# Сага о Слиянии душ. Книга 1. Всадник дракона

Таран Матару

Уже много лет Джай живет в качестве королевского заложника при дворе некогда величественной, но погрязшей в пороках Сабинской империи – с тех самых пор, как его отец Рохан, мятежный вождь степняков, потерпел поражение и был казнен тем самым императором, которому теперь служит Джай. Но никому нет дела до юного заложника, ведь у империи есть дела поважнее: сын и наследник императора обручается с принцессой Эрикой из загадочного северного королевства Данск. Приданое юной принцессы поражает воображение – драконы, таинственные создания из полузабытых легенд. Лишь лордам Севера подвластно искусство Слияния душ – сложной магической системы, черпающей свою силу в мощи этих чудовищных созданий. Грядущий брак способен изменить весь мир – и не всем это по душе. Дворцовый переворот погружает сабинский двор в кровавый хаос. Улучив момент, Джай совершает побег из заточения. По воле судьбы юноша становится обладателем одного из детенышей дракона. Опасности подстерегают его на каждом шагу, и лишь овладев древней магией Слияния душ, прежде неподвластной южанам, он обретет шанс выжить… и отомстить.

«Игра престолов» встречает «Эрагона» в первой книге нового эпического фэнтези-цикла от автора бестселлеров New York Times Тарана Матару. Готовьтесь, вас ждет захватывающая история о мире, где в небесах парят драконы, империи гибнут в пламени, а бесстрашный герой находит в себе невероятную силу и сам творит свою судьбу.

# Таран Матару. Всадник дракона. Первая книга «Саги о Слиянии душ»

> Моей маме, Льеж,

> со всей любовью и благодарностью,

> на которую только способно мое сердце.

Dragon Rider

Copyright © Taran Matharu Ltd. 2024.

All rights reserved.

© Перевод: Касмынина М., 2026

© Художественное оформление:

Фролова М., 2026

© Оформление: ООО «Феникс», 2026

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

## Глава 1

Перед началом сражения раздавали сладости. Мужчины на поле битвы обливались потом под доспехами, а королевские особы Сабинской империи разглядывали их, тыча пальцами с помоста, и отправляли в рот засахаренные вишни.

У Джая заурчало в животе от приторно-сладкого аромата, растекавшегося по павильону. Помост, на котором стоял их открытый шатер, был так высок, что даже на коленях Джай видел весь выстроившийся внизу сабинский легион и скопление врагов на невысоком, поросшем травой горном хребте на горизонте.

Джай отвел взгляд от войск и снова принялся растирать ноги старого императора – человека, убившего его отца. Иссохшее тело некогда великого правителя было завернуто в шелка и кашемир. Этот человек основал династию сабинян и империю, простиравшуюся от Серебряных морей до Великой степи.

Леонид Великий. Настоящий лев сабинян. Много лет назад он передал правление своему сыну, ибо сам, будучи старцем, почти ослеп и впал в маразм. Леонид сидел здесь, в стороне от своих потомков, как второстепенная фигура, которую взяли с собой на битву из чувства долга. Его потомки были обязаны ему всем, но относились у нему как к обломку истории. Если бы Джай не ненавидел Леонида так сильно, то пожалел бы старика.

– Джай!

Юноша поднял голову и увидел искривленные пальцы. Он опустил морщинистые ступни в чашу с ароматной водой и склонил голову, встав у самого низкого из трех тронов. Леонид, сидевший на этом троне, смотрел перед собой невидящими глазами. Некогда могучие руки были так скрючены артритом, что с трудом могли смахнуть пряди длинных старческих волос с испещренного глубокими морщинами лица.

– Расскажи, что видят твои юные глаза, – попросил Леонид каркающим голосом, который Джай так хорошо знал.

Именно этим карканьем Леонид давал указания, когда Джай мыл спину старика. Упрекал, когда тот медлил. Бубнил без умолку, рассказывая о былой славе… Семнадцатилетний Джай был постоянным спутником Леонида на протяжении почти десяти лет.

– Они готовятся, – прошептал Джай, глядя за пределы выстроившегося легиона. – Им некуда бежать.

Старик издал хриплый возглас согласия, который перешел в сиплый кашель. Джай быстро присел на корточки и стал растирать спину Леонида, ощущая под мягкой кашемировой мантией хрупкие позвонки.

Очень скоро старик отправится в мир иной. А до тех пор Джай будет послушным слугой. Вариантов у него не было.

– Эти варвары просто глупцы, что не сдались, – вздохнул Леонид, усевшись поудобнее. – Сегодня мы выставили против них лишь один из наших восьми легионов, и все равно у них нет шансов.

– А какой у них был выбор? – спросил Джай, тщательно подбирая каждое слово. – Потерять земли своих предков и стать подданными чужой империи?

Он задал этот вопрос не дерзко, а как предпочитал Леонид: как ученик поинтересовался бы у своего учителя.

– Жить, – ответил Леонид. – И жить свободно. А теперь…

Звук рога эхом прокатился по огромному шатру, заглушив голоса императора и его сына, которые болтали, сидя на своих высоких тронах.

Это пропел вражеский рог на склоне хребта. Последние из худдитов…

День был довольно ясным, и даже с расстояния нескольких лиг Джай разглядел их, спешно готовившихся к битве. Дети цеплялись за ноги родителей, даже когда их оттесняли назад в руки пожилых и немощных людей. Молодые мужчины и женщины собрались в первых рядах, сжимая в руках оружие. Клинков хватало, но кое-кто держал дубинки или даже вилы с косами – орудия труда фермеров. Ни на одном из них не было брони. Это была не армия, а остатки цивилизации. Той, что изгнали из родных земель на самый край Серебряных морей, воды которых плескались прямо за хребтом. Армия худдитов была разбита в бою всего месяц назад, а выжившие были взяты в плен, как того требовал обычай.

Теперь остались лишь мирные жители. Те, кто отказался подчиняться Сабинской империи, предпочтя переселиться, чем склониться под ее игом. Но сабиняне были ненасытны и не позволили им сбежать.

Это была последняя битва худдитов, которая положит конец их культуре и образу жизни. В их отказе признать поражение было нечто мужественное. Мужественное, но совершенно глупое – ведь любой, кто поднимал оружие против сабинян, становился легкой добычей.

Глупцы, как и отец Джая.

– Говори, – прохрипел Леонид.

– Они собираются для атаки, – прошептал Джай. – Их много. Больше, чем в пятитысячном легионе. Раз в десять больше.

Леонид отмахнулся от слов Джая рукой, испещренной синими венами.

– Ни одной армии не победить легион сабинян, тем более этому необученному сброду.

Джай сдержался и не возразил, что армии его отца однажды это удалось. Вместо этого юноша перевел взгляд на членов королевской семьи, которые подались вперед, предвкушая предстоящую потеху. Они безмятежно восседали на своих тронах в окружении слуг, обмахивались веерами и потирали украшенные драгоценностями пальцы. Для них эта битва была не более чем развлечением. Как травля пещерного медведя или песни барда.

Затем раздался рев атаки и топот ног. Джай не хотел смотреть, но Леонид ждал его комментариев, поэтому он обратил взгляд на битву.

Легион сабинян, казалось, особо не двигался. Темная, разрозненная волна худдитов обрушилась на оплот сверкающей передовой линии. Даже с расстояния почти в милю Джай слышал лязг стали, вопли боли и ярости. С порывами ветра звуки становились то громче, то тише, но не смолкали.

За передовой линией Джай практически ничего не видел. Он мог лишь догадываться, что там происходило, судя по дневникам Леонида или услышанному от пьяных солдат, когда заканчивалось их хвастовство и начинались причитания по потерянным товарищам.

В шатре было непривычно тихо. Прошла целая минута, пока все прислушивались к грохоту сражения, прежде чем снова зазвучали голоса членов королевской семьи и знати. Все это время Джай мысленно призывал худдитов прорвать оборону.

Наконец старик нетерпеливо дернул рукой.

– Ну?

– Они сражаются, – только и произнес Джай. – Первый легион стоит крепко.

– Плохая тактика, – проворчал Леонид. – Где окружение? Почему нет кавалерии? Мой сын совсем расслабился.

Он наклонился вперед, будто это помогло бы его пораженным катарактой глазам что-то разглядеть.

– Хорошо сражаются?

Джай замешкался с ответом. Его взгляд был прикован к другому. Огромная тень накрыла выстроившийся легион, и тысячи людей замерли как один, обратив глаза к небу.

И тут раздался глубокий и гортанный рев, эхом отдавшийся в животе Джая. Юношу охватил страх. Сердце бешено заколотилось, приказывая бежать отсюда со всех ног.

Однако старик Леонид почему-то не проявлял страха. Вместо этого он заговорил мягко, едва слышно из-за возбужденных криков обитателей шатра:

– А-а. Моя будущая внучка пожаловала…

## Глава 2

Он приземлился у входа в шатер не с грохотом, а с таким изяществом, что Джай почти ничего не услышал – лишь ощутил порыв ветра, когда огромные крылья всколыхнули полог, подняв облако пыли.

Он впервые увидел дракона; впрочем, вряд ли этих существ довелось раньше видеть кому-то из сабинян, даже самому Леониду.

Сначала Джай разглядел лишь очертания животного, окруженного облаком пыли, которое само же и подняло. Затем змеевидную шею и мягкие крылья, складывавшиеся за спиной, словно плащ. Ну и хвост, изгибавшийся в тесном пространстве между задними рядами легиона и помостом шатра. Дракон от носа до хвоста был размером с трех боевых коней.

Джай вгляделся в его цвет. Изумрудная чешуя, сверкавшая, как начищенная броня, была гладкой, если не считать ряда шипов, усеивавших спину вплоть до самого кончика хвоста. Завершала картину рогатая голова с длинной мордой и острыми зубами по краям по-волчьи изогнутой пасти.

Все это так впечатлило юношу, что он едва заметил наездника, который сидел на спине зверя. Только когда тот спрыгнул на помост, Джай отвел от дракона взгляд.

Стройный наездник, приближавшийся к тронам, был одет в белый облегающий муслиновый наряд. Лицо и волосы были скрыты тонкой вуалью, и по грации движений Джай догадался, что это была девушка; локон золотистых волос длиной до пояса, выбившийся из-под вуали, это подтверждал.

Рукой, украшенной драгоценными перстнями, она спрятала локон под вуаль и направилась к императорскому трону. Трону Константина Благословенного. Или, как большинство его знали, Константина Жестокого.

Она остановилась перед тронами императора и принца, и наступившую тишину нарушал лишь ветер, доносивший звуки битвы.

Стражники рядом с императором судорожно схватились за рукояти мечей, а когда девушка не преклонила колена, послышался ропот. Даже принц Тит склонялся перед собственным отцом, но девушка стояла не смущаясь и медленно поворачивала голову, с любопытством разглядывая возвышающиеся перед ней троны.

– Мы принесли вам подарок, император Константин, – заявила она.

Ее громкий голос звучал твердо; Джай уловил данский акцент. Данчане – народ Северной тундры, королевство, не побежденное сабинянами. Очевидно, они предпочли вступить в брак с династией, а не воевать с ней.

Константин кивнул стражникам, стоявшим по обе стороны от него. Император улыбнулся девушке, и напряжение в шатре улетучилось.

– Что за подарок, принцесса Эрика? – спросил Константин, наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть ее. – Ваше раннее прибытие – уже подарок. Мы не ждали вас еще несколько недель.

– Победу, – ответила девушка.

Словно по чьей-то невидимой команде, дракон поднял голову к небу и разинул огромную пасть, способную проглотить человека целиком. От этого зрелища у Джая перехватило горло.

Затем раздался рев.

Звук пронесся по шатру и взмыл в небо. Перекрывая грохот битвы, он эхом прокатился по равнине. Рев все не смолкал, грудь огромного зверя вздымалась от напряжения.

В шатре наступила тишина, нарушаемая лишь отдаленным звоном оружия и воплями гибнущих на поле боя. И тут вдалеке послышался другой рев. Теперь Джай разглядел в небе еще одного дракона, парившего над горным хребтом. Но не это привлекло его внимание, а темнеющая волна там, где хребет переходил в горизонт. Эта волна замерцала в солнечном свете за спинами худдитов. Тысячи мужчин, стуча топорами по щитам, гортанно распевали боевую песню в такт ударам. Измученные худдиты повернулись лицом к новой угрозе; их вопли ужаса были едва слышны сквозь шум.

Константин привстал на троне, чтобы лучше видеть, а затем в восторге захлопал в ладоши.

– Тебе предстоит немало потрудиться, мой мальчик, – рассмеялся он и похлопал сына по плечу. – Не будешь осторожен – и твоя невеста съест тебя на завтрак. Если ее дракон не сделает это первым…

Константин снова рассмеялся собственной шутке и опустился на трон. Тит, сидевший рядом с отцом на собственном троне, лишь нахмурился при этих словах и повернулся, чтобы шепнуть что-то своей личной страже.

Как всегда, Джай поразился тому, насколько невзрачно выглядел император со своей подстриженной козлиной бородкой и тонкими усиками. У него был такой же вздернутый нос, как и у его сына, который с укором смотрел на отца из-под копны светлых волос. Лицо принца исказилось, губы скривились. Он не поприветствовал свою будущую невесту.

Рядом с Джаем, глядя на все мутными глазами, недовольно бурчал Леонид. С расстояния в дюжину шагов старик мог видеть общение наездницы дракона и императора, пусть и смутно. Для Джая было облегчением, что Леонид не попросил описать происходящее, – юноша не хотел нарушать относительную тишину в шатре. Когда Константин говорил, мало кто осмеливался что-либо делать, кроме как слушать.

Девушка неловко постояла в одиночестве, а затем повернулась спиной к королевской семье. Ее дракон издал низкое урчание и вытянул к ней свою изящную шею, сидя рядом с помостом.

От этой грубости даже Константин нахмурился, но вскоре выяснилась причина такого поведения девушки. Джай с трудом мог поверить в скорость, с которой второй дракон пронесся над водоворотом битвы, а через несколько мгновений приземлился рядом с первым, и Джай пригнул голову от вновь поднявшейся пыли.

Этот дракон выглядел старше, чем дракон девушки: его черная чешуя не сияла таким блеском, а в пасти не хватало нескольких зубов. Спину животного пересекали шрамы, свидетельствовавшие о том, что дракон всю жизнь сражался с имперскими грифонами. Джай уже догадался, что за наездник сейчас спрыгнет на помост.

Король Ивар, отец Эрики, был в белой шкуре пещерного медведя на плечах; верхняя часть пасти животного покоилась на голове короля. На морщинистом лбу Ивара виднелся серебряный обруч, а на руках – все еще мускулистых, несмотря на преклонный возраст, – позвякивали браслеты.

Данский король вздернул подбородок. Его лицо было таким же непроницаемым, как и у Эрики под вуалью. Лишь глаза выдавали его мысли, когда он переводил взгляд с Константина на его сына.

По сравнению с императором Ивар выглядел почти как дикарь, и этот эффект усиливался из-за желтизны его зубов и татуировок, которые спиралями покрывали его обнаженную грудь и шею, наполовину скрытые рыжевато-коричневой бородой. Константин же, напротив, был великолепен в отглаженных пурпурных одеждах и замысловатой золотой короне.

Ивар широко раскинул руки, и его обветренное лицо расплылось в улыбке.

– Приносим извинения за столь поспешное прибытие, Константин, – поприветствовал он, и даже с расстояния двух шагов Джай почувствовал запах эля, исходивший от Ивара. – Ветры Серебряных морей были благосклонны к нашим кораблям, когда мы шли вдоль побережья.

Он тоже не стал кланяться, вместо этого кивнув императору и его сыну. Леониду он оказал наибольшее почтение, и его плутоватая улыбка исчезла, когда он склонил голову перед стариком. Затем обнял свою дочь и подмигнул Титу. Принц снова поморщился и неловко заерзал на троне. Эрика потянула отца за руку, пока тот не отпустил ее, что-то проворчав.

– Как же не простить вашу преждевременность, – ответил Константин, – когда вы принесли такой щедрый дар! – Он махнул рукой в сторону данской армии. – Наш легион не нуждается в помощи, но мы приветствуем ее. Однако должен отметить, что вы невольно выдали свой элемент неожиданности.

Ивар рассмеялся глубоким, раскатистым смехом.

– Мы не ссоримся с худдитами, – сказал он, покачав головой. – Это, скажем так… демонстрация того, что может принести наш новый союз. На сегодня этого достаточно. Ибо мы пока не союзники. Пока брачное ложе не обагрится кровью, а, Тит?

Похожий на медведя король подтолкнул дочь локтем и снова рассмеялся. Девушка хранила молчание под своей вуалью, но Джай обратил внимание, как ее рука в перчатке сжалась в кулак.

Константин поджал губы, но если Ивар и заметил это, то виду не подал. Вместо этого потер свой немаленький живот и жестом указал на битву позади.

– А теперь давайте пировать! – предложил Ивар. – Пусть этот сброд сдается. Видите, они уже начинают складывать оружие.

Щелчок пальца Леонида по уху Джая заставил юношу вновь сосредоточить внимание на битве. И в самом деле, звуки боя стихли, остались лишь бряцанье оружия и песнопения данских воинов. Худдиты отступили от стройных рядов легиона, десятки тысяч их воинов метались между данчанами и сабинянами, словно между молотом и наковальней.

– Он прав, – только и осмелился прошептать Джай на ухо Леониду.

Не все оружие было сложено, но худдиты поняли, что теперь им не суждено будет принять последний славный бой. Только резня или порабощение, когда они, в оковах, будут вынуждены работать на империю до конца своих дней. По имперским законам военнопленные являлись законной добычей.

Даже издалека Джай видел, как мужчины и женщины падали на колени в мольбе. Несколько сотен продолжали сопротивляться, дергая коленопреклоненных, пытаясь убедить их встать. Эти немногие будут сражаться до конца, но остальных, возможно, пощадят, чтобы они жили в плену… если подобное можно считать жизнью.

Константин прочистил горло и встал со своего трона. Он подошел к Ивару, смотревшему снизу вверх на шестифутового короля, закаленного в боях. До сих пор эти двое были соперниками – даже врагами, – хотя редко вступали в прямой конфликт.

Затем Константин раскинул руки и заключил Ивара в объятия.

– Тогда дарую благословенное милосердие! – объявил он, отстраняясь. – В честь союза двух наших великих династий. Милосердие!

Леонид одобрительно хмыкнул и притянул ухо Джая к своему рту.

– Присматривай за этими данчанами, – прошипел он. – Союз с ними еще не скреплен.

## Глава 3

Обратный путь в императорский дворец пролегал по Кашмирской дороге. Джай и Леонид ехали в старой императорской карете, трясясь на подушках и слушая щелканье кнутов.

Увы, Леонид снова велел задернуть занавески в их обитом войлоком экипаже, и на протяжении всего двухдневного путешествия в Лациум Джаю оставалось лишь смотреть на храпящего старика.

Юноша тосковал по своим книгам. По настоящей еде, а не по жидкой, но полезной каше, которой питался Леонид во время своих путешествий, – ее приходилось есть и Джаю. Но больше всего на свете Джай жаждал взглянуть на окружающий мир.

Почти вся его жизнь прошла при дворе сабинян. За десять лет, проведенных там, он почти не покидал территорию императорского дворца, словно пленник. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.

Когда он был ребенком, его отец, Рохан, король племени Кидара, вступил в союз с другими народами Великой степи против Сабинской империи. Рохан стал Верховным ханом степного народа и повел его в кровавый поход сопротивления, который принес большие страдания обеим сторонам. В конце концов дело дошло до последней битвы. Отец Джая проиграл ее, после чего Леонид лично казнил Верховного хана.

Но к тому времени Леонид был уже стариком, чьи недуги еще более усугубились из-за годичной войны. Измученный, он передал своему сыну Константину императорскую корону – в тот самый день, когда казнили Рохана.

У Константина не было желания вторгаться на бескрайние луга, а волнения множества цивилизаций, поглощенных его империей, не прекращались – их вдохновлял пример отца Джая.

Так возникло мирное соглашение. По нему ханы племен платили сабинянам ежегодную дань, а воины, уже взятые в плен, оставались жить в империи и работать в оковах.

Кроме того, ханы отправляли своих детей на воспитание при дворе сабинян до достижения ими двадцатилетнего возраста. Если какие-то племена нарушали мир или отказывались платить дань, их детей убивали.

Будучи третьим сыном в роду своего отца и рожденным от безымянной куртизанки, Джай был столь же незначителен при дворе, как и на родине. В то время как к двум его старшим братьям относились с некоторой долей уважения, поскольку они были проводниками и спутниками принца Тита на охоте, уделом Джая было вытирать слюни с всклокоченной бороды Леонида и выполнять другие, еще более постыдные обязанности. Его прозвище «подтирка» было жестоким, но довольно точным.

У него не было цели ни при этом дворе, ни в Великой степи. Он был лишь примечанием в анналах истории. Впрочем, Джая это вполне устраивало. Он просто хотел мирного существования в месте, которое мог бы назвать своим домом, хотя иногда задавался вопросом, мог ли он вообще называть Великую степь своим домом, если ее не помнил.

– Мы подъезжаем?

Вопрос Леонида отвлек Джая от размышлений. Старик поднял голову, и Джай поспешил поддержать его шею и поднести к губам Леонида кувшин с водой.

– Надеюсь, – ответил Джай. – Если бы я мог выглянуть в окно, я бы дал более точный ответ.

Леонид поднял голову и посмотрел на Джая, вглядываясь в его лицо. Видел ли он в нем смешанное происхождение? Более светлая кожа, унаследованная от матери, выделяла Джая среди других степняков. Или Леонид просто видел степняка, похожего на Рохана, с черными волосами до плеч и карими глазами? Все остальные точно видели.

Через мгновение Леонид одобрительно хмыкнул, и Джай, улыбнувшись, осторожно раздвинул занавески, стараясь не ослепить старика светом.

Прижавшись лицом к стеклу, он смотрел на холмы сабинских земель. Другой человек нашел бы это скучным, потому что смотреть было не на что, кроме густых полей пшеницы, колышущихся в лучах послеполуденного солнца. Но для Джая это было невиданное зрелище, о котором он лишь читал в обширной библиотеке Леонида или слышал, когда старик предавался воспоминаниям. Джай задумался, насколько иначе выглядели его родные места с этих холмов, и порылся в памяти.

Он смутно помнил родные края. В конце концов, ему было всего четыре года, когда его едва отлучили от груди кормилицы, отослав жить при дворе. Но какие-то воспоминания все же остались. О мужчинах и женщинах, сидевших кружком, смазывавших маслом волосы друг друга и заплетавших их в косы. О еде, которая обжигала рот, но оставляла ощущение тепла и жизни. И что самое мучительное – об ароматах, названий которых Джай не знал, и вкусах, которые ощущал лишь во сне.

Если бы не Балбир, женщина, отправленная в империю ухаживать за ним и его братьями, он, возможно, вообще ничего не знал бы о своем народе… Теперь даже ее спрятали от Джая, отправив работать в знатную семью в торговый район Лациума. В тех редких случаях, когда ему разрешалось покидать дворец, Джай делал все возможное, чтобы повидаться с ней, но обычно им удавалось лишь перекинуться парой слов, пока она драила парадные ступени, а затем хозяйка загоняла Балбир в дом.

– Ну? – спросил Леонид.

Джай вздохнул и опустил занавеску.

– Я вижу только поля.

Леонид сухо кивнул и поглубже зарылся в подушки.

– Подъезжаем, – подтвердил он. – Город всегда был окружен полями. Любого захватчика можно заметить задолго до того, как он доберется до его стен.

– Захватчика? – уточнил Джай. – Так далеко на юге?

– В старые времена у нас было много врагов, – усмехнулся Леонид. – Восстания, бунты… Но это больше не проблема. Остались только данчане.

Джай придвинулся ближе.

– Остались? До сих пор? Вы просили меня последить за ними. Зачем?

Леонид вздохнул и потер глаза.

– Десятилетиями они совершали набеги на наши побережья и северные территории империи. Как ты думаешь, почему я не уничтожил их, как всех остальных своих врагов?

– Очевидно, из-за драконов, – догадался юноша.

Леонид захихикал, и смех перешел в надрывный кашель. Джай усадил старика поудобнее и растирал его спину, пока тот не затих.

Драконы. Даже в такой стране, как Сабинская империя, где дикие земли населены множеством опасных существ, само это слово вселяло страх и трепет во всех, кто его слышал. Легенды до сих пор рассказывали о том, как эти хищники заполоняли небо по всему миру. Теперь их осталось всего несколько десятков, они летали куда хотели, но каждый год возвращались, чтобы размножаться в ледяных горах Северной тундры, охотясь на нарвалов и тюленей в Серебряных морях.

Леонид перестал судорожно кашлять и глотнул еще воды.

– Драконов? Тьфу! Данчанам хочется так думать, – прохрипел Леонид. – Но наша Гвардия грифонов не уступит их драконам, если дойдет до битвы. Численность, мой мальчик. У нас сотня или больше грифонов, которая способна сразиться с дюжиной их драконов. В честном бою.

Сердце Джая забилось быстрее при мысли о личных защитниках императора – наездниках на собственных огромных зверях. Грифоны, конечно, меньше и слабее драконов, но Леонид прав: их больше, и все они подчиняются военной гвардии. Драконы же, насколько знал Джай, образовывали связь души только с высшими слоями данского общества.

– Тогда почему вы их не уничтожили? – снова спросил юноша.

Леонид натянул мех на ноги и поморщился, когда щелкнула его плечевая кость.

– Холод, – просто ответил он. – Данчане живут в условиях почти вечной зимы, а их королевство разбросано по сотням отдаленных деревень. Не говоря уже о том, что их воины превосходно умеют устраивать засады – спроси любого из наших пограничных ополченцев. Мы бы обескровили наши армии и линии снабжения, чтобы к ним вторгнуться, а потом выжали бы из себя все соки, чтоб их удержать. И ради чего? Ради бесплодных земель, где почти не растет урожай? Тьфу!

Он снова раздраженно сплюнул.

Как всегда, Джай слушал внимательно, впитывая каждое слово. Его до сих пор поражало, что Леонид снисходит до подобных разговоров с ним. Еще больше поражало, что родственники Леонида, как и вся сабинская знать, игнорировали своего старейшину. Старик пережил всех своих сверстников. Он видел почти сотню урожаев.

Сын Леонида, Константин, редко виделся со своим отцом, предпочитая кутить со свитой подхалимов. Что касается внука, то Тит был очарован наследием бывшего императора, но почти никогда не навещал его, следуя примеру отца. Дворец был достаточно велик, чтобы месяцами не пересекаться ни с кем из королевских особ.

– Вы согласны с этим браком? – спросил Джай. – Я даже и не предполагал, что он состоится.

Леонид усмехнулся.

– Со мной не советовались, но я знал, что так будет. Это умный ход Константина. Он император мирного времени, но не лишен хитрости. Брак позволит нам сократить легионы на северных границах, что, в свою очередь, пополнит казну. Но самое главное – когда будущий сын Тита взойдет на трон, Северная тундра станет частью нашей империи.

Джай согласно кивнул, но он знал старика достаточно давно, чтобы понять: Леонид сказал не всю правду.

– Но им нельзя доверять? – уточнил юноша.

Леонид приподнял бровь. Обычно он не позволял Джаю вести такие разговоры – бывший император предпочитал говорить о былых временах, а не о сегодняшней политике. Впрочем, минуту спустя старик склонил голову.

– Они высадили сотню кораблей на нашем побережье и провели армию через наши суверенные земли. Если бы Гвардия грифонов не заметила их приближения и не предупредила береговую оборону не вступать в бой, сражение могло бы начаться сразу после их прибытия. Это было безрассудно с их стороны, и все ради мелкой демонстрации силы. Безрассудный враг опасен. Непредсказуем. Именно поэтому Рохан доставил мне столько хлопот.


Леонид заметил, как при упоминании об отце Джай потупился, и прочистил горло. Даже спустя десятилетие они избегали этой темы.

К счастью, неловкое молчание прервал стук кулака извозчика по крыше.

– Пять минут! – раздался приглушенный голос.

Джай снова отдернул занавески, вызвав неодобрительный возглас Леонида. Впрочем, сейчас юноша был готов рискнуть его недовольством – он впервые получил возможность увидеть Лациум со стороны.

В сельской местности возвышался утес – гигантский склон, заканчивавшийся резким обрывом на противоположной стороне. Но эту географическую диковинку затмевал возведенный на нем огромный мраморный дворец, увенчанный бронзовыми куполами и зиккуратами[1]. Среди белых зданий раскинулись прогулочные сады, но взгляд Джая был прикован к высокому шпилю гнезда Гвардии грифонов, где он пытался увидеть величайших воинов империи, возвращавшихся на свой насест. Никого не было видно. Вероятно, они находились в воздухе, следя за данской армией, двигавшейся в нескольких милях позади королевского кортежа.

– Насмотрелся? – с укором спросил Леонид.

Джай опустил занавеску, и снова наступила темнота.

– Не понимаю, как, по-вашему, мне следить за данчанами, – пробормотал Джай. – Вы почти не покидаете своих покоев.

Леонид мрачно усмехнулся.

– Утром Тит и его невеста отправятся на охоту. Я присоединюсь к ним… и ты тоже.

## Глава 4

По прибытии во дворец Джай спешно покатил коляску Леонида в его покои, уворачиваясь от суетливых слуг, спешивших устроить пир, который не был запланирован из-за раннего прибытия данчан. Хотя впереди у них вся ночь и весь завтрашний день, будет трудно закончить приготовления вовремя.

Леонид нетерпеливо фыркал каждый раз, когда Джай замедлял ход коляски, чтобы объехать спешащего слугу, пока наконец они не оказались перед большими дверями в покои старика.

Джай быстро дернул за веревку у кровати Леонида, вызывая слуг с ведрами горячей воды. Старик пожелал смыть с себя перед сном дорожную пыль, и, несмотря на наступление сумерек, Джай принялся выполнять свои утренние обязанности.

Каждое утро Леонида нужно было умыть, привести в порядок и одеть, а для этого требовалось набрать ему ванну, расчесать волосы и долго подбирать одежду, которую он сочтет приемлемой. И неважно, что старик почти не выходил из своих покоев и его почти никто не видел.

Затем Джай развел в очаге огонь, который обычно приходилось поддерживать в любое время суток, – Леонид любил, чтобы было тепло: это напоминало ему о годах, когда он проводил кампании на тропическом юге, создавая большую часть своей империи.

Теперь, после стольких лет таскания дров из дворцовых кладовых, Джай развился физически. Нет худа без добра… Иначе он, скорее всего, давно бы растолстел.

Постоянная переноска и перестановка книг также способствовали развитию фигуры Джая: спальню Леонида можно было бы принять за библиотеку, если бы не огромная кровать в центре комнаты. Все стены были заставлены книгами, а любимым делом старика было сидеть у камина и перечитывать свои старые дневники, часто делая на полях поправки и дополнения.

Хотя Джай никогда бы в этом не признался, это было и одним из его любимых занятий. В этой комнате хранились истории жизни не только Леонида, но и других выдающихся военных. По словам Леонида, именно в этом заключался источник его успеха.

Многие ночи напролет Джай фантазировал о том, как поведет в бой своих людей, и даже о том, как будет лететь впереди них на грифоне. Запертый в этой пыльной комнате, он с удовольствием предавался мечтам. Пока он там находился, его разум мог воспарить в любом полете фантазии.

Большинство книг Леонида Джай прочел хотя бы раз, но одна оставалась нетронутой, собирая пыль на нижней полке в углу, – потрепанный дневник о войнах сабинян с отцом Джая. Юноша не мог заставить себя прочесть эти записи. Не потому, что он питал какую-то глубокую любовь к своему отцу, хотя, по общему мнению, Рохан был хорошим правителем, любил свой народ и сражался с честью. Для Джая он был именно таким, потому что он не помнил, как на самом деле выглядел отец. Мать тоже была лишь мимолетным воспоминанием – бледное лицо женщины, которая гладила его по волосам и напевала колыбельные. Даже Балбир не знала, что с ней стало.

Нет, виной всему был стыд. Ведь на этих страницах заключалась причина, по которой люди плевали в него на улицах или проклинали цвет его кожи. Ему не нужно было напоминать о мнимой неполноценности своего народа – степняки составляли почти половину пленных в империи. Юноше не нужна была еще одна причина ненавидеть старого императора. Служить ему и так было достаточно тяжело.

– Сыграем в таблус, – предложил Леонид, хлопая в иссохшие ладони. – Пока я принимаю ванну.

Джай поморщился. Не то чтобы ему не нравилась игра. На самом деле, в тех редких случаях, когда Джаю удавалось покинуть дворец, он всегда заходил на главную площадь города, чтобы сыграть несколько партий со стариками, и чаще всего выигрывал. Это была отличная игра! Просто надоело проигрывать Леониду, которого он никогда не побеждал. Хотя глаза старика и были затуманены, но ум оставался острым.

Джай жалел лишь о том, что во дворце не было никого, кто мог бы сыграть с ним в эту игру. Лишь немногие слуги встречались с ним взглядом, не говоря уже о том, чтобы завязать разговор. Для окружающих он всегда будет дикарем… и чудаком. Император и слуга. Сабинский степняк. Враг и союзник. Противоречие, которого лучше избегать. От него были одни неприятности, и конечно, большинство считало, что его дружба не стоила гнева тех, кто ненавидел степной народ. Набеги Рохана на их приграничные города еще не были прощены.

Джай вздохнул, когда слуги, избегая его взора, стали таскать ведра, чтобы наполнить ванну с золотыми когтями в центре покоев.

– Благодарю вас, – сказал им Джай.

Они едва удостоили его взглядом и вскоре ушли, оставив Джая снимать с Леонида халат и перетаскивать его хрупкое тело из коляски в горячую воду.

Старик застонал, а Джай поставил клетчатую доску на табурет рядом с ванной и уставился на фигуры, которые не сильно отличались от тех, что были на поле боя утром. В первом ряду пехота, по краям – кавалерия. А позади – более полезные фигуры, состоящие из редких существ той земли, в которой была изготовлена клетчатая доска. Поскольку эта была сабинской, фигурами на ней были грифоны, чамроши[2], мантикоры[3] и тому подобные твари. Джай знал, что в Северной тундре фигурами были пещерные медведи и драконы, а у его народа – мамонты и носорогоподобные хиро. И все же, какими бы ни были существа, фигуры двигались по доске везде одинаково.

– Ну, разрешаю тебе сделать первый ход, – прохрипел Леонид, глубже погружаясь в горячую воду.

Джай пожал плечами и передвинул первую фигуру. Обычный гамбит: неуверенная атака легионера со щитом. Но Леонид все равно умудрился найти в этом недостаток, недовольно бурча себе под нос:

– Скажи, Джай… – Леонид направил грифона навстречу легионеру. – Что должны были сделать генералы моего сына в битве с худдитами?

Джаю даже не пришлось обдумывать ответ. У него было достаточно времени, чтобы поразмыслить над этим во время их долгого путешествия. Он прочитал много дневников Леонида, чтобы понять: то, что он наблюдал в битве с худдитами, походило на детскую тактику.

Джай склонил голову, выводя вперед второго легионера, чтобы прикрыть того, кому угрожал грифон.

– Они позволили врагу выбрать поле боя, – ответил Джай. – Горный хребет давал худдитам преимущество, а их лидерам – обзор окрестностей.

– Окрестностей, – пробормотал Леонид. – Хорошее слово.

Он выдвинул вперед по диагонали следующую фигуру – чамроша. Вырезанное из кости существо было точной копией настоящего – ястребиноголового крылатого пса, с которым предпочитали связываться душой ученики-воины, оруженосцы из Гвардии грифонов. Джай уже понял свою ошибку: два его легионера были уязвимы и окружены в центре поля.

– Как выигрываются сражения? – лениво поинтересовался Леонид.

– Битва выиграна не тогда, когда мертв последний враг, а когда разбит первый, – ответил Джай, повторив слова, которые Леонид вдалбливал ему годами.

Юноша отодвинул переднего легионера, спрятав его за первым. Леонид всегда был агрессивным игроком, и оборонительная позиция Джая редко позволяла долго противостоять атакам старика.

– Я участвовал в битвах, где враг бежал, не потеряв ни одного человека. Битва – это не мясорубка, как думает мой сын. Что ему следовало сделать, Джай?

Джай тщательно подбирал слова. Леонид любил своего сына, каким бы жестоким ни был император.

– Сир, один легион выглядел малочисленно, и это давало врагу уверенность в том, что у него был шанс. Три легиона продемонстрировали бы тщетность сопротивления и вынудили бы врага сдаться.

Он не упомянул, что капитуляция дала бы больше пленников, хотя, несомненно, это было одной из причин, по которой Константин в первую очередь погнался за ордой худдитов. Поскольку обширные сельскохозяйственные угодья худдитов внезапно перешли к нему, сабинянам понадобятся новые рабы для обработки полей.

– Что еще? – поднял тонкий палец Леонид.

Джай на мгновение задумался, затем произнес:

– Они стояли спиной к морю, бежать им было некуда. Поэтому у худдитов был выбор: сражаться насмерть или сдаться. Но если бы у них был выход…

Леонид прервал его, так как Джай задумался.

– Битва выигрывается в сердце простого воина, – сказал старик. – Нужно убедить своих легионеров, что сражаться лучше, чем бежать, а противников – в обратном. Никогда не заманивай врага в ловушку, не дав ему пути к отступлению. Большинство моих воинов были убиты или взяты в плен при отступлении, а не в бою.

Леонид выдвинул кавалериста, и Джаю ничего не оставалось, кроме как вернуть своего легионера. Игра уже превратилась в катастрофу. Леонид вывел вперед много своих лучших бойцов, угрожая всей его линии. Тем временем Джай практически вернулся к исходной точке, с одним-единственным легионером в центре поля.

– Твой отец, – пробормотал Леонид, сбивая одинокого легионера с ног своим грифоном, – знал это достаточно хорошо. Он нанес мне первое в жизни поражение.

Юноша нахмурился. Леонид уже второй раз за сегодня вспоминал об отце Джая. Это в два раза больше, чем за весь последний год. Очевидно, старика что-то беспокоило.

– Оу… – все, что смог произнести Джай, не выдав, как сжалось горло.

Леонид разглядывал доску, втянув голову в плечи.

– В нашей первой битве он заманил меня в ловушку. Послал свою армию вперед, а затем через несколько минут скомандовал ей разбежаться в мнимой панике. А когда мои люди нарушили строй, пустившись в погоню, и кавалерия бросилась в атаку впереди пехоты, чтобы уничтожить степняков… те резко перегруппировались. Развернулись и встретили нас лоб в лоб идеальной шеренгой грохочущих хиро, поглотивших моих рассеянных всадников, словно те были ничем. Мне удалось лишь перестроить то, что осталось от пехоты, и отступить в лагерь. Армия твоего отца за один день уничтожила больше сабинян, чем любой враг за всю мою жизнь…

Джай уставился на Леонида. Он знал об этой битве. На самом деле, все знали. Но подробности того, как отец Джая победил Леонида, были замутнены слухами о предательстве, чтобы спасти лицо сабинян.

Джай почувствовал гордость – чувство, которое редко испытывал, когда дело касалось его семьи и народа. Он заметил, что улыбается, и стер улыбку с лица.

Если Леонид и ощутил перемену в настроении Джая, то не подал виду. Вместо этого он замолчал, некоторое время обдумывая ход игры. Наконец старик фыркнул.

– Четыре или пять ходов – и ты у меня в руках.

Леонид кивнул на статуэтку императора в центре строя Джая, поразительно похожую на молодого Константина, и Джай послушно опрокинул ее, признавая поражение.

Леонид усмехнулся и взмахом скрюченной руки разбросал оставшиеся фигурки по полу.

– Ты очень робкий. Слишком боишься совершить ошибку, рискнуть. Ты ведь сын своего отца. Так действуй соответствующе.

## Глава 5

Джай лежал на спине, прислушиваясь к утренним крикам павлинов в садах. В его комнатке было темно, потому что в ней не было окон. Да и комнатой ее трудно было назвать, скорее гардеробом, в котором ему отвели место, когда он поступил на службу к бывшему императору. Каморка находилась в углу покоев Леонида, так что старик мог позвать Джая, когда понадобится.

Сегодняшний день был особенным. Сегодня Джай не просто рутинно приводил в порядок Леонида и писал под его диктовку, скрипя пером и подсушивая чернила. Не просто читал ему вслух и растирал старику ноющую спину.

Сегодня… Джай отправлялся на охоту.

Вернее, наблюдать за охотой, если верить приглашению, полученному Леонидом накануне. Джай надеялся, что будет только наблюдать, – верховая езда всегда его нервировала.

По какой-то причине в приглашении значилось и имя Джая. Возможно, это было сделано для того, чтобы казаться более гостеприимными по отношению к данчанам, не одобрявшим политику сабинян, которые заставляли детей побежденных врагов усердно работать, а своих отпрысков и пальцем не трогали.

В любом случае, Джай был рад покинуть обнесенный стеной Лациум, да еще и так скоро после последнего раза – редкое удовольствие, от которого у него заколотилось сердце.

На самом деле, он впервые увидел городские окраины, когда был ребенком, – Балбир тогда разрешали брать с собой Джая с братьями за пределы города, где она учила их названиям и применению растений Великой степи.

Балбир… При воспоминании о ее обветренном лице и мягких карих глазах у Джая сжалось сердце. Прошло столько лет с тех пор, как он в последний раз нормально разговаривал с ней, а не просто перекидывался парой слов. А она все работала не покладая рук. Нужно заехать к ней еще раз в ближайшее время. Убедиться, что о ней хорошо заботятся.

А когда Джай достигнет совершеннолетия, то заберет ее к себе домой.

Именно этого он и ждал. Балбир наконец-то освободится от изнурительной работы и во время их долгого путешествия домой расскажет Джаю, как стать настоящим степняком. Она научит его обычаям, чтобы он не чувствовал себя там чужаком, как это было здесь, когда он только сюда попал.

Они будут наслаждаться земными благами, а его племя примет их с распростертыми объятиями. Джай найдет себе жену и роль в племени. Возможно, наконец-то почувствует себя желанным гостем. Он будет своим…

Юноша вздохнул и неохотно поднялся на ноги.

Обычно он одевался в обноски Леонида, но для сегодняшнего случая они не годились. Как и повседневная форма посыльных, которую Джай надевал, отправляясь по поручениям.

Где-то среди беспорядка его комнатушки пылился парадный наряд дворцового слуги. Джай обнаружил его под своей кроватью, стряхнул пыль и, поморщившись, в него переоделся. Костюм оказался мал – слишком короткий, слишком тесный в груди. Но делать нечего, придется смириться.

В треснувшем зеркале юноша разглядел свой потрепанный с дороги вид, лихорадочно окунул копну густых темных волос в холодную воду и вытер лицо мыльной тряпкой. Старой бритвой, заточенной об уличный булыжник, соскреб едва пробивавшуюся щетину над губой. Он жалел лишь о том, что не мог ничего сделать с темными кругами под слегка впалыми глазами.

По крайней мере, он был благодарен за острые скулы, которые, наверное, достались ему от матери, и отцовский волевой подбородок. Цвет его кожи, более темный, чем оливковый оттенок сабинян, но более светлый, чем у смуглых степняков, достался ему от обоих родителей. О матери Джай знал лишь то, что она была прекрасной… и только. Даже Балбир видела ее редко и издалека.

Сегодня Джай больше обычного заботился о своем внешнем виде, и не в последнюю очередь потому, что ему предстояло оказаться в официальной обстановке. Выходить из комнаты бывшего императора на публику приходилось довольно редко. И хотя было неловко это признавать, его волновало еще и присутствие Эрики. Принцессы Северной тундры, оседлавшей дракона.

Хоть Джай и не имел представления о том, как она выглядела, мужество, проявленное ею перед лицом сабинян, уже его покорило.

Как и он, Эрика была вынуждена покинуть родину и отправиться ко двору сабинян во имя мира. Ее судьба, скорее всего, будет гораздо благополучней, чем его, это правда, но почему-то Джай не думал, что она найдет много радости в мелких сплетнях и интригах дворцовой жизни. Эрика казалась энергичной и отважной. Джай хотел бы сказать то же самое о себе. Впрочем, несмотря на фантазии о том, что когда-нибудь он образует связь души с грифоном – возможно, даже вступит в Гвардию грифонов, – юноша не был создан для таких приключений и, скорее всего, не был способен связаться душой с кем-то больше блохи.

Придется и дальше читать об их подвигах в дневниках Леонида, сидя в тишине своей каморки…

– Мальчик, если ты не выйдешь оттуда в ближайшие десять секунд, мой хлыст для верховой езды найдет себе новое применение.

Голос Леонида отвлек Джая от зеркала. Выйдя из своей каморки, юноша увидел бывшего императора в коляске; старик возился с парадной формой, которую Джай выбрал ему накануне.

– Сомневаюсь, что вам придется много ездить верхом, сир, – ответил Джай. – Разве вы не говорили, что ваше… седло уже вам не подходит?

Леонид бросил на него такой взгляд, что Джай понял: ягодицы бывшего императора – неуместная тема для разговора этим утром.

Прошло всего несколько минут, и Джай уже катил коляску Леонида по длинному коридору, ведущему в главный внутренний двор императорского дворца. Коридором почти никто не пользовался, кроме Джая и самого Леонида, который к старости стал затворником и редко покидал свои уютные покои.

Однако сегодня все было иначе. Дворец и правда казался более оживленным в преддверии праздника, но изменилось не только это. У каждой двери стояли легионеры, а остальные маршировали взад и вперед по внутреннему двору. Дворцовые стражники были одеты в парадную форму – в мантии с кисточками и шлемы, украшенные ирокезами из конского волоса; их мечи были такими же смертоносными, как и всегда. К удивлению Джая, многие из них были вооружены уродливыми на вид арбалетами, которые нечасто входили в состав вооружения легиона.

– Демонстрация силы, – пробормотал Леонид, кивнув в сторону выстроившихся стражников. – На тот случай, если вся эта свадьба – лишь уловка, чтобы ввести их армию в нашу столицу.

Учитывая, что данская армия стояла лагерем, а между ними и дворцом находился легион сабинян, это казалось излишним. Но Джай полагал, что, если бы Данск в то утро продемонстрировал силу, Константин захотел бы многократно отплатить ему тем же.

Когда они приблизились ко входу во дворец, мимо прошли две служанки, неся большую оловянную амфору. Они даже не взглянули в сторону Джая. Одну из них он узнал. Это была Эйва. Большеглазая девушка, которая однажды ночью после последнего праздника урожая прижала Джая к стене дворца и сунула руку ему между ног. Улыбаясь, она увела его из зала в укромный уголок, где он впервые поцеловался. Он до сих пор помнил ее дыхание, вкус вина на губах и довольный вздох. А потом из кухни донесся чей-то голос, и Эйва убежала, ухмыляясь Джаю через плечо.

Это было несколько месяцев назад. С тех пор Джай пытался встретиться с Эйвой взглядом. Искал способ заговорить с ней, передать что-нибудь, чтобы она посмотрела на него. Вместо этого она отводила взгляд, склонив голову в знак почтения к старику.

Джай подавил разочарование, когда они добрались до парадных ступеней дворца, и покатил коляску вниз по длинному наклонному пандусу, который был сделан специально для Леонида.

Джай окинул взглядом площадь, где их ожидало с полдюжины конных экипажей. Он разглядел данчан и сабинян – те демонстративно избегали друг друга. Странно было видеть яркие одежды сабинской знати и их слуг среди одежды данчан. Любой сабинский посыльный выглядел разряженным в пух и прах на фоне приглушенных серых, белых и коричневых нарядов гостей. Складывалось впечатление, что данчане носили исключительно грубую льняную ткань, меха и кожу, а вот украшения, как и положено, выставляли напоказ.

Но это были не те изящные драгоценности искусной огранки, что украшали пальцы сабинянок. Вместо них на гостях сверкали простые броши с рунным клеймом и витые круги из золота и серебра. Даже Ивар, возвышавшийся над остальными, больше походил на дикого отшельника, только что вышедшего из леса, чем на короля непокоренной земли.

При виде прибывшего Леонида слуги поспешили вперед, подняли коляску, словно она совсем ничего не весила, и занесли ее в первую карету, где, как предположил Джай, Леонида ждали Константин и Тит.

Джай стоял в некотором замешательстве. И только когда прозвучала труба и все начали рассаживаться по экипажам, он понял, что они вот-вот уедут без него.

Извозчики уже щелкали кнутами, и Джай еле успел запрыгнуть на подножку последней данской кареты, прежде чем та с грохотом покатила по главной улице, пересекавшей город.

Джай втянул воздух, наслаждаясь открытым небом над головой и суетой живого города. Он наклонился над бегущими по мостовой дорожками, подставляя лицо ветру; солнце светило ярко и ясно. Похоже, что его обязанности перед Леонидом в этот день будут выполнять слуги Константина… Джай ухмыльнулся, увидев, как через окно повозки на странного пассажира смотрели раздраженные данчане.

Юноша помахал им рукой и забрался наверх, чтобы сесть рядом с седеющим извозчиком.

Никогда еще свежий воздух не пах так сладко.

## Глава 6

Большую часть пути Джай потратил на то, чтобы набраться смелости и представиться извозчику, который спокойно воспринял появление юноши. Впрочем, едва караван повозок выехал из городских ворот и двинулся по дороге, как вдруг остановился, не проехав и мили, – место их прибытия находилось очень близко. Там на длинных деревенских столах уже ждали закуски и холодные блюда.

У Джая заурчало в животе – ведь он не ел все утро, а солнце стояло уже высоко. Но он забыл о еде, когда увидел, как из своих экипажей повыпрыгивали его братья, громко смеясь над какой-то шуткой Тита.

На молодом будущем императоре были одежды со всевозможными воинскими регалиями, хотя он никогда не принимал участия ни в одном сражении. По общему мнению, Тит был превосходным фехтовальщиком – он обучался у лучших из лучших и, более того, принимал участие в турнирах по фехтованию в колизее Лациума. Но даже Джай знал, что на богато украшенных нагрудных доспехах Тита вырезаны рельефные мускулы, которых под ними не было.

Братья Джая уже много лет не носили форму слуг, и оба были одеты в прекрасные охотничьи молескиновые брюки зеленого цвета. Казалось, взгляды братьев скользили мимо него, даже когда Джай помахал им рукой.

– Арджун! – позвал Джай. – Самар!

Арджун удивленно поднял голову; как обычно, при виде него Джай почувствовал теплоту и короткую, неприятную вспышку ревности. Настоящий сын своего отца Рохана во всех смыслах – по крайней мере, так гласили слухи. Высокий, красивый законный наследник, он вскоре вернется в Великую степь, чтобы править племенем их отца. Даже подхалимы Тита завидовали длинным темным ресницам и точеному подбородку Арджуна.

Хотя его считали дикарем, популярность Арджуна среди юных леди из высшего общества была хорошо известна – он был экзотикой, к которой те испытывали вожделение, прежде чем остепениться в одобренном родителями браке.

Но ненавидеть Арджуна было трудно. На его плечах лежало тяжелое бремя будущего правления, и он скорее стремился к нему, чем пытался избежать. В те несколько минут, которые они проводили вместе каждый год, он обычно ласково подтрунивал над Джаем, как и подобало брату.

– Джай! – воскликнул Самар, подойдя к Арджуну, и улыбка озарила его круглое лицо. – Что ты здесь делаешь? Столько времени прошло!

Как физически, так и душевно Самар был более мягким, нежели старший брат. Он казался тихим (даже по сравнению с Джаем); возможно, немного медлительным. Но недостающую жесткость Самар компенсировал своей невинной, всепрощающей натурой, перед которой было трудно устоять.

Джай любил обоих братьев и восхищался ими. Он задавался вопросом: если бы Леонид не вел затворнический образ жизни, стал бы он таким же, как они?

– Сегодня будем охотиться? – спросил Джай со всей бравадой, на какую был способен.

Арджун шагнул вперед и заключил его в медвежьи объятия. Голова Джая едва доставала до плеча брата.

– Значит, старик наконец-то выпустил тебя из пещеры, – усмехнулся тот, хлопнув Джая по спине. – Сегодня поедешь с нами. Я за этим прослежу. – Джай неуверенно улыбнулся, глядя на оседланных лошадей, привязанных к деревьям. Страх перед крупными животными смущал его, и он проклинал собственную слабость. Как он мог мечтать отправиться в бой верхом на грифоне, если у него не хватало смелости даже сесть на лошадь?

Юноша постарался не думать об этом и стал любоваться миром вокруг. Империя старалась покорить нетронутую природу своих земель, а не сохранить ее. А вот угодья, охраняемые Леонидом еще задолго до рождения Константина, были исключением.

Это было странное место – что-то вроде саванны, с желтой травой и рощицами деревьев, растущими по всей территории. На горизонте виднелись стада зверей, и Джай удивился, увидев целый зверинец животных, которых здесь выпускали на волю и на которых потом охотились. О большинстве здешних существ он до сих пор только читал.

Контраст этого места с бесконечными, однообразными полями пшеницы и кукурузы был огромен. Именно такой была западная империя до того, как сабиняне превратили ее в мировую житницу. С уходом худдитов в руках сабинян оказались запасы зерна, которые кормили ненасытную Империю Феникса на дальнем востоке. Но конечно, теперь было достаточно пленных худдитов, которые на них работали, пополнив ряды стареющих пленников, оставшихся со времен войны в Великой степи много лет назад. По слухам, именно потребность в рабочих руках была настоящей причиной войны; официальный предлог для вторжения был настолько неубедителен, что большинство даже его не помнило.

Джай наблюдал, как Константин, организовавший сегодняшнюю охоту, вышел из кареты, толкая впереди себя коляску отца. На краткий миг Джай поймал затуманенный взгляд Леонида, и бывший император незаметно ему кивнул. На сегодня Джай был свободен. Хотя бы для того, чтобы шпионить за данчанами во время охоты.

– Интересно, да? – пробормотал Самар. – Ты видишь?

Брат замолчал, открыв рот, затем толкнул Джая локтем в бок, когда из соседней кареты, прикрыв глаза рукой, спустилась одетая в меха данчанка. Джай решил, что это служанка Эрики, потому что девушка поспешила к принцессе, как только та ступила на землю. И снова Джай не мог отвести взгляда от принцессы, пока служанка помогала ей сесть в седло. Одетая в кружева и мех горностая, Эрика казалась чужой среди кожаных накидок и цветных гетр толпящихся охотников. Невозмутимая, как белый камень в мутном потоке. Джаю почти ничего не удалось разглядеть, кроме ее осанки, потому что лицо принцессы по-прежнему скрывала вуаль. Эрика сидела, выпрямив спину, и ерошила уши своей лошади; казалось, гостья чувствует себя довольно непринужденно.

Джай, которому мало что удалось узнать о королевской особе, перевел взгляд на ее служанку. Юноша понимал, почему та так понравилась его брату: она была одной из девушек, сопровождавших охотничий отряд, к тому же у нее были длинные светлые волосы, которые в Лациуме являлись такой же редкостью, как и свободные степняки. Но это еще не все.

Она была данчанкой до мозга костей. Это чувствовалось даже по ее размашистой походке, которая казалась почти театральной. Ее родина ощущалась во всем: от ледяного блеска в глазах до выцветших на солнце веснушек на бледных, едва тронутых румянцем щеках. В девушке не было ни мягкой, цветочной утонченности придворной знати с накрашенными лицами, ни сердечного очарования тех немногих служанок, что работали во дворце. Была лишь суровая и пронзительная красота, что удерживала внимание Джая. Самару пришлось толкнуть брата в бок, чтоб тот отвел взгляд от гостьи.

– Это и есть охотничьи угодья? – Джай постарался не думать о девушке. – Вы так часто о них рассказывали, что мне кажется, я уже здесь раньше бывал.

Арджун ухмыльнулся и слегка прищелкнул языком, когда слуга подвел к нему лошадь. Увидев черную кобылу с дикими глазами, Джай отступил на шаг. Арджун вскочил в седло и протянул ему руку.

– Поедем со мной, – кивнул брат через плечо на спинку седла. – Тит привозит нас сюда дважды в неделю с тех пор, как… сколько я себя помню. Будет здорово впервые увидеть это место твоими глазами.

– Черт бы тебя побрал, варвар! – раздался чей-то голос. – Не сегодня, подтирка!

Джай обернулся и увидел, что мимо спешивших слуг и топавших копытами лошадей спешит Коринф, которого он заменил более десяти лет назад. Именно Коринф обучил Джая первым буквам, хотя Леонид научил его гораздо большему, как только юноша освоил азы.

В награду за долгую службу Коринфа повысили до одного из личных слуг Константина, но по-прежнему просили заботиться о Леониде в тех случаях, когда Джаю нездоровилось. В этом редком напоминании о прежнем положении Коринфа всегда был виноват Джай.

– Сматываешься непонятно куда, а я должен присматривать за стариной Леонидом? – прорычал Коринф, и его бульдожье лицо покраснело. – Я свое отработал! Ты…

– Ну-ну, Коринф, – прервал его мягкий голос. – Разве обтирания губкой моего дедушки не вызывают приятных воспоминаний?

Джая охватил страх, но это было ничто по сравнению с испугом Коринфа. Мужчина развернулся к Титу, бормоча бессвязные извинения.

Принц медленно окинул Джая оценивающим взглядом, затем кивнул в сторону черной кобылы. Страх Джая перед принцем намного перевесил страх перед лошадью, и вскоре он уже неуклюже вскарабкивался на скакуна. Он обхватил Арджуна за торс, внезапно осознав, что при этом оказался спиной к принцу.

Джай завертелся в седле, пока не почувствовал, как у него хрустнула спина.

– Вы оказываете мне огромную услугу, позволяя Джаю ехать с нами! – Арджун развернул лошадь легким движением поводьев и склонил голову в знак благодарности.

– Вовсе нет, Арджун, – отмахнулся от благодарности Тит. – Ведь твой брат был приглашен официально, так?

А затем, к полному изумлению Джая, принц подмигнул ему и, щелкнув поводьями, поскакал прочь.

Неважно, что Тит забыл имя Джая, едва его услышав. За всю свою жизнь Джай, пожалуй, обменялся с будущим императором парой-тройкой слов, причем всегда в присутствии своих братьев. Он смутился, что его узнали. Это было здорово.

Возможно, с прибытием данчан положение его семьи при дворе повысится. Быть может, мир и прощение станут модным течением?

Или же Арджун, как это часто бывало, оказал Джаю услугу, вытащив его из покоев Леонида.

Арджун и Самар сопровождали Тита на охоте почти с тех пор, как Джай появился на свет, и прислуживали ему всякий раз, когда он покидал дворцовые владения.

Арджун умел лестью и смирением смягчать частые приступы гнева молодого принца; по правде говоря, он был самым любимым слугой Тита. Вот и накануне брат убедил Тита разрешить Джаю присоединиться к ним в качестве проводника на охоте… Юноша, боявшийся ездить верхом, не обижался за это на Арджуна.

Во многом именно то, что брат был заложником, сблизило его с принцем. Тит был известен своими приступами ревности, но похоже, ему было трудно испытывать зависть к тому, кто так прочно утвердился в качестве подчиненного. Скромное обаяние Арджуна сделало все остальное.

Джай всегда думал, что внешность Арджуна вызовет гнев принца: хотя светловолосый голубоглазый Тит и имел репутацию лихого любовника, у него не было волевого подбородка. К счастью, принц считал степняков уродливыми от природы.

Лошадь переступила с ноги на ногу, и Самар широко улыбнулся брату, садясь рядом на свою кобылу поменьше.

– Держи! – Арджун протянул Джаю матерчатый сверток. – Мы с рассвета готовились к этой охоте. Надо перекусить.

Джай откинулся в седле и развернул сверток. В нем обнаружился нож, а также ломоть хлеба и кусок сыра. Он отрезал того и другого, и трое парней принялись подкрепляться среди суетившихся слуг. Никогда еще Джай не чувствовал себя таким довольным!

– Останешься на ночь, Джай? – спросил Самар. – Мы скучали по тебе.

Но Джай не успел ответить – затрубил охотничий рог. Черная кобыла рванулась вперед, когда Арджун ударил ее каблуками, и внезапно все вокруг превратилось в сплошное пятно ветра и открытой саванны. Начиналась охота.

## Глава 7

Они проехали совсем немного. К удивлению Джая, едва они скрылись из виду, как Арджун притормозил лошадь.

– Джай, – тихо и как-то вкрадчиво произнес брат. – В последнее время Леонид не стал относиться к тебе иначе?

Джай нахмурился. Арджуну было не свойственно вести такие разговоры. Даже когда им предстояло обсудить что-то серьезное, брат всегда шутил. А сейчас был сосредоточен, как никогда в жизни.

– Нет, – прошептал в ответ Джай. – С чего бы?

Арджун пожал плечами, затем замолчал и окинул взглядом равнину.

– Тит меньше времени уделяет охоте. И… как-то холоднее относится к нам.

– Леонид обращается со мной по-прежнему, – ответил Джай. – Может, принц просто нервничает из-за свадьбы?

Их нагонял Самар, и Джай заметил, как Арджун встревоженно обернулся на стук копыт. Очевидно, он не хотел, чтобы брат услышал их беседу. Это было и в самом деле странно.

– Он проводит много времени с Магнусом, – тихо сказал Арджун, снова пожимая плечами. – Мало кто ненавидит наш род больше, чем этот мерзавец. Возможно, в этом все и дело.

– Еще один год, – приободрил его Джай, выдавив из себя улыбку, когда Самар поравнялся с ними. – И больше тебе никогда не придется иметь с ним дело.

Арджун кивнул, и на его лице снова появилось обычное беззаботное выражение, похожее на маску.

– Может, на этот раз разрешат и тебе попробовать, – громко сказал он, когда к ним подъехал Самар. Остальные всадники не отставали.

Охотничий отряд оказался меньше, чем изначально предполагал Джай, и состоял максимум из полудюжины данчан, включая принцессу и ее служанку, свиты Тита из трех дворян, а также Самара, Джая и Арджуна, в обязанности которых входило помогать им заряжать арбалеты.

Константин и Ивар, очевидно, предпочли лакомиться холодными закусками на свежем воздухе, хотя Джай сомневался, что грозный данский король вообще захотел бы к ним присоединиться.

– Сегодня особенный день! – объявил Тит. – Мы охотимся на нового зверя, никогда прежде не встречавшегося в наших охотничьих угодьях. Гвардия грифонов поймала его несколько дней назад и доставила с востока специально для нас!

Дворяне одобрительно зашептались, но Джай едва ли слышал принца.

Он наблюдал за данчанами, как и было приказано.

Это было странно. Несомненно, Тита должны были представить его будущей невесте по дороге с побережья во дворец, но он не поприветствовал ее, когда она прилетела, и не обращал на девушку никакого внимания. Казалось, он был больше сосредоточен на своих друзьях, чем на ком-либо еще.

– Мы взяли с собой охотничьи арбалеты и наших верных проводников, – продолжил Тит. – Стрелы толщиной с большой палец пробьют даже шкуру дракона!

Он подмигнул данчанам и развернул коня, окинув взглядом саванну. Джай предположил, что это был завуалированный намек на многочисленных стражников во дворце, которых снабдили таким же оружием.

Из-за вуали, скрывавшей лицо Эрики, было невозможно понять, чувствовала ли она себя неловко. Ее спутники не обратили внимания на слова принца, по-видимому не понимая языка Тита. Казалось, их больше интересовали лошади сабинян, чем любое специально привезенное дикое животное. Их собственные скакуны – маленькие, мохнатые и выносливые – казались более подходящими для путешествия где-нибудь в недрах длинного корабля.

Джай покосился на служанку Эрики. На ее лице читалось презрение, которое девушка, морщившая острый носик, почти не пыталась скрыть. Джай представлял, насколько жалкими выглядели жующие траву звери в тщательно ухоженной саванне по сравнению с огромными драконами, медведями и волками, которые бродили по дебрям Северной тундры. На волков с медведями, если верить дневникам Леонида, регулярно охотились ради их меха и для того, чтобы те не ели данский скот, – впрочем, разве не выгоднее потерять несколько быков, чем лишиться собственных конечностей?

Впрочем, все три зверя были любимы данчанами. Джай даже слышал рассказы о том, как медвежьи наездники пробивали ворота приграничных городов, чтобы впустить данских налетчиков и устроить там бойню.

– Чего мы ждем? – прошептал Джай. Ему вдруг захотелось увидеть, какого же зверя привез Тит, чтобы поразить гостей.

Самар шикнул на него, что было для брата нехарактерно. Очевидно, это была необычная охота. Тит оглянулся на Лациум, и Джай увидел на горизонте какое-то пятно. Точнее… над горизонтом.

Вскоре Джай разглядел силуэт, который по спирали снижался им навстречу. Неужели дракон Эрики?

По мере его приближения дыхание Джая учащалось, и даже Арджун подавил вздох, когда огромный зверь подлетел достаточно близко – можно было протянуть руку и до него дотронуться.

Грифон.

Огромный экземпляр ревниво огрызался на лошадь Арджуна, сложив свои огромные крылья. Лишь окрик и рывок поводьев наездника утихомирили его агрессию.

Желтые глаза сверкнули над крючковатым клювом, а пристальный взгляд вынудил заржавшую данскую лошадь отступить на несколько шагов, к большому удовольствию имперской знати.


Это был старый грифон, который, если Джай не ошибался, участвовал в войнах, потому что на передней лапе у него не хватало когтя, а на крестце виднелся шрам в виде полумесяца. Оперение было золотистым, а пух – рыжевато-коричневым; впрочем, Джай за многие годы видел грифонов и с темными перьями, и пестрых, и всяких других.

Именно это животное прославляли по всему Лациуму, по всей столице – от статуй до гравюр; грифон красовался на доспехах каждого легионера в империи. По значимости грифон уступал только красному льву Леонида, но его вытеснил символ империи, ставший де-факто символом прихода к власти Константина.

Джай наблюдал, как грифон ковырял когтями сухую землю. Ростом он был даже выше кобылы Арджуна и мог бы, не опуская головы, просунуть клюв между ушами большой лошади. Голова животного была увенчана подвижными хохлатыми ушами, которые, как знал Джай, слышали лучше, чем обостренный слух наездника, связанного душой с грифоном.

Юноше захотелось протянуть руку и коснуться того места, где под седлом смешивались пух и перья, отделяя гигантскую орлиную голову и плечи от львиной спины. Ничего удивительного, что Леонида так привлек этот зверь, побудив императора впервые вступить в союз с тогда еще малоизвестной сектой, научившейся связываться с грифонами много десятилетий назад. Эта небольшая группа людей, тренируясь вместе и обмениваясь знаниями, впоследствии и стала Гвардией грифонов.

Сердце Джая стремительно забилось при виде редкого зверя, и он пожелал, чтобы грифон обратил на него внимание. Как бы ему хотелось парить так же, как эта Гвардия грифонов, хотя они его и ненавидели! Иногда Джаю казалось, что почти каждую ночь ему снилась прохлада облаков и мир, раскинувшийся у ног…

Какой идиотизм – мечтать о полетах тому, кто боялся оседлать лошадь! Джаю не нужны были насмешки стражников, чтобы чувствовать себя неполноценным и пристыженным, – он и так ощущал это всякий раз при виде этих великих зверей…

– Как раз вовремя! – рассмеялся Тит и хлопнул в ладоши. – Магнус никогда не разочаровывает!

У Джая слегка скрутило живот, когда огромный грубый мужчина, командующий Гвардией грифонов, спрыгнул со своего зверя. Грифон, должно быть, являлся его тотемом – так называли зверей, в которых была заключена душа связанных с ними людей.

Командир был рыжеволосым титаном со стальными голубыми глазами и выступающим подбородком, от которого к скуле тянулся шрам от ожога. Магнус был хорошо известен в городе и за его пределами своей жестокостью и ужасными расправами над врагами империи – преимущественно над степняками. Он гордился тем, что умел «расправляться» с дикарями.

К удивлению Джая, Магнус прилетел не один. За его спиной сидел мальчик, младше Джая на несколько лет. Худой, с бледным лицом, он держался с уверенностью человека, чье положение и статус были выше ситуации, в которой он находился.

Судя по всему, он был дворянином, но в этом не было ничего удивительного. Гвардия грифонов набирала большинство своих учеников из знатных семей империи. Разумеется, только вторых или третьих сыновей, которым нечем было заняться, кроме как посвятить свою жизнь гвардии, – немногие знатные дома подвергали своих наследников такому риску.

Тем, кто выдерживал обучение, в тринадцать лет предоставлялась попытка связаться душой с чамрошем. Джай знал совсем немного о секретных методах Гвардии по установлению связи, о зельях и таблетках, с помощью которых ученика доводили до грани смерти. Он также знал, что большинству это не удавалось, и те погибали при попытке связаться, а оставшиеся в живых навсегда оставались на службе в Гвардии, чтобы не раскрыть то, что им было известно.

Новообращенные служили оруженосцами до тех пор, пока не получали возможность связаться душами с детенышами грифонов. Опять же, многие умирали в процессе, поскольку, как Джай слышал, разрыв уже существующей связи души достаточно опасен и болезнен, не говоря уже о формировании новой. Но выжившие становились рыцарями. Полноценными стражниками Гвардии грифонов.

– Как видите, я не пожалел средств, принцесса Эрика, – сообщил Тит. – Наш лорд-командующий Гвардии прислал охотника-следопыта, чтобы ускорить процесс – его тотем ищет нашу добычу, пока мы разговариваем. Мне сказали, что Сайлас настолько одарен, что проведет год в Гильдии…

Тит продолжил говорить, но Джай снова отвлекся. Сайлас откинул с глаз прядь черных волос и опустился на колени на землю. Джай наклонился ближе, когда мальчик прищурился и сделал глубокий, прерывистый вдох.

Сайлас сжал пальцы, и на песке проступила линия, словно кто-то провел по нему лезвием. Радужки мальчика… засветились.

Джай завороженно уставился на него. Сколько бы раз он ни видел это зрелище, даже небольшие трюки, совершаемые связанными душой, казались ему удивительным чудом.

Волшебством.

Этой силой обладал каждый связанный со своим тотемом, но пользоваться ею умели лишь те, кто прошел обучение. Еще реже встречались продвинувшиеся достаточно далеко и научившиеся делать нечто большее, чем просто передвигать взглядом несколько зернышек риса или разжигать огонь.

– …вы можете выпустить последнюю стрелу, как только мы поймаем зверя, – продолжал Тит. Джай увидел, что Сайлас закрыл глаза, а выражение его лица стало пустым – он связывался со своим чамрошем. Смотрел его глазами.

Внезапно Джай всеми фибрами души пожелал связаться душой с каким-нибудь животным. Чтобы иметь возможность видеть за стенами покоев Леонида, да и вообще за стенами Лациума. Чтобы ощутить связь с кем-то другим.

Проклятье, да он бы и с голубем связался, если бы это было возможно! Но лишь немногие животные были способны на духовную привязку. Для каждого сектанта и каждого зверя существовал свой способ связи – и он всегда был опасным.

Еще одна мечта – и снова несбыточная…

Лучше сосредоточиться на текущей задаче и наблюдать за проклятыми данчанами.

## Глава 8

Поскольку все внимание группы было приковано к золотистому грифону, Тит закончил свое обращение несколько вяло.

– Сайлас, – помрачнел Тит. – Твой тотем учуял запах нашей добычи?

– Да, ваше превосходительство, – ответил Сайлас, проводя пальцем по линии на песке. – Мы последуем в этом направлении – мой чамрош кружит над добычей, но это слишком далеко, отсюда не видно.

Тит подъехал ближе, проверяя рисунок Сайласа.

– Тогда едем! – скомандовал принц. – Давайте, данчане, надеюсь, ваши мулы смогут за нами угнаться!

Тит пришпорил коня, и Джай едва успел ухватиться за брата, как они уже мчались во весь опор. Он не осмелился оглянуться.

Джай внезапно осознал детскую некомпетентность Тита. Оскорбление гостей и будущей жены не имело смысла.

Принц был жестоким и властным; умным, но скорее от образованности, чем от природной хитрости. И в том, как пренебрежительно он обращался с гостями, Джай видел лишь браваду задиры, который пытался запугать и возвеличить себя в ребяческой попытке произвести впечатление единственным известным ему способом. Принц был… результатом воспитания. И явно скрывал страх перед первой встреченной им женщиной, равной ему по положению. Такое складывалось впечатление, что он не мог обратиться к ней напрямую.

Сосредоточив внимание на динамике отношений пары, Джай отвлекся от резких движений лошади. Он вгляделся в горизонт, надеясь увидеть кружившего над землей чамроша Сайласа. Увы, там было пусто.

День предстоял долгий и мучительный.

* * *

К тому времени, как лошади перешли на шаг в глубине саванны, Джай уже давно оставил скудное содержимое своего желудка птицам позади. Наконец высоко в небе показался круживший над землей чамрош; шепотом всем был отдан приказ остановиться.

Зверь приземлился возле Сайласа, который бежал рядом с их лошадьми, даже не вспотев. Джай восхищался очевидной силой и выносливостью мальчика и любовался чамрошем.

За все свои годы юноша ни разу не видел его вблизи. Оруженосцам Гвардии грифонов редко разрешалось входить во дворец, и у них не было свободного времени, чтобы бродить по улицам Лациума. Вместо этого их днями и ночами тренировали в Орлином гнезде, а если они не получали звания рыцаря по достижении совершеннолетия, их оставляли в северных и прибрежных гарнизонах Лациума для патрулирования на предмет набегов данчан.

Хотя связанные с чамрошами не могли быть их наездниками из-за небольшого размера существ, хорошо обученные оруженосцы были способны видеть мир с неба глазами своего тотема. Кроме того, обоняние чамроша было почти таким же хорошим, как у их клыкастых сородичей, что делало их весьма полезными.

Джай задержался на мгновение, чтобы рассмотреть это великолепное создание, размышляя о том, каково это – чувствовать, что твоя душа связана с диким животным. Сайлас, похоже, ничуть от этого не страдал.

Чамрош, как и его фигурка в таблусе, представлял собой великолепную смесь ястреба и волка – почти так же, как грифон казался гибридом льва и орла. Или вот еще, например, утконос был смесью утки и бобра – правда, об этом Джай читал лишь в дневниках Леонида; старый император съел одного из этих животных во время своих путешествий.

Чамроши были гладкими рыжеватыми существами, едва ли крупнее охотничьей собаки. Но при этом у них не было когтей, как у грифона, зато имелись собачьи лапы. Джай не мог не изумиться, увидев, как зверь вилял хвостом, хотя его голова с крючковатым клювом оставалась совершенно неподвижной, а затем повернулась, чтобы наблюдать за их приближением.

Арджун ехал рядом с принцем и, наклонившись, прошептал что-то Титу на ухо. Принц поднял кулак, останавливая колонну.

– Тише, – сказал Титус, приложив палец к губам, чтобы увидели данчане. – Спешиваемся. Дальше пойдем пешком.

Они находились в низкой лощине, глубоко в сердце саванны. Местность была покрыта чахлыми кустами и сухой, как пергамент, растительностью. Здесь было пустынно и в то же время шумно – воздух будоражила стрекотня цикад, спрятавшихся в траве высотой по колено.

– Почему? – спросил Джай. Почва здесь была мягкой и пахучей, а по берегам лощины росли колючие кусты.

– Мы с подветренной стороны, – прошептал Самар. – Зверь нас не учует, но мы его запах почувствуем. – Брат глубоко вдохнул, затем сморщил нос и подмигнул.

– И звук по лощине не будет особо распространяться через все это, – добавил Арджун, указывая на растительность.

Но Джай его почти не слушал, лишь нахмурил брови и уставился вдаль. Их цель находилась далеко впереди – за темным холмом, который был наполовину скрыт кустарником с серебристой листвой.

Когда они спешились, Джай увидел, как данчане сняли с себя кожаные одежды и меха, разминая мышцы на обнаженных торсах. Что касалось Эрики и ее служанки, то они остановили лошадей на возвышении неподалеку и наблюдали за происходящим, прикрыв глаза от быстро заходящего солнца. Видимо, у них не было желания принимать активное участие в этой охоте.

Услышав тихий приказ Арджуна, Джай бросился к ближайшему сабинскому молодому дворянину, который, несмотря на то что был крупнее его, не мог сам взвести арбалет. Вместо этого он сидел, потирая ладони – по-видимому, поврежденные – и бормоча проклятия.

Джай быстро взвел арбалет молодого дворянина. Арджун и Самар уже пробирались вперед по траве, указывая остальным самый тихий и легкий путь и прикрывая своего господина на случай нападения змеи.

Долгие годы Джай гадал, чем же занимались его братья, сопровождая принца в саванне. Теперь он знал.

Потребовалось огромное усилие, чтобы натянуть арбалетную тетиву, и та со скрипом встала на место. Дворянин даже не стал дожидаться, пока Джай установит стрелу, а схватил арбалет и попытался сделать это сам. Но внезапно сработал спусковой крючок, тетива рванула вперед с таким громким треском, что Джай удивился, как их жертва не бросилась наутек. В наступившей тишине парочка заслужила убийственный взгляд Тита.

– Степная дрянь! – прошипел тот, и Джай отшатнулся, когда слюна принца попала ему в лицо.

Дворянин отошел в сторону, а юноша так и застыл в шоке. Впереди он услышал пронзительный визг и торжествующий возглас Тита. Джай почти ничего не видел, так как обзор заслоняли кусты.

– Проводник! – прошипел чей-то голос.

Джай обернулся и увидел, что служанка принцессы спрыгнула с лошади и приблизилась к нему.

– Я хочу посмотреть, – произнесла она с акцентом не более сильным, чем у членов королевской семьи, которым прислуживала. Джай был слегка удивлен, услышав, что она так непринужденно говорит на сабинском языке.

Высокий имперский язык уже давно использовался при многих дворах – еще до того, как Леонид завоевал половину известного мира. Некоторые говорили, что так называемый король Феникс с дальнего востока владел им в совершенстве. В конце концов, высокий имперский стал языком Кашмирской дороги – а значит, и языком каждого торговца или посла.

– И мужчины тоже, – сказала служанка, кивая через плечо. Джай уставился на нее, ошеломленный на мгновение ее странной красотой. Девушка стояла так близко, что он едва не занервничал. Она смотрела на него, пока Джай не понял, что взгляд ее был колкий. – Моя госпожа сказала, что в траве водятся… гадюки, – намекнула она.

– Точно, – прошептал Джай. – Извините. Я пойду первым.

Было как-то не по себе признаваться, что он плохо понимал, что делать. Девушка ошиблась: сочла Джая таким же опытным, как его братья. Но ведь и он ошибся, решив, что она и ее спутники не знают местного языка…

– Следуйте за мной! – Джай попытался подражать крадущейся походке братьев, пробиравшихся через траву.

Услышав смех за спиной, он остановился и почувствовал, как покраснела шея.

– Мы пойдем быстро! – сказал Джай со всей бравадой, на которую был способен. – Поторопитесь!

## Глава 9

Джай наткнулся на Самара почти случайно, в двух шагах от того места, где впереди охотился Тит. Джай едва не споткнулся о брата, потому что тот прятался в высокой траве.

Самар сидел на корточках, тупо глядя на заходящее солнце. По его лицу текли слезы.

– Самар, – позвал Джай, не обращая внимания на шум. – Что случилось? Почему ты не…

Он замолчал, когда брат всхлипнул. Самар покачал головой, не сказав ни слова. Он был старше Джая, но сейчас походил на ребенка.

Впереди раздалось глубокое, хрюкающее мычание и еще более громкие торжествующие крики.

– Арджун! – закричал Джай. – Ты ранен?

Он повернулся к Самару, который безучастно на него смотрел. Не увидев у брата никаких повреждений, Джай бросился бежать, оставив данчан позади. Теперь он слышал глухие стоны раненого зверя и крики охотников впереди.

Не обращая внимания на колючки, Джай рванул кусты, закрывавшие обзор.

Его охватило облегчение, когда он увидел сидевшего на корточках Арджуна. Целого и невредимого. Как ни странно, он размещался спиной к принцу, а лицо его было непроницаемо.

– Арджун! – позвал Джай.

Брат посмотрел на него, затем опустил взгляд… И Джай увидел.

Увидел, как фыркал зверь, пуская легочную кровь в розовый туман, и как он вздрогнул, когда еще одна стрела с влажным звуком исчезла в его шерсти. Его величественная голова раскачивалась взад-вперед, и он со стоном рухнул на мохнатое брюхо.

Большой, покрытый шерстью носорог, в полтора раза выше и в два раза шире жеребца, такой темный и огромный на фоне горизонта. Огромный и настоящий. Его рога качались, словно мачты тонущего корабля, пока зверь не затих. Джай бы подумал, что он уже мертв, если бы не пузырившаяся кровь в уголках рта и шерсть на задних лапах, окрасившая траву в красный цвет.

Это был хиро. Очень ценное животное степняков. Источник их молока, мяса, их транспорт… Но более того, это был символ отца Джая. Символ их семьи. И Тит уничтожил его у них на глазах. Заставил смотреть. Заставил помогать его убивать.

Приглашение на охоту Джая не означало, что их с братьями приняли. Совсем наоборот. Им напомнили об их месте. Хотя так называемых северных варваров принимали при дворе, степняки оставались побежденными врагами. А плененные враги навеки останутся рабами в оковах, и никакой брак принца этого не изменит.

– Арджун! – рявкнул Тит, протягивая арбалет. – Заряжай еще!

Джай увидел, как его брат покачал головой.

– Черт тебя подери, Арджун! Если опозоришь меня перед моей невестой, то твои братья на себе ощутят последствия!

Джай не знал, что побудило его пошевелиться. Возможно, дело было в выражении лица Арджуна. Его брат, который никогда не позволял врагу увидеть свою слабость, был сломлен позором.

Хиро застонал, как только Джай к нему подошел. Зверь вздрогнул от прикосновения юноши, но не шелохнулся, когда Джай наклонился и встретился с ним взглядом. Джай видел боль в глубоких темных глазах зверя. Боль – и растерянность.

Джай достал из кармана нож для сыра и приставил его к основанию черепа зверя. Это был лучший способ умертвить лошадь со сломанной ногой, и Джай полагал, что хиро не будет исключением.

– Разрешите избавить животное от страданий, лорд принц, – обратился он к Титу.

Он не осмеливался взглянуть на принца. Не перешел ли он черту? Или охотники выпустят стрелу, не заботясь о том, что та попадет в Джая?

К этому времени уже подоспели данчане, с любопытством наблюдая за происходящим. Если они и поняли значение зверя, то не подали виду. И тут заговорила служанка:

– Моя госпожа просит вас не пачкать руки, лорд принц. Вам еще снимать ее с лошади. Но для нас было большой честью увидеть, как вы его добыли. Прекрасная получилась охота с не менее славной добычей.

Даже Тит удивился тому, как легко девушка владела его языком. Принц помолчал, обдумывая ее слова.

– Возможно, это будет уместно, – произнес Тит, внезапно увлекшись этой идеей. – И в самом деле, почему бы и нет?

Он плюнул в сторону Джая и подошел ближе. Присел на корточки, а затем махнул рукой, наблюдая, словно за каким-то зрелищем.

– Давай, – разрешил он, улыбаясь Джаю. – Сделай это.

– Прости меня, – прошептал Джай.

Он глубоко вонзил нож ударом кулака и почувствовал, как на глаза навернулись горькие слезы, когда зверь застыл, а затем обмяк.

Из его груди вырвался последний вздох, и Джай услышал жужжание мух, превративших застывавшую лужу крови в бурлившую черную жижу. Это была не охота. И даже не спорт.

– Самар! Тащи сюда свою жирную задницу! – проревел Тит. – А ты, подтирка, марш к своему глупому братцу!

Джай подбежал к Арджуну, когда из кустов, спотыкаясь, вышел заплаканный Самар, и все трое встали, наблюдая за принцем. Тит подошел к хиро и пнул животное ногой.

Принц отпрыгнул от зверя в притворном страхе, а затем рассмеялся, повернулся к братьям спиной, и Джай услышал, как он расстегнул пуговицы брюк.

Тит встал, широко расставив ноги, и тут же послышалось журчание мочи.

– Вы трое разделаете этого зверя! – приказал Тит. – И отдадите его завтра собакам! А голову сохраните – хочу, чтобы ее насадили на кол!

Он слегка качнулся на пятках, а затем застегнул пуговицы и обернулся.

Джай почувствовал на себе пристальный взгляд принца. Но все же, пока его братья стояли, опустив головы, Джай смотрел Титу в глаза.

– Мне всегда было интересно, какова на вкус пища моего народа, лорд принц, – сказал Джай. – Благодарю вас за возможность ее попробовать.

Тит посмотрел на Джая так, словно его ударили. И все же, казалось, он не нашел в ответе Джая ни оскорбления, ни дерзости. А поскольку за ними наблюдала служанка, ему оставалось лишь вздернуть подбородок и ответить:

– Ты неправильно меня понял.

Принц вскочил в седло, а Джай смотрел, как охотничий отряд возвращался в лощину, оставляя трех братьев одних на поляне.

Они долго молчали и не двигались, даже когда грохот копыт затих вдали. Лучи заходящего солнца удлинились, и тело хиро отбрасывало длинную тень. Джай присел на корточки, выдохнув воздух, который задерживал, даже не подозревая об этом.

– Выродок, – всхлипнул Самар.

Арджун обнял братьев за плечи, притянув их к себе.

– Этот выскочка думает, что оставил нас страдать. А на деле мы проведем вместе весь вечер и ночь. Давайте воспользуемся этим по максимуму.

## Глава 10

Братья въезжали в ворота Лациума не печалясь, а радуясь. Они устали и были по локоть в крови. Но, несмотря ни на что, торжествовали, упиваясь лучами утреннего солнца.

Они провели вместе ночь под звездами, пировали жареным деликатесом своего народа… Арджун сказал Джаю, что мясо хиро обычно употребляли в пищу, только когда животное уже не давало молока или не производило потомства. А убивали зверя исключительно по ритуалу, с уважением и достоинством. Это был повод отпраздновать хорошо прожитую жизнь, рассказывая истории и смеясь.

Братья решили, что богиня-мать степи хотела, чтобы они отведали хиро, несмотря ни на что. Богиня, о которой они слышали из уст Балбир, как и сказки.

Именно Балбир они и отправились искать сейчас.

Эту степную женщину много лет назад прислали заботиться о Джае и его братьях. Они провели вместе всего пару лет, живя в помещении для слуг, а потом Джаю поручили заботу о Леониде, а его братьев отправили осваивать охотничье дело.

Балбир научила их тому немногому, что они знали о своем народе. Только у Арджуна, старшего из них, сохранились смутные воспоминания о родине.

Теперь Балбир работала в доме мелкой дворянки, переехав из дворца, когда возраст взял свое. Она заслуживала попробовать хиро. Братья жили жизнью, которую они не выбирали, но все трое чувствовали себя виноватыми в том, что с годами перестали часто с ней встречаться.

Трое юношей представляли собой странное зрелище: все в крови, как и их лошади, не говоря уже о самодельных санях из шкур и веток, нагруженных горой разделанного мяса, которые они тащили за собой. В любое другое время стража остановила бы их задолго до того, как они добрались бы до дома хозяйки Балбир. Но из-за спешной организации праздника по случаю помолвки на кухню стягивали десятки блюд со всей империи. Лациум был странным городом – одиноким поселением в дне пути от Серебряных морей, на западном побережье разросшейся империи. Он располагался среди полей, лесов и саванны, словно маленький остров в море дикой природы и многочисленных сельскохозяйственных угодий, соединенных лишь длинным извилистым мостом Кашмирской дороги.

Это было скорее большое поселение, которое именовалось городом лишь для того, чтобы казаться величественнее. Здесь все было посвящено заботе о сабинском дворе.

В Лациуме обитали десятки суконщиков, портных, сапожников, модисток и ювелиров, а также оружейников и кузнецов. Ремесленники изготавливали товары для знати, чиновников и военных, живших рядом с дворцом. Придворная мода менялась, казалось, вместе с ветром, и в лавках всегда царила оживленная атмосфера. Трое братьев их избегали, поскольку патрулирующие стражники дубинками отгоняли подозрительных нищих и немытых людей.

Пришлось избегать и многолюдных рынков. Еда, конечно, была еще одним востребованным товаром, и прилавки с экзотическими фруктами, мясом и специями были в Лациуме буквально повсюду. В тех редких случаях, когда Джаю удавалось наскрести достаточно монет, он пробовал дешевые фрукты на выброс – помятые или подпорченные; это была одна из немногих радостей, которые ему удалось найти в этом месте.

Даже на боковых улочках было ясно, что в городе живет королевская семья: мостовая была вымощена белым привозным камнем, а здания при любой возможности украшались резьбой, мозаикой и прочей витиеватостью. На мозаиках и даже настенных рисунках красовались грифоны, чамроши и львы. Каждый дюйм был посвящен почитанию сабинян, исключение составлял лишь памятник павшим от Багровой смерти, установленный в глухом переулке в честь умерших от чумы, которая унесла много жизней более десяти лет назад.

Куда бы братья ни повернули, улицы были переполнены. Поскольку приближалась королевская свадьба, а в город съехалась знать двух великих цивилизаций, здесь можно было заработать.

Они почувствовали облегчение, добравшись до входа в дом для прислуги дворянки. Утро уже было в самом разгаре. Скоро их будут ждать на своих постах, и Джай начинал нервничать.

Арджун стучал в дверь, пока та не приоткрылась; на них посмотрел чей-то подозрительный глаз. Из дома вышла женщина с перепачканными мукой руками.

– Самое подходящее время для визита, когда хозяйка ожидает завтрака! – запричитала женщина с самарионским акцентом. – Если вам нужна Балбир, то она занята!

Арджун закатил глаза.

– Не лги нам! Даже пленные не начинают работать в такую рань!

– Называешь меня лгуньей? – поджала губы женщина.

Она подняла руку и отдернула вырез блузки, обнажив татуировку.

– Знаешь, что это значит, придурок? Я не умею лгать! Именно это и нравится хозяйке!

Джай поморщился от неуклюжести брата. Самарионы были одновременно и народом, и религией, их родина находилась на севере империи. Согласно вере самарионов, ложь была тяжким грехом, за который они приговаривались к вечному адскому огню. Немногие все еще верившие в правдивость этой угрозы носили татуировку религиозного завета.

– А теперь вон отсюда! – прошипела она. – Поиграете в счастливых дикарей в другой раз!

Джай увидел, как Арджун ощетинился от ее слов. Юноша слез с лошади и поспешил к брату, прежде чем тот успел гневно ответить женщине. Со вчерашнего вечера Арджун был как на иголках.

– Дорогая леди, – сказал Джай, низко поклонившись. – Приносим свои глубочайшие извинения за столь внезапный визит. Мы всего лишь хотели порадовать ваш дом вкусным мясом в качестве благодарности за заботу о нашей дорогой Балбир.

Женщина открыла рот, потрясенная витиеватой высокородной речью. Самый светлокожий из троих, Джай был степняком лишь наполовину, и она не могла понять, кто же он такой. Юноша продолжил, прежде чем она успеет что-нибудь сообразить:

– Это подарок для вашего дома. Мясо хиро. Все, о чем мы просим, – чтобы вы разрешили всем слугам его попробовать, в том числе и пленным. И рассказали, кто им его подарил. Это еще не все… – Джай поспешил к саням и выбрал самый лучший мраморный кусок корейки.

Женщина жадно смотрела на него. Красное мясо было деликатесом даже для зажиточного горожанина, не говоря уже о такой служанке, как она.

– Хиро, говоришь? – пробормотала она. – Разве это не одно из ваших грязных животных?

– Не грязнее свиньи, – живо ответил Джай.

Он развернул салфетку, в которой лежали хлеб и сыр, и завернул туда мясо, прежде чем передать его в руки надзирательницы.

– Прошу вас, – снова поклонился Джай. – Мы, степняки, должны быть признательны нашим покровителям, независимо от того, пленные мы или свободные.

Женщина что-то проворчала.

– Хорошо, что хотя бы один из вас знает свое место.

Дверь захлопнулась. И к лучшему: иначе дама услышала бы проклятия, которые ей вслед бросил Арджун.

Джай глубоко вздохнул, приготовившись к выговору. Вместо этого Арджун улыбнулся.

– У тебя всегда была голова на плечах, Джай, – сказал Арджун, печально вздохнув. – Я был готов устроить скандал. И к чему бы это привело? К взбучке для Балбир…

Джай пожал плечами.

– Во дворце на кухне работает около сотни таких, как она.

Самар спрыгнул на землю, и Джай оказался в его объятиях.

– Мне жаль, что тебе приходится с этим сталкиваться, – сказал Самар.

– Тебе повезло, что я боялся лошадей, – пошутил Джай, крепко прижимая к себе брата. – На моем месте мог оказаться ты!

На мгновение братья прижались друг к другу. Они не знали, когда увидятся в следующий раз – старшие жили в королевском крыле дворца и проводили полдня в саванне, а для Джая прогулка по дворцовым садам была редким событием.

– Давай, Самар, – позвал Арджун. – Лучше накрой мясо, пока до него не добрались мухи. Отвезем его на кухню, а Джай пусть возвращается пешком.

Когда Самар повиновался, Арджун встал рядом с Джаем. Какое-то время они молча наблюдали за Самаром. Между старшими и младшим всегда существовала некоторая дистанция, и сейчас Джай вдруг ощутил ее остро, как никогда. Они были настолько разными, что трудно было представить, что в другой жизни стали бы друзьями.

– Это не из-за лошадей тебя отправили прислуживать Леониду, – неожиданно сказал Арджун. – Черт возьми, всего за один день ты научился скакать, как настоящий наездник. Ты степняк, веришь в это или нет.

– Тогда почему? – удивленно посмотрел на него Джай.

Арджун вздохнул и улыбнулся брату.

– Чтобы служить Леониду, им пришлось дать тебе образование. Научить читать. Писать. Обучить обычаям их двора. Как думаешь, почему нам разрешается прислуживать принцу только на охоте или пирах? А не тогда, когда он присутствует на совете отца или встречается с правителями колоний?

Джай уставился на него. Он всегда удивлялся такому выбору. Думал, что это было упущением. Что он сам был упущением.

– Почему они угощают нас спиртным и изысканной едой, – продолжил Арджун, – но держат подальше от двора? Леонид попросил прислуживать именно тебя, Джай, потому что ты третий в очереди, и возможно, у тебя будет даже меньше прав, чем у нашего дяди, если дело дойдет до правления племенем. Сабиняне не допустят, чтобы тот, кто однажды может стать правителем племени Кидара, узнал то, что знаешь ты. Им на руку, чтобы мы были мягкими, избалованными и глупыми. – Арджун наклонился к брату, широко распахнув глаза. – Они намеренно держат нас порознь. Черт возьми, если бы не та выходка с хиро, тебя бы и сегодня не взяли на охоту. Но они недооценивают нашу любовь. Нашу преданность.

Джай с трудом сдержал слезы. Впервые за долгое время Арджун сказал, что любит его!

– Через год, когда я достигну совершеннолетия, я вернусь к нашему народу и займу место отца. Ты считаешь себя подтиркой. Нет. Ты – мое секретное оружие. Через три года тебе тоже исполнится двадцать, Джай, когда, согласно мирному договору, можно вернуться домой. Подожди еще немного. И вы с Самаром будете рядом со мной. Только подумай, что мы сможем сделать тогда… вместе.

Арджун неловко обнял Джая. Джай обнял его в ответ и почувствовал, как по щекам потекли слезы.

– Я тоже люблю тебя, брат, – прошептал он. – Еще три года, и мы им всем покажем.

## Глава 11

С тяжелым сердцем Джай вернулся во дворец. Странно было грустить после так славно проведенного времени. Но теперь, когда юноша увидел, какой хорошей могла быть жизнь, он чувствовал себя опустошенным.

Поэтому Джай испытал некоторое облегчение, когда, прокравшись в свою комнатушку через императорские покои, обнаружил, что Леонид уже лежал в постели, подоткнутый одеялом, и храпел так громко, что мог разбудить мертвого. Несомненно, это результат ночной попойки после триумфального возвращения с охоты Тита.

Джаю было интересно, знал ли старик, что его заставили охотиться за символом их отца. Посчитал бы он это жестоким… или необходимым.

Как бы ни называли этого человека, Леонид всегда был прагматиком. Он всегда категорически возражал против того, чтобы заковывать пленников в кандалы, пока не получил в свое распоряжение разгромленные армии дюжины вражеских государств. Тогда по настоянию сына Леонид построил лагеря для военнопленных, чтобы те работали на полях, в лесах и рудниках. Только когда Константин пришел к власти, эту практику закрепили в законе – одна из многих причин, по которой сын Леонида стал известен как Жестокий.

– Ты вернулся.

У Джая едва душа в пятки не ушла, когда он понял, что храп прекратился. Леонид говорил с закрытыми глазами.

– Да, – ответил Джай. – Сир, – добавил он.

Леонид медленно кивнул, словно ответ Джая говорил ему о чем-то большем. Возможно, так оно и было.

– Мой внук… Он… молод. – Значит, старик все-таки знал.

– Не моложе меня, сир.

Его тон был нейтральным, а слова правдивыми. Леонид вздохнул. Поморщился.

– Моя семья должна извиниться перед тобой, но чувствую, не это тебе нужно. Говори, Джай. Что я могу сделать?

Леонид открыл глаза, и Джай увидел в них жалость. Это была нечастая эмоция для старика, а предложенная услуга – еще бо́льшая редкость. Юноша подавил волнение, быстро перебирая в уме свои желания.

– Балбир, – вздернул подбородок Джай. Для себя он ничего не просил. Его прощение нельзя было купить мелкими одолжениями.

Леонид промолчал. Разумеется, он ее не помнил.

– Она рабыня. Ее прислали сюда ухаживать за нами, когда мы были детьми.

– О? – удивился Леонид. – И что с ней стало?

Джай не сдержался и насмешливо фыркнул.

– Ее продали по контракту. Какой-то знатной вдове на окраине города. Я прошу вас выкупить ее контракт и передать Балбир на мое попечение.

Леонид задумался над словами Джая. Склонил голову набок.

– И где же она будет жить? Здесь, с нами?

Джай пожал плечами.

– Она может работать на кухне. И жить там. А когда мой брат уедет, она отправится с ним.

Леонид что-то проворчал себе под нос.

– Она вернется с твоим братом. Но я не стану забирать хорошую служанку у старой вдовы. До тех пор Балбир останется там.

Джай почувствовал ярость. Нужно было всего лишь отдать несколько приказов старшему слуге во дворце, но старик не стал утруждать себя. Тем не менее Джай знал, что не стоило испытывать судьбу. В конце концов, свобода Балбир была гораздо лучшей наградой.

– Хорошо, – согласился он.

– Отлично, – хлопнул в ладоши Леонид, приподнявшись на подушках. – Ну что, сыграем партию в таблус?

* * *

Казалось, вечер наступил раньше, чем Джай успел перевести дух. По правде говоря, он был в восторге от того, что ему удалось добиться освобождения Балбир, сам удивлялся своей смелости и провел бо́льшую часть дня, пытаясь придумать, как сообщить об этом братьям.

Но сабинские пиры всегда начинались рано, и вскоре Джай уже облачал старика в его лучшие одежды и расчесывал те немногие волосы, что остались у бывшего императора.

Когда Леонид был почти готов, пришли парфюмеры и занялись стариком. Это дало Джаю немного времени на то, чтобы привести себя в порядок, хотя в его распоряжении было лишь маленькое полотенце, старое мыло Леонида и ведро с водой, которые он держал в своей комнате.

– Шевелись! – позвал Леонид. – Я уже давно готов!

Джай застонал, все еще пытаясь придать своим влажным волосам некое подобие прически.

Сильный цветочный аромат, которым так любили пользоваться члены королевской семьи, едва не обжег ноздри, когда Джай занял свое место позади старика, сдерживая рвотный позыв.

– Может, захватить ночной горшок? – пробормотал Джай. – Иначе вернемся сюда, как только вы осушите свой первый кубок.

– Не тебе об этом волноваться! – внезапно разозлился Леонид. – Шевели своими ленивыми костями!

Джай наклонился вперед и покатил коляску по толстым коврам к двойным дверям, ведущим непосредственно во дворец.

– Сегодня все разговоры я и сам хорошо услышу, – проинструктировал Леонид. – Но следи за глазами Ивара. Узнай, что его интересует. Это мне не под силу.

– Будет сделано, Великий, – Джай уже перешел на официальную форму обращения, которая требовалась от него в тот вечер.

– И не думай, что я не видел, как ты вчера строил глазки принцессе! Сосредоточься на задании, иначе получишь по заднице!

Это была пустая угроза – Леонид едва ли был способен придержать свой член, чтобы помочиться. Но Джай знал, что людей казнили и за меньшие провинности, чем любопытные взгляды на членов королевской семьи. Похоже, краткое утреннее примирение закончилось. Его статус сына своего отца значил не так уж много…

Пиршественный зал находился недалеко от покоев Леонида и был построен в те времена, когда бывший император еще мог переваривать сытную пищу. Двойные двери были открыты, и за ними Джай увидел, что в зале собрались не только представители королевской семьи данчан.

Мужчины и женщины из Данска заполнили половину зала, они сидели за длинными столами с кружками в руках. Даже в столь ранний час многие были уже пьяны, потягивали эль и громко смеялись. Точно так же, как и данский охотничий отряд, они были одеты в прекрасные меха, несмотря на жар от потрескивающего камина в большом зале.

– Их вельможи, – пробормотал Леонид. – И их генералы.

Джай вкатил старика в зал по широкой дорожке, разделявшей помещение надвое. Помимо данчан, здесь также присутствовала и местная знать, блиставшая всем великолепием, которое могла предложить Сабинская империя. В крое и материях одежд отражались все культуры, поглощенные сабинянами. Тонкие шелка из юго-восточных колоний и драгоценные камни из пустынных провинций выставлялись на всеобщее обозрение. Клинки из голубой стали, изготовленные в кузницах Дамантина, висели на поясе у каждого сабинского полководца. Даже блюда, роскошные и приправленные специями, прибыли из дальних уголков империи, наполнив зал ароматом кардамона и паприки.

Это была грандиозная демонстрация силы, и Джай уже предвкушал остатки еды, которые он съест позже, какими бы холодными они ни были.

– Леонид! – раздался чей-то громкий голос.

Джай в недоумении уставился на Ивара, вставшего из-за высокого стола в конце зала, футах в пятидесяти от них, где он сидел со своей дочерью. Ивар жестом подозвал бывшего императора поближе, и Джай послушно подкатил коляску к иноземному королю.

– Садитесь рядом со мной! – Ивар похлопал по скамейке между собой и дочерью. Джай втащил Леонида по небольшому пандусу и усадил его за стол.

Леонид одобрительно хмыкнул и отпихнул руки Джая; тот встал и занял свое место позади бывшего императора.

– Ваши сын и внук опаздывают. – Ивар налил Леониду красного вина. – Но я не возражаю. Хочу поужинать именно с вами. – Он наклонился ближе, и Леонид поднял подбородок, чтобы встретить взгляд короля. – Сколько раз мы сражались? – спросил Ивар.

Леонид жестом велел Джаю поднести кубок и сделал большой глоток, причмокнув губами, прежде чем ответить.

– Только один раз. Давным-давно. Тогда ты был еще щенком. И, насколько помню, проиграл.

Ивар прищурился, но в его глазах появился блеск, который подсказал Джаю, что он находил этот диалог забавным. Тем не менее Джай увидел, как рука Эрики успокаивающе легла на руку отца. Иноземный король был человеком, склонным выплескивать свою ярость.

Ивар расслабился и усмехнулся.

– Не проиграл, а тактически отступил. Конечно, тогда вы были всего лишь начинающим правителем жалкой полоски сельскохозяйственных угодий. А теперь посмотрите-ка! – Он указал на тяжелые серебряные приборы. – С тех пор по уважительной причине мы не воевали. Вы, сабиняне, мне не по карману. Как и это вино. Кого здесь нужно поколотить за кувшин медовухи? – выкрикнул Ивар, и слуга поспешил за спиртным. Теперь улыбнулся и Леонид. – Медовуха… Напиток, который согревал меня в походах, – склонил голову Ивар.

– Прикажу отправить тебе бочонок моей лучшей медовухи. Сомневаюсь, что она тебе понадобится, – осталось не так уж много походов. За исключением Великой степи, конечно.

И тут, к удивлению Джая, пристальный взгляд короля обратился к нему.

– Эй, мальчик! Ты похож на степняка. Кто ты такой?

– Я Джай, сын Рохана, лорд король, – низко склонил голову Джай.

Лицо Ивара вытянулось. Он сделал паузу, и Джай догадался, что это был редкий момент, когда тот обдумывал свои следующие слова.

– Мы с твоим отцом много раз сражались на нашей границе. Он был великим воином и хорошим человеком. Мне было грустно услышать о его смерти. – Ивар глубокомысленно кивнул сам себе, погрузившись в воспоминания. – Рохан был одним из великих, – наконец продолжил он. – Мы вымирающий род, Леонид. Эпоха войн закончилась. А с этим браком начнется век мира.

Леонид вздохнул и сделал еще глоток вина.

– Я нисколько об этом не жалею, Ивар. За это я и боролся. Помнишь, как было раньше? Мелкие дрязги, бесконечные враждующие государства со всех сторон. Крестьянину не удавалось сохранить плоды своего труда дольше одного сезона, прежде чем их растаскивали собственные правители для своих воинов или захватчики во время набегов.

Ивар хмыкнул, наполовину соглашаясь.

– Я расширил свое королевство, а вы основали империю. Мы выполнили свою работу. Сегодня мы заключили крепкий мир. Пусть следующее поколение его сохранит.

Он взглянул на Джая, который по-прежнему стоял над плечом Леонида.

– Сядь, мальчик, ты ставишь меня в неловкое положение.

Джай замешкался, и лицо Ивара внезапно потемнело.

– Я не позволю тебе нависать над моим плечом! Сядь и составь компанию моей дочери! В любом случае, долго стоять тебе не придется.

Несмотря на угрозу, Джай ждал, надеясь, что Леонид его проинструктирует. Эрика подвинулась, освободив место, и он почувствовал, как она потянула его на скамью.

– Сядь, – шепнула принцесса, – пока он не разозлился…

## Глава 12

Джай чувствовал, как все взгляды устремились на него, но он знал: выбора нет. Юноша схватил со стола салфетку и держал ее как щит, надеясь, что любой, кто его заметит, подумает, что он сел, чтобы вытереть Леониду рот. При появлении Константина или Тита он встанет – вряд ли Ивар изобьет его до полусмерти с прибытием сабинской королевской семьи.

Юноша старался не поднимать головы, лишь подался вперед и искоса взглянул на Ивара. Но ничего не увидел, потому что внимание великого короля было полностью сосредоточено на Леониде, они оба склонили головы друг к другу и вели тихую беседу.

– У вас всегда так… вычурно?

Джай повернулся, и сердце замерло в груди. Эрика смотрела прямо перед собой, ее лицо под вуалью было непроницаемым. Он подождал, гадая, обращалась ли она к Леониду.

– Джай, верно?

Она говорила с ним.

– Да, принцесса, – прошептал Джай.

Он посмотрел налево и увидел, что девушка еще не повернулась к нему. Но из-под вуали снова раздался ее голос:

– Ты принц? – спросила она. – Если ты сын Рохана… Почему носишь одежду слуги? Я видела тебя на охоте. Тит сделал это, чтобы опозорить вас?

Джай сглотнул и повторил ответ, который давал на многие подобные вопросы за годы, проведенные на побегушках у Леонида.

– Как пленный, я нахожусь на службе у сабинян. Мои старшие братья – настоящие принцы, поэтому они слуги только на словах: пируют с Титом, охотятся с ним… и при этом служат ему, как и все его подданные. Но моя мать была наложницей, и я последний в роду Рохана. Меня едва ли можно считать принцем. Поэтому я служу Леониду.

Эрика на мгновение замолчала.

– Это сабинская трусость, – наконец произнесла она, и в ее словах сквозило презрение. – Когда я стану императрицей, мы будем защищать границы силой наших воинов, а не приставляя мечи к горлу детей.

Джай изо всех сил старался сдержать улыбку, но покраснел из-за того, что его назвали ребенком: Эрика едва ли была намного старше его.

– Что мне рассказывать вам о сабинском дворе? – Джай надеялся сменить тему. – Скоро вы окажетесь в его центре.

Эрика фыркнула.

– Здешние женщины похожи на кукол. Их лица раскрашены, и они носят такую одежду, в которой я бы задохнулась. Где девушки-воительницы? Почему ни одна из них не носит оружия?

Джай опустил голову.

– На этот вопрос я не могу ответить. Так было всегда. Мне говорили, что женщины степи сражаются бок о бок с мужчинами, как, например, женщины вашего королевства. Но здесь я никогда не видел ничего подобного. Кроме того, местным женщинам не позволено возглавлять свои дома.

Эрика положила руки на стол. Они совсем не походили на руки принцессы: ногти были обгрызены до мяса, а пальцы казались такими же мозолистыми, как и его собственные.

– Я не стану расхаживать по дворцу, как павлин в сабинском саду!

Ее слова прервались, когда распахнулись огромные двери. Джай едва не вскочил на ноги, но застыл на месте от открывшегося ему зрелища.

В зал вошел дракон, сопровождаемый группой данских дворян. Молодой дракон.

Зверь был едва ли больше некрупного пони, но это было самое красивое существо на свете: чешуя цвета полированной бронзы мерцала в свете факелов, а большие темные глаза казались почти щенячьими.

– О! – воскликнул Ивар, одним прыжком перепрыгнув через стол. – Приданое моей дочери пожаловало!

Он прошел в центр зала и, к удивлению Джая, протянул руку, чтобы почесать зверя под мордой. Дракон издал глубокий одобрительный рык, остановился и поднял голову, чтобы Ивару было легче дотянуться до его шеи.

– Этот малыш родился от дракона моей покойной жены и моего собственного. Первый новорожденный за целое поколение. Если Тит не сможет связаться с ним душой, он будет принадлежать моему внуку.

Его слова вызвали у Эрики недовольный возглас, и Джай не понял, было ли это раздражение или отвращение. Дракон последовал за Иваром обратно на возвышение для стола, запрыгнул с ленивой грацией и устроился под его сиденьем, как обожающий хозяина щенок.

Король достал из кармана кусок вяленого мяса, и зверь схватил его, проглотил и тихо заурчал от удовольствия. Джаю стало интересно, правдивы ли легенды об огнедышащих драконах. Он на всякий случай поджал ноги.

– Золотой, – прозвучал из-за спины лукавый голос Тита. – Подходящий цвет для первого дракона династии сабинян. Возможно, так и поступим. Сменим наш герб с грифона на дракона. Что скажешь, отец?

Джай оглянулся и с ужасом увидел, что император и его наследник только что вышли из боковой двери позади него. Юноша вскочил на ноги.

– Возможно, со временем, – ответил Константин, нахмурившись при виде Джая.

Джай бросился выбираться из-за стола и в спешке едва не перелетел через скамью. Он быстро встал за плечом Леонида, и Тит подошел, чтобы сесть на его место. Сына императора, одетого в великолепную пурпурную мантию с золотой филигранью, украшали все подобающие его положению регалии. Золотистые волосы Тита, как обычно, были зачесаны назад по моде придворной знати, что делало их цвет более темным.

Даже его глаза были подведены темным карандашом, это выделяло их голубой цвет на фоне бледной кожи. Но Титу никак было не скрыть ни слабый подбородок, ни поросячий вздернутый нос.

Прежде чем сесть, принц демонстративно вытер салфеткой деревянное сиденье, а затем бросил ее к ногам Джая. Ледяной взгляд завершил представление, и Джай вздохнул спокойно, лишь когда Ивар отодвинулся от Леонида, а Константин занял место короля рядом со своим отцом.

С бешено бьющимся сердцем Джай ждал первых слов Тита Эрике. Но их не последовало. Вместо этого принц наклонился, обращаясь к отцу:

– Пойдем завтра еще на охоту?

Услышав это, Константин изогнул идеально очерченную бровь, затем отвернулся, что-то тихо пробормотав Ивару.

– Поздоровайся со своей невестой, мальчик, – прорычал Леонид. – Тебя не воспитывали дикарем.

Услышав это, Тит покраснел, и его лицо исказила вспышка гнева. Только теперь будущий император соизволил заговорить с Эрикой, лицо которой оставалось непроницаемым.

– Где твой дракон? – спросил он.

Это был вопрос, а не приветствие, но Эрика вежливо склонила голову.

– Она охотится, лорд принц, – ответила девушка. – В этом у вас с ней много общего. Прямо сейчас она лакомится жирным оленем, пойманным в лесу к востоку отсюда.

Тит замер, нахмурив брови, отчего на лбу образовалась глубокая складка. Затем наклонился ближе, и Эрика отпрянула. Любви с первого взгляда между ними явно не возникло.

– Ты чувствуешь это? Через связь?

Эрика кивнула, но едва успела вдохнуть, чтобы ответить, как Тит прервал ее, резко взглянув на Джая.

– Приведи Магнуса, подтирка! – рявкнул Тит. – Он мне нужен. – Джай на секунду тупо уставился на него. Магнуса? Зачем Титу понадобился командир Гвардии грифонов? Пауза вызвала еще больший гнев. – Шевелись, пока я не избил тебя до полусмерти!

Джай поспешно отступил на несколько шагов, чтобы оказаться подальше от Тита.

– Сам я не пробовал связаться душой со зверем, – продолжил Тит. – С драконами это тоже опасно, так ведь? Многие погибают при попытке, как с другими животными?

Джай не стал дожидаться ответа Эрики, понимая, что и так слишком медлит с выполнением приказа Тита. Магнус только что занял свое место в дальнем конце стола вместе с другими важными генералами и членами большой семьи династии сабинян.

Сама мысль о том, чтобы приблизиться к этому человеку, приводила Джая в ужас. Несмотря на это, он поспешил к мужчине и нерешительно прервал его задумчивое молчание.

– Лорд-командующий, – прошептал Джай. – Принц… э-э-э… просит вас подойти.

Магнус что-то пробурчал в ответ, а Джай рассматривал его покрасневший затылок, когда мужчина медленно повернулся.

– Прочь с дороги, щенок! – прорычал Магнус, приглаживая свои длинные рыжие волосы.

Джай посторонился, когда огромный мужчина поднялся со скамьи, и держался в паре шагов позади, когда Магнус направился к Титу.

Командир наклонился (из-за высокого роста ему пришлось согнуться почти вдвое, чтобы его голова оказалась на одном уровне с головой принца).

Последовал разговор шепотом, который Джай не разобрал. Магнус вздохнул, затем поклонился и отошел со словами:

– Как пожелаете, мой принц.

Он повернулся к Джаю и ткнул в его сторону пальцем, похожим на сосиску.

– Иди за мной! – прорычал Магнус, направляясь к дверям кухни.

Джай решил, что ему нужно что-то принести, и молча последовал за мужчиной, успев лишь мельком увидеть, как Эрика развернулась и встала. Он успел сделать всего несколько шагов, как его резко втащили в дверной проем; юноша ощутил жар печей.

Джая подняли за шиворот и прижали к каменной стене, словно щенка.

– Посмел сидеть на месте принца? – прорычал Магнус, загородив Джаю весь обзор своим лицом. – Думал опозорить его перед невестой?

– Я… – успел произнести Джай, прежде чем на его шее сомкнулись крепкие тиски.

– Давненько я не убивал степняков, – прошипел Магнус, приблизившись к нему, словно любовник. Джай даже почувствовал запах его духов. – Твоей смертью я буду наслаждаться.

## Глава 13

От удара мясистой ладони Магнуса у Джая зазвенело в ушах и едва не лопнула барабанная перепонка. Боль сопровождалась потемнением в глазах, разум Джая пытался отключиться от внезапности происходившего. Юношу оторвали от стены и схватили за шиворот.

Его, как в тумане, протащили по жаркой кухне, а затем вытянули на уличный холод, и, пока волокли через двор, он цеплялся ногами за булыжники в поисках опоры.

Воротник, скрученный в огромном кулаке Магнуса, душил его, и Джай схватился за горло, задыхаясь уже в полубессознательном состоянии.

– Пожалуйста, – прохрипел он. – Я не могу…

– Оставь мольбы, мальчик, – рассмеялся Магнус, встряхивая его, как цыпленка. – Они тебе еще пригодятся.

Погода портилась, над головой сгущались черные грозовые тучи. Это редкое для Джая зрелище каким-то образом прорвалось сквозь туман боли и смятения, застилавшего зрение.

Затем юноша увидел огромный шпиль Орлиного гнезда, напоминавший песочные часы. Эта колонна возвышалась над всеми остальными зданиями города, даже над величественными стенами императорского дворца. Грандиозное сооружение стояло на пике утеса, на котором расположился Лациум. Его вершину можно было увидеть только в самые ясные дни, потому что она часто была скрыта облаками.

Даже сейчас, когда Джая подтаскивали все ближе, он не мог ее разглядеть. Видел лишь огромную впадину, прорезавшую сердцевину гнезда, с единственной платформой, подвешенной на цепях.

Джай мечтал побывать на священных тренировочных площадках на вершине башни. Мечтал оказать Константину какую-нибудь великую услугу и получить право попытаться связаться душой с птенцом грифона.

Но сейчас он смотрел на башню с ужасом, ибо помнил казни так называемых рыцарей-предателей, хотя тогда был еще совсем ребенком. Десять безымянных наездников обвинялись в заговоре с целью захвата власти – во всяком случае, так гласила история. Суд был быстрым и проходил за закрытыми дверями. Затем в тот же день рыцарей сбросили с вершины башни.

Конечно, никто, кроме Гвардии грифонов, не знал, кто они такие, и не видел, как их привязывали к убитым животным. Лишь их товарищи лицезрели момент, когда их столкнули с края. Но Джай слышал их крики, когда они падали вниз, и видел красные брызги, когда тела ударились о землю. После падения первого рыцаря Джай сразу же отвернулся.

Подобные зрелища нелепо контрастировали с красотой дворца – с его садами, фонтанами и важно вышагивавшими павлинами. Но император недолго будет императором, если его подданным время от времени не напоминать об их месте и смертельных последствиях отступления от него.

Теперь Джай знал, что он станет еще одним примером. Еще одним телом, которое соскребут с прилегающей площади, как напоминание степнякам, кто на самом деле ими правит… Его втащили в тень башни, и Джай мельком уловил жалостливые взгляды зевак. Юноша едва заметил, как начала подниматься деревянная платформа. К этому времени перед глазами все расплывалось от слез, и только грохот и лязг огромных черных цепей говорил о том, что платформа движется вверх.

– Твой брат однажды сказал, что ты мечтаешь полетать, мальчик, – прошептал Магнус ему на ухо. – Я видел, как ты все время крутился у наших столов. Не волнуйся, скоро полетишь, я уверен!

Еще ребенком Джай удивлялся сакральному святилищу Гвардии грифонов, настолько секретному, что даже Тит не мог туда проникнуть, пока не станет императором. В свое скудное свободное время Джай вызывался прислуживать в столовой, прислушиваясь к едва уловимым подробностям. Очевидно, он не остался незамеченным.

Давление на шею ослабло. Теперь, когда бежать было некуда, кроме как через край постоянно поднимавшейся платформы, Магнус разжал пальцы, позволив Джаю сделать долгожданный беспрепятственный вдох.

– Отпустите меня, – прохрипел Джай, вытирая глаза. – Пожалуйста. Я всего лишь выполнял приказ!

Магнус усмехнулся, и его мягкий веселый смех резко контрастировал с жестокостью, которую Джай видел в глазах мужчины.

– О, отпущу, – прошептал он, обдавая горячим дыханием ухо Джая. – Когда свешу тебя с обрыва за шею.

Джай не нашелся с ответом. Хотя сердце бешено колотилось, а желудок сводило от тошноты, он был ошеломлен видом Лациума и распахнул глаза при виде огромной покатой равнины, раскинувшейся перед ним. К этому моменту платформа поднялась намного выше самых высоких шпилей и куполов города.

Джай никогда не находился так высоко; прохладный ветер над городом вызывал мурашки на коже. Его мечты были полны таких фантазий – увидеть хоть раз мир с высоты птичьего полета. Даже в этот момент величайшего отчаяния юноша пожирал зрелище глазами. Теперь, когда его смерть была неизбежна, сам воздух казался слаще, а краски мира – ярче.

Он сделал еще один глубокий вдох, затем еще и еще. В любой момент он ожидал, что платформа остановится – и Магнус снова сдавит ему шею. Но они поднимались все выше, и ближайшие шпили дворца казались молодыми деревцами, колыхавшимися в тени огромного дуба, а он сидел на его вершине.

Затем внезапно повеяло холодом, и все вокруг стало белым. Они вошли в облачный пейзаж, и туман подействовал на Джая успокаивающе, как целебная мазь, покрывшая его тело и превратившая ужас в изумление.

Но и это начало исчезать, мир стал ярким и голубым, а вид на Лациум скрылся за огромным облачным покровом. Казалось, что Гвардия грифонов жила в другом мире, ближе к сабинским богиням солнца и луны.

К этому времени Джай уже слышал лязг механизма платформы наверху, хотя Магнус не делал никаких движений. Он полагал, что здесь, на самой вершине, бежать было некуда.

На мгновение у юноши возникло искушение броситься к краю, чтобы лишить Магнуса удовольствия. Но Джай отбросил эту мысль, едва она пришла ему в голову. Он будет бороться до последнего вздоха…

Лязг прекратился, и Магнус мясистой рукой развернул Джая лицом в другую сторону. И там, перед ним, предстало святилище Гвардии грифонов. Орлиное гнездо.

## Глава 14

Орлиное гнездо имело форму огромной птичьей ванны, основную часть которой составлял толстый шпиль с поднимавшейся платформой. Шпиль был сделан из огромных гранитных колонн, поддерживавших террасу в форме тарелки на его вершине.

Именно на этой террасе Джай сейчас и споткнулся. Руку ему больше никто не заламывал, вместо этого Магнус вцепился в его волосы.

Глаза наполнились слезами от боли – Магнус едва не содрал с него скальп, – но даже это не помешало Джаю любоваться открывшимся перед ним видом.

Терраса была похожа на дворцовые купальни с горячими источниками, которые Леонид когда-то часто посещал, пока не решил, что от жары у него ломит кости.

Белые, желтые и черные мраморные плитки с глубокими прожилками простирались от края до края большой круглой террасы, а из множества горшков и подвесных корзин свисала зелень. Воздух был холодным, но, когда Магнус толкнул Джая на пол, мраморный камень, к которому беспрепятственно прикасалось солнце, оказался теплым.

В центре террасы находился пологий бассейн с водой – невероятное озеро шириной в сотни футов. В его середине стояло здание, похожее на плавающий храм. Место, судя по всему, было тщательно охраняемой тайной. Сильный пинок Магнуса подтолкнул Джая к длинному мраморному мосту, который вел через воду к зданию. Юноша поразился многочисленным колоннам, карнизам и замысловатой резьбе, изображавшей парящих грифонов и людей в доспехах.

Но даже этот храм был не самым необычным из увиденного. Потому что вокруг озера – и в нем самом – находились стражники Гвардии. Мужчины ходили без стеснения голыми или носили лишь набедренные повязки, прикрыв интимные места. Они купались на мелководье мраморного пляжа, омываясь в воде.

Джай видел в основном стариков и молодых учеников, которые только начинали свое обучение. Рыцари и оруженосцы в это время патрулировали территорию, особенно с учетом того, что у ворот стоял легион Ивара. Что касалось самих грифонов и чамрошей, то они, судя по всему, сидели на своих насестах, встроенных в ствол башни. Джай надеялся увидеть птенцов, потому что они представляли собой необычное зрелище, но похоже, этому не суждено было сбыться. Единственным признаком присутствия каких-либо летающих зверей были далекие силуэты, кружившие над горизонтом.

Это было всего лишь мгновение изумления, прежде чем страх сжал его сердце, словно в кулак. Джай попытался успокоить дыхание и сморгнуть слезы.

Таинственность увиденного казалась одновременно благословением и проклятием. Теперь он знал, что не уйдет отсюда живым. Пришлось вступить в переговоры.

– Магнус, умоляю… Я могу быть полезен здесь, я могу…

Джая пнули между ног, и волна тошнотворной боли пронзила низ живота. Чтобы его не вырвало, юноша свернулся калачиком на мраморе, таким образом заработав себе несколько секунд передышки.

– Здесь нет пленных, мальчик! – прогрохотал Магнус, кивнув проходившему мимо старейшине. – И нет таких паршивых слуг, как ты!

Пока он говорил, Джай заметил нескольких самых юных учеников – мальчиков не старше семи лет, которые носили ведра к растениям и поливали их. Другие терли спины пожилых воинов; из-за шелушившейся кожи вода отливала серым. Эти мальчики были работниками Орлиного гнезда, их судьба здесь еще не была определена.

Магнус снова схватил Джая за волосы и рывком поставил на ноги. Он подтолкнул его вперед, и Джай затопал по мрамору моста.

Только тогда он увидел рыб, плававших в мутной воде. Сначала это были всего лишь оранжевые и желтые силуэты. Затем Джай разглядел их длинные усы, разинутые рты и то, как они копошились на дне огромного бассейна.

На Джая упала тень от храма, и Магнус закрыл ему глаза ладонью. Это был всего лишь короткий путь через бассейн, и жестокий мужчина явно не собирался показывать Джаю больше дозволенного.

И все же Джай увидел кое-что сквозь щель между пальцами Магнуса. Только мельком, до того, как ему снова закрыли обзор. Подростки, на этот раз постарше, сидели, скрестив ноги, в огромных пустых залах. У их ног лежали чамроши, чьи головы покоились на коленях хозяев.

Юноши (вероятно, оруженосцы) делали то, что делали со своими тотемами все мужчины и женщины – дышали душой.

Для невооруженного глаза процесс был невидим, но Джай знал о неосязаемых силах, которые витали вокруг них. Они поглощали ману[4] мира, накапливали ее, чтобы хранить внутри себя и использовать в своих целях. Этакий источник силы, лежащий в основе магии.

Само это слово Джай никогда не должен был слышать, потому что Гвардия грифонов держала свои методы в строжайшем секрете. Только напрасно потраченная юность, проведенная за подслушиванием, позволила ему немного в этом разобраться.

Безусловно, в мире существовали и другие люди, связанные душами с животными. Но мало кто прошел такую подготовку, как Гвардия. И ни у кого другого не было доступа к знаниям, свиткам и книгам, накопленным сектой за много лет.

Джаю стало интересно, посвятили ли Эрику или ее отца в такие подробности.

Было странно знать о своей неминуемой смерти и в то же время думать о таких вещах. Сердце все еще колотилось, ладони вспотели, но трудно было по-настоящему поверить, что мир у Джая вот-вот отнимут.

Какая-то безумная искорка надежды в глубине сознания подтолкнула его к фантазии, что здесь и сейчас его примут в секту, а не сбросят с вершины по приказу Тита. Эта придуманная им самим ложь стала единственным утешением, когда Джай, спотыкаясь, брел по длинному коридору, вдыхая аромат благовоний и слушая эхо глубоких, гулких синхронных вдохов.

Теперь он снова ощутил на лице солнечное тепло, но руку Магнус не убрал. Они шли молча, холодный ветер обдувал Джая, пока они не остановились.

В поле зрения вдруг ворвался свет, яркий и чистый. На мгновение Джай был ослеплен. Магнус удерживал его на месте так крепко, что не было возможности сделать ни шагу.

Затем Джай увидел свою ногу, парившую над пустотой, и Лациум, раскинувшийся внизу. Это было то самое роковое место, откуда сбросили десятерых рыцарей-предателей. Смотровая площадка на вершине башни, представлявшая собой идеальный круг, – место старта для наездников, совершающих свои первые полеты (по крайней мере, так предположил Джай, взглянув вверх и вновь предавшись фантазиям).

– Если бы меня не ждал ужин, я бы сначала с тобой развлекся, – прошептал Магнус ему на ухо. – Черт возьми, я бы убил тебя прямо в зале, если бы принц не захотел преподать урок своим новым гостям! Они услышат о пятне дерьма, которые ты оставишь внизу. Их дворяне как раз будут возвращаться в свой военный лагерь по этой дороге. – Джай извивался в объятиях Магнуса, рвал себе волосы, но все было бесполезно. С таким же успехом он мог быть прикован к руке этого мужчины. – Знай, мальчик, твоя смерть – всего лишь рутинная работа! Твоя жизнь для меня не более значима, чем пуканье. Как и для всех остальных!

Но Джай был чем-то большим, по крайней мере для одного человека.

– Я служил Леониду всю свою жизнь, – прохрипел Джай, и внезапный страх исказил его речь. – Я знаю все его потребности, все его прихоти. Без меня он пропадет. Оставьте меня в живых, лорд командующий! Умоляю, накажите меня как-нибудь иначе!

– Значит, старику придется обучать новую подтирку, – усмехнулся Магнус. – Мне-то какая разница!

– С вас снимут шкуру, – пригрозил Джай, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее. – И не только!

Магнус замер. Над ними промелькнула тень, но взгляд Джая был прикован к земле далеко-далеко внизу. Люди сновали вокруг, крошечные, как насекомые на брусчатке, не подозревая о разворачивавшейся над ними драме. И скоро он сам превратится в насекомое под сапогом, а его внутренности размажут по земле.

– Этот человек построил башню, на которой мы стоим, – продолжал Джай, хрипло дыша поврежденным горлом. – Черт возьми, он построил эту империю! Разгневать его… вашим…

– Очень скоро его гнев не будет иметь значения, – усмехнулся Магнус, усилив хватку. – Жаль, что ты не доживешь до этого момента.

Джай попытался заговорить, но у него не хватило дыхания. Время тянулось.

Он висел над миром, дрыгая ногами. Секунда за секундой… Почти минута чистого, неподдельного ужаса. Похоже, Магнус все-таки хотел повеселиться.

И тогда произошло следующее.

Раздался рев, а порыв ветра был такой сильный, что и Джай, и Магнус отшатнулись назад. Два огромных крыла заслонили солнце, и Джай почувствовал запах крови из разинутой пасти зверя, который продолжал рычать.

Джай мог лишь извиваться в руках своего похитителя, в то время как Магнус взревел дракону в ответ. Мужчина вытянул руку, его пальцы заплясали. Возникло свечение, и казалось, сам воздух вокруг них задрожал. Затем… командующий опустил руку.

– Ну и забирай! – рыкнул Магнус.

Джай упал спиной на мраморный выступ. Он вздрогнул, когда дракон приблизил к нему когти и опустил голову, чтобы заглянуть в глаза. Его зрачки походили на черные овалы в медовых лужицах, и они расширялись по мере приближения головы дракона. Каким-то образом зверь словно узнал его.

– Мальчик! – рявкнул Магнус. Джай обернулся.

Он не заметил приближавшийся кулак.


## Глава 15

Песня эхом отдавалась в рассеивавшейся тьме сознания Джая. Он знал эту песню, но не улавливал, откуда идут звуки. Полная меланхолии мелодия и слова, которые говорили о потере, о тоске по дому. Слова его народа. Язык, который он почти забыл, но все еще понимал.

Затем появилось воспоминание. Морщинистые убаюкивающие руки гладили его по лбу. Только сейчас они побуждали его очнуться. Колыбельная, а это была именно она, умолкла.

Чьи-то пальцы коснулись его носа, век. На губы капнула вода, и Джай высунул язык, чтобы слизнуть ее. Ему хотелось пить. Очень хотелось.

– Я знала, что ты выживешь, – произнес чей-то голос. – Род Рохана так легко не умирает.

Женщина говорила с акцентом. Таким же, какой был у него самого много лет назад. И он узнал этот голос.

Джай открыл глаза. И узнал лицо, которое появилось в поле зрения. Балбир.

Но самым странным было не ее присутствие, а комната, в которой он лежал. Он находился в кровати, а не на соломенной подстилке. Комната не была роскошной, но на полу он увидел ковры, а на окнах – занавески. Впрочем, само наличие окон уже было достаточно удивительным.

– Где мы? – прохрипел он, после того как Балбир влила ему в рот еще воды. Говорить было больно, потому что челюсть словно была сделана из битого стекла.

Балбир улыбнулась. Она была в возрасте уже тогда, когда он впервые ее увидел, но сейчас выглядела так, будто не изменилась ни на день. Все то же сморщенное лицо орехового цвета. Те же теплые темные глаза, глубоко посаженные и непроницаемые.

– Можешь поблагодарить за комнату свою новую подругу. Она сама за нее заплатила. Говори что хочешь об этой принцессе, но совесть у нее есть.

Только сейчас он вспомнил. Дракон… и кулак Магнуса. Инстинктивно Джай дотронулся до челюсти, почувствовав там припухлость.

– Ее дракон сам принес тебя сюда. Унес тебя в своих когтях и оставил на ступенях дворца.

– Тогда я обязан ей жизнью, – прошептал Джай.

– И не только ей, – продолжила Балбир. – Ее служанка приходила каждую ночь, чтобы за тобой ухаживать. Кажется, принцессе пришлось научиться самой расчесывать себе волосы.

Балбир захихикала, но вскоре ее смех сменился резким кашлем.

– Каждую ночь? – спросил Джай. – Как долго я здесь нахожусь?

– Неделю, – ответила женщина, когда приступ утих. – Могущественный Магнус своим ударом убил бы большинство, хотя, подозреваю, это не входило в его намерения. Воин, связанный душой и притом вознесшийся, способен выбить каменную плиту из стены, не поцарапав костяшек пальцев. Тебе повезло, что ты выжил.

Джай не знал, что Балбир имела в виду под вознесением, но не это привлекло его внимание. Если он прожил неделю, это означало, что он был в безопасности от гнева Магнуса – или, по сути, от гнева Тита. Во всяком случае, в данный момент.

– Не волнуйся, у данского короля и Константина есть гораздо более важные темы для споров, чем жизнь простого степняка, – словно прочитала его мысли Балбир. – Мне сказали, что молодые наследники простили друг друга и продолжают готовиться к свадьбе. Если слухи верны, до нее осталось всего несколько дней.

Джай лежал молча, удивленный тем, насколько успокаивал его звук ее голоса.

– Тебе нужно сосредоточиться только на отдыхе. Пей, ешь. Выздоравливай. Когда твой покровитель послал за мной, меня предупредили, что ты должен вернуться к работе, как только очнешься. И ты вернешься, потому что я не смею лгать.

Джай поморщился.

– Я думал, у этой принцессы есть совесть.

Балбир усмехнулась и направилась к двери.

– Меня послала не твоя принцесса, – усмехнулась она. – А Леонид. У тебя есть высокопоставленные друзья, мой мальчик. Будь с ними любезен – подозреваю, что только они удерживают Магнуса от того, чтобы тебя придушить.

Балбир шмыгнула носом, и Джай оглядел ее, когда глаза привыкли к скудному свету, проникавшему сквозь занавески. Он увидел сгорбленные плечи и мозолистые руки. На женщине была одежда пленной служанки, а на запястьях красовались символические оковы. Ее одежда была чистой, но невероятно потрепанной. Скорее всего, другой у нее просто не было.

И все же спустя столько времени Балбир по-прежнему носила косы, как и все незамужние женщины их народа. Это место ее не сломило.

Разумеется, ее прислал Леонид. Кто же еще? Жаль, что Джаю пришлось заплатить за это своим лицом.

– Я слишком долго ждал, чтобы попросить о твоей свободе, Балбир, – прошептал Джай, ужаснувшись ее состоянию.

– Тьфу, – отмахнулась она от его слов. – Твой дядя продал меня этим сабинянам, когда его племянникам понадобилась няня. Продал и тебя, и твоих братьев тоже, хотя ты об этом и не подозревал. Но сейчас это не имеет значения.

Джай взял ее за руку, ощутив на коже следы десятилетнего тяжелого труда.

– Тебе здесь не место, – прошептал он.

Она улыбнулась, и от этой улыбки ее годы словно улетучились. Балбир сжала его руки.

– Я каждый день вдыхаю воздух своей родины. Чувствую землю под ногами и вижу, как по утрам восходит солнце. Не беспокойся обо мне, мой мальчик. Мое тело здесь, но мой разум… он далеко отсюда. – Джай почувствовал, как на глаза навернулись слезы, и отвернулся, чтобы их скрыть. – В любом случае я скоро уеду из этого города, – продолжила она. – Моя хозяйка продала мой контракт.

– Что? – воскликнул Джай, поморщившись от того, что слишком резко сел. – Леонид сказал, что ты вернешься с Арджуном, когда тот станет совершеннолетним!

– О да, он так и сказал, – мрачно усмехнулась Балбир. – И так сказал его посыльный, когда сюда пришел. Только он ни разу не упомянул об оплате. Как думаешь, почему моя хозяйка так быстро меня продала?

Джай пытался подавить нараставшую ярость. Конечно. Он лишь усугубил ситуацию.

– В любом случае, я буду рада, когда эти данчане уедут, – пробормотала Балбир, не замечая его гнева. – У нас гостили двое, и я до крови стерла руки, убирая за ними. После еды они бросают кости на землю, будто там сидят собаки, готовые их обглодать! Их мужчины и женщины проливают больше эля, чем успевают проглотить! Эти сабиняне называют нас, ситийцев, язычниками. А теперь сами женятся на одной из них…

Джай ухмыльнулся, потому что давненько не слышал этого слова. Ситийцами называли себя степняки, хотя в первую очередь отождествляли себя со своим племенем.

Балбир встала, поморщившись от хруста коленей. Джай забормотал, почти лишившись дара речи от гнева:

– Я поговорю… Леонид не станет…

Женщина подняла палец.

– Используй все возможности, чтобы обеспечить безопасность себе, дитя. А теперь приведи себя в порядок, пока хозяин гостиницы не выгнал нас из-за вони. У двери стоит ведро. У меня есть дела поважнее, чем смотреть, как ты моешь свое хозяйство.

Балбир вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь, прежде чем Джай смог что-то ответить. Рядом с ним стояла остывшая миска с овощным бульоном. Он наклонился и взял ее.

Он поправится. И подлизываться к Леониду будет! Нужно добиться как можно большего расположения бывшего императора, чтобы убедить его выкупить свободу Балбир. После всего пережитого старику придется его выслушать!

Проглотив первую ложку бульона, Джай не мог не подумать о том, насколько близок был к смерти. Странно, что Магнус так долго держал его на весу… В памяти всплыли его слова о том, что гнев Леонида скоро перестанет иметь значение и что Джай до этого момента не доживет.

## Глава 16

Ноги Джая были достаточно сильными, чтобы удержать его в вертикальном положении, и он успел пробежать короткой рысцой до ведра у двери, прежде чем запыхался и потерял равновесие. Неделя лечения сказалась на его состоянии, ведь он получал лишь скудную пищу и воду, которые Балбир заливала ему в рот.

Прижавшись лицом к прохладному дереву, он услышал приближавшиеся шаги. Слишком уверенные и быстрые, чтобы принадлежать Балбир.

В этот момент Джай вспомнил, что находился в опасности. Он понимал, что в таком состоянии ему не одолеть ни убийцу, ни даже ребенка, вооруженного деревянной ложкой. Он был слишком слаб для борьбы. Лучше притвориться, что он потерял сознание, и попытаться застать гостя врасплох… Скривившись от боли, Джай добрался до кровати, снова лег в окутывающем полумраке и закрыл глаза, услышав, как открылась и закрылась дверь. Он реально услышал, как щелкнул замок, или ему показалось?

Послышался чей-то вздох. Скрип плетеного стула, стоявшего рядом с его кроватью. Затем юноша почувствовал мягкое прикосновение пальца к его подбородку. Это была проверка, проснулся ли он? Или… что-то еще?

Палец немного отодвинулся, слегка задев кожу. И… возникло свечение. Джай видел его сквозь веки – красноватая тьма становилась оранжевой, а затем желтой.

Он почувствовал, как тепло-холодный палец заскользил по его коже, выводя какой-то узор.

У Джая промелькнуло воспоминание – вытянутый палец Магнуса и свечение, исходившее от него, когда тот готовился атаковать дракона. Магнус собирался снести ему голову. С помощью магии…

Джай зарычал и бросился на незваного гостя, запутавшись рукой в его волосах. Но не успел он подняться, как чья-то ладонь снова швырнула его на кровать, выбив из него дух.

Джай захрипел, из глаз потекли слезы, он уже ожидал почувствовать прикосновение лезвия к горлу. А вместо этого услышал приглушенные проклятия на непонятном языке. Но он узнал акцент и, протерев глаза, увидел предполагаемого врага. Девушка была одета в простую одежду. Без роскошных мехов, в которых он видел ее раньше, но, несмотря на это, скуластое лицо было безошибочно узнаваемо.

Служанка принцессы.

– Что ты сейчас делала? – хрипло спросил Джай.

– Помогала, – отрезала девушка, поправив волосы в том месте, где он их схватил. Несмотря на низкое происхождение, она явно ухаживала за ними: они сияли даже в полумраке. Но его привлекало другое сияние – угасавший свет на кончиках ее пальцев и в радужной оболочке глаз.

– Ты связана душой, – нахмурил брови Джай. – Ты использовала магию.

Услышав это, девушка замерла, а затем непринужденно ответила:

– Тебе показалось.

Джай покачал головой, затем поморщился от этого движения. Это объясняло ее силу, хотя, по правде говоря, повалить Джая на кровать в таком ослабленном состоянии было не таким уж и большим подвигом.

– Я знаю это сияние. – Он поднял руку и пошевелил пальцами.

Девушка вздохнула и закусила губу, оценивая его настороженным взглядом.

– Ладно, – сказала она. – Но ты унесешь это с собой в могилу, понял? Я многим рискую, приходя сюда. Но моя хозяйка настояла.

Джай медленно кивнул.

– Пожалуйста, – попросил он. – Продолжай.

Девушка подняла руку, а затем снова прикоснулась к его подбородку. Теперь Джай хорошо разглядел свечение. Мягкий белый свет. Он отличался от того золотого сияния у Магнуса.

Джай посмотрел на потолок, чувствуя себя неловко, когда девушка закрыла глаза, сосредоточившись.

Ощущение жара и холода вернулось, но на этот раз Джай позволил ей продолжить манипуляции. Постепенно ощущение распространилось по всей челюсти. Оно было похоже на прохладную воду, смывавшую боль. Однако, несмотря на положение пальцев, свечение воздействовало только на пострадавшую сторону, как будто свет сам выискивал раны. Затем девушка резко отдернула руку. Ее лицо было осунувшимся и бледным, а взгляд слегка отсутствующим. Она откинулась на спинку стула и сделала глубокий прерывистый вдох.

– Спасибо, – прошептал Джай, дотронувшись до подбородка. Боль осталась, но стала гораздо слабее, чем раньше.

Девушка пожала плечами и встала, собираясь уйти.

– Подожди, – взмолился Джай. – Как тебя зовут? – Она хотела проигнорировать вопрос, но потом обернулась.

Ее заостренное личико смягчалось вздернутым носом и большими голубыми глазами, которые были так характерны для ее народа. Настороженные, глубокие глаза, которые захватили взгляд Джая и не отпускали.

Она была красива, хотя это была суровая, дикая красота, так не похожая на изысканный лоск придворных женщин. Джай никогда раньше не встречал такой девушки.

– Фрида.

– Ты служанка принцессы?

Фрида посмотрела ему в глаза и кивнула, хотя все в выражении ее лица говорило о желании уйти. Даже ее стопы были направлены к двери. Он не имел права задерживать ее дольше. Но ему нужно было от нее еще кое-что.

– Пожалуйста, передай мою благодарность твоей госпоже, – попросил он. – И скажи ей одну вещь.

Он замолчал, осознав, что почти не обдумал свои следующие слова.

– Выкладывай, – сказала Фрида. – Но подумай хорошенько. Она не друг для тех, кто использует ее в своих интересах.

Джай глубоко вздохнул, чтобы выиграть время. Затем, запинаясь, заговорил:

– Кажется, Магнус хотел, чтобы ее дракон меня спас. Как будто… как будто он ждал, когда тот появится.

Фрида прикусила губу.

– Для чего ему это?

Джай не нашелся с ответом. Он понятия не имел, что именно Тит приказал Магнусу.

– Не знаю. Но он сказал нечто странное. Что гнев Леонида скоро перестанет иметь значение, а еще ему было жаль, что я не доживу до этого момента.

Фрида рассмеялась.

– Ну, по-моему, у тебя паранойя. Леонид очень старый. Несомненно, именно это Магнус и имел в виду – что тот все равно скоро умрет.

– Тебя там не было! – вскинулся Джай. – Все дело в том, как он это сказал. И кто ты такая, чтобы решать, должна ли знать будущая императрица или нет? Я в долгу перед ней. Это мой способ вернуть ей долг.

Фрида пристально посмотрела на него, затем смягчилась.

– Хорошо. Я передам ей твои слова.

Она вышла из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой.

На мгновение Джай подумал, не остаться ли ему в постели. Может, дождаться вечера, а тогда уж вернуться во дворец? Но он не мог рисковать и ждать. Кто знает, где окажется Балбир завтра, если он не уговорит Леонида вмешаться!

Джай вздохнул. Мытье подождет. Ему нужно было поговорить с Леонидом.

## Глава 17

Исцеление Фриды очень помогло, и Джаю стало интересно, часто ли она приходила сюда в надежде застать его одного, чтобы помочь ему выздороветь.

Связанные душой были редкостью во всем мире – отчасти из-за смертельного риска. Однако они имели огромные преимущества. Одним из них было усиление силы и чувствительности. Что там говорили о рыцарях Гвардии грифонов? Что они могли услышать, как девушка пускала газы за сотню шагов, и учуять их запах еще до того, как она успевала проветрить свои юбки…

Джаю стало интересно, с каким животным была связана служанка. Исцеление, по всеобщему мнению, было одной из самых сложных форм магии, поэтому Джай подозревал, что это был пещерный медведь. Именно редкие, крупные и хищные животные давали лучших связанных душой воинов, способных совершать великие магические подвиги.

Считалось, что лучше всего связываться с драконами и грифонами, затем шли мантикоры, химеры и другие редкие хищники дикой природы. У данчан наибольшей популярностью пользовались большие медведи и лютоволки. Что касалось степных обитателей – и хиро, и мамонты были травоядными, так что Джай подозревал, что они считались менее желанными.

В любом случае, лечение помогло. Либо оно, либо чудеса творил суп… Джай добрался до двери в два раза быстрее и сделал всего несколько глубоких вдохов, прежде чем, спотыкаясь, вышел в коридор.

Юноше хватило одного взгляда в окно, чтобы понять, что он в гостинице «Красный лев», названной так в честь Леонида и его символа. Согласно легенде, Леонид убил пещерного льва одним лишь охотничьим ножом и вернулся домой весь в крови, с алой шкурой, перекинутой через плечо.

Из рассказов старика Джай знал, что тот убил зверя из лука, а кровь стала результатом неумелой попытки освежевать льва упомянутым ножом. Однако Леонид был не из тех, кто отказывался от хорошей истории, и позволил предположениям своих друзей превратиться в легенду.

Шкура бедного льва все еще лежала в изножье кровати бывшего императора. Джай не раз спал на ней, когда Леонид болел и нуждался в пристальном наблюдении.

Хорошо, что гостиница находилась недалеко от дворца! Джай проскользнул мимо владельца незамеченным, потому что тот храпел за столом у входа. Оставалось лишь пробежать по нескольким боковым улочкам, и скоро Джай добрался до места назначения – черного входа во дворец, к кухням.

Как всегда, там кипела работа. Тяжелые двери были распахнуты настежь, и юноша ощутил исходивший изнутри жар, словно это был чей-то открытый рот. Джай догадался, что данская знать все еще пользовалась гостеприимством сабинян.

В такое время имперцы были начеку. Множество стражников контролировали разгрузку различных продуктов – мяса, фруктов и овощей, которые, вероятно, проделали путь через половину империи, чтобы украсить блюда королевской семьи. Джай был рад, что на нем до сих пор была форма дворцового слуги, хотя и покрытая пятнами пота: лучше, чтобы никто пока не знал, что он недавно очнулся.

Джай подошел к ближайшей тележке, где пузатый мужчина ругался на подсобных мальчишек, которые снимали с нее огромные дыни. При виде этого зрелища у Джая заурчало в животе, но он быстро взял один из желтых плодов и хотел направиться к кухне, однако мужчина схватил юношу за воротник, заставляя повернуть назад.

– Что-то я тебя раньше не видел, – прорычал мужчина. – Быстрее неси это на кухню! Если собьешься с пути – сделаю из твоей шкуры коврик!

Джай попытался проследовать на кухню, но мужчина его так и не отпустил.

– Я сегодня доброволец, – объяснил Джай, уже борясь с весом огромного плода. – Обычно я слуга, но меня послали помочь. – Мужчина недоверчиво приподнял бровь, разглядывая неопрятный вид Джая и большой синяк на его подбородке. – Мне пришлось одолжить эту форму. Послушайте, я сейчас же отнесу дыню, можете за мной проследить!

Мужчина медленно отпустил Джая.

– Таких дынь не найти во всей империи! – проворчал он. – Даже под лифчиками в легендарном борделе Леонида! Я вез их через бури и снега, по дорогам, кишевшим бандитами, и через Намибскую пустыню. Так что если обнаружу, что хоть одной из них не хватает, когда кладовщик откроет сундуки, то твоя голова слетит с плеч! Понял?

– Понял, – пробормотал Джай.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина.

– Рохан, – ответил юноша после секундного колебания. Мужчина прищурился, глядя на Джая, затем кивнул.

– Мало кто признается в таком имени, – сказал он. – Иди уже.

Наконец Джай был свободен, хотя за свои хлопоты и заслужил несколько любопытных взглядов стражников. Тем не менее ему ничего не оставалось, как пройти через двери, с трудом неся дыню, – ослабел после недели голода.

К счастью, униформа сделала свое дело, и стражники просто посмеивались, когда Джаю дважды пришлось опустить дыню на пол, а затем дважды схватить ее после возмущенного крика продавца фруктов.

Едва Джай переступил порог кухни, как нетерпеливый кладовщик велел ему положить дыню к другим, а сам тем временем проверил фрукты по списку, написанному на пергаменте.

Через несколько минут Джай уже миновал кухню и добрался до обеденного зала. Было некомфортно проходить мимо места, откуда Магнус его похитил… На кухне царила обычная атмосфера и ничто не напоминало об опасности, с которой он столкнулся совсем недавно.

Джай двигался так быстро, как только осмеливался: он боялся, что Магнус или один из его стражников заявятся на поздний обед.

Юноша был счастлив, когда добрался до покоев Леонида, кивнув на ходу стражникам. Он лишь надеялся, что они никому не расскажут, что видели его.

Войдя в комнату, Джай не обнаружил там старика и встревожился: Леонид никогда не покидал покои без уважительной причины.

Все вещи в комнате явно были собраны. Одежда старика отсутствовала, как и один из больших сундуков, обычно стоявший в изножье кровати. Это означало, что Леонид отбыл не просто на день. Нет, скорее всего, он уехал надолго.

Джай поспешил к себе, чтобы собрать вещи: нельзя было оставаться здесь одному. Впрочем, войдя в свою каморку, юноша осознал, что ему почти нечего брать: не было никакой одежды, хоть немного лучше или полезнее той, что он носил сейчас. Не было памятных подарков, которые стоило бы взять с собой на те несколько дней, которые придется провести вдали от дома. Не было ни еды, ни безделушек… За минуту Джай собрал все свои пожитки, а затем вывернул карманы.

Если не считать нескольких монет, он нашел там лишь старую бритву Леонида, которую приберег для личной гигиены. Хотя она и заржавела, но давала небольшой шанс противостоять потенциальному противнику. А если честно, то ею следовало бы воспользоваться, чтобы до прихода Фриды сбрить молодые щетинки с лица над раковиной, которую видел в комнате в гостинице…

Он чувствовал себя немного виноватым из-за того, что так много думал о данской служанке, в то время как следовало сосредоточиться на Балбир. Но ведь ему редко доводилось разговаривать с такой красавицей! Как, впрочем, и вообще с девушками…

Большинство слуг во дворце были мужчинами, в основном отставными легионерами, участвовавшими в войнах Константина. Таких кампаний было немало, хотя сражения в них и близко не были столь кровопролитными, как сражения Леонида. Эти недавние войны в основном сводились к подавлению восстаний и уничтожению нескольких кочевых племен, которые нашли убежище в горном регионе между Северной тундрой и Великой степью.

Поскольку мать Тита умерла при родах, в королевском доме не было женщин, нуждавшихся в служанках и женском обществе. Что же касается нескольких посудомоек, которые время от времени наведывались во дворец, то большинство из них, казалось, рассматривали Джая не как мужчину, а скорее как диковинку – странного принца из дикого народа, слугу умирающего старика, почти не покидавшего своей комнаты.

Джай вздохнул, заглянув в покои Леонида сквозь открытую дверь. Он осмотрел книги, трофеи и письменные принадлежности. Всю свою жизнь он чувствовал себя здесь пленником, как долгоносик в позолоченной клетке стареющей певчей птицы. Если Леонида не будет рядом… кто-нибудь вообще заметит его исчезновение?

Может, сбежать из дворца, заручившись помощью Фриды? А Балбир сообщит всем, что он умер ночью… Джай сомневался, что Леонид попросит доказательств, а если и попросит, то Балбир скажет, что его тело отнесли в чумную яму – в ту гниющую, вонючую братскую могилу у подножия утеса Лациума, куда осмеливались ступать только грабители захоронений.

Черт возьми, он бы даже украл отсюда все что можно, чтобы выкупить свободу Балбир или молчание Фриды! Более десяти лет труда с лихвой компенсируют то, что он возьмет, и ему не будет стыдно за кражу…

Но когда его мысли вернулись к многочисленным реликвиям побед Леонида, Джай услышал, как распахнулась входная дверь и раздались приглушенные голоса. У него тут же закружилась голова от внезапного сердцебиения.

Он протянул руку и прикрыл дверь, радуясь, что между ним и вошедшими была хотя бы тонкая деревянная перегородка. На мгновение ему показалось, что вернулся Леонид, но голоса были слишком громкими для старика, а один из них звучал слишком низко.

Поэтому Джай успокоил дыхание, остановив тем самым головокружение. Затем медленно подполз к двери и прильнул глазом к щели в петле… Сердце снова бешено заколотилось.

Потому что там были Магнус и Тит.

## Глава 18

Джай прикрыл рот рукой, наблюдая, как эти двое оглядели комнату, а затем расселись в креслах напротив камина. Они пришли сюда, чтобы поговорить наедине, в этом не было сомнений, поскольку их болтовня прекратилась, когда за ними закрылись большие дубовые двери покоев Леонида.

– Уверен, что здесь безопасно разговаривать? – спросил Тит таким тихим голосом, что Джаю пришлось напрячься, чтобы разобрать слова. – Почему не в обычном месте?

Тит с любопытством оглядывал комнату. Прошло уже несколько лет с тех пор, как молодой человек был здесь последний раз.

– Сейчас здесь находятся данчане, – ответил Магнус, – а среди них многие связаны душой. И могут нас подслушать.

– Ты их слишком переоцениваешь, – насмешливо фыркнул Тит. – Эти варвары снегом подтираются.

– Как бы то ни было, – сказал Магнус усмехнувшись, – старик с помощью моих людей, если вы помните, заколдовал это место, чтобы не допустить проникновения сюда посторонних тотемов. Даже худдитская мышь-шпион не сможет сюда пробраться. Паранойя и дряхлость идут рука об руку…

– Ладно. Рассказывай.

Магнус что-то тихо произнес в ответ. Его слов было не разобрать, пока нетерпеливый стон Тита не заставил великана снова повысить голос.

– …деревья. Никаких костров, как и договаривались. Но еще немного, и их обнаружат.

– Если бы эта сучка не отправила своего дракона туда поохотиться, то не пришлось бы отвлекать внимание этим мальчишкой-степняком, – прорычал Тит. – Ты хоть представляешь, сколько из ее приданого мне пришлось вернуть, чтобы заслужить прощение ее семьи? Теперь она считает меня чудовищем!

От слов молодого принца у Джая скрутило живот. Тит, возможно, и возмущался своим вынужденным браком, но называть будущую жену сучкой… это ни в какие ворота не лезло. И Джай точно знал, кто такой «мальчишка-степняк». Похоже, его казнь была инсценировкой.

– А это имеет значение? – усмехнулся Магнус. – Драконий детеныш – вот настоящая награда, и не похоже, что они заберут с собой все это золото. Вам просто повезло, что принцесса проявила заботу и вмешалась.

Тит осмотрел свои ногти.

– Думаю, ты прав. Хотя, насколько я слышал, этот мальчик настолько неважен, что его дядя Теджи даже не прислал официальной жалобы. Это не столь и важно… Если бы я помочился на могилу Рохана, Теджи лишь разыграл бы из себя безутешного родственника. У него нет аппетита к войне.

– Надо было убить этого маленького засранца прямо на месте! – проворчал в ответ Магнус. – Подумать только – он ступил в наше святая святых и все еще дышит!

– Терпение, друг мой. Еще несколько часов. Скоро мы сможем делать все что угодно. В конце концов, разве не в этом весь смысл?

Магнус снова хмыкнул, но Джай заметил, как его огромные кулаки сжались от скрытой ярости.

– Мои люди приведут его ко мне с наступлением ночи. Мои шпионы нашли его и еще одну старую стерву со степей, скрывавшуюся в «Красном льве». О, и служанка принцессы его тоже навещала.

– Хорошо, – ответил Тит. – Пусть эта данская сучка сосредоточится на жалком коротышке. Как оказалось, он очень полезен. Не убивай его, пока все не закончится.

– Ваше величество, пожалуйста! Я не могу ждать так долго! Одной ночью пораньше не повредит, – настаивал Магнус. – Как вы и сказали, мальчик – ничтожество. Я устрою, чтобы все выглядело так, будто он умер от полученных травм.

Тит вздохнул, но возражать не стал.

От молчания принца у Джая снова закружилась голова. Не из-за грозившей ему опасности, а из-за Балбир. Они знали, где она! Нужно ее предупредить…

Вообще-то, следовало ввести в курс дела еще кое-кого. Но они говорили загадками, и Джай не понимал, о чем же предостеречь данчан. Это не имело смысла.

– Итак, все готово? – спросил Тит, наконец прервав долгую паузу. – Их раннее прибытие нарушило наши планы. Нам понадобятся все твои верные рыцари и оруженосцы – сомневаюсь, что дворцовая стража отреагирует с нужной нам скоростью, даже если мы их должным образом экипируем.

– Они свое дело знают, – заверил Магнус. – Вопрос в том, произойдет ли это вовремя…

– Уверен, что да, – фыркнул Тит. – Мой слуга на кухне уже несколько недель кормит жаворонков одними семенами болиголова. У них самих к семенам иммунитет, но их языки настолько пропитаны ядом, что достаточно будет нескольких кусочков. Я лично подам ему целую миску. Прошлое испытание доказало свою эффективность.

Джай изо всех сил старался дышать ровно. Он знал, что могущественные связанные душой имели гораздо более острые чувства, чем обычные люди, и одного хриплого вздоха будет достаточно, чтобы Магнус его обнаружил. Джаю повезло, что мужчина ослабил бдительность.

– Тогда, если я вам больше не нужен, я, пожалуй, пойду, – сказал Магнус. Джай услышал, как здоровяк поднялся на ноги. – Хотите совет? Женитесь, попробуйте, что там между ног у этой королевской сучки. Мы можем себе позволить подождать до тех пор.

Тит сухо усмехнулся.

– На этой неделе у меня было столько данских потаскух, что хватило бы удовлетворить уставший от войны легион. Она от них ничем не отличается. И ничто не помешает мне взять ее после всего. Можешь оставить ее себе, когда она мне надоест.

Магнус рассмеялся, уже направившись к выходу.

– Сделайте это, и я сражусь за вас в сотне войн.

Он постучал костяшками пальцев в дверь, находившуюся вне поля зрения, и стражники распахнули ее. Вскоре Джай остался один, а в спальне был только Тит.

Теперь будущий император сидел в одиночестве. Молодой человек был едва ли старше Джая, но в полумраке выглядел почти изможденным – сгорбился, кожа под глазами потемнела.

Джай наблюдал, как Тит встал и провел руками по артефактам, разбросанным по полкам: по упавшему королевскому щиту, по окровавленному флагу. Джай понял, что он и его братья были для юного наследника лишь напоминанием о прошлых победах, пешками в игре. Они значили немногим больше, чем трофеи на стенах комнаты Леонида. Теперь Титу нужны были собственные трофеи, а не обноски ушедшей эпохи.

Очевидно, ему надоело играть вторую скрипку при старике. Нет, третью – после своего отца… Тит хотел прославиться.

Здесь нельзя было оставаться. Особенно после того, что услышал Джай. Надвигался кровавый переворот, и у него не было другого выбора, кроме как бежать отсюда.

– Вот увидишь… – пробормотал Тит. – Вы все увидите…

Джай увидел. И увидел достаточно.

## Глава 19

Джай быстро подошел к огромным дверям, морщась от того, что предмет, который он засунул за пояс своих поношенных брюк, больно натирал кожу. Из всех ценных вещей в комнате Леонида большинство были слишком большими или слишком тяжелыми, чтобы вынести их из дворца.

Он быстро приступил к поискам, опасаясь возвращения Тита. Но монет там не было, да и зачем они королевской особе? Впрочем, одну вещь ему удалось забрать. Ту, что принадлежала его отцу и до сих пор была покрыта ржавчиной от его крови, пролитой во время казни. За эту кражу никакой вины Джай не чувствовал.

Это был латный нагрудник, сделанный из тонкой голубой дамантиновой стали. Если бы Джай осмелился его надеть, тот прикрыл бы грудь, а воротник защищал бы нижнюю часть шеи. Жаль, что он не защитил его отца, когда Леонид замахнулся топором.

Спереди, чуть выше сердца, был нарисован герб дома и племени Кидара: самец хиро. Огромный рогатый зверь, которого Джай был вынужден убить.

Неудивительно, что предки выбрали этот символ. Хиро были источником жизненной силы Великой степи. Эти огромные вьючные животные переносили на своих спинах целые города племен, когда стада мигрировали в зависимости от времени года.

Как дикие, так и ручные, именно они скашивали высокую траву в бескрайней степи – и именно они кормили великих хищников, которые и в лучшие времена превращали родину Джая в опасное место.

Джай в последний раз поправил одежду, а затем прошел через двери с уверенностью самого принца.

– Где Леонид?

Стражники у дверей смотрели прямо перед собой, не обращая на него внимания.

– У меня для него лекарство, – сказал Джай, показывая маленький мешочек с бритвой и монетами. – Я за ним ухаживаю, вы меня видели. – Он перенес вес тела на одно бедро, в то время как двое стражников смотрели прямо перед собой. – Конечно, если он заболеет и умрет, в первую очередь обвинят меня. Но когда у меня начнут вырывать ногти, я назову им еще два имени. Ваши. – Старший из двух стражников насмешливо фыркнул, услышав слова Джая, но второй слегка побледнел. Именно на него Джай и обратил свое внимание. – Что они сделали с тем худдитским шпионом много лет назад? Живьем скормили грифонам? Или это был придворный шут, который посмеялся над бородой Константина?

– Этот данский король, пожирающий медвежье дерьмо, заболел, – пробормотал стражник, и его напарник презрительно закатил глаза. – Члены королевской семьи и их гости отправились в королевские бани, чтобы помочь ему пропотеть.

– Заболел? – спросил Джай, навострив уши. – Чем заболел?

Но своими вопросами он навлек гнев старшего стражника, который так сильно его пнул, что Джай растянулся на роскошном красном ковре большого коридора.

– А теперь вали отсюда! – пригрозил мужчина. Джай ретировался.

В голове царил хаос, пока он спешил обратно по дворцовым коридорам, сжимая в кармане ржавую бритву. От нее было бы мало толку против убийцы, связанного душой, но она давала некоторое утешение.

Магнус знал, где Джай спал. И скоро Балбир вернется в комнату. Был там Джай или нет, любой убийца без колебаний перережет горло пожилой женщине, ожидая его возвращения.

Но он, безусловно, должен был предупредить и Эрику. Теперь юноша знал: тем, что заговорщики назвали испытанием, было опробование яда на Иваре. Похоже, король пережил первую попытку. Но Тит заявил, что у него была целая миска отравленных жаворонковых языков. Достаточно, чтобы убить Ивара…

Джай знал, что ему не удастся приблизиться к членам королевской семьи. Лучшим выходом было вернуться в свою комнату и передать Фриде еще одно сообщение. Если Балбир придет первой, то данчане останутся одни.

* * *

Покинуть дворец оказалось легче, чем в него войти, и с каждым шагом решимость Джая росла. Его план побега с Балбир превратился из фантазии в реальность за тысячу шагов, которые он проделал, чтобы снова добраться до гостиницы.

Оказавшись там, он прокрался мимо все еще спящего хозяина гостиницы и вернулся в комнату. Он молился, чтобы Балбир вернулась прежде, чем за ними придет убийца. Джай вымылся как мог, используя ведро с водой и бритву, чтобы привести себя в порядок.

В комнате даже обнаружился кусок мыла – без запаха, но вполне пригодный. После умывания Джай повесил одежду проветриваться у окна и надел нагрудник, проведя пальцами по эмблеме спереди. Это было, пожалуй, самое яркое ощущение близости к отцу, которое он когда-либо испытывал. Гравировка на гербе стала еще более заметной из-за черной крови, запекшейся в трещинах.

Доспехи тяжело лежали на плечах, их нижняя часть в виде полумесяца начиналась прямо над грудиной и заканчивалась свободным воротником у основания шеи.

– Тебе идет, – раздался голос Балбир.

Джай обернулся и увидел, что женщина сидела на кровати, нахмурив брови. Как она так быстро переместилась?

Джай поспешил прикрыться, вызвав у Балбир смех.

– Чего я там не видела, Джай! – хохотнула она. – Я видела твою веточку и ягодки еще до того, как ты узнал, что они у тебя есть!

Джай покраснел, не зная, что сказать.

– Нам нужно уходить, – прошептал он, снимая с подоконника свои штаны и натягивая их. – Я вернулся во дворец, чтобы попросить Леонида выкупить твой контракт. Только его там не было. Зато был Магнус и… – Он искал слова, чтобы объяснить то, что услышал, но те путались в голове. Он не понимал, о чем именно ему стало известно. – Что-то произойдет, и очень скоро. Если у нас получится передать сообщение Фриде, а мы должны это сделать… но сейчас нужно, чтобы ты собрала свои вещи. Мы…

Костлявая рука закрыла ему рот, прижав Джая спиной к стене. Он не сразу понял, что это была Балбир. Она двигалась с такой скоростью, что застигла его врасплох.

Она посмотрела на него своими темными глазами и указала пальцем на потолок. Джай тоже взглянул туда и увидел струйку пыли сквозь луч света, падавший из-за занавесок.

Он повернул голову в сторону двери, но Балбир покачала головой. Прильнула к нему, словно возлюбленная.

– Если мы побежим, они догонят нас прежде, чем доберемся до главных ворот. Убьем его сейчас – выиграем немного времени.

Джай распахнул глаза и покачал головой. Но Балбир уже пригнулась и спряталась в тени у окна. Она указала Джаю на самый темный угол комнаты. Это был безумный план. Пожилая женщина и полуголый парень против убийцы, связанного душой. У Балбир даже оружия не было, а у Джая – всего лишь ржавая бритва.

Бритва в руке стала скользкой, потому что на ладонях уже выступил пот. Это было простое оружие – заточенный на полу металлический осколок, вставленный в рукоять из пробкового дерева. Он спрятал его за спину. Элемент неожиданности был их единственным преимуществом.

Теперь Джай заметил тень в окне. Длинный луч света, разделивший комнату надвое, замерцал, затем потемнел. Внезапно вспыхнуло сияние… не снаружи, а изнутри комнаты.

Раздался звон бьющегося стекла. Человек с клинком в вытянутой руке двигался невероятно быстро. Он резко остановился, когда Джай закричал, беспорядочно рассекая воздух бритвой.

Только мужчина так и не дотянулся до него.

Джай замер, дрожащей рукой сжав бритву. Но мужчина был так же неподвижен, как и он, за исключением подергивавшегося лица и взгляда, переходившего от Джая к бритве. На мгновение Джай подумал, что это было своего рода вызовом, ожиданием его первого шага.

Затем в поле зрения появилась Балбир, словно глаза Джая привыкли к полумраку. Он увидел, как ее пальцы вцепились в затылок мужчины, будто когти орла. Ее лицо было искажено, как в агонии, а сияние, исходившее от ее пальцев и глаз, было темно-красным. Красный цвет постепенно угасал.

– Ну же, – прохрипела Балбир. – Пока у меня есть силы его держать…

## Глава 20

Джай никогда не убивал людей. Никогда даже не участвовал в драках, если не считать случаев, когда его жестоко избивали стражники или другие слуги. Он взглянул на пожилую женщину, стоявшую рядом с ним. Выбора не было. Времени тоже. Он не смотрел мужчине в глаза, когда перерезал ему горло. Только почувствовал, как дернулась плоть и как горячая, почти едкая кровь потекла по рукам и ногам. Джай оцепенел.

Балбир все еще держала мужчину, пока не стихло бульканье. Ее пальцы даже не шевельнулись, и тело убийцы повисло, как марионетка. Мертвое, но застывшее на месте.

Затем Балбир с глубоким вздохом отпустила его – и рухнула на колени в лужу крови. Дыхание с хрипом вырывалось из ее легких, глаза закатились.

Джай осторожно взял ее на руки, не обращая внимания на кровь, которая теперь пропитала их обоих. Он уложил Балбир на свою кровать. Женщина была такой легкой – даже легче, чем Леонид.

У него закружилась голова от открытия ее способностей. И снова ему помог один из связанных душой! Фрида удивила его, но Балбир буквально потрясла.

– Воды, – прохрипела она.

Джай быстро поднес к ее губам бутыль из тыквы с водой. Балбир жадно пила. Ее лицо еще больше осунулось, морщины углубились. На лбу выступили капельки пота, и какое-то время она подергивалась; в уголках ее рта белели пузыри. Но после нескольких долгих вдохов женщина успокоилась.

Джай за всю свою жизнь почти не разговаривал ни с одним человеком, связанным душой. Теперь они, казалось, были повсюду. Он погладил Балбир по голове и почувствовал, как к горлу подступила тошнота, когда кровь размазалась по ее лбу. Он повернулся, и его вырвало на пол. Потом еще раз, и еще, пока не потекли слезы и сопли.

– Я убил его, – выдавил он. – Как будто я… ух… забил свинью.

И тут Балбир схватила его за запястье. Ее руки оказались на удивление сильными.

– Хорошо оплакивать смерть своего врага, особенно если ты его не знал, – прошептала она. – Но только после битвы. А мы все еще в ее самом разгаре.

Джай сглотнул и вытер лицо покрывалом. Откашлявшись, сел рядом с ней. Балбир улыбнулась и погладила его по лицу.

– Из всех сыновей Рохана ты больше всего на него похож, – прошептала она. Джай улыбнулся и покачал головой.

– Я степняк лишь наполовину. Как такое может быть?

– Не спорь со мной. Если я говорю – значит, так и есть, – фыркнула Балбир и отвесила ему легкую оплеуху.

– И все же ты солгала мне, – проворчал Джай, морщась и потирая щеку.

Балбир вздохнула и отмахнулась от него, привстав с постели.

– Принеси мне суп, – сказала она, уклонившись от завуалированного вопроса. – Мне нужно восстановить силы.

Джай заметил на столе миску свежего супа, от которого еще шел пар. Должно быть, Балбир захватила его с собой, когда вернулась сюда… В животе заурчало, и аромат супа заглушил даже металлический привкус крови в воздухе, но юноша торопливо принес женщине еду и скормил ей несколько ложек.

– Я шпион, мой мальчик, – призналась Балбир, вздохнув после большого глотка супа. – Во всяком случае, была им. Твой дед убедил твоего дядю отправить меня присматривать за вами, мальчики. Я старая и сгорбленная, он не думал, что меня заподозрят, – я просто была похожа на очередную пленную. Я велела своему тотему вырезать на земле послания, чтобы он мог их прочитать. Конечно, я мало на что сгодилась, только сообщала ему, как поживали его внуки… А через несколько лет даже этого не могла сделать. Со смертью твоего деда обо мне забыли. И для меня так было лучше.

Балбир вздохнула и закрыла глаза.

– Моя Сагара все еще жива, хотя ее глаза поражены катарактой сильнее, чем мои. Я вижу ее мир как сквозь туман. Но через нее я все еще чувствую свою родную землю. Я сейчас там. Я ощущаю землю подушечками ее ног. Чувствую аромат свежескошенной травы, слышу песни нашего народа, когда они пригоняют стадо на ночлег.

– Сагара – это хиро? – спросил Джай.

Пожилая женщина кивнула, и Джай заметил печаль в ее глазах. Она взяла миску и проглотила остатки супа. Юноша подивился ее мужеству. Случаи жестокой казни шпионов, захваченных сабинянами, были легендарными и всегда публичными. Незадолго до отправки Джая в Лациум поймали нескольких шпионов-худдитов, но он хорошо помнил эту историю. Это было одно из первых действий Константина как императора. Некоторые говорили, что казненные были не шпионами, а скорее козлами отпущения, чтобы новый император мог заявить о себе.

Пятерых мужчин и женщин заперли в бочках и оставили на рыночной площади, открыв их головы любому, кто хотел причинить им боль. Носы, уши, глаза исчезли первыми, потому что уличные мальчишки были столь же жестоки, сколь и отчаянны.

Но не это сделало их смерть такой ужасной. А то, что было заперто в бочках вместе с ними. Прежде чем запечатать бочки, в них залили фекалии, молоко и потроха животных, и жидкость скоро загнила. Личинки извивались и вгрызались в плоть шпионов, тела людей гнили, а их вопли разрывали воздух.

В конце концов ночью кто-то сжалился над ними и перерезал им глотки. Или, что более вероятно, это сделал ближайший продавец, чтобы зловония и шум не вредили его бизнесу…

– Благодарю тебя, Джай, что не мешкал, – уже тише сказала Балбир. – Моя мана почти иссякла. Еще несколько секунд, и он убил бы нас обоих.

Только тогда Джай взглянул на мужчину. Он думал, что его снова затошнит, но вместо этого почувствовал странную опустошенность.

На мужчине не было ни доспехов, ни знаков отличия. Его лицо было таким же простым, как у всех, кого он видел, – ни красивым, ни уродливым. Даже его меч был простым, сделанным из чугуна. Джай удивился, с какой тщательностью Магнус скрывал происхождение убийцы.

– Что случилось с его зверем? – прошептал Джай. – Не предупредит ли он своих собратьев о его смерти?

Балбир покачала головой.

– Некоторые говорят, что частичка души человека теперь обитает в его тотеме. Но это всего лишь зверь, и он теряет ту проницательность, которую обретают многие тотемы, когда образуется связь. Без руководства человека он не сможет передать никакое сообщение. Если нам повезло, то он улетел в отчаянии, и никто не заметит его исчезновения. Я чувствовала его запах на крыше раньше, а сейчас не чувствую.

Джай глубоко вздохнул.

– И что теперь? – спросил он.

Балбир пожала плечами и легла на спину.

– Если мы побежим прямо сейчас, у нас будет шанс. Но он невелик. Лучше, чтобы нас вообще не искали. Больше я… ничего не знаю. Еще несколько минут назад ты собирался вернуться к Леониду, а я – к мытью полов у нового хозяина. Если у тебя есть план, я готова выслушать.

Джай подтянул колени к груди.

– В мои планы не входил мертвый убийца в комнате.

Балбир взмахнула рукой, отвешивая ему оплеуху.

– Теперь входит.

## Глава 21

– Готова? – спросил Джай.

Ему было не по себе. Их план был рискованным и больше полагался на случай. Но он был единственным.

Балбир кивнула, затем сделала глубокий вдох, когда они перекатили тело мужчины на одеяло и завернули его по шею. Он лежал с разинутым ртом и полуоткрытыми глазами. Балбир закрыла их нежными пальцами. Теперь убийца был одет в вещи Джая, а Джай – в его одежду. Та была заляпана кровью, но эту проблему они оставили на потом.

– Уверена? – спросил Джай.

– Теперь он всего лишь пустая оболочка, – прошептала Балбир. – Нужно изуродовать его до наступления утра, чтобы нас спасти. Но сначала мне нужно соединиться со своим тотемом и подышать душой…

Джай заинтригованно склонил голову набок. Балбир села по-турецки, как делали послушники Орлиного гнезда.

– Я могу сделать это и в одиночестве, – сказала она. – Это займет несколько часов, потому что я уже не так быстро пополняю ядро, как раньше, да и мой тотем далеко. Если они придут, пока ты здесь, то мы оба умрем.

Джай хмыкнул.

– Убийца ждал твоего возвращения, я в этом уверен. Поэтому тот, кто его послал, скорее всего думает, что тот все еще ждет.

– Даже если и так… – пробормотала Балбир.

– По-твоему, я хочу отправиться в путешествие без тебя? Я почти не покидал стен Лациума! Если появится еще один убийца, я тебя разбужу, и мы вместе с ним разберемся.

– Пеняй потом на себя. – Она вдохнула, затем медленно выдохнула. – Легкие – мехи, – прошептала Балбир. – Сердце – очаг. Желудок – котел. Кровь – фильтр. Ядро – литейная.

Ее голос был едва слышен, но грудь, казалось, увеличилась вдвое, когда она сделала несколько глубоких вдохов. Джай хотел бы видеть то, что происходило. Мана, окружавшая их, проникала в ее тело, словно мелкая пыль. О том, что было дальше, он почти ничего не знал.

Некоторое время Джай наблюдал за Балбир. Затем стал отстирывать переднюю часть рубашки и мокасины, пока вода не стала розовой, а пятна не поблекли; теперь казалось, что у него было всего лишь сильное кровотечение из носа.

Одежда убийцы была намного мягче и чище, чем грубая униформа слуги. Неожиданно почувствовав себя комфортно, Джай задремал, пока Балбир сидела и глубоко дышала.

Лишь проснувшись несколько часов спустя, если судить по углу падения солнечного света, Джай нащупал в кармане что-то маленькое и мягкое; это оказалась записка.

«Независимо от того, выполнишь ты задание или нет, заступи на смену во дворце до восьмого удара колокола. Нужны надежные люди».

В записке не было ни подписи, ни печати. Вероятно, это было сообщение, переданное Магнусом командиру, а затем и убийце. Мужчина выглядел молодым, едва ли старше юноши. Вероятно, это была проверка его лояльности или что-то в этом роде.

Это подсказало Джаю, сколько времени у них было, прежде чем убийцу хватятся. Всего несколькими минутами ранее он услышал, как пробил седьмой удар колокола. Пришлось разбудить Балбир.

– Балбир, – позвал он.

– Я знаю, мальчик, – пробормотала женщина, поднимаясь на ноги. – Час уже поздний, но моя сила все еще невелика. Будем надеяться, что ее хватит.

Она уже склонилась над телом убийцы, протянув руку к его лицу.

– Прости меня, – прошептала она, и ее глаза засияли.

Ее рука начала светиться оранжевым светом, а пальцы заплясали перед закрытыми глазами мужчины. Затем наружу вырвалось пламя, появившееся словно из ниоткуда. Джай отвернулся, потому что от запаха горящих волос и плоти его снова затошнило. Хорошо, что на этот раз его желудок был практически пуст.

Оранжевый свет начал угасать, но зловоние осталось. Балбир вздохнула, и Джай наконец повернулся.

– Повезло, что у него черные волосы и загорелая кожа, – пробормотала Балбир. – Иначе пришлось бы сжечь его руки и ноги.

Джай почувствовал, как к горлу снова подступила тошнота, но сдержался. Бросив еще один взгляд, он увидел, что лицо убийцы было неузнаваемо. Это мог быть сам Тит, и Джай бы этого даже не понял.

– А теперь тебе пора уходить – тем же путем, которым явился он, – сказала Балбир, кивнув в сторону окна.

– Повтори мне план, – прошептал Джай.

– Я разбужу хозяина гостиницы, как будто только что пришла, затем вернусь к нему в панике и попрошу позвонить городской страже и рассказать им о твоей смерти. Подожду, пока они отнесут тело в чумную яму, и встречусь с тобой у главных ворот.

Джай кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Они подумают, что убийца устал тебя ждать и убил меня. И, без обид, я подозреваю, что ты не настолько для них важна, чтобы устраивать слишком масштабные поиски… Он должен вернуться до восьмого удара колокола. Будем надеяться, что сегодня вечером там будет достаточно хаоса, – тогда они подумают, что он погиб в битве… если она вообще состоится.

Джай встал, чтобы подойти к окну, но Балбир потянула его за рукав.

– Есть большая вероятность, что Магнус заплатил городской страже, – прошептала Балбир. – Они все равно могут меня убить.

Джай почувствовал, как сердце сжалось от этих слов.

– Я не могу сделать это за тебя, – сказал Джай, сжимая ее руку. – Если бы я только мог…

– Нет, меня не это волнует. Дело в том, что я обладаю одним знанием. Оно передалось мне от предков и может быть утрачено после моей смерти. Я последняя в своем роду – глазами Сагары я видела, как одного за другим похоронили всех моих внуков. Я бы хотела, чтобы ты передал его степняку, связанному душой.

Джай замешкался, и Балбир схватила его за воротник, заставив встретиться с ней взглядом. В сумеречном свете она выглядела такой хрупкой. Ее глаза были полны каких-то эмоций, которых он не мог понять. Сожаление? Тоска?

– Порадуй старую женщину в ее, возможно, последние минуты. Это всего лишь один жест. Остальные, я надеюсь, им уже известны.

Джай кивнул и снова сел.

– Быстрее, – сказал он. – Приближается восьмой удар колокола, и кто знает, закроют ли ворота, когда… что бы там у них ни случилось.

Она подняла руки и сложила одну из них в странную форму, подсунув большой палец под вторую костяшку среднего и согнув остальные пальцы под углом. Это не сильно отличалось от того, что делал Магнус.

– Это заклинание, магия, которая накладывается на предмет или человека, чтобы их изменить. Из-за этого тебя будет трудно увидеть. Заклинание тени. Ты можешь наложить его на себя, но оно работает только при слабом освещении. Моя семья много лет использовала его во время охоты в высокой траве, но, как ты видел ранее, у него есть и другие применения. Это одна из причин, по которой меня выбрали шпионом. Мыши-шпионы худдитов тоже владеют этим навыком.

Джай попытался запомнить, подражая скрюченным пальцам Балбир, но она лишь цокала языком и переставляла их в нужной последовательности.

– Пфф. Должно сработать, – поморщилась она и подтолкнула его к окну. – Иди, мальчик. Если я не вернусь к восьмому удару колокола – отправляйся в путь. Я догоню тебя на Кашмирской дороге.

Джаю захотелось обнять ее. Поблагодарить. Сделать хоть что-то… У него пересохло в горле, когда он смотрел на Балбир. Она была ему самым близким другом. Она была как мать.

Но Балбир уже отвернулась и направилась к двери. Джай собрался с силами и взобрался на подоконник. Связаться с Фридой не было никакой возможности – пора было уходить отсюда. Мир ждал.

## Глава 22

Джай чертыхался, ковыляя по булыжной мостовой, – жаль, что не поосторожничал, когда спрыгивал из окна на землю. Он не знал, как скоро пробьет восьмой колокол, но на площадях с солнечными часами было слишком людно, и он боялся, что там его увидят. Степняки были редкостью в Лациуме – в основном из-за враждебности, которую испытывали к ним ветераны дворцовой и городской стражи. К тому же он выглядел довольно странно с разбитым лицом. Не говоря уже о том, что в лучах заходящего солнца окровавленная рубашка была гораздо заметнее…

Джай держался в тени. Он пробирался к главным воротам боковыми улочками, используя Орлиное гнездо как ориентир.

К счастью, в Лациуме были районы, где жили низшие слои общества – слуги и даже некоторые пленные, которых держали за закрытыми дверями. Здесь Джай достаточно хорошо вписался в атмосферу, хотя и пришлось обойти центр города окольным путем.

Путь занял больше времени, чем хотелось бы, и Джай подумал, что Балбир его опередила. Но когда он все же добрался до огромных черных ворот, которые стояли вот уже почти полвека, встроенные в высокую стену, разделявшую основание выступающего утеса, Балбир нигде не было видно.

Неудивительно, что ворота все еще были открыты: сюда продолжали привозить еду, а также съезжались кареты с богатыми гостями со всей великой империи.

Одни стражники наблюдали за происходившим с башен на стенах, другие патрулировали территорию. Но их интересовало только то, что впускали внутрь. Было бы так легко выскользнуть за ворота и начать долгое путешествие пешком! Но он ждал Балбир.

Пока Джай болтался у входа, стражники начали обращать на него внимание. В Лациуме было много карманных воров, несмотря на суровое наказание – лишение руки. Все знали, что стражники не особенно усердствовали, когда дело касалось надлежащего судебного разбирательства, и с таким же успехом могли вершить правосудие в глухом переулке, как и на чистом медицинском столе в тюрьме.

Неожиданно Джай увидел мелькнувшие светлые волосы девушки и людей, которые сворачивали головы в ее сторону, когда она проходила мимо. Данчанка была редкостью в Лациуме, не говоря уже о такой красавице. Фрида. Скорее всего, это была она.

Девушка двигалась быстро, почти бежала, пригибаясь и петляя в толпе. Впрочем, она была связана душой. Если бы захотела – вероятно, проложила бы себе путь, даже не сбавив шага.

Шок от того, что Джай увидел ее здесь, почти заставил забыть, что именно Фрида была ему нужна. Можно было убить двух зайцев одним выстрелом – ну, или хотя бы помешать Титу совершить задуманное.

– Фрида! – крикнул Джай.

Если она и услышала его, то виду не подала – даже ускорила шаг. Через несколько секунд Джай потеряет ее из виду… Зазвонил колокол из величественного собора Константина, который все еще строился.

Медный звон разнесся по городу, эхом отдаваясь на улицах. Некоторые люди даже остановились, чтобы послушать. Это был большой колокол худдитов, украденный из их святого храма во время одной из первых кампаний. Инструмент славился чистотой звучания, но сейчас он лишь ускорил сердцебиение Джая. Восьмой удар колокола… Звук затих перед следующим ударом, провисев в воздухе почти целую минуту.

Раздался второй удар колокола.

Джай думал лишь о том, что надо предупредить Фриду. Юноша не понимал, что двигало им – месть или чувство благодарности… Ворота были совсем рядом. Балбир велела ему уходить сейчас же.

Третий колокол.

Ноги сами понесли Джая за Фридой. Сначала он следовал за ней, чтобы посмотреть, куда та направлялась. Затем – чтобы выяснить, на какую улицу свернула… Вскоре юноша уже бежал, кряхтя от боли, когда изувеченный подбородок трясся при движении.

Четвертый колокол.

– Фрида! – закричал он.

Прохожие шарахались в стороны, видя, как обезумевший окровавленный мальчик мчится по улицам. Джай понимал, что это глупо: его могли арестовать за гораздо меньшую провинность, чем тот переполох, который он устроил.

Но одним движением он мог нанести Магнусу и Титу смертельный удар. Изменить ход истории. Ни один человек в империи не мог этого, а он…

Теперь Фрида двигалась еще быстрее. Она бежала, в этом не было сомнений. И разумеется, слышала, как Джай ее звал. Она ведь была связана душой.

– Я должен предупредить тебя! – проревел он. – Стой!

Пятый колокол.

К этому времени Фрида уже скрылась из виду. Но он знал, куда она направлялась. В бани Лациума. Здесь часто проводили время городские богачи, а природные горячие источники были одной из многих причин, по которым Леонид сделал этот странный клочок земли своей столицей.

Измученный, Джай сбавил скорость и перешел на бег трусцой. Он остановился у входа в бани, украшенного колоннами. Это было странное сооружение: рукотворный вход в пещеру, ведущий глубоко под землю, – плод фантазий молодого Леонида. Фриды нигде не было видно, но она ведь наверняка зашла внутрь?

Прозвучал шестой колокол… И он увидел их.

И понял, что просчитался. Место было окружено дюжиной стражников Гвардии грифонов в сияющих парадных доспехах. Бронза, отлитая поверх стальной брони, в лучах заходящего солнца казалась почти золотой. Алые плащи выделяли их из окружающей толпы, которая мечтала хотя бы мельком взглянуть на прибывшую невесту.

Седьмой удар колокола заставил всех замолчать, даже когда по небу пронеслись тени. Джай поднял голову и увидел силуэты грифонов, круживших в воздухе и высматривавших признаки опасности.

Кем выглядел окровавленный степняк, пробиравшийся сквозь толпу к месту, где укрывалась королевская семья? Многие безумцы и раньше пытались убить сабинских королей, но каждый из них был ликвидирован еще до того, как члены королевской семьи успевали заметить его попытку.

Джай легко мог стать одним из них. Он уже начал разворачиваться, чтобы пробиться обратно к воротам. Толпа позади него расступилась, и какая-то женщина вскрикнула, когда ее оттолкнули в сторону.

Джай сделал всего один шаг – и тяжелая рука опустилась ему на плечо. Прозвучал восьмой удар колокола – настолько громкий, что он эхом отдался у него в груди.

Колокол смерти.

## Глава 23

– Ты опоздал!

Джая резко развернули, и он оказался лицом к лицу с разгневанным Коринфом – прежним слугой Леонида, который заменял юношу, когда тот болел.

– Куда так спешишь? – спросил Коринф. – Ты уже достаточно отдохнул. Если мне еще раз придется подтирать Леониду задницу…

Облегчение, которое испытал Джай, быстро улетучилось.

– Мне нужны лекарства Леонида, – сказал юноша. – Я забыл их во дворце.

Коринф схватил его за плечо и потянул к баням.

– На прошлой неделе меня уже отправляли за всеми его лекарствами, – пробурчал Коринф. – И с тех пор каждый день таскаю ему по книге… После того, как Ивар заболел, он живет у императора.

Он держал в руках пыльный фолиант, и Джай понял, что мужчина заметил его на обратном пути из дворца. Не повезло, но уж лучше Коринф, чем стражник Гвардии грифонов.

– Он здоров, но кто-то должен отстирывать пятна мочи с его кашемира, и это буду не я.

– Серьезно, это лекарство, которое он не… – попытался снова Джай.

От пощечины наотмашь он замолчал, у него даже зазвенело в ушах.

– Ты, маленький ленивый засранец! – прорычал Коринф. – Слышал, ты не спишь с самого утра? Даже побывал в комнате Леонида? Почему так долго возвращался?

Джай был ошеломлен, а подбородок болел от удара. Было ошибкой спрашивать стражников у дверей, где Леонид, – какую пользу принесла ему эта информация? Они наверняка сообщили о нем Коринфу, который, очевидно, пожаловался им на свою новую роль.

– Я…

К счастью, Коринфа не интересовал ответ.

К этому времени Джай находился на виду у стражников Гвардии грифонов, так что сопротивление лишь привлекло бы еще больше внимания…

Если повезет, он ускользнет от Коринфа, как только они окажутся внутри. Одно можно было сказать наверняка: теперь он сможет встретиться с Балбир только на Кашмирской дороге!

Хуже всего было то, что их план инсценировать смерть Джая теперь почти развалился. Единственной надеждой оставалось то, что предполагаемое время смерти Джая можно было бы спутать. Кто знает, насколько тщательно Магнус будет расследовать это дело?

Джай шел между стражниками Гвардии грифонов, не поднимая головы. Ему повезло, что эти опытные воины следили за армией данчан, когда Магнус привел его в башню. Худшее могло случиться, если бы кто-то из них его узнал…

Он почувствовал облегчение, ступив в тень у входа в бани, прошел между двумя величественными колоннами и оказался на освещенной факелами лестнице, ведущей вниз.

Джай много раз бывал здесь с Леонидом. Старик наверняка недоволен тем, что его заперли в этом месте. По его словам, от горячей воды у него болели кости… Его присутствие в банях наводило на мысль, что болезнь Ивара могла быть серьезнее, чем говорили. Члены королевской семьи находились в строгой изоляции.

Чем глубже они спускались, тем больше стражников становилось на лестнице. К удивлению Джая, данчан было почти столько же, сколько дворцовой стражи. Очевидно, королевская семья проживала здесь уже некоторое время, поскольку Коринф двигался беспрепятственно.

Это было роскошное, гулкое место. Когда они наконец дошли до конца лестницы, двое стражников тщательно обыскали их, прежде чем пропустить. У Джая забрали бритву, и он был рад, что смыл с нее кровь перед уходом из комнаты.

Обычно он был вне себя от радости при возможности понежиться в горячих ваннах – когда Леонид приезжал сюда, Джаю разрешалось пользоваться этими удобствами, в то время как старика баловали красивые массажистки. Эта часть старику нравилась, хотя Джай подозревал, что Леонид перестал ездить в бани, потому что его маленький генерал (однажды Джай услышал, как Леонид называл свой пенис) больше не выполнял некоторые функции.

Наконец Джай получил разрешение пройти и зашагал по мозаичным полам, каждый дюйм которых изображал какую-нибудь победу сабинян в битве. Ему становилось тошно при виде мертвых степняков, грудами наваленных на поле боя за блистательной Гвардией грифонов и ликующими легионерами, – очевидная показуха.

Воздух был горячим, и по мере того, как жар усиливался, у Джая раскалялась голова. На гранитных стенах мерцали факелы, дым смешивался с пьянящим паром, который наполнял коридоры и просачивался через хитроумные вентиляционные отверстия в потолке. Коринф неумолимо тянул Джая вперед, мимо мест, обычно открытых для состоятельной публики, затем для знати – и наконец, к частным владениям членов королевской семьи.

Королевский вход представлял собой величественную арку с каменной резьбой, и Джая пришлось буквально перетаскивать через порог, прежде чем другой дворцовый стражник снова его обыскал. Теперь побег казался невозможным. Единственным утешением было то, что Тита и Магнуса здесь не будет. Зато будет Леонид… Хотя старик наполовину оглох и ослеп, его ум оставался таким же острым, как и раньше. Если кто и мог раскусить хрупкий план Джая и Балбир по обмену телами, то только он.

Значит, лучше не попадаться ему на глаза.

– Это слуга Леонида, – предупредил Коринф людей, стоявших на страже, передав Джаю книгу. – Он меня заменит. – Стражники интереса не проявили, но кивнули в знак согласия. – Ладно, подтирка, – прорычал Коринф, толкнув Джая ногой в поясницу. – На этом я тебя оставлю. В следующий раз, когда заболеешь, не тяни с выздоровлением. Иначе пожалеешь, что не сдох от лихорадки. Если понадоблюсь Леониду, я буду дежурить у входа. Но не заставляй меня сюда возвращаться!

Джай не ответил, а лишь уставился ему вслед. Значит, о попытке его казни никто не знал?

# Примечания

1

Зиккурат – ступенчатая пирамидальная башня, культовое сооружение (здесь и далее – прим. переводчика).

2

Чамрош – мифическая птица с телом собаки или волка, головой и крыльями ястреба.

3

Мантикора – мифическое чудовище с телом льва, головой человека и хвостом скорпиона.

4

Мана – существующая в верованиях сверхъестественная сила, носителями которой могут быть отдельные люди или другие животные.