Денис Мурзин
Запертый в лесу сознания

Глава первая

Если бы Артем знал, что этот дурацкий школьный субботник станет последним нормальным днем в его жизни, он бы ни за что не перешагнул порог школы. Но в тот полдень все казалось лишь невинной шалостью. Пока классный руководитель отвлеклась на других учеников в дальнем углу школьного двора, Серега незаметно толкнул друга локтем в бок, кивнув на старые ворота. Пацаны действовали слаженно. Секунда — и они оба, цепляясь кедами за ржавую сетку, технично перемахнули через школьный забор, спрыгнув на разбитый асфальт по ту сторону.

— Работайте, солнце еще высоко! — дерзко бросил Артем оставшимся во дворе одноклассникам. Серега рядом негромко хмыкнул. Парни просто хотели свободы от скучной отработки. Они еще не знали, что, убегая от школьной рутины, они бегут прямиком в ловушку, из которой Артем уже никогда не сможет выбраться ментально.

— Побежали! — громко скомандовал Артем, который уже смотрел на гаражи.

— Фух, сбежали! — радостно сказал Серега, подбежавший к гаражам. — Ну, и куда дальше?

— Пошли в магазин, у меня как раз немного денег в кармане завалялось, купим газировку — буркнул Артем, доставая сто рублей из кармана.

Мальчики уже подходили к магазину «У дома», стоявшему на улице Лесной. Магазин находился на окраине, там, где жилой массив и серый разбитый асфальт плавно переходил в заросшую высокой травой и борщевиком грунтовку. Это было глухое, неуютное и жуткое место. С одной стороны тянулись бесконечные ряды унылых бетонных заборов с колючей проволокой, за которыми глухо гудела старая промзона, а с другой — чернела стена ржавых гаражей. Сам павильон стоял на границе этих двух миров, словно последний блокпост цивилизации перед бескрайним пустырем.

Это было приземистое, наспех сляпанное из грязно-красного кирпича, от времени и сырости местами покрывшееся трещинами, место. На углу крыши сиротливо висел обрывок старой пластиковой водосточной трубы, постукивающий от каждого малейшего порыва ветра. Над тяжелой железной дверью была прикреплена вывеска с надписью «Продукты» с порванными краями. Окна магазина намертво закрыты старыми, деревянными ставнями. На старых кирпичах снаружи павильона нарисовано множество граффити. Поверх уличных тегов чернели непристойные рисунки и грубые надписи, сделанные обычным маркером. Все это вместе придавало магазину потрепанный и криминальный вид.

Внутри самого магазина стоял полумрак. Единственный источник света — длинная лампа на потолке — работала со странным перебоем. Она то и дело затухала, а затем с тихим, раздражающим треском вспыхивала вновь, бросая на стены дергающиеся мертвенно-белые тени. Воздух здесь был тяжелым, густым и насквозь пропитан резким шлейфом дешевого стирального порошка, старого подгнившего картона и сырости, шедшей откуда-то из подвала. Под ногами хрустел мелкий речной песок, который заносило с улицы через щель под дверью. Вдоль стен тянулись полки с ровными рядами консервных банок с пожелтевшими этикетками и серых пачек соли. В конце зала, глухо и надрывно гудел старый холодильник с напитками. Его стеклянная дверца была покрыта непонятными пятнами, за которыми едва виднелись ровные ряды разноцветных бутылок. За невысоким деревянным прилавком на старом стуле сидела полная женщина-продавец лет пятидесяти в синей форме. Она даже не подняла голову на скрип открывшейся двери, продолжая разгадывать кроссворд в старой газете, загадочно держа ручку в левой части рта.

Купив газировку, мальчики радостно вышли из магазина. Но, как только они открыли газировку, Серега услышал громкий звук машины и ослепляющий свет фар. Здесь, на улице Лесной, машины ездят крайне редко, поэтому пацаны начали пристально смотреть на автомобиль. Вдруг, Серега увидел знакомый черный Мерседес. Внутри у него все перемкнуло: у его отца была точно такая же машина. Он судорожно посмотрел на номера и понял — это точно машина его папы. Он быстро скомандовал Артему: «Бежим», — и они рванули в темный дремучий лес.