В чужом скафандре

1. Неожиданность

Григорий очнулся от громких криков толпы, слившихся в один небывалый голос, монотонных речей репортёров и сильной боли в спине. Он нехотя открыл глаза и увидел небо. Голубое и светлое, как всегда. С усилием приподнявшись на локтях, Григорий подцепил краем глаза очертания людей, кругом столпившихся подле него, но тут же силы изменили ему, и он упал на спину. Родное небо загородило чьё-то радостное лицо, покрытое чёрной густой щетиной.

— Васька!.. – вскричало лицо. – Очнулся! А мы уже не надеялись говорить с тобой. Григорий изумлённо взглянул на лицо, которое показалось ему странно знакомым. Но что это лицо делало здесь, подле него? Да и все эти незнакомые люди?

— Какой такой Васька? – протянул, потирая спину, Григорий. – Что здесь происходит?

— Ты чего?.. Рехнулся? – удивилось лицо, протягивая руку и теребя бедолагу за плечо.

— Да всё со мной нормально... Только не Васька я, а Гриша!

— Слышите, что говорит? – лицо повернулось в сторону толпы, – Не Василий он. А Григорий. Врача!

Свидетели двинулись было вперёд, но офицер в синей шинели и лакированных сапогах поднял руку, остановив их.

— Товарищи! – сказал он, – Давайте-ка потише. Космонавту нужно время, чтобы прийти в себя после длительного полёта и перегрузок. С ним всё будет в порядке.

Григорий следил за происходящим, не понимая решительно ничего. Он чётко помнил, что вчера поздно вечером лёг спать прямо в одежде, утомившись после трудного дня. Но, несмотря на усталость, он долго не мог заснуть, ворочался с боку на бок, тыкал носом в подушку, пинал одеяло. Тревожные мысли не покидали его злосчастную голову. После того, как он встал с постели, чтобы на нервах пройтись по комнате, Григорий больше ничего не помнил. Это его и волновало.

Наконец мысли его собрались в небольшой пазл, хотя в нём не хватало нескольких важных деталей. Два обеспокоенных врача, словно выросшие из-под земли, бросились к нему и, поддерживая под мышками, положили на носилки. В глазах Григория потемнело, кровь отлила от головы. Вокруг и правда была толпа, и каждая пара глаз наблюдала за ним, заглядывая прямо в душу. Не выдержав такого напора взглядов, Григорий опустил глаза на свои ноги.

Но и тут его ждала очередная загадка: он был одет в массивные сапоги, толстые белые перчатки и такой же белый костюм. «Не удивительно, что всё это время я чувствовал себя будто не в своей шкуре!» - прошептал Григорий.

Обстоятельства становились всё более необычными. Сомнений не было: это был тяжёлый скафандр, совсем такой, какой он много раз видел в кинотеатрах и по телевизору. Вся жизнь вмиг пролетела перед его глазами, но бедняга не увидел в ней ни капли космических похождений. Либо это сон, либо явь, но очень сонная.

Только теперь, осмотревшись, Григорий заметил, что человек, которому принадлежало «знакомое» лицо, был одет в такой же белоснежный костюм. «Что это за чертовщина?» – подумал Григорий, наблюдая за тем, как его аккуратно, как фарфорового, несут в сторону надувной медицинской палатки. Они то и дело поглядывали на него, пытаясь скорее оценить его состояние.

В палатке было тепло и сухо, в нос сразу ударился резкий запах спирта и резиновых перчаток. Григория уложили на кушетку. Казалось бы, легко стянуть скафандр, как и всякий другой комбинезон но нет, бедолаге пришлось промучиться с четверть часа, прежде чем все застёжки поддались, и тесный скафандр наконец покорился терпеливым усилиям врачей. Затем Григорию помогли переодеться в простую, привычную для него одежду, хоть и покрытую непонятными эмблемами экипажа и космической станции. Он вздохнул с облегчением, чувствуя, что постепенно становится собой.

Начался тщательный осмотр. Пациенту задавали различные вопросы, переворачивали с боку на бок, считали пульс. Всё это время пролетело для Григория как во сне: он не понимал ни причитаний врачей, ни их бесконечных вопросов и строгих взглядов. Спустя битый час осмотр завершился. Один из врачей, по-видимому, младший, с улыбкой спросил, взглянув на шеврон на груди Григория, носивший имя и фамилию астронавта:

— Вы до сих пор уверены, что вы не Василий?

— Уверен, я Григорий, – не колеблясь ответил пациент.

— Неслыханно! – врач, пожав плечами, обратился к своему коллеге:

— Борис, ты думаешь, что с ним всё в порядке? — Нет Может, стоит оставить его на реабилитацию чуть дольше необходимого срока?

— На две недели? Ты так считаешь?

— Считаю. Это должно помочь.

Потом Григория перенесли в вертолёт, расположившийся неподалёку, и опустили в удобное кресло в полулежачем положении. Григорий, не в силах больше шевелиться, расслабился и закрыл глаза.

Вскоре многотонное тело вертолёта поднялось в воздух, оставляя любопытную толпу глядеть ему вслед, запрокинув головы. Внутри громоздкой машины серел полумрак, нарушаемый лишь столбами яркого дневного света, скачущими по стенам вместе с непоседливыми тенями от лопастей винта. В голове нестерпимо жужжал мотор, кресло едва заметно тряслось, всё вокруг гудело. Григорий сидел прямо рядом с обладателем чёрной щетины. Временами он старался вспомнить, где же он его видел, но мысли тотчас уходили к причине всего этого происшествия, которая пока что оставалась загадкой.

Голова всё ещё кружилась, а к тому же Григорий никогда раньше не летал на вертолётах, поэтому тревога, как назло, нашла место в его сознании. Сосед с недоумением косил на него взгляд, изредка начинал глупый разговор, но тот не вязался. Сейчас Григорию было важнее разобраться с произошедшим, чем заводить новые знакомства.

Вертолёт летел достаточно долго, когда наконец за деревьями показалась расчищенная посадочная площадка. Земля стремительно приближалась, сосны мелькали в иллюминаторах. Вдруг шасси коснулись земли, сотрясая весь корпус машины. Григорий зажмурил глаза, из груди вырвался лёгкий стон: он до сих пор чувствовал себя плохо, тело непривычно ломило, а больная спина ощутила толчок как довольно мощный удар.

Григорий машинально протянул руку в направлении обычного кармана с ключами, которые помогали ему сосредоточиться и уйти от тяжких мыслей, но такового в новом костюме не оказалось. Зато было множество других, и в самых неожиданных местах: на коленях, локтях, на груди. Он тяжело вздохнул.

Спустя несколько долгих секунд железная дверь отворилась, и перед усталым взором бедолаги открылось расчищенное от леса пространство, посреди которого возвышалось огромное здание светло-серого цвета. Это был медицинский корпус, где оставляли на реабилитацию космонавтов после того, как они вернулись на Землю. «С небес на Землю» – подумал Григорий.

Григория вновь положили на носилки и отнесли в палату, где ему предстояло жить в ближайшее время. Обстановка в достаточно просторной комнате была уютная. Взгляд нового жильца скользнул вдоль кровати, уже застеленной заботливыми медсёстрами, мимо письменного стола в дальнем углу и мягкого кресла, где он мог отдохнуть. Окно выходило на густой сосновый лес.

Получив некоторые распоряжения врачей, Григорий остался один до следующего осмотра. Здесь был крайне строгий график, свободного времени ему не сулило. Только вечные обследования, пятиразовое питание и лёгкая зарядка.

Оставшись один, Григорий было по привычке поднялся, чтобы подойти к окну, как он часто делал в минуты одиночества и раздумий, но ноги предали его: мышцы ослабли после пережитой невесомости. Он упал на кровать, судорожно провёл рукой по лбу и снова сел. «Что же это со мной происходит? Неужто травма какая?» - подумал Григорий, но тут его взгляд упал на поручни, расположенные вдоль стены. Он протянул руку и медленно поднял непослушное тело. Ноги начали привыкать.