, было достаточно убедительно?

Видя, что я завис не хуже голубя, она элегантно подняла руку, и вокруг зазвучала лёгкая музыка.

— Я, конечно, не ди-джей. Так нормально?

Я согласно кивнул и улыбнулся. Лира внимательно посмотрела мне в глаза и, наклонившись чуть ближе, прикоснулась к моему плечу и тихо произнесла:

— Выражение лица… стабилизировалось. Паники... не наблюдаю. Улыбка — универсальный признак спокойствия. Даже у нас. Итак... продолжаем разговор. Спрашивай.