Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть

Учебник

Издание второе, переработанное и дополненное

Под редакцией
доктора юридических наук,
профессора И. Э. Звечаровского.

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.3./7(470+571)(075.8)

ББК 67.408.1(2)я73

У26

Рецензенты:

Бриллиантов А. В., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заведующий кафедрой уголовного права Российского государственного университета правосудия;

Попов А. Н., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой уголовного права, криминологии и уголовно-исполнительного права Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации.

Под редакцией доктора юридических наук, профессора И. Э. Звечаровского.

Учебник подготовлен кафедрой уголовного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), соответствует образовательным программам подготовки специалистов с высшим юридическим образованием. Положения Особенной части уголовного права Российской Федерации освещены на основе действующего законодательства, теории уголовного права и судебной практики.

Нормативные материалы приведены по состоянию на 1 июня 2025 г.

Предназначен для студентов, аспирантов и преподавателей юридических факультетов и вузов, а также специалистов, практикующих в уголовно-правовой сфере деятельности.

Учебник подготовлен при информационной поддержке СПС «КонсультантПлюс».

УДК 343.3./7(470+571)(075.8)

ББК 67.408.1(2)я73

© Коллектив авторов, 2019

© Коллектив авторов, 2025, с изменениями

© ООО «Проспект», 2025

АВТОРЫ

Бимбинов А. А., канд. юрид. наук, доц. — § 2 гл. 5.

Боженок С. А., канд. юрид. наук, доц. — § 1, 2 гл. 3.

Грачева Ю. В., д-р юрид. наук, проф. — гл. 11.

Девятка А. Ю., канд. юрид. наук — гл. 20.

Жевлаков Э. Н., д-р юрид. наук, проф. — гл. 13.

Звечаровский И. Э., д-р юрид. наук, проф. — гл. 1.

Иногамова-Хегай Л. В., д-р юрид. наук, проф. — гл. 18.

Клепицкий И. А., д-р юрид. наук, проф. — гл. 9.

Корнеева А. В., канд. юрид. наук, доц. — гл. 10.

Кочои С. М., д-р юрид. наук, проф. — гл. 8.

Левандовская М. Г., канд. юрид. наук, доц. — гл. 21.

Молчанов Д. М., канд. юрид. наук, доц. — гл. 15 (совместно с Русскевичем Е. А.).

Ображиев К. В., д-р юрид. наук, проф. — гл. 2.

Палий В. В., канд. юрид. наук, доц. — гл. 7.

Пикуров Н. И., д-р юрид. наук, проф. — гл. 14.

Понятовская Т. Г., д-р юрид. наук, проф. — § 3, 4 гл. 3.

Пудовочкин Ю. Е., д-р юрид. наук, проф. — гл. 4.

Рарог А. И., д-р юрид. наук, проф. — гл. 16, § 14—20 гл. 17.

Рубцова А. С., канд. юрид. наук, доц. — § 1, 3 гл. 12.

Русскевич Е. А., д-р юрид. наук, проф. — гл. 15 (совместно с Молчановым Д. М.).

Соктоев З. Б., д-р юрид. наук, проф. — гл. 6.

Суспицына Т. П., канд. юрид. наук, доц. — § 2 гл. 12.

Устинова Т. Д., д-р юрид. наук, проф. — § 1—13 гл. 17.

Цепелев В. Ф., д-р юрид. наук, проф. — гл. 19.

Юрченко И. А., канд. юрид. наук, доц. — § 1, 3 гл. 5.

Глава 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА

§ 1. Понятие и значение Особенной части уголовного права

Уголовное право в глазах населения обычно ассоциируется с запретами на совершение тех или иных общественно опасных деяний. При этом такие общеизвестные заповеди, как «не убий», «не кради», трансформируются в теперь уже такие устоявшиеся в правосознании обычных граждан понятия, как убийство, кража, грабеж, разбой, изнасилование и т. п. И хотя с теоретической точки зрения эффективность уголовно-правового регулирования тем выше, чем более адресаты уголовного закона знакомы с общими положениями уголовного права (о понятии преступления, об основании и принципах уголовной ответственности), в реальной жизни они более осведомлены о конкретных видах преступлений и в более или менее общей форме о видах и размерах уголовного наказания за их совершение (причем, как правило, о наиболее суровых видах уголовного наказания), т. е. о том нормативном материале уголовного права, который сначала ученые-юристы, а затем и законодатель назвали Особенной частью.

Отмеченная закономерность нашла свое отражение в становлении и развитии уголовного права как отрасли права. Исторически сложилось так, что данная отрасль изначально формировалась только из норм об ответственности за конкретные виды преступлений, т. е. из норм-запретов¹. По мере же развития государственности с увеличением количества деяний, признаваемых преступлениями, а соответственно, и количества норм, их регламентирующих, законодатель вольно или невольно стал решать вопросы, которые касались не только типично совершаемых деяний, но и типичных условий их совершения и ответственности, наказуемости за них. Таким образом, на определенном этапе развития государства и общества законодатель наряду с нормами, устанавливающими ответственность за отдельные виды преступлений, стал принимать нормы, аккумулирующие в своем содержании общие для норм-запретов вопросы, имеющие общее значение для уголовного права. Так, в свое время появились нормы о вине, о соучастии в преступлении и о прикосновенности к преступлению, нормы о «преступлениях, проступках и наказаниях вообще» (Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.). Так, в уголовном праве был сначала сформирован, а потом обособлен нормативный материал, который, говоря современным языком, называется Общей частью. И только с формированием этой составляющей уголовное право традиционный нормативный материал о преступлениях и наказаниях за их совершение, материал, имеющий более длинную историю, на законодательном уровне был назван Особенной частью. Причем понятия Общей и Особенной частей ни в одном акте уголовно-правового характера отдельно друг от друга никогда не употреблялись. Отечественное уголовное законодательство впервые легализовало эти понятия с соответствующим разделением нормативного материала на две части в Уголовном кодексе (далее для краткости просто — УК) РСФСР 1922 г.²

В настоящее время Особенная часть уголовного права представляет собой структурно обособленный в Уголовном кодексе (далее — УК) нормативный материал, который, будучи расположенным вслед за Общей частью, в основе своей определяет преступность конкретных видов общественно опасных деяний, совершаемых виновно, и меры наказания за их совершение.

Содержание Особенной части уголовного права в основном составляют нормы-предписания, определяющие объективные и (в некоторых случаях) субъективные признаки конкретных видов преступных деяний. Подчеркнем: если указание на объективные признаки преступления, т. е. на то, как оно проявляется в реальной жизни с точки зрения его внешнего восприятия, является неотъемлемым элементом содержания норм Особенной части, то указание на субъективные признаки преступления (характеризующие субъекта и субъективную сторону) в силу их общности, тождественности для большинства преступлений — явление не столь распространенное. Оно имеет (должно иметь) место, как правило, в двух случаях: во-первых, тогда, когда субъект данного преступления характеризуется дополнительными признаками (т. е. является специальным в сравнении с общим субъектом преступления), наличие которых выступает обязательным условием его ответственности как исполнителя; во-вторых, в нормах-предписаниях, определяющих ответственность только за умышленные (указание на умысел, цель или мотив) или только за неосторожные преступления. Последнее требование обусловлено содержанием ч. 2 ст. 24 УК.

Вместе с тем содержание современной Особенной части уголовного права России не исчерпывается только нормами-запретами, которые реализуются в правомерном поведении субъектов уголовной ответственности либо путем воздержания от совершения того или иного преступного деяния (большая часть запретов), либо путем совершения должного, предписываемого (например, запреты, закрепленные в ст. 124, 125, 156, 157 УК). Содержание Особенной части уголовного права включает в себя и другие нормы-предписания, отличающиеся от норм-запретов и своим назначением, и способом (методом) правового регулирования. Так, не охранительными, а регулятивными³ по своему назначению являются нормы, закрепленные в примечаниях, например к ст. 204—205¹, 275, 291 УК. В отличие от запрета и обязывания, для этих норм характерен такой способ (метод) правового регулирования, как поощрение. По своему назначению в Особенной части выделяются и нормы-дефиниции (дефинитивные нормы), раскрывающие, в частности, значение понятий жилища (примечание к ст. 139 УК), хищения, помещения, хранилища (примечание к ст. 158 УК), лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации (примечание к ст. 201 УК), должностного лица (примечание к ст. 285 УК). Наличие названных норм в Особенной части объясняется различными причинами: норм-дефиниций — стремлением законодателя обеспечить единообразное толкование и применение терминов и понятий, в большинстве своем заимствованных из других отраслей права; поощрительных норм — расчетом законодателя на оперативную самостоятельную реакцию лица, совершившего конкретное преступление (об условиях наказуемости которого это лицо, как правило, осведомлено)⁴, на то, чтобы избежать уголовной ответственности за содеянное посредством совершения указанных в законе поступков. Актуализируя таким своеобразным способом стремление лица, совершившего преступление, выйти из конфликтной ситуации с уголовным законом, законодатель преследует цель либо предупредить наступление более тяжких последствий совершенного преступления, чем те, которые уже имеют место быть, либо облегчить изобличение в преступлении иных лиц, причастных к его совершению (участвующих или участвовавших в его совершении). Зачастую же эти цели дополняют одна другую.

Отмеченное разнообразие нормативного материала Особенной части уголовного права, в том числе его многофункциональность, тем не менее позволяют утверждать, что свою социальную роль в охране отношений, наиболее важных и ценных для личности, общества и государства, уголовное право выполняет прежде всего через Особенную его часть и главным образом через нормы-запреты, «нормы — стражи порядка» (В. Д. Перевалов). В этом и заключается основное значение Особенной части уголовного права в механизме правового регулирования.

Значение Особенной части уголовного права состоит также в том, что именно в ней легальное определение общего понятия преступления, закрепленное в ст. 14 УК, раскрывается в «частностях» — в конкретных преступлениях того или иного вида. Именно здесь каждый из признаков преступления из идеальной модели превращается в реальность: абстрактная уголовная противоправность — в уголовную противоправность конкретных деяний; невидимая общественная опасность — в опасные для личности, общества и государства преступные последствия в виде смерти, вреда здоровью, имущественного ущерба и т. д.; теоретические представления о виновности — в конкретные формы порицаемого уголовным законом психического отношения лица к деянию (в умысел или неосторожность); неосязаемая наказуемость — в ощутимые правоограничения в содержании конкретных видов и размеров уголовного наказания.

Устанавливая во исполнение принципа законности (ст. 3 УК) исчерпывающий перечень деяний, признаваемых преступлениями, законодатель тем самым в нормах Особенной части решает и другую не менее важную задачу: через признаки конкретных преступлений отграничивает их от правомерных с точки зрения уголовного закона деяний. Именно из содержания норм Особенной части обыватель может (и должен) получить ответ на вопрос о том, что преступно, а что непреступно.

§ 2. Соотношение Особенной части с Общей частью уголовного права

Особенная часть уголовного права органически связана с его Общей частью, и лишь в неразрывном единстве эти части представляют уголовное право как систему. Это объясняется тем, что Общая часть в известном смысле вышла из Особенной. С изъятием в свое время из Особенной части общих для всех норм-запретов вопросов сложилось положение, при котором нормативный материал Особенной части оказался сам по себе ничто: ни с точки зрения уяснения полного юридического содержания того или иного запрета, ни с точки зрения применения его к конкретной жизненной ситуации. Вместе с тем с изъятием из нормативного материала Особенной части только общих вопросов, касающихся содержания и применения норм-запретов, Общая часть также оказалась неспособной полноценно решать задачи, стоящие перед уголовным правом в целом, без нормативной основы, определяющей преступность и наказуемость конкретных видов общественно опасных деяний. Таким образом, несмотря на структурное обособление Общей части от Особенной, несмотря на то что нормативный материал, составляющий содержание каждой из этих частей, сам по себе способен оказывать регулятивно-охранительное воздействие на отношения, в рамках которых осуществляется поведение субъектов уголовной ответственности, обе эти части уголовного права лишь относительно самостоятельны. Исторически сложившаяся дифференциация нормативного материала уголовного права по признаку функционального его назначения для решения общих и особенных задач, стоящих перед данной отраслью, предопределила отсутствие абсолютной их самостоятельности. И хотя история отечественного уголовного законодательства знает примеры автономного функционирования того, что сегодня называется Общей и Особенной частями⁵, эта же самая история убедительно доказала необходимость их взаимного сосуществования в режиме дополнения одного нормативного материала другим в рамках единого механизма уголовно-правового регулирования.

Наглядным подтверждением неразрывной связи Общей и Особенной частей уголовного права является тот факт, что полноценное содержание уголовно-правовой нормы как единственное полноценное юридическое основание оценки поведения субъекта права может быть установлено и, как следствие, реализовано субъектом уголовной ответственности или полномочным на то органом лишь с учетом предписаний, закрепленных в статьях и Общей, и Особенной частей УК. В этой связи следует еще раз, имея в виду освещение данного вопроса в теме «Уголовный закон», обратить особое внимание на соотношение нормы права и статьи закона.

Прежде всего напомним, что под нормой уголовного права в данном случае понимается официально признанное и надлежащим образом закрепленное в Особенной части УК правило поведения, изложенное в негативной форме, соблюдение которого обеспечивается угрозой применения уголовного наказания. Формулировку «правило поведения, изложенное в негативной форме» следует трактовать в том смысле, что, в отличие от обычных норм-правил, в уголовно-правовых нормах, вытекающих из содержания Особенной части УК, содержится описание признаков поведения (деяния), от которого следует воздерживаться (например, от похищения человека — ст. 126 УК).

Содержание нормы права, и уголовного в том числе, образует определенным образом упорядоченная совокупность таких элементов, как гипотеза, диспозиция и санкция. Система (структура) связей между названными элементами образует норму права как целое, которое в уголовном законе выражается в форме статьи. Поэтому норма права и статья закона соотносятся между собой как содержание и форма. Вместе с тем с учетом требований законодательной техники (в частности, рационального размещения нормативного материала в зависимости от его функционального назначения, избежания повторов) отдельно взятые статьи уголовного закона сами по себе структурно завершенных норм в большинстве своем не содержат⁶. Именно в этой связи возникает потребность установления содержания уголовно-правовой нормы посредством анализа уголовного закона в целом (а порой и нормативных актов не уголовно-правового характера).

Гипотеза нормы уголовного права содержит указание на обстоятельства, при которых данная норма подлежит сначала соблюдению, а в случае ее «нарушения» — применению. Эти обстоятельства могут характеризовать время действия нормы (в частности, военное время, период военного положения, военное время — ч. 2¹ ст. 332 УК, обстановку [в условиях вооруженного конфликта или ведения боевых действий]) — ч. 3 ст. 334 УК, место или ситуацию действия нормы (в частности, особо охраняемая природная территория, либо зона экологического бедствия, или зона чрезвычайной экологической ситуации — п. «г» ч. 1 ст. 258 УК, бедствие на море или на ином водном пути — ст. 270 УК), потенциального и реального субъекта преступления (в частности, достижение 18-летнего возраста — ст. 150 УК, лицо, обязанное хранить факт усыновления или удочерения, — ст. 155 УК, служебное или должностное положение — ст. 288, 290 УК) и т. п.

Диспозиция нормы уголовного права содержит указание на признаки преступного поведения (деяния), и с этой точки зрения она всегда является описательной. Диспозиция нормы уголовного права не может быть ни «простой», ни «бланкетной», ни «ссылочной», если ее не отождествлять с диспозицией статьи (части статьи) Особенной части УК. Именно содержание последней, обусловленное особенностями законодательной техники, может ограничиваться указанием лишь на понятие преступного деяния, не раскрывая его признаков (например, незаконная охота — ст. 258 УК), на нарушение правил не уголовно-правового характера, повлекших за собой причинение вреда объекту уголовно-правовой охраны, не воспроизводя норм самих этих правил (например, нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств — ст. 264 УК), либо ссылкой на другие статьи УК (например, как это имеет место в ст. 112 УК).

Санкция нормы уголовного права содержит указание на уголовно-правовые последствия преступного деяния, признаки которого определены в диспозиции. Пожалуй, это единственный элемент в структуре нормы уголовного права, который в целом совпадает с аналогичным элементом структуры статьи (части статьи) Особенной части УК.

Если же названные элементы нормы уголовного права наполнить содержанием положений Общей и Особенной части УК применительно к одному и тому же виду преступления, то при прочих равных условиях (в частности, при одинаковом уголовно-правовом статусе субъекта преступления) уголовно-правовая норма, устанавливающая ответственность, например за кражу (ч. 1 ст. 158 УК), может быть сформулирована следующим образом: «Если физическое лицо (гражданин РФ, иностранный гражданин, лицо без гражданства), достигшее 14-летнего возраста, совершит умышленно во вменяемом состоянии с корыстной целью противоправное тайное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в свою пользу или в пользу других лиц с причинением ущерба собственнику или иному владельцу этого имущества, то при отсутствии обстоятельств, исключающих преступность содеянного, и при неистечении сроков давности уголовного преследования оно наказывается штрафом в размере до 80 тыс. рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до четырех месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет».

Взаимообусловленность и взаимозависимость Общей и Особенной частей уголовного права, их органическое единство подразумевают соответствие нормативного материала одной части нормативному материалу другой. Это выражается, в частности, в том, что нормы Общей части должны достаточно полно отражать общие черты, присущие нормам Особенной части, и наоборот, нормы Особенной части должны иметь надлежащее основание сначала для их регламентации, а затем для их применения. С этой точки зрения изменение приоритетов в объектах уголовно-правовой охраны, произошедшее в УК РФ 1996 г. по сравнению с УК РСФСР 1960 г., нашедшее отражение в ч. 1 ст. 2 УК, логично обусловило изменение системы расположения разделов и глав Особенной части УК, в связи с чем на первое место теперь поставлены не государственные преступления, как это имело место в прежнем уголовном законодательстве, а преступления против личности. Вполне закономерно в Общей части УК РФ 1996 г. предусмотрена норма, закрепляющая общее правовое основание для законодательной практики освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части в случае деятельного раскаяния. Это то законодательное решение, необходимость принятия которого была очевидна во всех предыдущих отечественных УК. Вместе с тем в соотношении Общей и Особенной частей уголовного права в рассматриваемом аспекте можно обнаружить и до настоящего времени не устраненные противоречия. Так, например, очевидная нестыковка норм Общей части с нормами Особенной части наблюдается тогда, когда положение ч. 2 ст. 24 УК о порядке признания преступными деяний, совершенных по неосторожности, так и осталось до конца не реализованным в соответствующих нормах Особенной части УК. Например, вряд ли могут быть признаны неосторожными преступления, предусмотренные ч. 1, 2 ст. 263¹ УК, когда они совершены группой лиц по предварительному сговору либо организованной группой (ч. 3, 4 ст. 263¹ УК). Если же названные признаки характеризуют неисполнение требований по соблюдению транспортной безопасности на объектах транспортной инфраструктуры и транспортных средствах, то само по себе такое неисполнение уголовно-противоправным не является.

Таким образом, признаваемая всеми объективно существующая необходимость взаимного соответствия норм Общей и Особенной частей как единого элемента механизма уголовно-правового регулирования (охраны) должна не только констатироваться на уровне теории уголовного права, но и реально обеспечиваться на законодательном уровне, а в последующем и на стадии применения уголовного закона.

§ 3. Система Особенной части уголовного права

Рассмотрение Особенной части уголовного права с точки зрения системного образования предполагает определение ее внешних связей с другими однопорядковыми системами и характеристику ее внутренней организации (строения) с учетом основных системных принципов (целостности, зависимости структурных элементов, их иерархии и т. д.).

Прежде всего, следует иметь в виду, что Особенная часть — это относительно самостоятельное нормативно-правовое системное образование, входящее в систему более высокого порядка — в систему уголовного права России. И в этом смысле и Общая, и Особенная части представляют собой своеобразные подсистемные образования единой системы нормативного материала уголовного права, которая, в свою очередь, входит в систему российского права в целом, имеющую над собой Конституцию РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права. Значимость последних для уголовного права России, в том числе и для его Особенной части, определена в ч. 2 ст. 1 УК.

Принципам системного образования отвечает нормативный материал и Общей, и Особенной частей (и уголовного права в целом). Вместе с тем в силу специфики функционального назначения и юридического содержания нормативного материала, образующего эти части, внутренняя его организация в рамках каждой из них имеет свои особенности.

При всей своей взаимосвязанности и взаимообусловленности нормативный материал Общей части является более разнородным, чем нормативный материал Особенной части, и структурно располагается по своеобразной нарастающей, отражая этапы включенности личности в развитие уголовного правоотношения. С учетом данного критерия Общая часть уголовного права построена по следующей схеме: «уголовный закон — преступление — ответственность (наказание)». Сообразно этой схеме Общая часть включает в себя три основные группы норм: регламентирующие действие нормативно-правовой основы поведения лица в сфере уголовно-правового регулирования; регламентирующие общее понятие преступления и его виды; регламентирующие основание и условия уголовной ответственности, различные формы ее реализации, включая уголовное наказание.

Особенная часть уголовного права более однородна по юридическому содержанию норм, ее составляющих. Исключая, в общем-то, нетипичные для нее дефинитивные и поощрительные нормы, она в основном состоит из норм-запретов, каждая из которых сама по себе или в рамках раздела (главы) Особенной части УК выполняет свою относительно самостоятельную функцию — определяет признаки конкретного преступного деяния и тем самым регулирует «свой участок» в отношениях, поставленных под охрану уголовного закона. Поэтому названный выше критерий внутренней организации (построения) нормативного материала Общей части не может быть применен к нормативному материалу Особенной части уголовного права.

В большинстве случаев характеристика системы Особенной части уголовного права в учебной литературе основывается на структуре Особенной части уголовного законодательства, отраженной в том или ином УК. С изменением последней меняется и содержание комментариев первой, и это само по себе закономерное явление. Другой вопрос, насколько обоснованно изменяется структурное расположение нормативного материала в Особенной части УК и в какой мере такое изменение согласуется с принципиальными положениями Общей части УК, структура которой в главном всегда остается неизменной.

В настоящее время в Общей части УК заложены два основных критерия систематизации нормативного материала Особенной части: иерархия объектов уголовно-правовой охраны, определенная в ч. 1 ст. 2 УК, и категоризация преступлений в зависимости от характера и степени общественной опасности, предусмотренная в ст. 15 УК⁷. Каждый из этих критериев является в общем-то равнозначным, а второй из них — даже более формально определенный. Тем не менее исторически сложилось так, что именно первый критерий, называемый в теории уголовного права и в следственно-судебной практике объектом уголовно-правовой охраны (а в случае посягательства на него — объектом преступления), всегда выступал и выступает основанием для подразделения норм-запретов на группы в рамках Особенной части уголовного законодательства, а соответственно, и в рамках Особенной части уголовного права. По данному основанию нормативный материал Особенной части УК 1996 г. подразделяется на три основных блока в следующей последовательности: нормы о преступлениях против личности, нормы о преступлениях против общества и нормы о преступлениях против государства. И такая систематизация нормативного материала Особенной части впервые произведена в отечественном уголовном законодательстве.

Практически во всех систематизированных нормативных актах уголовно-правового характера, предшествовавших УК 1996 г., Особенная часть начиналась с перечня преступлений против интересов государства⁸. При этом преступления против интересов личности находились как бы на втором плане по месту в структуре Особенной части. В УК 1996 г. эта роль отведена теперь уже так называемым государственным преступлениям, в связи с чем и сами разработчики этого Кодекса, и его комментаторы говорят о приоритете уголовно-правовой охраны интересов личности над интересами государства. Между тем, если внимательно проанализировать санкции статей УК, предусматривающих уголовную ответственность за преступления против личности (регламентированные, в частности, в разд. 7 УК) и преступления против государственной власти (регламентированные в разд. 10 УК), то указанная приоритетность во многом является чисто внешней и по существу нормативно-правовые предпосылки для уголовно-правовой охраны интересов государства как минимум не уступают, а порой и превосходят по своему репрессивному потенциалу такие же предпосылки уголовно-правовой охраны личности. И другого вряд ли следовало ожидать, хотя бы потому, что, как известно, слабое государство не способно защитить ни личность, ни общество. Другое дело, чтобы в процессе практической реализации данной аксиомы она не приобретала извращенные формы, как это имело место в 30-е гг. прошлого столетия, когда сила государства посредством уголовного закона использовалась не для защиты прав и свобод личности, а для их подавления и попрания.

Примечательно, что с подразделением нормативного материала Особенной части УК на теоретическом уровне по схеме «личность — общество — государство» в учебной литературе, за редким исключением, не приводится ожидаемая в этой связи увязка конкретных разделов и глав к каждому из названных элементов (объектов). И, как представляется, это неслучайно, поскольку каждый из названных элементов достаточно условно и весьма в обобщенной форме отражает те конкретные блага, которые перечислены в ч. 1 ст. 2 УК. К тому же очевидно, что в некоторых из них могут одновременно фокусироваться интересы и личности, и общества, и государства, как это имеет место, например, при посягательстве на отношения собственности. Поэтому, перефразируя суждение известного российского профессора Н. Ф. Кузнецовой о том, что «не следует политизировать мотивы законодателя, который в системе Особенной части (до принятия УК 1996 г.) ставил главу о государственных преступлениях на первое место»⁹, скажем так: не следует переоценивать манипуляции с нормативным материалом о преступлениях против личности и против государства, вытекающие всего лишь из чисто словесного перемещения одних понятий на место других в ч. 1 ст. 2 УК в сравнении с ч. 1 ст. 1 УК РСФСР 1960 г. Этого не следует делать, во-первых, потому, что при желании политический (идеологический) подтекст в таком перемещении можно усмотреть и в прежнем, и в ныне действующем уголовном законодательстве, а во-вторых — и это главное, — потому, что, как уже отмечалось, в самом тексте действующего УК определена и другая, по своей юридической силе более значимая, предпосылка для систематизации Особенной части — приоритетность принципов и норм Конституции РФ, международного права над уголовным законодательством (ч. 2 ст. 1 УК), а соответственно, и тех ценностей, которые они охраняют. Поэтому, отвлекаясь от конъюнктурных соображений, следует признать, что в системе Особенной части уголовного права, в отличие от системы Особенной части УК, вне всяких сомнений, на первом месте стоит нормативный материал о преступлениях против мира и безопасности человечества (разд. 12 УК), масштабы опасности которых неизмеримо более значительные, чем любого другого вида преступлений.

Что же касается нормативного материала о преступлениях против государственной власти (разд. 10 УК), то в силу изложенных выше соображений он занимает второе место в структуре Особенной части уголовного права перед нормативным материалом о преступлениях против личности (разд. 7 УК). С учетом названных корректив расположение нормативного материала о других видах преступлений в системе Особенной части уголовного права, как представляется, соответствует системе Особенной части УК.

В рамках каждого из разделов Особенной части УК дальнейшее распределение нормативного материала на подгруппы происходит в зависимости от характера схожести (однородности) общественных отношений, на которые посягает тот или иной вид преступлений, и которые охраняются той или иной подгруппой норм. Именно в силу этого обстоятельства в теории уголовного права говорят о родовом (на уровне раздела), видовом (на уровне главы) и непосредственном (на уровне конкретной нормы Особенной части) объектах преступления.

Практически в каждом разделе Особенной части УК содержится полный набор категорий преступлений, определенных в ст. 15 УК: начиная от преступлений небольшой тяжести и кончая особо тяжкими преступлениями. Однако, опять же, в силу уже произведенной систематизации Особенной части УК в зависимости от объекта уголовно-правовой охраны (объекта преступления) законодатель использует категоризацию преступлений не как критерий распределения всего нормативного Особенной части УК, а как критерий, отражающий различную степень общественной опасности преступлений одного и того же вида и потому распределяющий нормативный материал в рамках одной и той же главы или статьи УК. При этом чем более изначально общественно опасно по своему характеру преступление, тем меньше возможностей осуществить дифференциацию нормативного материала, его регламентирующего, по всем категориям преступлений в рамках последних. Так, например, достаточно широкий диапазон возможной опасности незаконного лишения человека свободы обусловливает ситуацию, при которой норма, закрепленная в ч. 1 ст. 127 УК, устанавливает ответственность за преступление небольшой тяжести; норма, закрепленная в ч. 2 данной статьи, — за преступление средней тяжести; норма, закрепленная в ч. 3, — за тяжкое преступление. С другой стороны, например, такое преступление, как убийство, за исключением так называемых привилегированных его составов (ст. 106—108 УК), практически во всех иных своих разновидностях (ст. 105 УК) подпадает под признаки только тяжких или особо тяжких преступлений. Таким образом, нецелесообразность общей систематизации нормативного материала Особенной части УК по признаку категоризации преступлений в ст. 15 УК объясняется тем, что с принятием такого решения на законодательном уровне произошло бы объединение в одной и той же группе нормативного материала, предусматривающего ответственность за качественно разнородные преступления. В конечном итоге это привело бы к серьезным проблемам и в квалификации преступлений одного и того же вида, и в дифференциации уголовной ответственности за их совершение.

Несмотря на выявленное несоответствие системы Особенной части уголовного законодательства системе Особенной части уголовного права, в рамках данного учебника, следуя сложившейся традиции, материал курса излагается в порядке, соответствующем размещению разделов и глав Особенной части УК 1996 г.

Глава 2. ОСНОВЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

§ 1. Квалификация преступлений: общая характеристика

Правоприменение как специфическая форма реализации права предполагает юридическую оценку конкретных фактов (деяний, событий) и обстоятельств, их соотнесение с правовыми предписаниями, т. е. их квалификацию. Правильная, полная и точная квалификация фактических обстоятельств дела выступает в качестве необходимой предпосылки принятия правоприменительного решения.

Согласно словарным источникам, квалифицировать (от лат. qualis — «какой по качеству» и facio — «делаю») — значит давать характеристику какого-то объекта, относить его к какой-либо категории, группе. Проецируя это значение в область правоприменения, можно в самом общем виде заключить, что правовая квалификация представляет собой юридическую оценку конкретных деяний, событий, установление их правовых характеристик на основании определенных нормативных стандартов.

Применение уголовно-правовых норм на каждом этапе сопровождается решением множества взаимосвязанных квалификационных задач. К ним, в частности, можно отнести:

— определение правомерности или неправомерности деяния, которое причинило вред правоохраняемым ценностям или создало реальную угрозу причинения такого вреда;

— установление наличия или отсутствия обстоятельств, исключающих преступность деяний (при их наличии деяние, причинившее вред, не признается преступным);

— оценку совершенного деяния на предмет соответствия признакам состава преступления определенного вида, а также с точки зрения наличия или отсутствия общественной опасности (напомним, что деяние, соответствующее признакам состава преступления, но не обладающее общественной опасностью, не признается преступлением в силу ч. 2 ст. 14 УК);

— установление признаков деяния, запрещенного УК, в действиях невменяемого лица (см. подп. 2 ч. 2 ст. 434 УПК);

— определение наличия или отсутствия фактических оснований для изменения категории совершенного преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК;

— уголовно-правовую оценку посткриминального поведения виновного лица на предмет его соответствия условиям освобождения от уголовной ответственности, освобождения от наказания или от его отбывания, замены наказаний;

— установление признаков злостного уклонения от отбывания назначенного наказания;

— оценку тех или иных событий, которые при определенных условиях могут иметь уголовно-правовое значение (истечение срока давности, изменение обстановки и т. п.).

Правоприменительную деятельность по разрешению перечисленных квалификационных задач можно обозначить обобщающим термином «уголовно-правовая квалификация».

Квалификацию преступления можно с полным основанием считать центральным элементом уголовно-правовой квалификации, поскольку большинство иных квалификационных задач разрешается именно на основании квалификации преступления. Чтобы понять сущность квалификации преступлений, необходимо определить ее цель, объект, субъект, стандарт, установить содержание квалификационной деятельности, ее возможные результаты.

Основная цель квалификации преступления состоит в том, чтобы оценить совершенное деяние с точки зрения уголовного права, установить его соответствие общим и видовым признакам преступления. Иными словами, в результате квалификации ее субъект получает ответ на два ключевых вопроса: является ли совершенное деяние преступлением? Если да, то каким именно?

Объектом квалификации (тем, что квалифицируется) выступает деяние человека. Уголовно-правовой статус этого деяния (преступление это или деяние, не являющееся преступным) изначально точно неизвестен, он устанавливается в результате квалификации. Поэтому термин «квалификация преступления» по большому счету является не очень удачным, ведь деяние, ставшее объектом квалификации, может в итоге оказаться не преступным.

В процессе любой квалификационной деятельности объект квалификации оценивается с точки зрения определенного стандарта (образца, эталона, меры), сопоставляется с ним. Принято считать, что для квалификации преступления в качестве такого стандарта выступает состав преступления. Исходя из этого под квалификацией преступления понимают установление соответствия признаков фактически совершенного деяния признакам состава преступления определенного вида¹⁰.

Однако для квалификации фактически совершенного деяния его сопоставления с признаками состава преступления явно недостаточно, поскольку:

— деяние, полностью соответствующее признакам состава преступления, может оказаться малозначительным, т. е. не обладающим уголовно-значимым уровнем общественной опасности (ч. 2 ст. 14 УК); получается, что деяние необходимо оценивать не только с точки зрения признаков состава преступления, но и на предмет уголовно-значимой общественной опасности¹¹;

— в некоторых случаях деяние, причинившее вред общественным отношениям, поставленным под охрану уголовного закона, и соответствующее всем признакам состава преступления, не признается преступлением, поскольку совершено при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. В частности, не признается преступлением причинение вреда в рамках необходимой обороны, при задержании лица, совершившего преступление, в состоянии крайней необходимости. При квалификации соответствующих деяний нормативным стандартом уголовно-правовой оценки становятся условия правомерности причинения вреда, регламентированные ст. 37—39 УК;

— в случае совершения преступления несколькими лицами квалификация преступного деяния также не ограничивается его сопоставлением с признаками состава преступления; его нужно дополнительно оценить на предмет наличия признаков соучастия в преступлении, регламентированных в ст. 32 УК, а в случае констатации соучастия — установить функциональные роли соучастников (ст. 33 УК), определить форму соучастия (ст. 35 УК), причем это требуется даже в том случае, если состав преступления не предусматривает «групповых» квалифицирующих признаков;

— если преступное поведение имело сложный характер (совершено несколько преступных действий, причинено множество последствий и т. п.), то в процессе его квалификации возникает необходимость в разграничении сложного единичного преступления (продолжаемого, составного, с альтернативными признаками и т. п.) и совокупности преступных деяний (ст. 17 УК). Решение этих квалификационных задач осуществляется посредством соотнесения совершенного деяния с признаками сложных единичных преступлений и совокупности преступлений.

Таким образом, нормативные стандарты квалификации преступлений образуют систему, элементами которой являются: 1) общие признаки преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 14 УК (и прежде всего его общественная опасность и противоправность); 2) составы преступлений, предусмотренные УК; 3) обстоятельства, исключающие преступность деяния, и условия правомерности причинения вреда при наличии указанных обстоятельств; 4) базовые уголовно-правовые конструкции (соучастие в преступлении, совокупность преступлений, продолжаемое преступление и др.).

Субъектом квалификации преступления могут являться участники уголовного судопроизводства, а также лица, не имеющие процессуального статуса (в том числе студенты, изучающие уголовное право).

Термин «квалификация преступления» имеет двоякое значение.

Во-первых, он обозначает процесс установления соответствия совершенного деяния признакам состава преступления и иным нормативным стандартам квалификации, т. е. мыслительную деятельность субъекта квалификации. Методологической основой такой деятельности выступает философский закон о соотношении общего (в нашем случае — состава преступления и других нормативных стандартов квалификации) и единичного (т. е. конкретного преступления). Квалификация преступления заключается в сопоставлении единичного (конкретного деяния) с общим (со стандартами квалификации), в установлении признаков общего в единичном. Эта деятельность имеет строгие логические формы, что позволяет рассматривать квалификацию и как логический процесс¹².

Во-вторых, квалификацию рассматривают как результат соотнесения совершенного деяния со стандартом квалификации, т. е. как квалификационный вывод.

Результатом квалификации может стать вывод о соответствии или несоответствии деяния стандартам квалификации. Если будет установлено, что деяние соответствует признакам состава преступления определенного вида (например, кражи, умышленного уничтожения чужого имущества), а его общественная опасность достигает уголовно-значимого уровня, то такая квалификация считается положительной (в смысле наличия юридического факта, порождающего охранительные уголовно-правовые отношения). Если же будет сделан вывод о том, что деяние не соответствует признакам состава преступления, о малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14 УК), о наличии обстоятельств, исключающих преступность совершенного деяния, то такую квалификацию именуют отрицательной (негативной).

§ 2. Специфика официальной квалификации преступления

В уголовно-правовой доктрине принято различать:

1) неофициальную квалификацию преступления, которая осуществляется: а) вне рамок уголовного судопроизводства (например, в научных исследованиях, в образовательном процессе); б) в рамках производства по уголовному делу непрофессиональными участниками уголовного судопроизводства (потерпевшим, обвиняемым) или их представителями;

2) официальную квалификацию преступления, которая осуществляется в рамках процессуальной проверки сообщения о преступлении, проводимой в порядке ст. 144—145 УПК, в ходе предварительного расследования или судебного производства уполномоченными должностными лицами (следователем, дознавателем, прокурором, судьей).

Результат официальной квалификации фиксируется в процессуальном акте — постановлении о возбуждении уголовного дела (об отказе от возбуждения уголовного дела), о прекращении уголовного дела (уголовного преследования), о привлечении лица в качестве обвиняемого, в обвинительном заключении, обвинительном акте (постановлении), в приговоре, апелляционном, кассационном определении и др.

При этом в описательно-мотивировочной части правоприменительного акта отражаются:

— объем обвинения, т. е. юридически значимые фактические обстоятельства совершения преступления (описание преступления с указанием времени, места, способа, обстоятельств его совершения, размера ущерба, формы вины и т. п.), которые подлежат оценке с точки зрения уголовного закона;

— развернутая формула квалификации преступления, т. е. результат квалификации в виде юридического описания совершенного преступления в терминах соответствующей статьи УК (например: «таким образом, И. И. Иванов совершил кражу, т. е. тайное хищение чужого имущества с незаконным проникновением в жилище, в крупном размере, т. е. преступление, предусмотренное п. „а‟, „в‟ ч. 3 ст. 158 УК»).

В резолютивной части правоприменительного акта указывается краткая (свернутая) формула квалификации, т. е. пункт, часть, статья УК, предусматривающие ответственность за совершенное преступление (например: «Признать И. И. Иванова виновным в совершении преступления, предусмотренного п. „а‟, „в‟ ч. 3 ст. 158 УК»).

В формуле квалификации единолично совершенного оконченного преступления вначале указывается пункт, часть статьи и статья Особенной части УК (например, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК).

Если преступление является неоконченным, в формуле квалификации делается ссылка на ч. 1 или 3 ст. 30 УК. В частности, приготовление к убийству по найму квалифицируется по ч. 1 ст. 30, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК; покушение на изнасилование несовершеннолетней — по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 3 ст. 131 УК.

В формулу квалификации деяний организатора преступления, подстрекателя к преступлению и пособника в преступлении включается ссылка на ч. 3, 4 или 5 ст. 33 УК, за исключением случаев, когда преступление совершено в составе организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) (в этих случаях все участники преступной группы, вне зависимости от их роли в совершении преступления, признаются соисполнителями, в связи с чем их действия квалифицируются без ссылки на ст. 33 УК). Например, действия пособника, предоставившего информацию для совершения вооруженного разбойного нападения, следует квалифицировать по ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 162 УК.

В формуле квалификации сложного соучастия в неоконченном преступлении вначале делается ссылка на ст. 33 УК, что позволяет отразить функциональную роль соучастника, а затем на соответствующую часть ст. 30 УК в сочетании со статьей Особенной части. Например, подстрекательство к покушению на убийство следует квалифицировать по ч. 4 ст. 33, ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК.

Официальная квалификация преступления имеет разноплановое значение:

1) ее уголовно-правовое значение состоит в том, что она позволяет отграничить преступление от иных правонарушений и непреступных поступков; положительный ее результат (вывод о совершении преступления определенного вида) является юридическим основанием для применения уголовного наказания и (или) иных мер уголовно-правового характера; квалификация преступления напрямую или опосредованно (через категоризацию преступлений, которая поставлена в зависимость от квалификации) определяет применение целого ряда положений Общей части УК (ст. 15, 18, ч. 2 ст. 30, ст. 58, 83, 86) и межотраслевых институтов (в частности, института освобождения от уголовной ответственности);

2) уголовно-процессуальное значение официальной квалификации преступления заключается в том, что ее результат выступает в качестве основания для принятия ключевых процессуальных решений: возбуждения уголовного дела или отказа от его возбуждения, предъявления обвинения, избрания меры пресечения, определения подследственности и подсудности уголовного дела, вынесения приговора и т. д.;

3) ее общесоциальное значение проявляется в том, что она выступает важной гарантией соблюдения конституционных и отраслевых прав лица, совершившего преступление; отражает состояние законности в деятельности правоохранительных органов и судов, а также в обществе в целом; ее результаты положены в основу формирования уголовно-правовой статистики, которая (с поправкой на латентность) характеризует количественные параметры преступности в стране.

§ 3. Правила квалификации преступлений: общая характеристика

Квалификация преступлений — это формализованный процесс, подчиняющийся определенным правилам, которые, в свою очередь, базируются на общеправовых принципах, принципах уголовного права и специальных принципах квалификации.

Правила квалификации преступлений — это нормативные предписания, правовые позиции высших судов или общепризнанные доктринальные положения, которые определяют порядок выбора уголовно-правовых норм для оценки преступных деяний при тех или иных фактических обстоятельствах, а также фиксации результатов уголовно-правовой оценки в правоприменительном акте. Они призваны обеспечить единообразие, определенность, предсказуемость, верификацию результатов уголовно-правовой оценки, минимизировать риски произвольного применения уголовно-правовых норм. Знание и применение этих правил является залогом правильной уголовно-правовой оценки деяния.

В зависимости от сферы применения следует различать:

а) общие правила квалификации преступлений, которые могут быть применены при уголовно-правовой оценке любого преступления, т. е. имеют универсальный характер; к ним можно отнести правила квалификации по элементам состава преступления (правила квалификации по объекту преступления, по объективной стороне преступления, по субъекту преступления, по субъективной стороне преступления), правила квалификации преступлений при конкуренции уголовно-правовых норм, правила изменения квалификации;

б) специальные правила квалификации преступлений, которые применяются для уголовно-правовой оценки определенной группы преступлений, имеют «сквозное» значение; к ним, в частности, относятся правила квалификации преступлений, совершенных в соучастии, неоконченных преступлений, множественности преступных деяний и сложных единичных преступлений;

в) частные правила квалификации преступлений, которые отражают особенности уголовно-правовой оценки отдельных преступлений.

Правила квалификации преступлений как составная часть отечественного уголовного права прошли достаточно долгий путь развития. Когда появились первые подобные правила, кем они были созданы, историкам российского права точно неизвестно. Однако можно предположить, что они возникли сразу после того, как в рамках обычного права появились первые уголовно-правовые запреты и возникла потребность в соотнесении с ними поведения людей.

Несмотря на тесную генетическую и функциональную взаимосвязь уголовно-правовых запретов и предназначенных для их «обслуживания» правил квалификации преступлений, развивались они по различным сценариям. Уголовно-правовые запреты по мере укрепления государственной власти и вытеснения правовых обычаев нормами писаного права получили законодательную форму выражения, причем с развитием начал законности их кодификация стала полной (ст. 3 УК). В то же время основной массив правил квалификации преступлений до настоящего времени существует лишь в форме разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, правовых позиций высшей судебной инстанции по конкретным делам, доктринальных рекомендаций, а в УК включены лишь некоторые предписания об уголовно-правовой оценке преступных деяний.

Источниками правил квалификации преступлений являются следующие:

1. Уголовный закон, в котором отражены некоторые общие и специальные правила квалификации (в частности, взаимосвязанные предписания ст. 9 и 10, ч. 1 и 3 ст. 17, ч. 3 ст. 29, ст. 34, ч. 5 ст. 35, ст. 36 УК). К сожалению, многие правила квалификации, имеющие универсальный характер, не получили регламентации в УК. Регулятивная недостаточность уголовного закона в части правил квалификации преступлений восполняется за счет иных источников права.

2. Уголовно-процессуальное законодательство, которое регламентирует процессуальные требования к изложению результатов квалификации преступления в правоприменительных актах, а также правила изменения квалификации преступления (ч. 1², 1³ ст. 237, ч. 2 ст. 252, ч. 8 ст. 246, п. 3 ч. 1 ст. 308, 401⁶ УПК и др.). Эти процессуальные правила могут блокировать применение материально-правовых правил квалификации. Так, например, в соответствии с ч. 1 ст. 401⁶ УПК пересмотр в кассационном порядке приговора, определения, постановления суда по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления их в законную силу. Следовательно, даже если суд кассационной инстанции установит, что судом первой инстанции преступление было квалифицировано неверно — по статье Особенной части, предусматривающей ответственность за менее тяжкое преступление (например, как грабеж, хотя деяние соответствует признакам состава разбоя), но при этом истек годичный срок с момента вступления приговора в законную силу, то изменение квалификации (так называемый поворот к худшему) не допускается.

3. Решения Конституционного Суда РФ, в которых сформулированы не только правила квалификации отдельных видов преступлений (например, критерии разграничения кражи и находки¹³, правила уголовно-правовой оценки действий граждан, обратившихся в налоговый или иной государственный орган с безосновательным имущественным требованием¹⁴), но и правовые позиции, имеющие универсальное квалификационное значение. Так, например:

— в определении от 10.07.2003 № 270-О¹⁵ изложено правило квалификации преступления при изменении нормативных правовых актов, связанных с УК бланкетными связями: «…декриминализация тех или иных деяний может осуществляться не только путем внесения соответствующих изменений в уголовное законодательство, но и путем отмены нормативных предписаний иной отраслевой принадлежности, к которым отсылали бланкетные нормы уголовного закона…»; при этом Конституционный Суд РФ четко указал, что ст. 10 УК и п. 13 ст. 397 УПК «не исключают возможность придания обратной силы законам иной отраслевой принадлежности в той мере, в какой этими законами ограничивается сфера уголовно-правового регулирования»;

— Конституционным Судом РФ конкретизированы правила квалификации преступления при конкуренции общей и специальной уголовно-правовых норм; эта конкуренция, как известно, всегда разрешается в пользу специальной нормы (ч. 3 ст. 17 УК), на основании этого правила в доктрине и судебной практике сформулировано производное правило: если специальную норму применить невозможно, деяние следует квалифицировать по общей норме; в определении от 18.07.2017 № 1541-О Конституционный Суд РФ применительно к конкурирующим ч. 2 ст. 195 и ст. 201 УК уточнил это производное правило, отметив, что по смыслу ст. 3—8, 14 и 17 УК «совершение деяния (действия, бездействия), соответствующего признакам, закрепленным в более мягкой специальной норме, но причинившего лишь меньший ущерб (вред), чем прямо в ней предусмотренный, в силу чего исключается состав этого преступления, не может влечь и ответственность за него по общей норме, предусматривающей более строгое наказание»; очевидно, что это правило имеет «сквозное» универсальное значение, что позволяет применять его для разрешения конкуренции иных уголовно-правых норм, соотносящихся как общая и специальная.

4. Постановления Пленума Верховного Суда РФ. Регулятивная недостаточность уголовного закона в части определения правил квалификации преступлений во многом компенсируется посредством регулятивного потенциала нижестоящих источников уголовного права — постановлений Пленума Верховного Суда РФ¹⁶. Именно они выступают в качестве основного источника правил квалификации преступлений (общих, специальных и частных), в чем можно убедиться, ознакомившись с последующими главами учебника.

5. Ответы на вопросы, поступившие из судов, утвержденные Президиумом Верховного Суда РФ¹⁷. Правила квалификации и иные правоположения, содержащиеся в Ответах на вопросы, поступившие из судов, не имеют казуальной привязки к конкретному уголовному делу. Они сформулированы в обобщенном виде, рассчитаны на многократное применение, что сближает их с Разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ.

6. Решения Верховного Суда РФ по конкретным уголовным делам, опубликованные в тематических и периодических Обзорах судебной практики, в Бюллетене Верховного Суда РФ. В содержательном отношении большинство правил квалификации преступлений, выработанных в казуальной практике Верховного Суда РФ, имеют частный характер, т. е. распространяются лишь на квалификацию преступлений определенного вида. Вместе с тем в решениях по конкретным делам нередко формулируются и правила уголовно-правовой оценки, имеющие «сквозное» значение. В качестве примера можно привести практикообразующее (а по сути, прецедентное) постановление Президиума Верховного Суда РФ от 29.03.2017 № 27-П17 по делу Гамзатова¹⁸. Этим решением Президиум распространил правило квалификации, предусмотренное ст. 36 УК, на иных соучастников преступления, допустивших эксцесс; изменил устоявшиеся в судебной практике представления о соотношении акцессорных и личных (самостоятельных) начал в соучастии; уточнил пределы применения акцессорных правил уголовно-правовой оценки сложного соучастия¹⁹.

7. Уголовно-правовая доктрина. Некоторые правила квалификации преступлений из них до настоящего времени существуют лишь в виде доктринальных представлений (хотя большинство общепризнанных доктринальных правил квалификации получили отражение в УК, постановлениях Пленума, правовых позициях Верховного Суда РФ по конкретным делам).

Оценивая значительное разнообразие нормативных и ненормативных источников, в которых содержатся правила квалификации преступлений, отметим, что сама по себе множественность внешних форм их выражения является объективно обусловленной, а потому вполне закономерной. В УК РФ (равно как и в ином источнике) невозможно сосредоточить все правила квалификации преступлений, как это иногда предлагается в уголовно-правовой литературе²⁰. Более того, это нецелесообразно. Во-первых, кодифицированный уголовный закон не место для частных правил квалификации преступлений, имеющих ограниченную сферу применения (для уголовно-правовой оценки отдельных преступлений), поскольку предписания уголовного закона имеют более высокую степень абстрактности. Во-вторых, многоуровневая система правил квалификации преступлений позволяет обеспечить баланс абстрактных и конкретных, первичных и производных предписаний о порядке применения и выборе подлежащих применению уголовно-правовых норм.

§ 4. Правила квалификации преступления по признакам объекта преступления

В структуре состава преступления объект выполняет системообразующую функцию: «Именно от характеристики объекта зависит то, каким образом он может быть нарушен (к примеру, отношения, обеспечивающие безопасность жизни, не могут быть нарушены путем составления подложного документа), какие последствия могут наступить (отношениям, обеспечивающим безопасность жизни, не может быть причинен имущественный вред), он отражается в содержании вины субъекта преступления, а некоторые объекты к тому же могут быть нарушены только строго определенным кругом субъектов (например, гражданское лицо не может нарушить отношений военной службы)»²¹.

Не углубляясь в изложение существующих концепций объекта преступления, отметим, что в отечественной уголовно-правовой доктрине утвердился социологический подход к его трактовке, согласно которому объектом преступления выступают общественные отношения, охраняемые уголовным законом, на которые осуществлено преступное посягательство²².

Содержание объекта преступления и его влияние на квалификацию преступления

Следует подчеркнуть, что объектом преступления является не конкретное отношение между конкретными людьми, а типовой вид общественных отношений²³: не отношения между убитым человеком и виновным, а общественные отношения, гарантирующие неприкосновенность жизни любого человека; не отношения между похитителем и потерпевшим по поводу принадлежности похищенного имущества, а общественные отношения собственности как таковые.

На этом принципиально важном обстоятельстве основывается следующее правило квалификации: если свойства потерпевшего не относятся к обязательным признакам состава преступления, то ошибка в личности потерпевшего не влияет на уголовно-правовую оценку преступного посягательства. Например, А. украл вещь (скажем, ноутбук), ошибочно полагая, что он принадлежит Б., хотя его собственником является В. По факту вред Б. причинен не был, однако это не означает, что действия А. следует квалифицировать как покушение на кражу у Б. Непосредственным объектом хищения являются отношения собственности безотносительно к их субъектному составу, а потому в рассматриваемой ситуации ошибка в принадлежности предмета хищения не имеет уголовно-правового значения, в силу чего содеянное образует оконченное хищение.

Аналогичным образом не влияет на квалификацию и ошибка в личности потерпевшего при совершении убийства: если виновный желал убить одного человека, а вместо него по ошибке убил другого, содеянное будет расцениваться не как покушение на убийство запланированной жертвы, а как оконченное убийство фактического потерпевшего. Верховный Суд РФ занимает по этому вопросу вполне определенную позицию²⁴, которая согласуется с изложенной трактовкой объекта преступления.

Однако ситуация меняется, если определенные свойства и характеристики потерпевшего отнесены к числу обязательных признаков состава преступления определенного вида, а фактический потерпевший, которому по ошибке причинен вред, этими признаками не обладает. В таком случае посягательство квалифицируется как покушение на преступление (при условии, что оно совершено с прямым умыслом), поскольку вред объекту уголовно-правовой охраны, на который посягал виновный, не причинен. Так, например:

— если виновный, преследуя цель воспрепятствовать производству предварительного расследования, решил покалечить следователя, но по ошибке избил похожего на него человека, причинив сотрясение мозга (вред здоровью средней тяжести), то игнорировать ошибку в личности потерпевшего недопустимо, поскольку признаки потерпевшего тесно связаны с содержанием основного непосредственного объекта; содеянное необходимо квалифицировать с учетом направленности умысла виновного на деформацию общественных отношений, связанных с обеспечением безопасности профессиональных участников уголовного судопроизводства, т. е. как покушение на применение насилия, опасного для жизни и здоровья, к следователю в связи с производством предварительного расследования (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 296 УК);

— если к моменту поджога дома с целью убийства находящегося там человека этот человек был уже мертв, о чем не был осведомлен поджигатель, содеянное квалифицируется как покушение на убийство с особой жестокостью (ч. 3 ст. 30, п. «д» ч. 2 ст. 105 УК).

Правила квалификации многообъектных преступлений

Как известно, преступление нередко причиняет вред нескольким объектам уголовно-правовой охраны. Применительно к многообъектным составам преступлений разработана горизонтальная классификация объектов уголовно-правовой охраны, в рамках которой принято выделять основной и дополнительный объекты.

В качестве основного непосредственного объекта преступления выступает то общественное отношение, для охраны которого сконструирована уголовно-правовая норма. В деструктивном воздействии именно на этот объект заключается сущность преступления, нормативная модель которого описана в составе преступления. Дополнительным непосредственным объектом преступления является общественное отношение, которое деформируется наряду с основным объектом.

Статус основного и дополнительного объектов определяется не их сравнительной ценностью (дополнительный объект может быть более ценным, чем основной), а их принадлежностью к видовому объекту уголовно-правовой охраны: основной объект является частью видового объекта, тогда как дополнительный объект находится за его рамками. К примеру, в составе посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) основным непосредственным объектом выступают общественные отношения, возникающие в связи с обеспечением безопасности субъектов управленческой деятельности (не случайно эта статья помещена в гл. 32 УК «Преступления против порядка управления»), а дополнительным объектом — отношения, обеспечивающие безопасность жизни человека, которые находятся за рамками видового объекта, охраняемого гл. 32 УК.

Сопоставляя фактически совершенное деяние с признаками многообъектного состава преступления, следует руководствоваться следующим правилом: если деяние не причинило вред основному объекту уголовно-правовой охраны, а деформировало лишь дополнительный объект, то содеянное квалифицируется на основании уголовно-правовых норм, охраняющих дополнительный объект. Практическое применение этого правила квалификации можно продемонстрировать следующими примерами.

1. Если виновный сбыл потерпевшему фальшивую денежную купюру, не имеющую существенного сходства с подлинными денежными знаками, то содеянное не может быть квалифицировано по ст. 186 УК «Изготовление, хранение, перевозка или сбыт поддельных денег или ценных бумаг». Явное несоответствие фальшивой купюры подлинной исключает ее участие в денежном обращении, а значит, основному непосредственному объекту преступления, предусмотренного ст. 186 УК (общественные отношения в сфере денежного обращения), вред не причиняется, что исключает состав фальшивомонетничества (п. 3 постановления Пленума от 28.04.1994 № 2). В результате обманного сбыта грубой подделанной денежной купюры может пострадать только дополнительный объект фальшивомонетничества — отношения собственности, которым причиняется вред в случае незаконного приобретения чужого имущества (например, вещи, переданной потерпевшим в результате обмана; денег, полученных в качестве сдачи). Это позволяет квалифицировать содеянное по ст. 159 УК «Мошенничество».

2. Если в ходе судебного производства в отношении лица, обвиняемого в хулиганстве с применением насилия, будет установлено, что насильственные действия не нарушили общественный порядок (основной непосредственный объект хулиганства), а причинили только вред здоровью потерпевшего, содеянное требует переквалификации с п. «а» ч. 1 ст. 213 УК на ст. 115 или 112 УК.

3. Если посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа совершено в ответ на явно незаконные действия со стороны потерпевшего, то основной непосредственный объект преступления, предусмотренного ст. 317 УК, не страдает (таковым являются общественные отношения, связанные с правомерной управленческой деятельностью); вред причиняется только дополнительному объекту — отношениям, обеспечивающим безопасность жизни человека. Поэтому содеянное квалифицируется как убийство по ст. 105 или ч. 1 ст. 108 УК (см. п. 13 постановления Пленума от 01.06.2023 № 14).

§ 5. Правила квалификации преступления по признакам объективной стороны

Под объективной стороной преступления принято понимать «процесс общественно опасного и противоправного посягательства на охраняемые законом интересы, рассматриваемый с его внешней стороны с точки зрения последовательного развития тех событий и явлений, которые начинаются с преступного действия (бездействия) субъекта и заканчиваются наступлением преступного результата»²⁵. Объективная сторона каждого конкретного преступления индивидуальна, она обладает уникальными характеристиками. Вместе с тем, если абстрагироваться от деталей, то можно заметить, что в преступлениях одного вида некоторые внешние признаки имеют универсальный характер, о чем свидетельствует их устойчивая повторяемость. Эти общие типичные признаки используются законодателем при нормативном описании соответствующего вида преступления, т. е. включаются в состав преступления.

В процессе квалификации индивидуальные внешние признаки конкретного преступного посягательства, т. е. признаки объективной стороны преступления, сопоставляются с объективной стороной состава преступления определенного вида. При этом субъект квалификации должен руководствоваться определенными правилами, сформулированными в доктрине уголовного права и судебной практике.

Правила квалификации деяния с учетом законодательной конструкции объективной стороны состава преступления

Приступая к оценке внешних (объективных) проявлений конкретного преступления на предмет их соответствия объективной стороне состава преступления определенного вида, необходимо в первую очередь установить законодательную конструкцию состава преступления.

Напомним, что при конструировании состава преступления законодатель использует различные модели описания объективной стороны:

— если общественная опасность преступления отчетливо проявляется в фактическом причинении реального вреда, если этот вред поддается нормативной фиксации и правоприменительному установлению, в состав преступления включается нормативная характеристика соответствующих последствий (например, смерть человека, вред здоровью, ущерб в крупном размере, уничтожение или повреждение чужого имущества и т. п.); такие составы преступлений, обязательным признаком которых выступает общественно опасное последствие, называются материальными;

— если же последствия преступления неочевидны, не поддаются измерению, если преступное деяние само по себе, даже без причинения реального вреда, представляет достаточную общественную опасность, то в составе преступления последствия не указываются, они остаются за рамками состава; такие составы преступлений называют формальными;

— в отдельных случаях при нормативном описании альтернативных деяний используется смешанная конструкция: деяние признается преступным при наличии нескольких альтернативных криминообразующих признаков, один из которых является формальным (например, место, способ, размер извлеченного дохода), а другой материальным (причинение общественно опасного последствия) (примерами могут служить ч. 1 ст. 172, ч. 1 ст. 256, ч. 1 ст. 258 УК); такие составы именуют формально-материальными.

Законодательная конструкция объективной стороны состава преступления приобретает принципиальное значение для установления момента юридического окончания преступления. Здесь действуют следующие правила квалификации:

1) преступление с формальным составом признается юридически оконченным с момента полного выполнения деяния, описанного в статье Особенной части УК, т. е. включенного в состав преступления;

2) преступление с материальным составом — с момента наступления общественно опасного последствия, предусмотренного статьей Особенной части УК РФ; если же последствия, являющиеся обязательным признаком состава, не наступили, то квалификация деяния осуществляется в зависимости от субъективного отношения субъекта к этим последствиям:

— при наличии прямого умысла на их причинение нерезультативное (не причинившее последствий) деяние квалифицируется как покушение на преступление (например, как покушение на убийство, если виновный с прямым умыслом на причинение смерти стрелял в потерпевшего, но промахнулся);

— при наличии косвенного умысла или неосторожной вины деяние, не причинившее последствий, вообще не признается преступлением;

3) момент юридического окончания преступления с формально-материальным составом устанавливается в зависимости от того, какой из альтернативных признаков состава проявился первым в конкретном случае: причинено последствие, указанное в диспозиции статьи Особенной части, или же выполнено деяние, не требующее причинения последствий; так, например, незаконная охота, совершенная с применением механического транспортного средства (п. «б» ч. 1 ст. 258 УК), причинившая крупный ущерб (п. «а» ч. 1 ст. 258 УК), образует юридически оконченное преступление с момента начала применения механического транспортного средства.

Правила квалификации преступления с учетом формы преступного деяния и способа его законодательного описания

Преступное деяние, как известно, проявляется в формах действия или бездействия. Преступное действие (активная форма деяния) может выражаться в физическом воздействии на потерпевшего (например, при убийстве) или предмет преступления (при хищении, незаконном обороте оружия); в информационном воздействии (угрозы убийством, клевета, публичные призывы к террористической деятельности и т. п.); в восприятии информации (при собирании сведений, составляющих личную тайну, государственную тайну).

Описывая в диспозиции статьи Особенной части УК признаки преступного действия, законодатель использует различные нормативные модели, причем довольно сложные, что закономерно накладывает свой отпечаток на квалификацию преступления:

1) если в объективную сторону состава преступления включено сложное деяние, состоящее из нескольких функционально взаимосвязанных действий (основное действие и действие-способ), то: а) преступление признается юридически оконченным при условии выполнения обоих действий (в частности, для констатации юридически оконченного изнасилования недостаточно применения насилия или угрозы применения насилия, необходимо, чтобы виновный начал совершать половое сношение с потерпевшей); б) содеянное по общему правилу не образует совокупности преступлений (например, кража, совершенная с незаконным проникновением в жилище, полностью охватывается п. «а» ч. 3 ст. 158 УК и не требует дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 139 УК);

2) если объективная сторона состава преступления изложена в законе путем перечисления нескольких альтернативных действий, то: а) в правоприменительном акте необходимо отразить, какие именно из альтернативных действий совершены виновным; б) преступление признается юридически оконченным с момента совершения первого из альтернативных действий; в) совершение нескольких действий, альтернативно перечисленных в диспозиции статьи Особенной части УК, не образует совокупности преступлений;

3) если преступление описано в уголовном законе посредством указания на нарушение специальных правил и требований (требований охраны труда, пожарной безопасности, правил дорожного движения и т. п.), что характерно для бланкетной диспозиции, то: а) деяние требует двойной квалификации: вначале оно оценивается с точки зрения иной отрасли права, которая регламентирует соответствующие специальные правила и требования, а затем с позиции уголовного права (на предмет наличия криминообразующих признаков, установленных уголовным законом); б) в описательно-мотивировочной части необходимо со ссылкой на соответствующие пункты и статьи указать, какие конкретные правила нарушены субъектом (см.: п. 2 постановления Пленума от 05.06.2002 № 14, п. 3 постановления Пленума от 09.12.2008 № 25, п. 2 постановления Пленума от 29.11.2018 № 41).

Преступное бездействие — это пассивная (не в физическом, а в юридическом смысле) форма деяния, которая заключается в несовершении юридически обязательных, объективно необходимых и реально возможных действий, которыми можно было предотвратить общественно опасные последствия или не допускать создания опасности их наступления²⁶.

Бездействие признается преступным при условии, что лицо не выполнило обязанность действовать определенным образом (объективный критерий), имея реальную возможность эту обязанность исполнить (субъективный критерий). Следовательно, при квалификации преступного бездействия необходимо: 1) установить и отразить в правоприменительном акте основания возникновения обязанности действовать (в частности, нормативный правовой акт, договор, приказ, судебное решение, служебное положение, предшествующее поведение субъекта); 2) оценить наличие у обязанного лица реальной возможности выполнить соответствующую обязанность в конкретных условиях, отразив результаты оценки в процессуальном документе.

Правила квалификации преступления с учетом причиненных общественно опасных последствий

Любое преступление производит негативные изменения в объекте уголовно-правовой охраны: видимые, выражающиеся в причинении вреда предмету преступления или потерпевшему, или невидимые, которые проявляются в разрыве или иной деформации социальной связи субъектов общественного отношения, взятого под охрану уголовным законом.

Но далеко не во всех случаях общественно опасные последствия получают нормативное отражение в составе преступления: свыше 70% составов преступлений сконструированы по типу формальных, т. е. без указания на общественно опасные последствия.

Использование формальной конструкция состава при нормативном описании определенного вида преступления вовсе не означает, что это преступление не влечет общественно опасных последствий. Нужно понимать, что состав преступления — это нормативная модель преступления определенного вида, законодательное описание отличительных признаков этого преступления, причем весьма абстрактное, схематичное и неполное. Конструируя состав преступления, законодатель из множества признаков общественно опасного посягательства отбирает лишь те, которые отражают сущность этого посягательства, оставляя за рамками состава иные его характеристики. Если законодатель использует формальную конструкцию состава, то вне состава остаются общественно опасные последствия преступного посягательства, но от этого они, конечно же, не утрачивают своего уголовно-правового значения. Воплощая в себе вредоносную сущность криминального деликта, они оказывают влияние на важнейшую содержательную характеристику преступления — его общественную опасность.

Таким образом, формальная конструкция состава не избавляет от необходимости установления причиненных последствий, поскольку последствия служат важнейшим индикатором общественной опасности деяния. Нужно учитывать, что квалификация деяния предполагает его оценку не только на предмет соответствия признакам состава преступления, но и с точки зрения общественной опасности, ведь деяние, которое соответствует признакам состава, но не обладает общественной опасностью, не признается преступлением (ч. 2 ст. 14 УК).

При материальной конструкции состава общественно опасные последствия приобретают еще более выраженное уголовно-правовое значение, в таком случае деяние, не причинившее последствий, указанных в диспозиции статьи Особенной части УК, квалифицируется как покушение на преступление (при прямом умысле на причинение соответствующих последствий) либо вовсе признается не преступным (при косвенном умысле и при неосторожной форме вины).

Конструируя материальные составы преступлений, законодатель использует различные технико-юридические приемы описания общественно опасного последствия, что следует учитывать при квалификации.

1. Если в диспозиции статьи Особенной части УК описаны два обязательных последствия — основное и производное (например, уничтожение-повреждение имущества и причинение значительного ущерба в ст. 167 УК, утрата документов, содержащих государственную тайну, и наступление тяжких последствий в ст. 284 УК), то необходимо установить наличие обоих последствий. В случае, когда основное последствие причинено, а производное не наступило, деяние квалифицируется в зависимости от формы вины: при прямом умысле — как покушение на преступление, при косвенном умысле и неосторожности — как не преступное поведение.

2. Если состав преступления включает несколько альтернативных последствий, то преступление признается юридически оконченным с момента наступления первого из них; при этом причинение одним деянием двух и более последствий не образует совокупности преступлений (например, умышленное причинение вреда здоровью, повлекшего потерю органа и вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, квалифицируется как одно преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 111 УК).

Квалификация преступления с учетом причинной связи между деянием и общественно опасным последствием

Последствием совершенного деяния можно считать только такой вред, который находится в причинно-следственной связи с этим деянием. Не вдаваясь в рассуждения о предпочтительности той или иной теории причинности и критериях ее установления (этой проблематике посвящено немало научных трудов), отметим, что причинно-следственная связь является обязательным признаком материальных составов преступлений. Негативные изменения в объекте уголовно-правовой охраны, не находящиеся в причинно-следственной связи с совершенным деянием, не могут считаться последствием этого деяния, что исключает уголовную ответственность за наступивший вред.

Важнейшее значение с точки зрения квалификации преступления имеет предложенная В. Н. Кудрявцевым классификация причинно-следственных связей на прямые и опосредованные вмешательством третьих сил (привходящих факторов). Прямая причинная связь представляет собой такое развитие событий, вызванное общественно опасным действием (бездействием) и приведшее к преступному результату, которое происходило без присоединения других независимых сил либо оно имело несущественное значение. Причинная связь, осложненная вмешательством третьих сил, представляет собой такое развитие событий, которое проходит в два этапа: на первом деяние создает реальную возможность наступления преступного результата, а на втором действия третьих сил превращают эту возможность в действительность²⁷.

Квалификация преступления при опосредованной причинной связи осуществляется с учетом ряда факторов, среди которых особо значение приобретают характер совершенного деяния, запустившего механизм причинения общественно опасных последствий, а также степень влияния привходящих сил и обстоятельств на развитие первоначальной линии причинности.

Подходы к установлению опосредованной причинно-следственной связи варьируются в зависимости от характера совершенного деяния.

1. Если общественно опасное деяние нарушает запрет, адресованный всем гражданам, достигшим возраста уголовной ответственности, то для вменения наступивших последствий требуется установление строгой причинно-следственной связи. Такая связь констатируется, когда деяние закономерно, с неизбежностью вызвало последствие. Строгая причинно-следственная связь подвержена сильному влиянию привходящих факторов (сторонних сил), их вмешательство способно разорвать первоначальную линию причинности, изменить детерминацию событий. Проиллюстрируем сказанное примером. А. из хулиганских побуждений с умыслом на убийство ударил Б. ножом в грудь. Доставленному в больницу Б. была проведена срочная операция, которая позволила устранить опасность для его жизни. После операции у Б. наступила рвота, вызванная действием наркоза, и Б. скончался от механической асфиксии, наступившей вследствие заполнения дыхательных путей рвотными массами. В этом случае удар ножом нельзя считать причиной смерти потерпевшего, поскольку в механизм причинения вреда вклинился значимый привходящий фактор — бездействие медицинского работника, обязанного обеспечить послеоперационный уход за больным, которое и стало причиной наступления смерти потерпевшего. А поскольку удар ножом не причинил смерть потерпевшего, действия А. следует квалифицировать как покушение на убийство из хулиганских побуждений (ч. 3 ст. 30, п. «и» ч. 2 ст. 105 УК).

2. Если деяние выражается в нарушении специальных правил, предназначенных для предотвращения вредоносного поведения других лиц, действия сил природы, технических процессов, то лицо (специальный субъект), нарушившее указанные правила, несет ответственность за наступление общественно опасных последствий, несмотря на то что их причиной явились привходящие факторы. В этих случаях действует правило о повышенной (расширенной) ответственности (по терминологии В. Н. Кудрявцева).

Продемонстрировать применение широкого подхода к установлению причинной связи между деянием и общественно опасными последствиями можно на следующих примерах.

При совершении преступления, предусмотренного ст. 224 УК, небрежное хранение огнестрельного оружия лишь создает условия для его использования другим лицом, которое (другое лицо) причиняет общественно опасные последствия в виде смерти человека или иных тяжких последствий. Таким образом, связь между небрежным хранением огнестрельного оружия и общественно опасными последствиями имеет обусловливающий и опосредованный характер — это деяние лишь создает реальную возможность, т. е. условие для запуска причины — общественно опасных действий другого лица. Однако такого рода связи достаточно для вменения общественно опасных последствий, поскольку на владельца огнестрельного оружия возложена обязанность по соблюдению правил безопасного обращения с оружием.

При совершении халатности (ст. 293 УК) деяние в виде неисполнения или ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей само по себе не причиняет общественно опасных последствий в виде крупного (особо крупного) ущерба, существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, физического вреда (тяжкий вреда здоровью или смерть человека), оно создает условия для вредоносного действия иных, привходящих, факторов. Отмечая эту специфику механизма детерминации последствий халатности, Конституционный Суда РФ указывает: «При халатности причинная связь между деянием и наступившими последствиями опосредуется поведением других лиц или природными явлениями»²⁸. Тем не менее привходящие факторы, которые, собственно говоря, и являются причиной указанных в ст. 293 УК последствий, не препятствуют привлечению должностного лица, халатно относившегося к выполнению своих обязанностей, к уголовной ответственности, поскольку должностное лицо обязано было предотвратить вредоносное действие этих привходящих факторов. В частности, состав халатности образует бездействие полицейского, который не пресек преступное посягательство на жизнь потерпевшего, в результате чего потерпевший был убит²⁹.

Уголовно-правовая оценка опосредованного причинения общественно опасных последствий зависит от степени влияния привходящих сил и обстоятельств на развитие первоначальной линии причинности:

1) если действие привходящих факторов намеренно включается виновным в механизм причинения вреда (например, оставление беспомощного лица на морозе в безлюдном месте с расчетом на то, что потерпевший замерзнет), то наступившие последствия признаются причинно связанными с общественно опасным деянием;

2) если привходящие факторы не изменили развития причинной связи, то они не влияют на квалификацию деяния; так, например, виновный нанес потерпевшему множественные удары по голове, медицинская помощь потерпевшему оказана ненадлежащим образом — не проведены КТ и МРТ-исследования, не выявлена субдуральная гематома, в результате причиненных повреждений потерпевший скончался; в этом случае дефекты оказания медицинской помощи потерпевшему не изменяют течения причинной связи, которая запущена лицом, применившим насилие, в связи с чем его действия в зависимости от вида вины следует квалифицировать по ст. 105 или ч. 4 ст. 111 УК³⁰;

3) если привходящие обстоятельства существенно меняют ход событий, причинная связь между деянием и окончательными последствиями отсутствует³¹; так, например, после совершения насильственных действий, направленных на убийство потерпевшего, осуществлена экстренная госпитализация, автомобиль скорой медицинской помощи попал в ДТП, вследствие чего потерпевший погиб; в этой ситуации причинно-следственная связь между насильственными действиями и смертью потерпевшего отсутствует, а потому эти действия следует квалифицировать как покушение на убийство, причиной же смерти потерпевшего выступает нарушение правил дорожного движения, поэтому водитель, допустивший такое нарушение, будет нести ответственность по ч. 3 ст. 264 УК.

§ 6. Правила квалификации преступления по признакам субъекта

В современном уголовном праве России субъектом преступления признается физическое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности, виновно совершившее общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом, во вменяемом состоянии³².

Квалификация преступления с учетом возраста субъекта

По общему правилу уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления 16-летнего возраста (ч. 1 ст. 20 УК). Вместе с тем за преступления, исчерпывающим образом перечисленные в ч. 2 ст. 20 УК, уголовная ответственность установлена с 14-летнего возраста. А в отдельных статьях Особенной части УК (в частности, в ст. 134, 135, 150, 151) для субъекта преступления предусмотрен повышенный возрастной порог — 18 лет.

Общественно опасное деяние, совершенное лицом, которое не достигло требуемого возраста уголовной ответственности, не является преступным. Однако это общее правило требует существенного уточнения с учетом двух обстоятельств.

1. Некоторые общие и специальные уголовно-правовые нормы предусматривают несовпадающие возрастные характеристики субъекта преступления. Вследствие этого общественно опасное деяние, не соответствующее в силу возраста деятеля признакам специального состава преступления, может быть квалифицировано по статье, предусматривающей признаки общего состава преступления. Примером может служить посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, совершенное пятнадцатилетним подростком. Уголовная ответственность по ст. 317 УК наступает с 16-летнего возраста, что исключает квалификацию содеянного по этой статье. Но можно квалифицировать содеянное на основании общей нормы по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК, руководствуясь следующим правилом: при невозможности применения специальной нормы применяется общая норма. Вместе с тем нужно учитывать, что это правило не работает в случаях совершения пятнадцатилетним подростком убийства при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных в ст. 106—108 УК. Невозможность применения специальных привилегированных норм об ответственности за убийство (напомним, что ответственность за преступления, предусмотренные ст. 106—108 УК установлена с 16 лет) не дает оснований для применения общей нормы (ст. 105 УК). В противном случае за убийство со смягчающими обстоятельствами 14- и 15-летние лица понесли бы намного более строгое наказание, чем лица, достигшие 16-летнего возраста, что несовместимо с уголовно-правовыми принципами справедливости и гуманизма. Поэтому судебная практика исходит из того, что лицо в возрасте 14-15 лет, умышленно причинившее смерть другому человеку при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных в ст. 106—108 УК, вообще не подлежит уголовной ответственности³³.

2. В ряде случаев статьи Особенной части УК, по которым установлен общий (16-летний) возраст уголовной ответственности, предусматривают криминообразующие и квалифицирующие признаки «с применением насилия», «с применением насилия, опасного для жизни или здоровья» (например, ст. 120, п. «в» ч. 2 ст. 127, п. «е» ч. 2 ст. 127¹, ч. 2 ст. 139, ч. 3 ст. 144 УК). Подобные насильственные деяния, повлекшие причинение вреда здоровью потерпевшего, совершенные 14-, 15-летними подростками, должны квалифицироваться по ст. 111, 112, 115 УК.

Квалификация преступления по признакам специального субъекта (исполнителя)

Во многих составах преступлений, регламентированных УК, описываются дополнительные признаки, которыми должен обладать исполнитель соответствующего преступления: служебное положение, гражданство, особый правовой статус, отношения с потерпевшим, наличие определенных обязанностей и т. д. Эти дополнительные (специальные) признаки ограничивают круг потенциальных исполнителей соответствующего преступления, но при этом иными соучастниками (организаторами, подстрекателями и пособниками) этого преступления могут выступать лица, не обладающие специальным признаком. Поэтому термин «специальный субъект» представляется не вполне удачным, более точным является понятие «специальный исполнитель».

Как уже отмечалось, «специализация» признаков исполнителя может осуществляться посредством указания в уголовном законе на служебное положение, правовой статус, обязанности лица. Правоприменительная практика сталкивается с ситуациями, когда служебными обязанностями лицо наделено незаконно, в отсутствие необходимых оснований, в связи с чем закономерно возникает вопрос о квалификации деяния лица с незаконно полученным специальным статусом.

В судебной практике выработан дифференцированный подход к уголовно-правовой оценке подобных деяний, который поставлен в зависимость от волеизъявления лица, наделенного специальным статусом. Последовательное воплощение он получил в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18.05.2023 № 11 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы». В нем разъясняется ряд положений:

1. Прохождение военной службы по призыву является одной из форм исполнения воинской обязанности, предусмотренной п. 1 ст. 1 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» и возложенной государством в установленном порядке на граждан, подлежащих призыву на военную службу. В тех случаях когда указанная обязанность незаконно возложена на граждан, не подлежащих призыву на военную службу, или имеющих отсрочку от призыва, или подлежащих освобождению от призыва на военную службу либо от исполнения воинской обязанности (например, гражданин призван на военную службу, будучи негодным к ней по состоянию здоровья), то такое лицо не является субъектом преступления, предусмотренного статьями гл. 33 УК. В этом случае суду надлежит постановить оправдательный приговор за отсутствием в деянии подсудимого состава преступления, если в содеянном им отсутствуют признаки состава общеуголовного преступления (например, если такое лицо обвинялось в самовольном оставлении части или места службы по ст. 337 УК). При наличии таких признаков содеянное подлежит переквалификации по статье уголовного закона, предусматривающей ответственность за совершение общеуголовного преступления, лишь при условии, если деяние подсудимого, квалифицируемое по новой статье закона, вменялось ему в вину, не содержит признаков более тяжкого преступления и существенно не отличается по фактическим обстоятельствам от поддержанного государственным обвинителем обвинения, а изменение квалификации не ухудшает положения подсудимого и не нарушает его права на защиту. Например, если лицу вменялись насильственные действия в отношении начальника, совершенные с умышленным причинением ему средней тяжести вреда здоровью (п. «в» ч. 2 ст. 334 УК), то содеянное, при условии доказанности в судебном заседании умышленного причинения потерпевшему средней тяжести вреда здоровью, необходимо переквалифицировать на п. «б» ч. 2 ст. 112 УК.

2. Прохождение военной службы в добровольном порядке (по контракту) является исполнением конституционного долга по защите Отечества путем добровольного поступления на военную службу в установленном порядке, предполагающем в том числе подачу заявления, заполнение анкеты, предъявление требуемых документов (копии трудовой книжки, копии документов, подтверждающих уровень образования, и др.). Если в судебном заседании будет установлено, что совершивший преступление против военной службы военнослужащий, проходящий военную службу в добровольном порядке (по контракту), поступил на военную службу с нарушением им установленных законом или иными нормативными правовыми актами требований, предъявляемых к лицам, поступающим на военную службу по контракту (например, предъявил поддельные диплом о необходимом уровне образования или справку об отсутствии судимости), то содеянное таким лицом следует квалифицировать по соответствующим статьям гл. 33 УК³⁴.

§ 7. Правила квалификации преступления по признакам субъективной стороны

Российское уголовное право базируется на принципе вины, в соответствии с которым лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина (ч. 1 ст. 5 УК). Принцип вины не допускает объективного вменения, т. е. уголовной ответственности за невиновное причинение вреда (ч. 2 ст. 5 УК).

Уголовно-правовой принцип вины ориентирует правоприменительные органы на субъективное вменение, т. е. учет при квалификации только тех объективных признаков совершенного деяния, которые осознавались деятелем. Причем при квалификации преступления необходимо учитывать субъективное отношение не только к общественно опасным действиям (бездействию) и наступившим общественно опасным последствиям, как это указывается в ч. 1 ст. 5 УК, но и к иным обязательным признакам состава преступления, к квалифицирующим признакам, а также ко всем иным юридически значимым обстоятельствам, влияющим на уголовно-правовую оценку содеянного.

Разумеется, предписания ч. 2 ст. 5 УК о недопустимости объективного вменения вовсе не означают, что правоприменительные органы должны основывать квалификацию деяния исключительно на субъективном отношении лица и полностью игнорировать объективные признаки содеянного. Исключительно субъективное вменение, например привлечение к уголовной ответственности за умысел на совершение преступления, который не воплотился в каких-либо преступных деяниях, столь же недопустимо, как и объективное вменение³⁵.

В ст. 25 УК изложены признаки прямого и косвенного умысла. Правильное установление вида умысла, проявившегося в психике субъекта в момент совершения общественно опасного деяния, имеет важное квалификационное значение, поскольку преступления, совершенные с прямым и косвенным умыслом, подчиняются разным правилам уголовно-правовой оценки. Поскольку при косвенном умысле покушение на преступление невозможно, деяние, совершенное с косвенным умыслом, квалифицируется по фактически причиненным последствиям. Верховный Суд РФ неоднократно отмечал, что если виновный действовал с косвенным умыслом, то он должен нести ответственность не за те последствия, которые могли наступить, а за те, которые реально наступили³⁶.

Так, в решении по делу Василькова Верховный Суд РФ указал, что покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом. Между тем суд первой инстанции признал, что Васильков, нанося ножевое ранение, предвидел возможность наступления в результате своих действий смерти потерпевшего и сознательно допускал эти последствия, т. е. действовал с косвенным умыслом. Исходя из этого, его действия подлежат переквалификации с ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК на ч. 1 ст. 111 УК³⁷.

Не менее значимой с точки зрения квалификации является оценка степени определенности умысла субъекта, в зависимости от которой в уголовно-правовой доктрине и судебной практике принято выделять:

1) определенный (конкретизированный) умысел, интеллектуальный момент которого характеризуется четким предвидением конкретных общественно опасных последствий;

2) альтернативный умысел, при котором виновный предвидит возможность причинения двух общественно опасных последствий; в теории уголовного права альтернативный умысел чаще всего признается разновидностью конкретизированного умысла, однако, как показывает практика, альтернативные последствия, причинение которых предвидит виновный, могут отражаться в его психике с различной степенью определенности: одно из них, например смерть потерпевшего, осознается конкретно, а другое — вред здоровью потерпевшего — размыто, без какой-то конкретики, что характерно для неопределенного умысла; исходя из этого предпочтительнее рассматривать альтернативный умысел отдельно, а не как проявление конкретизированного умысла;

3) неопределенный (неконкретизированный) умысел³⁸, имеющий следующие проявления:

— качественно неопределенный умысел, который характеризуется неопределенностью по отношению к видовым (качественным) признакам преступления; например, избивая ногами потерпевшего, виновный осознает социальную сущность и общественную опасность совершаемого деяния, но предвидит при этом лишь характер последствий (вред здоровью), не имея четкого представления об их видовых свойствах (степень тяжести вреда здоровью), при этом неопределенное отношение к общественно опасным последствиям может сочетаться с различным волевым отношением к их наступлению, волевой момент качественно неконкретизированного умысла проявляется в желании наступления последствий либо в сознательном допущении этих последствия (безразличном отношении к ним)³⁹, это подтверждается судебной практикой, которая разграничивает прямой⁴⁰ и косвенный⁴¹ неопределенный умысел;

— количественно неопределенный умысел, при котором неопределенность проявляется по отношению к размерным признакам преступления (стоимость похищаемого имущества, размер наркотических средств, ставших предметом незаконного приобретения, размер взятки и т. п.), при этом лицо, как правило, имеет достаточно четкое преставление о качественных видовых характеристиках преступления; иными словами, определенность в части качественных характеристик преступления сочетается здесь с неопределенностью относительно его размерных признаков.

Отличия перечисленных разновидностей умысла положены в основу дифференцированных правил квалификации.

При наличии простого конкретизированного умысла уголовно-правовая оценка деяния осуществляется с учетом содержания интеллектуального и волевого моментов:

1) при прямом конкретизированном умысле содеянное квалифицируется по его направленности (цели) с учетом достигнутого результата:

— если желаемые последствия, с определенностью отраженные в сознании виновного, наступили — содеянное образует оконченное преступление;

— если эти последствия не наступили по независящим от виновного обстоятельствам — вменяется покушение на преступление с учетом направленности умысла виновного⁴²;

2) при косвенном конкретизированном умысле квалификация производится по фактически причиненным последствиям; покушение на преступление с косвенным умыслом (вне зависимости от степени его определенности) невозможно, вследствие чего единственно возможный вариант уголовно-правовой оценки — это квалификация по фактическому результату, следовательно:

— если последствие, по отношению к которому установлен косвенный умысел, наступило, то вменяется оконченное, фактически совершенное преступление;

— если же последствие не причинено, то совершенное деяние не признается преступлением.

В теории уголовного права считается, что преступление, совершенное с альтернативным умыслом, следует квалифицировать по фактически наступившим последствиям⁴³. Однако этот подход нельзя считать универсальным, поскольку он не учитывает весь спектр возможных проявлений данного вида умысла. Альтернативный умысел может быть прямым (каждое из последствий одинаково желаемое), косвенным (лицо допускает возможность причинения альтернативных последствий) и смешанным (одно последствие является желаемым, а второе — допускаемым); полностью конкретизированным и частично определенным (одно последствие предвидится конкретно, а другое отражается в сознании в общих чертах, в видовых характеристиках). В зависимости от конкретной конфигурации альтернативного умысла действуют специфические правила квалификации:

1) если по отношению к каждому из альтернативно осознаваемых последствий имеется косвенный умысел, то квалификация осуществляется по фактически причиненным последствиям, другого варианта быть не может, поскольку косвенный умысел исключает покушение;

2) при наличии прямого альтернативного умысла, нацеленного на причинение двух одинаково возможных конкретных последствий, квалификация осуществляется с учетом правил разрешения конкуренции уголовно-правовых норм:

— если наступило одно из последствий (соответственно, другое не наступило), возникает конкуренция уголовно-правовых норм: в части фактически причиненного последствия содеянное образует состав оконченного преступления, а в части последствия ненаступившего — состав покушения на преступление; конкуренцию норм об оконченном преступлении и покушении на преступление в этом случае следует разрешать в пользу нормы с более строгой санкцией; приведем пример: пианист А., желая получить место в основном составе оркестра, решил устранить своего конкурента — пианиста Б., с этой целью он решил убить Б. или повредить ему руки, чтобы он никогда больше не мог играть на профессиональном уровне, реализуя альтернативный умысел, он отправил Б. посылку с взрывным устройством, которое сработало, когда Б. открыл посылку, в результате взрыва Б. лишился кисти руки и зрения на один глаз; в этом случае при квалификации действий А. возникает конкуренция п. «в», «з» ч. 2 ст. 111 УК и ч. 3 ст. 30, п. «е» ч. 2 ст. 105 УК, приоритетной в этом случае является более строгая норма об ответственности за покушение на убийство общеопасным способом, которая и должна применяться для квалификации содеянного, квалификация деяния по фактически причиненному тяжкому вреду здоровью, т. е. по п. «в», «з» ч. 2 ст. 111 УК, будет явно несправедливой — она позволит виновному избежать ответственности за покушение на убийство, совершенное общеопасным способом, лишь на том основании, что он желал не только причинения смерти, но и альтернативного последствия в виде тяжкого вреда здоровью;

— если по независящим от виновного обстоятельствам ни одно из желаемых альтернативных последствий не наступило, возникает конкуренция норм о покушении на причинение альтернативных последствий, которая разрешается в пользу более строгой нормы; представим, что в вышеприведенном примере взрывное устройство, направленное потерпевшему, не сработало, в таком случае из конкурирующих норм о покушении на убийство и покушении на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью приоритетной является первая;

3) при частично определенном альтернативном умысле, при котором одно последствие осознается конкретно, а второе — лишь в общих чертах (видовых характеристиках), уголовно-правовая оценка также осуществляется по правилам разрешения конкуренции уголовно-правовых норм; в этом случае возможна квалификация:

— по фактически наступившим последствиям, при условии, что второе последствие осознавалось неопределенно или же было не желаемым, но допускаемым;

— как покушение на причинение не наступивших более тяжких последствий, если они осознавались конкретно и были желаемыми, при условии, что норма об ответственности за фактически причиненное последствие предусматривает меньшую санкцию, чем за покушение на причинение альтернативных, более тяжких, последствий.

Квалификация преступления, совершенного с неконкретизированным (неопределенным) умыслом, подчиняется следующим правилам:

1) при качественно неопределенном умысле (как прямом, так и косвенном), направленном на причинение неопределенных последствий одного вида (например, вреда здоровью любой тяжести), содеянное квалифицируется по фактическому результату:

— если деяние было результативным, т. е. причинило общественно опасные последствия, виновному вменяется фактически причиненный вред вне зависимости от того, какое именно (наиболее или наименее тяжкое) из осознаваемых последствий причинено по факту, это правило, обоснованное в доктрине⁴⁴ и подтвержденное судебной практикой⁴⁵, объясняется тем, что при качественно неопределенном умысле покушение на преступление невозможно, покушение на преступление может быть совершено только с прямым умыслом, причем этот умысел должен быть качественно-определенным, конкретизированным по направленности⁴⁶, если же эта направленность размыта, если интеллектуально-волевые усилия виновного не сконцентрированы на достижении конкретного результата, то покушение становится невозможным, следовательно, не остается ничего другого, как квалифицировать содеянное по фактически наступившим последствиям;

— если же деяние, совершенное с качественно неопределенным умыслом, оказалось нерезультативным, т. е. не причинило ни одного из последствий, охватываемых умыслом виновного в неконкретизированном виде, то такое деяние вообще нельзя признать преступным; например, А. уговаривал Б. применить насилие к В., предлагая «избить его так, чтобы запомнил надолго», но Б. отказался, сообщив о действиях А. в полицию; направленность умысла на причинение определенных последствий у А. не прослеживается, им осознавался широкий диапазон возможного вреда здоровью без какой-то конкретики, следовательно, его действия нельзя квалифицировать как приготовление к преступлению, поскольку приготовление, так же как и покушение, предполагает наличие прямого конкретизированного умысла, а значит, можно квалифицировать содеянное только по фактическим последствиям, но они не наступили, что приводит к отрицательному квалификационному выводу;

2) при количественно неопределенном умысле квалификация осуществляется с учетом результативности действий субъекта:

— результативное деяние, совершенное с количественно неопределенным умыслом, квалифицируется с учетом его фактических количественных параметров, так, должностное лицо, которое приняло в качестве взятки бутылку французского коньяка, не зная точно ее стоимости, будет привлечено к ответственности с учетом фактического стоимостного размера незаконного вознаграждения: если стоимость коньяка не превышает 10 тыс. рублей, то вменяется ч. 1 ст. 290² УК, а в случае превышения этого предела — ч. 1 ст. 290 УК; аналогичным образом и похититель чужого имущества, действовавший с неконкретизированным умыслом по отношению к стоимости предмета преступления, должен нести ответственность за хищение в размере фактически похищенного имущества;

— нерезультативное деяние, совершенное с количественно неопределенным прямым умыслом, квалифицируется как покушение на преступление, так, например, у лица возник умысел на кражу безналичных денежных средств с использованием найденной им банковской карты для оплаты товаров, однако осуществить платеж посредством чужой банковской карты не удалось, поскольку она была заблокирована владельцем, после чего злоумышленник был задержан, таким образом, виновное лицо по независящим от него обстоятельствам не смогло причинить желаемые последствия, размер которых не был точно определен, что образует покушение на кражу, размер хищения в этом случае необходимо определять с учетом суммы денежных средств, которые виновный пытался списать с банковского счета.

§ 8. Правила квалификация преступления при конкуренции уголовно-правовых норм

Одной из наиболее сложных проблем правоприменительной практики является преодоление конкуренции уголовно-правовых норм, возникающей в случаях, когда на регулирование одного уголовно-правового отношения одновременно претендует две или более нормы, приоритетной из которых является одна⁴⁷.

Конкуренция уголовно-правовых норм может возникнуть на различных этапах развития уголовной ответственности: при определении ее основания (т. е. при квалификации преступления), при освобождении от уголовной ответственности, при назначении наказания, при освобождении от него. Однако в рамках настоящей главы нас интересует только та конкуренция уголовно-правовых норм, которая возникает при квалификации преступления.

Конкуренция уголовно-правовых норм при квалификации преступления имеет место в случае, когда одно преступное деяние дает основание для применения нескольких различных по содержанию или временному периоду действия, но не противоречащих друг другу уголовно-правовых норм, приоритетной из которых является одна. Так, например, применение насилия в отношении сотрудника полиции в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, выразившееся в причинении ему средней тяжести вреда здоровью, может быть квалифицировано по ч. 1 ст. 112 УК как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью; по п. «б» ч. 2 ст. 112 УК как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью в отношении лица в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности; по ч. 2 ст. 318 УК как применение насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. Квалифицируя это преступление, правоприменителю необходимо выбрать лишь одну из перечисленных уголовно-правовых норм, так как очевидно, что одновременное их применение (т. е. квалификация содеянного в качестве совокупности преступлений) противоречит принципу справедливости (ч. 2 ст. 6 УК).

Следует подчеркнуть, что конкуренция уголовно-правовых норм при квалификации преступления — это не абстрактное понятие, а конкретная правоприменительная ситуация. Как справедливо отмечается в юридической литературе, «при конкуренции уголовно-правовых норм нельзя ставить вопрос абстрактно: „Какая из двух норм всегда подлежит применению?“. Вопрос следует формулировать иначе: „Под какую норму подпадает данное преступление? Какая из норм подлежит применению в данном случае?“»⁴⁸. Иными словами, «конкуренция уголовно-правовых норм не возникает в отрыве от конкретной ситуации, в отрыве от фактических обстоятельств дела»⁴⁹.

В частности, при квалификации действий лица, призывавшего участников митинга к совершению террористических актов, на применение одновременно претендуют ст. 280 УК, предусматривающая ответственность за публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, и ст. 205² УК, которая признает преступлением публичные призывы к осуществлению террористической деятельности. Здесь возникает конкуренция ст. 280 и 205² УК, которые в данном конкретном случае соотносятся как общая и специальная нормы. Если же нам необходимо квалифицировать публичное оправдание терроризма, конкуренция указанных норм отсутствует, поскольку ответственность за это преступление предусмотрена только ст. 205² УК. Поэтому говорить о том, что ст. 280 и 205² УК конкурируют друг с другом, можно только применительно к уголовно-правовой оценке конкретного преступления.

Конкурирующие уголовно-правовые нормы имеют различное содержание или временной период действия, но не противоречат друг другу, что позволяет четко отграничивать конкуренцию от коллизии нормативных предписаний. Если коллизия (противоречие) правовых норм — это очевидный дефект законодательной техники, требующий устранения, то возникающая при квалификации преступлений конкуренция уголовно-правовых норм имеет объективные предпосылки.

Правила преодоления конкуренции уголовно-правовых норм дифференцируются в зависимости от вида конкуренции. С учетом характера соотношения конкурирующих норм необходимо различать следующие виды конкуренции уголовно-правовых норм:

1) содержательная конкуренция уголовно-правовых норм, которая возникает между нормами, имеющими различное содержание, она имеет три проявления:

а) конкуренция общей и специальной уголовно-правовых норм;

б) конкуренция специальных уголовно-правовых норм;

в) конкуренция уголовно-правовых норм, соотносящихся как часть и целое;

2) темпоральная конкуренция уголовно-правовых норм, возникающая между нормами с различным временным периодом действия.

В рамках настоящего параграфа будет рассмотрен лишь первый вид конкуренции уголовно-правовых норм.

Конкуренция общей и специальной уголовно-правовых норм и ее преодоление при квалификации преступлений

Конкуренция общей и специальной уголовно-правовых норм возникает в случае, когда преступление одновременно может быть квалифицировано по двум нормам, одна из которых (общая) формулирует признаки состава преступления в обобщенном виде, а другая (специальная) конкретизирует один или несколько признаков состава преступления, указанных в общей норме.

При такой конкуренции общая и специальная уголовно-правовые нормы находятся в отношении подчинения по объему. Это означает, что состав преступления, предусмотренный специальной нормой, обладает всеми признаками состава преступления, зафиксированного в общей норме, но при этом конкретизирует один или несколько из них. Иными словами, общая уголовно-правовая норма предусматривает ответственность за определенный вид преступления, а специальная — за частное его проявление.

Так, например, ч. 1 ст. 105 УК устанавливает ответственность за убийство, т. е. умышленное причинение смерти другому человеку, а ч. 2 ст. 105 УК — за отдельные разновидности убийства, которые обладают повышенной общественной опасностью. При этом перечисленные в ч. 2 ст. 105 УК квалифицированные виды убийства обладают всеми признаками общего состава убийства, а значит, уголовно-правовые нормы об ответственности за убийство с отягчающими обстоятельствами являются специальными по отношению к ч. 1 ст. 105 УК. Специальными уголовно-правовыми нормами по отношению к ч. 1 ст. 105 УК следует считать и нормы об ответственности за убийство со смягчающими обстоятельствами (ст. 106—108 УК), так как предусмотренные ими преступления (убийство матерью новорожденного ребенка; убийство, совершенное в состоянии аффекта; убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление) полностью охватываются общим составом убийства.

Законодательное конструирование специальных уголовно-правовых норм может осуществляться посредством конкретизации одного или нескольких признаков состава преступления.

Так, например, специальная норма об ответственности за хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК), конкретизирует признаки предмета преступления. Если в общих составах хищения (ст. 158, 159, 160—162 УК) предметом преступления является любое чужое имущество, то предметом преступления, предусмотренного ст. 164 УК, является только такое имущество, которое имеет особую историческую, научную, художественную или культурную ценность.

Специализация уголовно-правовой нормы об ответственности за убийство (ст. 106 УК) матерью новорожденного ребенка осуществлена путем конкретизации сразу нескольких признаков общего состава убийства: признаков потерпевшего от преступления (им может выступать только новорожденный; признаков объективной стороны (преступление должно быть совершено во время или сразу же после родов либо в условиях психотравмирующей ситуации); признаков субъекта преступления (таковым является достигшая 16-летнего возраста мать новорожденного ребенка); признаков субъективной стороны (альтернативным признаком преступления является его совершение в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости).

В соотношении общей и специальной уголовно-правовых норм могут находиться:

— уголовно-правовые нормы, предусмотренные различными частями одной статьи, например ч. 2 ст. 126 УК, предусматривающая ответственность за квалифицированные виды похищения человека, является специальной нормой по отношению к ч. 1 ст. 126 УК, которая устанавливает ответственность за похищение человека без отягчающих обстоятельств, а ч. 3 ст. 126 УК, предусматривающая ответственность за особо квалифицированные виды похищения человека, является специальной нормой по отношению к ч. 1 и 2 ст. 126 УК;

— уголовно-правовые нормы, содержащиеся в различных статьях Особенной части УК, в частности специальными по отношению к п. «б» ч. 2 ст. 105 УК являются ст. 277, 295 и 317 УК.

Правило преодоления конкуренции общей и специальной уголовно-правовых норм сформулировано в ч. 3 ст. 17 УК: если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме. Иными словами, при конкуренции общей и специальной уголовно-правовых норм приоритетом обладает специальная норма.

Рассматривая соотношение общей и специальной уголовно-правовых норм, следует еще раз подчеркнуть, что общая норма полностью охватывает все преступные деяния, которые предусмотрены специальной нормой (нормами). Поэтому исключение специальной уголовно-правовой нормы из уголовного законодательства (либо утрата ею юридической силы) не приводит к декриминализации деяния, а лишь переводит его в сферу действия общей уголовно-правовой нормы.

Так, например, ст. 159⁴ УК, которая выступала в качестве специальной уголовно-правовой нормы по отношению к ст. 159 УК, была признана неконституционной⁵⁰ и с 12.06.2015 утратила юридическую силу. После этого правоприменительные органы стали квалифицировать мошенничество в сфере предпринимательской деятельности по ст. 159 УК, т. е. на основании общей уголовно-правовой нормы об ответственности за мошенничество (за исключением случаев, когда преступление совершено в период действия ст. 159⁴ УК).

Федеральный закон от 03.07.2016 № 323-ФЗ вновь включил в уголовное законодательство специальную норму об ответственности за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, регламентировав признаки основного и квалифицированных составов этого преступления в ч. 5—7 ст. 159 УК. Соответственно, мошенничество в сфере предпринимательской деятельности вновь квалифицируется по специальной норме (ч. 5—7 ст. 159 УК) с учетом правил действия уголовного закона во времени.

Таким образом, при невозможности применения специальной уголовно-правовой нормы применяться должна общая норма, имеющая более широкую сферу применения (разумеется, при наличии признаков состава преступления, предусмотренного соответствующей общей нормой). В частности, рассматриваемое правило квалификации преступления используется и для уголовно-правовой оценки посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа, совершенного лицом в возрасте 14–15 лет. Поскольку ответственность по ст. 317 УК наступает с 16-летнего возраста, применить эту специальную уголовно-правовую норму в анализируемой ситуации невозможно. Поэтому содеянное квалифицируется по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК, т. е. на основании общей нормы.

Вместе с тем это правило (при невозможности применения специальной нормы применяется общая норма) нельзя считать универсальным:

— оно не работает в случаях совершения пятнадцатилетним подростком убийства при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных в ст. 106—108 УК, невозможность применения специальных привилегированных норм об ответственности за убийство (напомним, что ответственность за преступления, предусмотренные ст. 106—108 УК установлена с 16 лет) не дает оснований для применения общей нормы (ст. 105 УК), в противном случае за убийство со смягчающими обстоятельствами 14- и 15-летние лица понесли бы намного более строгое наказание, чем лица, достигшие 16-летнего возраста, что несовместимо с уголовно-правовыми принципами справедливости и гуманизма, поэтому судебная практика исходит из того, что лицо в возрасте 14, 15 лет, умышленно причинившее смерть другому человеку при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных в ст. 106—108 УК, вообще не подлежит уголовной ответственности⁵¹;

— не применяется оно и в ситуации, когда специальная привилегированная норма определяет меньший размерный признак, чем предусмотрен общей нормой, либо общая норма вообще не содержит указания на размер последствия; в определении от 18.07.2017 № 1541-О Конституционный Суд РФ применительно к конкурирующим ч. 2 ст. 195 и ст. 201 УК указал, что по смыслу ст. 3—8, 14 и 17 УК «совершение деяния (действия, бездействия), соответствующего признакам, закрепленным в более мягкой специальной норме, но причинившего лишь меньший ущерб (вред), чем прямо в ней предусмотренный, в силу чего исключается состав этого преступления, не может влечь и ответственность за него по общей норме, предусматривающей более строгое наказание».

Квалификация преступления при конкуренции специальных уголовно-правовых норм

Конкуренция специальных уголовно-правовых норм имеет место в случаях, когда совершенное преступление одновременно может быть квалифицировано по двум не подчиненным друг другу нормам (нормам с различными сферами действия), каждая из которых является специальной по отношению к одной общей норме.

Подобная конкуренция уголовно-правовых норм имеет следующие основные проявления.

1. Конкуренция специальных уголовно-правовых норм с отягчающими и со смягчающими обстоятельствами (с квалифицированным и привилегированным составом). Так, например, если убийство в состоянии аффекта совершено с особой жестокостью, то на применение одновременно претендуют ст. 107 и п. «г» ч. 2 ст. 105 УК, причем каждая из указанных уголовно-правовых норм является специальной по отношению к ч. 1 ст. 105 УК.

Правило квалификации преступлений при конкуренции уголовно-правовых норм с квалифицированным и привилегированным составом сформулировано в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)». В п. 16 указанного постановления разъясняется, что «убийство не должно расцениваться как совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных п. „а“, „г“, „е“ ч. 2 ст. 105 УК, а также при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой жестокости (в частности, множественность ранений, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц), если оно совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения либо при превышении пределов необходимой обороны». Впоследствии это правило было продублировано и в постановлении Пленума от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление». Согласно п. 26 этого постановления, «убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, а равно при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, подлежит квалификации по соответствующей части статьи 108 УК и в тех случаях, когда оно сопряжено с обстоятельствами, предусмотренными в п. „а“, „г“, „е“ ч. 2 ст. 105 УК. В частности, убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, должно быть квалифицировано только по статье 108 УК и тогда, когда оно совершено при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой жестокости (например, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц)».

2. Конкуренция специальных уголовно-правовых норм с привилегированными составами (со смягчающими обстоятельствами). В частности, подобная конкуренция может возникнуть при совершении убийства лицом, которое превысило пределы необходимой обороны в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта). В этом случае на применение претендуют ч. 1 ст. 108 и ст. 107 УК, каждая из которых является специальной по отношению к ч. 1 ст. 105 УК.

При конкуренции специальных уголовно-правовых норм со смягчающими обстоятельствами приоритет отдается норме, предусматривающей менее строгое наказание (т. е. более привилегированной норме). В п. 15 постановления Пленума от 27.09.2012 № 19 по этому поводу разъясняется, что «если оборонявшееся лицо превысило пределы необходимой обороны в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), его действия надлежит квалифицировать по части 1 статьи 108 или части 1 статьи 114 УК РФ».

3. Конкуренция специальных уголовно-правовых норм с квалифицирующими признаками. Конкуренция этого типа, в частности, возникает при совершении кражи в особо крупном размере, совершенной группой лиц по предварительному сговору. Претендующие на применение п. «а» ч. 2 ст. 158 и п. «б» ч. 4 ст. 158 УК являются специальными по отношению к ч. 1 ст. 158 УК, но между собой они не находятся в подчинении по объему (состав кражи в особо крупном размере не является специальным применительно к составу кражи, совершенной группой лиц по предварительному сговору).

В подобных ситуациях приоритетной является уголовно-правовая норма с более строгой санкцией. В п. 17 постановления Пленума от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» разъясняется, что «в случае совершения кражи, грабежа или разбоя при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных несколькими частями статей 158, 161 или 162 УК РФ, действия виновного при отсутствии реальной совокупности преступлений подлежат квалификации лишь по той части указанных статей Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой предусмотрено более строгое наказание». При этом Пленум подчеркнул, что «в описательной части приговора должны быть приведены все квалифицирующие признаки деяния».

Квалификация преступления при конкуренции уголовно-правовых норм, соотносящихся как часть и целое

Наибольшую сложность для правоприменения представляет преодоление конкуренции уголовно-правовых норм, соотносящихся как часть и целое (конкуренция нормы-части и нормы-целого). Подобная конкуренция имеет место в случаях, когда преступление одновременно может быть квалифицировано по двум нормам, одна из которых (норма-целое) охватывает совершенное деяние в целом, а другая, с менее строгой санкцией (норма-часть), — лишь отдельные его элементы. При этом указанные нормы находятся в отношении подчинения по содержанию⁵².

Так, например, при квалификации действий лица, совершившего квартирную кражу, на применение одновременно претендуют п. «а» ч. 3 ст. 158 УК, предусматривающий ответственность за кражу с незаконным проникновением в жилище, и ч. 1 ст. 139 УК, которая устанавливает ответственность за нарушение неприкосновенности жилища. Однако при этом ч. 1 ст. 139 УК позволяет дать уголовно-правовую оценку лишь факту нарушения неприкосновенности жилища, тогда как п. «а» ч. 3 ст. 158 УК охватывает совершенное преступление в целом.

Как правило, рассматриваемая конкуренция уголовно-правовых норм возникает при квалификации составных преступлений, когда конкурируют норма, предусматривающая ответственность за составное преступление (норма-целое), и норма об ответственности за преступление, которое является элементом составного преступления (норма-часть).

Вместе с тем в некоторых случаях конкуренция нормы-части и нормы-целого имеет место и при отсутствии признаков составного преступления. Так, вполне очевидно, что мошенничество, предусмотренное ч. 1 ст. 159 УК, к числу составных преступлений не относится. Тем не менее совершение этого преступления может породить конкуренцию уголовно-правовых норм, соотносящихся как часть и целое. Например, если обман при мошенничестве выразился в использовании поддельного официального документа, возникает конкуренция ч. 3 ст. 327 УК, предусматривающей ответственность за использование заведомо подложного документа, и ч. 1 ст. 159 УК. В этом случае ч. 3 ст. 327 УК выступает в качестве нормы-части, поскольку она позволяет дать уголовно-правовую оценку лишь факту использования заведомо подложного документа, а в качестве нормы-целого — ч. 1 ст. 159 УК, которая позволяет квалифицировать и совершение мошенничества, и использование заведомо подложного документа в качестве способа мошеннического обмана. По этому поводу в абз. 4 п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» разъясняется, что «хищение лицом чужого имущества или приобретение права на него путем обмана или злоупотребления доверием, совершенные с использованием изготовленного другим лицом поддельного официального документа, полностью охватывается составом мошенничества и не требует дополнительной квалификации по статье 327 УК РФ».

Согласно правилам, выработанным в доктрине уголовного права и судебной практике, при конкуренции нормы-части и нормы-целого приоритетом обладает норма-целое. Иными словами, в этой ситуации совокупность преступлений отсутствует, а содеянное квалифицируется на основании той уголовно-правовой нормы, которая охватывает совершенное преступление в целом.

Так, например, применяя это правило квалификации в решении по делу Воронцова, высшая судебная инстанция указала, что в случае причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей в ходе разбойного нападения действия виновного полностью охватываются составом преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 162 УК, и дополнительной квалификации по ст. 111 УК не требуют⁵³.

К сожалению, при разрешении конкуренции нормы-части и нормы-целого правоприменительные органы допускают немало ошибок, исправлять которые вынуждена высшая судебная инстанция. Так, в одном из решений Судебная коллегия Верховного Суда РФ указала, что, поскольку осуждение по п. «в» ч. 2 ст. 162 УК, предусматривающей ответственность за разбой с незаконным проникновением в жилище, признано обоснованным, правовая оценка содеянного по ч. 2 ст. 139 УК является излишней⁵⁴.

По другому уголовному делу Президиум Верховного Суда РФ, исправляя ошибку суда нижестоящей инстанции, указал, что высказывание потерпевшему угроз убийством в процессе завладения автомобилем охватывается составом ч. 4 ст. 166 УК и дополнительной квалификации по ст. 119 УК как угроза убийством не требует⁵⁵.

Следует особо подчеркнуть, что преступление, предусмотренное нормой-целым, не может включать в себя деяние, которое обладает равной или более высокой общественной опасностью (в соответствии с правилами формальной логики часть не может быть равной целому или больше его). Поэтому конкуренция рассматриваемого типа возникает только при условии, если норма-часть имеет менее строгую санкцию, чем норма-целое. Если же норма-часть имеет равную или более строгую санкцию, то конкуренция уголовно-правовых норм отсутствует, а содеянное образует совокупность преступлений.

Весьма показательной в этом отношении является практика квалификации преступлений, квалифицирующим (особо квалифицирующим) признаком которых является применение насилия.

В одном из обзоров судебной практики Верховного Суда РФ по этому поводу разъясняется, что «для правильной квалификации посягательств, совершаемых с применением физического насилия, важное значение имеет вопрос о случаях идеальной совокупности и конкуренции норм. Речь идет о том, какой объем физического насилия охватывается без дополнительной квалификации соответствующим признаком конкретного состава преступления, а когда требуется дополнительная квалификация по статьям о преступлениях против жизни, здоровья и физической свободы». На практике основным способом решения указанной проблемы является сопоставление строгости конкретных санкций, поскольку характер общественной опасности преступления, степень важности того или иного объекта уголовно-правовой охраны, в том числе и опасность причиненного ему вреда, формально отражены в санкции. Квалификация сложного насильственного преступления производится по одной статье (или части) в тех случаях, когда санкция за такое преступление является более строгой по сравнению с санкциями за применение физического насилия в соответствующих статьях гл. 16 УК.

Вышеизложенные правила квалификации преступлений, совершенных с применением насилия, можно наглядно продемонстрировать на примере похищения человека и незаконного лишения свободы, сопряженных с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

При квалификации похищения человека, сопряженного с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, на применение одновременно претендуют п. «в» ч. 2 ст. 126 и ч. 1 ст. 111 УК. Санкция, предусмотренная за похищение человека с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, является более строгой, чем санкция за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, поэтому мы можем констатировать возникновение конкуренции нормы-части (ч. 1 ст. 111 УК) и нормы-целого (п. «в» ч. 2 ст. 126 УК). Соответственно, содеянное необходимо квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 126 УК, т. е. на основании нормы-целого.

При квалификации незаконного лишения свободы, сопряженного с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, ситуация существенно меняется. Так же как и в предыдущем примере, на применение претендуют две нормы: п. «в» ч. 2 ст. 127 и ч. 1 ст. 111 УК. Однако в этом случае санкция за похищение человека с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, является менее строгой, чем санкция за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Следовательно, о конкуренции нормы-части и нормы-целого мы говорить не можем, поскольку состав преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 127 УК, не может охватить умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, которое обладает более высокой общественной опасностью. Поэтому содеянное следует квалифицировать как совокупность преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 127 и ч. 1 ст. 111 УК.

Глава 3. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ

§ 1. Общая характеристика преступлений против жизни и здоровья

Преступления против жизни и здоровья — это запрещенные уголовным законом общественно опасные виновно совершенные уголовно наказуемые деяния, посягающие на жизнь и здоровье другого человека, а также ставящие в опасность его жизнь или здоровье.

Конституция РФ гарантирует право каждого человека на жизнь (ст. 20), на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22). Согласно ст. 2 УК, охрана прав и свобод человека и гражданина от преступных посягательств является приоритетной задачей уголовного закона.

Уголовная ответственность за совершение преступлений против жизни и здоровья предусмотрена в гл. 16 УК.

Родовым объектом рассматриваемых преступлений выступают общественные отношения, в рамках которых реализуются права и свободы личности. В зависимости от видового объекта преступного посягательства рассматриваемые преступления делятся на две группы.

1. Преступления против жизни человека:

а) убийства (ст. 105—108 УК);

б) причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК);

в) доведение до самоубийства, склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства, организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства (ст. 110—1102 УК).

2. Преступления против здоровья человека:

а) деяния против здоровья (ст. 111—118, 121, 124 УК);

б) деяния, ставящие в опасность жизнь и здоровье (ст. 119, 120, 122, 123, 125 УК).

Видовым объектом указанных преступлений выступают, соответственно, отношения, гарантирующие жизнь и здоровье человека, понимаемые в биологическом аспекте. В таком понимании жизнь и здоровье выступают в качестве предмета рассматриваемых преступлений.

В ряде случаев обязательным признаком объекта преступления выступает дополнительная характеристика его предмета — потерпевшего от преступления. Так, например, согласно диспозиции ст. 106 УК, потерпевшим является новорожденный ребенок, в соответствии с п. «б» ч. 2 ст. 105 УК — лицо, осуществляющее служебную деятельность или выполняющее общественный долг, или его близкие.

Объективная сторона преступлений, совершаемых против жизни и здоровья, в большинстве случаев характеризуется действием и бездействием, например совершение убийства (ст. 105 УК), причинение вреда здоровью различной степени тяжести (ст. 111—115 УК). Отдельные преступные деяния совершаются только путем бездействия, например неоказание помощи больному (ст. 124 УК).

Вопросы, касающиеся определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, регламентируются Правилами определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденными постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 № 522, а также Медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденными приказом Минздравсоцразвития России от 24.04.2008 № 194н.

Субъектом рассматриваемых преступлений является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет. Исключение составляют такие преступления, как убийство (ст. 105 УК), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст. 112 УК). Возраст уголовной ответственности за данные деяния наступает с 14 лет. В отдельных составах преступлений сформулированы признаки специального субъекта (ст. 123, 125 УК и др.).

Субъективная сторона преступлений против жизни и здоровья в большей степени характеризуется виной в форме умысла, исключение составляют статьи, где субъективная сторона выражается в неосторожной форме вины (ст. 109, 118, 124 УК). Квалифицированный состав преступления, предусмотренный ч. 4 ст. 111 УК, характеризуется двойной формой вины: умыслом по отношению к преступному деянию и последствиями в виде тяжкого вреда здоровью и неосторожной формой вины по отношению к преступным последствиям в виде смерти.

§ 2. Преступления против жизни

Преступлениями против жизни следует считать совершенные умышленно или по неосторожности общественно опасные деяния, посягающие на жизнь другого человека.

К числу таких преступлений относятся убийства (ст. 105—108 УК), причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК), доведение до самоубийства, склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства, а также организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства (ст. 110—110² УК).

В теории уголовного права и уголовном законодательстве выделяются простое убийство (ч. 1 ст. 105 УК), квалифицированные виды убийства (ч. 2 ст. 105 УК), привилегированные виды убийства (ст. 106—108 УК). Последние два вида убийств по своей сути являются преступлениями с отягчающими и смягчающими обстоятельствами соответственно.

Основным непосредственным объектом рассматриваемых преступлений выступают отношения, гарантирующие жизнь каждого, кто находится в пределах действия УК. Как объект уголовно-правовой охраны жизнь определяется с момента рождения человека. Вместе с тем в науке уголовного права высказываются различные точки зрения относительно уголовно-правовой оценки момента начала жизни человека: с момента зачатия, с первого физиологического вздоха, с учетом срока беременности свыше 22 недель и др. Предметом дискуссии в данном случае является обозначение временных критериев уголовно-правовой охраны жизни человека.

Определение начального и конечного моментов жизни имеет значение для правильной квалификации противоправных действий. Согласно ст. 53, 66 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов, моментом смерти человека является момент смерти его мозга или его биологической смерти (необратимой гибели человека).

Объективная сторона преступлений против жизни характеризуется деянием в форме действия (причинение телесных повреждений, увечий, отравление) или бездействия (невыполнение определенных обязанностей). При квалификации учитывается наличие причинной связи между деянием и преступными последствиями в виде смерти.

При оценке объективной стороны и квалификации преступления в качестве обязательного признака может также выступать способ совершения преступления, такие случаи прямо указаны в уголовном законе (например, совершение преступления с особой жестокостью, общеопасным способом — п. «д», «е» ч. 2 ст. 105 УК).

Субъектом преступлений против жизни является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности: 16 либо 14 лет (ст. 105 УК).

Субъективная сторона составов преступлений против жизни человека характеризуется умышленной формой вины (прямой и косвенный умысел), исключение составляет ст. 109 УК, которая предусматривает ответственность за причинение смерти по неосторожности. Мотивы и цели совершения преступления могут быть различными и по общему правилу на квалификацию не влияют. В некоторых случаях, специально предусмотренных в законе, они приобретают качество обязательных признаков субъективной стороны (п. «з», «и», «к» ч. 2 ст. 105 УК).

Убийство (ст. 105 УК). Убийство относится к категории особо тяжких преступлений, за которые предусмотрены самые строгие виды наказания вплоть до пожизненного лишения свободы и смертной казни. В соответствии с ч. 1 ст. 105 УК убийством признается умышленное лишение жизни другого человека. Это определение понятия «убийство» следует дополнить указанием на противоправность лишения жизни другого человека. Состав преступления не предусматривает ответственности за самоубийство, не относится к данному деянию и причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК).

Убийство может совершаться как в форме действия, так и бездействия. Квалификация преступления по ч. 1 ст. 105 УК (простое убийство) предполагает отсутствие признаков квалифицированных (ч. 2 ст. 105 УК) или привилегированных (ст. 106—108 УК) составов преступлений. На практике по ч. 1 ст. 105 УК обычно квалифицируется лишение жизни другого человека в ходе внезапно возникшего конфликта, драки, ввиду наличия неприязненных отношений, из чувства зависти, мести, трусости, ревности.

За исключением случаев, предусмотренных в ч. 2 ст. 105 УК (п. «д», «е»), способ совершения преступления не имеет значения для квалификации деяния, которое может выражаться в применении как физического (отравление, удар, сжигание, облучение), так и психического насилия (угроза, провокация чувства страха).

Причинение смерти потерпевшему по его просьбе или из чувства сострадания по российскому уголовному законодательству также относится к убийству и квалифицируется по ч. 1 ст. 105 УК. Совершение преступления по мотиву сострадания может быть признано лишь смягчающим обстоятельством при назначении наказания (п. «д» ч. 1 ст. 61 УК).

Состав преступления, предусмотренный ст. 105 УК, является материальным, поэтому для квалификации преступного деяния следует установить причинно-следственную связь между действием (бездействием) и наступлением смерти. С момента наступления преступных последствий независимо от времени наступления смерти (непосредственно в момент причинения или через промежуток времени) преступление считается оконченным.

В случае совершения лицом деяния, непосредственно направленного на лишение жизни другого человека, когда преступление не доводится до конца по независящим от него обстоятельствам, оно признается неоконченным и квалифицируется как покушение на убийство (со ссылкой на ст. 30 УК).

При отграничении убийства от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК), следует учитывать направленность умысла виновного. В п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъясняется, что при решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

Субъект преступления — лицо, достигшее возраста 14 лет.

В ч. 2 ст. 105 УК предусмотрена ответственность за квалифицированные виды убийства. В зависимости от относимости к элементам состава преступления обстоятельства, здесь перечисленные, условно можно классифицировать на несколько групп: характеризующие объект преступления (п. «а»—«г»), объективную сторону (п. «д», «е», «ж», «о»), субъективную сторону (п. «е¹», «з»—«м»). Более детально можно выделить виды преступлений по характеристике потерпевшего, по способу совершения преступления и т. д.

Субъективная сторона убийства характеризуется умышленной формой вины. При этом деяние может совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом. Вместе с тем покушение на умышленное лишение жизни другого человека возможно только с прямым умыслом, когда виновный предвидит возможность или неизбежность наступления смерти потерпевшего и желает этого, однако смертельный исход не наступает по независящим от него обстоятельствам.

Убийство двух или более лиц. В ч. 2 ст. 105 УК предусмотрена повышенная ответственность за совершение преступных действий в отношении нескольких лиц. В случае умышленного причинения смерти двум или более лицам в один или в разные временные периоды действия виновного квалифицируются по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК, не образуя при этом совокупности преступлений. При наличии оснований действия лица, совершившего преступление, могут быть также квалифицированы по другим пунктам, предусмотренным ч. 2 ст. 105 УК.

Убийство одного человека и покушение на убийство другого не могут квалифицироваться как оконченное преступление по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК, при этом независимо от последовательности преступных действий деяния следует квалифицировать по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК и по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК (п. 5 того же постановления).

Убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга. В п. «б» ч. 2 ст. 105 УК предусматривается ответственность за несколько видов преступных деяний:

— убийство лица в связи с осуществлением служебной деятельности;

— убийство лица в связи с выполнением общественного долга;

— убийство близких лица, осуществляющего служебную деятельность или выполняющего общественный долг.

Осуществление служебной деятельности предполагает ведение законной деятельности, входящей в круг служебных полномочий, на основании трудового контракта или специальных полномочий. Выполнение общественного долга — совершение добровольных правомерных общественно полезных действий, не относящихся к служебным полномочиям, в интересах общества или отдельных граждан.

В п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъясняется, что под осуществлением служебной деятельности следует понимать действия лица, входящие в круг его обязанностей, вытекающих из трудового договора (контракта) с государственными, муниципальными, частными и иными зарегистрированными в установленном порядке предприятиями и организациями независимо от формы собственности, с предпринимателями, деятельность которых не противоречит действующему законодательству, а под выполнением общественного долга — осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересах отдельных лиц, так и совершение других общественно полезных действий (пресечение правонарушений, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении либо о местонахождении лица, разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений, дача свидетелем или потерпевшим показаний, изобличающих лицо в совершении преступления, и др.).

Близкими лица, осуществляющего служебную деятельность или выполняющего общественный долг, признаются супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушки, бабушки, внуки, а также иные лица, жизнь, здоровье и благополучие которых небезразличны лицу, осуществляющему служебную деятельность или выполняющему общественный долг (невеста, жених, друг и т. п.).

Мотивами совершения преступления являются желание воспрепятствовать служебной деятельности или выполнению общественного долга либо месть.

Убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека. Потерпевшим в данном случае является лицо, не имеющее в силу особенностей своего состояния возможности оказать сопротивление виновному, избежать совершаемых в отношении него действий.

В п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъясняется, что по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК надлежит квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, неспособному в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать активное сопротивление виновному, когда последний, совершая убийство, сознает это обстоятельство.

К лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены тяжелобольные и престарелые люди, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, которые лишают их способности правильно оценивать происходящее. Обязательным условием для квалификации преступления по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК является осознание того, что виновный совершает деяние в отношении беспомощного лица, используя такое состояние потерпевшего. Приведение потерпевшего в беспомощное состояние в процессе совершения преступления, при реализации виновным умысла на убийство не расценивается как убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии. В том случае если потерпевший приводится в беспомощное состояние в результате действий, направленных на лишение его жизни, такой квалифицирующий признак отсутствует.

По п. «в» ч. 2 ст. 105 УК квалифицируются также деяния, выразившиеся в умышленном причинении смерти, сопряженные с похищением человека либо захватом заложника. В таких случаях уголовная ответственность наступает как за умышленное причинение смерти похищенному или заложнику, так и за убийство иных лиц, эти действия подлежат дополнительной квалификации по ст. 126 УК или ст. 206 УК.

Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Данное преступление отнесено к квалифицированным составам, поскольку при его совершении смерть причиняется потерпевшей и плоду, находящемуся в утробе матери. Уголовная ответственность по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК наступает в том случае, если виновный, совершая преступление, осознавал состояние потерпевшей, при этом не имеет значения для квалификации преступления способ и обстоятельства получения таких сведений, а также срок беременности.

Убийство, совершенное с особой жестокостью. Данный способ совершения преступления определил необходимость отнесения деяния к квалифицированным видам убийства. Для квалификации деяния по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК необходимо установить факт осознания виновным особой жестокости своих действий. Особая жестокость может проявляться как в способе лишения жизни потерпевшего, так и в действиях, связанных с глумлением над ним, обусловленных желанием причинить особые физические или психические страдания.

В п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъясняется, что признак особой жестокости присутствует, когда перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к потерпевшему применялись пытки, истязание или совершалось глумление над жертвой либо когда убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, использование мучительно действующего яда, сожжение заживо, длительное лишение пищи, воды и т. д.), особая жестокость может также выражаться в совершении преступления в присутствии близких потерпевшему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания.

Причинение смерти потерпевшему и глумление над трупом квалифицируются по совокупности соответствующей части ст. 105 УК и ст. 244 УК, устанавливающей ответственность за надругательство над телами умерших.

Убийство, совершенное общеопасным способом. О наличии признаков убийства общеопасным способом свидетельствуют обстановка совершения преступления, место его совершения (общественное, многолюдное место), особенности и характеристика орудий и средств совершения преступления, их опасность, а также значительная поражающая сила (взрывные устройства, химические вещества, огнестрельное оружие и др.).

Убийство, совершенное общеопасным способом, посягает на жизнь не только определенного лица, но и других лиц. Для квалификации деяния по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК следует установить, что, осуществляя умысел на убийство, виновный осознает, что применяет способ причинения смерти, опасный для иных людей: одного человека или неопределенного (неконкретного) круга лиц. Не является общеопасным способом использование взрывчатого вещества в безлюдном месте.

В случае применения виновным общеопасного способа убийства и наступления смерти не только определенного лица, но и других лиц, содеянное квалифицируется по п. «а», «е» ч. 2 ст. 105 УК.

Если при применении общеопасного способа совершения преступления уничтожается или повреждается чужое имущество, деяние квалифицируется по совокупности п. «е» ч. 2 ст. 105 УК и ч. 2 ст. 167 УК, предусматривающей ответственность за умышленное уничтожение или повреждение имущества.

Убийство по мотиву кровной мести. Данное деяние относится к квалифицированным видам убийства в связи с отнесением мотива преступления к отягчающим обстоятельствам. Место совершения преступления не имеет значения для квалификации деяния. Субъектом преступления является лицо, принадлежащее к той этнической группе, где признается обычай кровной мести.

Убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, выделяется в качестве отдельного квалифицированного вида в связи с повышенной общественной опасностью преступлений, совершаемых в соучастии. По п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК квалифицируются как деяния, совершаемые группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, так и организованной группой, при этом следует учитывать признаки форм соучастия, перечисленные в ст. 35 УК.

Преступлением, совершенным группой лиц, признается деяние двух или более лиц, действующих совместно с единым умыслом, направленным на убийство потерпевшего. Такие лица непосредственно участвуют в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, при этом повреждения, повлекшие смерть, могут быть причинены одним из них. Также преступление признается совершенным группой лиц, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на убийство потерпевшего, к нему с той же целью присоединилось другое лицо.

Предварительный сговор на совершение преступления предполагает договоренность соучастников о лишении жизни потерпевшего до начала совершения преступных действий. Совместно с соисполнителями преступления другие соучастники могут выступать в роли организатора, подстрекателя или пособника убийства, их действия квалифицируются по ст. 33 УК и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК.

Преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено группой лиц, объединенных общим умыслом на совершение одного или нескольких деяний. Преступления, совершаемые организованными группами, заранее готовятся и тщательно планируются, предполагают подготовку орудий убийства, распределение ролей. Действия всех участников организованной группы независимо от их роли в преступлении квалифицируются как соисполнительство.

Убийство из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом. Данный квалифицирующий признак характеризуется наличием в деянии выраженной преступной цели или мотива совершения преступления.

Критерии различия убийства из корыстных побуждений, убийства по найму и убийства, сопряженного с разбоем, вымогательством и бандитизмом, приводятся в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)». Так, убийством из корыстных побуждений признается преступление, совершенное в целях получения какой-либо материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества или прав на его получение, прав на жилплощадь и т. д.) либо избавления от материальных затрат (возврата имущества, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.). При этом корыстный мотив имеет место до совершения самого деяния, в ином случае действия лица, совершившего преступление, подлежат квалификации по ст. 105 УК без квалифицирующего признака по совокупности со ст. 158 УК.

Убийство, обусловленное получением исполнителем преступления материального или иного вознаграждения, квалифицируется как убийство по найму. При этом лицо, являющееся организатором убийства по найму либо выступающее в роли подстрекателя к его совершению или пособника в совершении такого убийства, несет ответственность по соответствующей части ст. 33 УК и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК. При совершении убийства по найму виновное лицо является исполнителем преступной просьбы другого лица, не являясь лично заинтересованным в причинении смерти потерпевшему.

Убийство, совершенное в процессе разбоя, вымогательства или бандитизма, квалифицируется по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК в совокупности со статьями, предусматривающими ответственность за данные преступления: ст. 162, 163, 209 УК. Согласно п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (в ред. от 16.05.2017), если лицо во время разбойного нападения совершает убийство потерпевшего, содеянное следует квалифицировать по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК, а также по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК.

Убийство из хулиганских побуждений. Уголовный закон выделяет совершение преступления из хулиганских побуждений в качестве квалифицированного состава, предусмотренного п. «и» ч. 2 ст. 105 УК, при этом речь идет не о хулиганстве как таковом, а о побуждениях лица совершить преступление, характеризующееся хулиганскими мотивами.

По п. «и» ч. 2 ст. 105 УК квалифицируется убийство, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим или продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти без видимого повода или с использованием незначительного повода), — п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)».

В качестве признаков, характеризующих хулиганские побуждения, следует выделить:

— явное неуважение к обществу и общепринятым нормам морали;

— умышленное нарушение общепризнанных норм и правил поведения;

— выраженный в поведении открытый вызов общественному порядку;

— желание противопоставить себя обществу, продемонстрировать пренебрежительное отношение;

— отсутствие повода или использование незначительного повода для совершения преступных действий.

Хулиганские действия могут быть совершены в отношении конкретного человека и неопределенного круга лиц. Совершение убийства из хулиганских побуждений, а также иных умышленных действий, подпадающих под признаки состава преступления, предусмотренного ст. 213 УК, следует квалифицировать по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК и соответствующей части статьи, предусматривающей ответственность за хулиганство.

Убийство из хулиганских побуждений следует отличать от простого убийства (убийства в ссоре, драке, из ревности), при этом необходимо учитывать, что явилось поводом для конфликта, а также кто являлся его инициатором. Если ссора или драка спровоцированы потерпевшим, действия виновного не могут быть квалифицированы по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК.

Убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера. Убийство с целью скрыть другое преступление совершается после предшествующего преступного деяния и нацелено на сокрытие факта преступления, обстоятельств его совершения либо причастности к нему. Убийство с целью облегчить совершение преступления, в отличие от предыдущего вида, предшествует совершению второго деяния. Убийство может быть совершено как одним и тем же лицом, так и разными, вопрос о достижении преступной цели не является значимым для квалификации преступного деяния.

Квалификация убийства с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК, не предполагает возможность квалификации этого же деяния по иным пунктам ч. 2 ст. 105 УК, предусматривающим ответственность за совершение преступлений по иным мотивам или целям.

Убийство, сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера, квалифицируется по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК и соответствующим частям ст. 131 УК или ст. 132 УК (п. 13 того же постановления). Такой вид убийства имеет место в случаях, когда оно совершается в процессе указанных преступлений или с целью их сокрытия, а также из-за мести за оказанное сопротивление.

Убийство по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы выделено в качестве отдельного квалифицирующего признака, учитывая мотив преступного деяния, отличающего его от иных составов.

В соответствии с примечанием к ст. 282 УК убийство по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы относится к преступлениям экстремистской направленности. Критерием разграничения данного состава преступления от иных является исключительный мотив совершения преступления, который характеризуется ненавистью и враждой, в отличие, например, от хулиганских побуждений. Квалификация убийства по п. «л» ч. 2 ст. 105 УК исключает возможность квалификации преступного деяния по другим пунктам указанной статьи, предусматривающим иной мотив или цель преступления.

Убийство в целях использования органов или тканей потерпевшего выделено в качестве квалифицированного вида преступления в связи с актуальностью уголовно-правовой охраны правоотношений, возникающих в сфере трансплантации органов и тканей человека. Донорство органов и тканей человека и их трансплантация (пересадка) осуществляются в соответствии с Законом РФ от 22.12.1992 № 4180-I «О трансплантации органов и (или) тканей человека». Уголовная ответственность по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК наступает в случае умышленного лишения жизни человека с определенной целью — использовать органы или ткани потерпевшего. Такое использование возможно как для их непосредственной пересадки другому лицу, для продажи, так и в иных целях.

Убийство, совершенное с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть Интернет). Данный квалифицированный состав предусматривает ответственность как за умышленное причинение смерти, так и за его публичную демонстрацию, адресованную в том числе неопределенному кругу лиц.

Убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК). В этой статье УК предусмотрена ответственность за умышленное причинение смерти матерью новорожденному ребенку во время или сразу же после родов, а также убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости. Потерпевшим является новорожденный ребенок.

Объективная сторона преступления выражается как в форме действия, так и в форме бездействия (невыполнение обязанностей по уходу за ребенком).

Для квалификации деяния по ст. 106 УК следует установить время совершения преступления, таковым является ограниченный временной период во время или сразу же после родов, который характеризуется как кратковременный и связанный с нахождением матери в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости (состояние из-за тяжелого заболевания ребенка, трудностей содержания и др.).

Субъект преступления специальный, к ответственности может быть привлечена мать новорожденного ребенка, достигшая возраста 16 лет. Лицо, совершившее преступление, предусмотренное ст. 106 УК, до достижения указанного возраста, уголовной ответственности не подлежит. Соучастие в совершении данного преступления в качестве исполнителя влечет ответственность по ст. 105 УК.

Преступление может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом.

Убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК), т. е. убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного определенными особыми обстоятельствами, к числу которых уголовным законом отнесены:

— насилие (физическое и психическое), издевательство (истязания, глумление) или тяжкие оскорбления со стороны потерпевшего либо иные противоправные или аморальные действия (бездействие) потерпевшего;

— длительная психотравмирующая ситуация, возникшая в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего.

Указанные обстоятельств подлежат оценке с учетом конкретных обстоятельств дела.

Состояние аффекта определяет психическое состояние лица, совершающего преступление, которое характеризуется возникновением интенсивной, быстро нарастающей по своей силе эмоцией, ведущей к неконтролируемому поведению. Такое состояние возникает внезапно, характеризуется кратковременностью и является реакцией на противоправное поведение потерпевшего.

При квалификации деяния по ст. 107 УК следует устанавливать наличие причинно-следственной связи между лишением жизни потерпевшего и поведением последнего до совершения преступления, а также возникновением состояния аффекта.

Квалифицирующим признаком убийства, совершенного в состоянии аффекта, является совершение убийства двух или более лиц.

Субъектом преступления является лицо, достигшее возраста 16 лет, находящееся в состоянии физиологического аффекта.

Субъективная сторона характеризуется умышленной формой вины.

Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 108 УК). Для квалификации деяния по данной статье прежде всего следует установить, что имело место состояние необходимой обороны или задержания лица, совершившего преступление. Только после этого следует решать вопрос о превышении пределов необходимой обороны или мер, необходимых для задержания (ст. 37, 38 УК).

Следует иметь в виду, что о превышении пределов необходимой обороны можно говорить только в отношении обороны, регламентированной ч. 2, но не ч. 1, ст. 37 УК (предусматривающей так называемую беспредельную оборону).

При превышении пределов необходимой обороны действия обороняющегося явно не соответствуют характеру и опасности посягательства. Не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения.

При решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны необходимо учитывать объект посягательства и объект защиты; избранный посягавшим лицом способ достижения результата, тяжесть последствий, которые могли наступить в случае доведения посягательства до конца, наличие необходимости причинения смерти посягавшему лицу или тяжкого вреда его здоровью для предотвращения или пресечения посягательства; место и время посягательства, предшествовавшие посягательству события, неожиданность посягательства, число лиц, посягавших и оборонявшихся, наличие оружия или иных предметов, использованных в качестве оружия; возможность оборонявшегося лица отразить посягательство (его возраст и пол, физическое и психическое состояние и т. п.); иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и оборонявшегося лиц (п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление»).

Согласно ч. 2 ст. 38 УК превышением мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, признается их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания. При этом задерживаемому лицу необоснованно причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой задержания вред.

К обстоятельствам задержания, которые должны учитываться при определении размеров допустимого вреда, относятся обстоятельства, которые могли повлиять на возможность задержания с минимальным причинением вреда задерживаемому (место и время преступления, непосредственно за которым следует задержание, количество, возраст и пол задерживающих и задерживаемых, их физическое развитие, вооруженность, наличие сведений об агрессивном поведении задерживаемых, их вхождении в состав банды, террористической организации и т. п.), — п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление».

Субъект преступления — лицо, достигшее возраста 16 лет.

Субъективная сторона преступления характеризуется умышленной формой вины.

Причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК) действующий уголовный закон не относит к видам убийства, поскольку деяние совершается неумышленно. И это притом, что в УК РСФСР ст. 106 предусматривала уголовную ответственность за «неосторожное убийство».

Причиняя смерть по неосторожности, виновное лицо не имеет целью своего деяния достижение преступного результата, деяние совершается из-за несоблюдения необходимых мер безопасности и предосторожности, непредвидения тех или иных последствий своих действий.

Способы причинения смерти потерпевшему могут быть различными, когда, например, преступные последствия наступают в результате причинения удара, толчка, иных физических воздействий, а также в результате неосторожного обращения с опасными веществами, оружием и т. п. Чаще такие случаи имеют место в быту, на производстве и т. д.

Состав преступления, предусмотренный ст. 109 УК, следует отграничивать от ст. 105 УК и ч. 4 ст. 111 УК. Критериями разграничения в данном случае выступает субъективная сторона преступлений.

Субъект преступления — лицо, достигшее возраста 16 лет. Субъект преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК, специальный, им является лицо, не должным образом осуществляющее какие-либо профессиональные функции (медицинский работник, воспитатель, инструктор и т. п.).

Субъективная сторона состава преступления, предусмотренного ст. 109 УК, характеризуется неосторожной формой вины в виде преступной небрежности или преступного легкомыслия.

Квалифицированными видами преступления признаются причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч. 2); причинение смерти по неосторожности двум или более лицам (ч. 3).

Статья 109 УК является общей нормой по отношению к иным составам, предусматривающим ответственность за причинение смерти по неосторожности при различных обстоятельствах (например, ст. 218, 271¹, 351, 352 УК и др.), в случае совершения таких преступлений применению подлежат специальные нормы.

Доведение до самоубийства (ст. 110 УК). Уголовный закон определяет это преступное деяние как доведение лица до самоубийства или до покушения на самоубийство путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего.

Объективная сторона преступления выражается в деянии в форме действия или бездействия. Состав преступления — материальный, поэтому деяние считается оконченным с момента самоубийства или покушения на самоубийство, что может иметь место при обстоятельствах, подтверждающих совершение определенных действий: производство выстрела, употребление ядовитого вещества и т. д., при этом смерть потерпевшего по тем или иным причинам не наступила. Озвучивание мыслей, высказывание намерений совершить самоубийство состав преступления, предусмотренный ст. 110 УК, не образуют.

Способы совершения преступления, провоцирующие потерпевшего, перечислены в диспозиции ст. 110 УК, к ним отнесены угрозы (убийством, причинением вреда здоровью, раскрытием порочащих сведений и т. п.), жестокое обращение (лишение жилья, пищи, средств к существованию и т. д.), систематическое унижение человеческого достоинства (издевательства, глумление, пренебрежение и т. д.).

Воздействие на потерпевшего в процессе совершения преступных действий носит интенсивный, агрессивный, целенаправленный характер, преследующий цель доведения до самоубийства.

Доведение до самоубийства, сопряженное с совершением иных преступных деяний (причинение вреда здоровью, изнасилование и др.), следует квалифицировать по совокупности преступлений.

Субъект преступления — лицо, достигшее возраста 16 лет.

Субъективная сторона преступления выражается в форме умысла.

Квалифицированными видами преступления признается совершение деяния в отношении несовершеннолетнего или лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного; в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; в отношении двух или более лиц; совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; совершенное в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть Интернет), — ч. 2 ст. 110 УК.

Склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства (ст. 110¹ УК). Уголовный закон предусматривает ответственность за склонение к совершению самоубийства путем уговоров, предложений, подкупа, обмана или иным способом при отсутствии признаков доведения до самоубийства (ч. 1), а также за содействие совершению самоубийства советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения самоубийства либо устранением препятствий к его совершению или обещанием скрыть средства или орудия совершения самоубийства (ч. 2).

Склонение к совершению самоубийства выражается в совершении деяния, имеющего целью возбудить стремление к лишению жизни. Содействие фактически представляет собой пособничество в совершении самоубийства.

Квалифицированными и особо квалифицированными видами являются склонение или содействие совершению самоубийства, осуществленные в отношении несовершеннолетнего или лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного; в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; в отношении двух или более лиц; совершенные группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; совершенные в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть Интернет) (ч. 3), а также деяния, повлекшие самоубийство или покушение на самоубийство (ч. 4), повлекшие самоубийство или покушение на самоубийство несовершеннолетнего, либо лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного, либо женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (ч. 5); деяния, предусмотренные ч. 1—3, повлекшие самоубийство двух или более лиц (ч. 6).

Субъект преступления — лицо, достигшее возраста 16 лет.

Субъективная сторона преступления характеризуется умышленной формой вины.

Организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства (ст. 110² УК). Преступное деяние выражается в организации деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства путем распространения информации о способах совершения самоубийства или призывов к совершению самоубийства.

Распространение информации, побуждающей к совершению самоубийства, возможно различными способами: устно, с использованием телефонной связи, посредством электронной почты, мессенджеров и т. д.

Субъект преступления — лицо, достигшее возраста 16 лет.

Субъективная сторона преступления характеризуется умышленной формой вины.

Квалифицированным видом преступления является деяние, сопряженное с публичным выступлением, использованием публично демонстрирующегося произведения, средств массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть Интернет) (ч. 2).

Лицо, совершившее преступление, добровольно прекратившее преступную деятельность и активно способствовавшее раскрытию и (или) пресечению преступлений, предусмотренных ст. 110, 110¹, 110² УК, освобождается от уголовной ответственности.

§ 3. Преступления против здоровья

Объектом преступлений против здоровья является «состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма»⁵⁶.

Вред здоровью является обязательным объективным признаком (последствием) этих преступлений. Он понимается как нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов внешней среды⁵⁷.

Степень причинения вреда здоровью является тем критерием, который положен в основание дифференциации ответственности за преступления указанной групповой принадлежности. Нормативной базой для определения тяжести вреда здоровью служат постановление Правительства РФ от 17.08.2007 № 522 (в ред. от 17.11.2011) «Об утверждении Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» (далее — Правил) и приказ Минздравсоцразвития России от 24.04.2008 № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» (далее — Медицинских критериев)⁵⁸.

Согласно п. 3 Правил, причиненный здоровью человека вред определяется в зависимости от степени его тяжести на основании квалифицирующих признаков тяжкого вреда здоровью, вреда здоровью средней тяжести и легкого вреда здоровью. Квалифицирующие признаки степени тяжести вреда здоровью детализированы и систематизированы в Медицинских критериях определения степени тяжести вреда здоровью.

Дифференциация видов вреда здоровью по медицинским критериям видна на рис. 1.

Рис. 1

Согласно п. 10 и 11 Медицинских критериев, для определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, достаточно наличия одного из квалифицирующих признаков. При наличии нескольких квалифицирующих признаков тяжесть вреда, причиненного здоровью человека, определяется по тому признаку, который соответствует большей степени тяжести вреда. Эти признаки получили отражение в ст. 111, 112 и 115 УК.

Другим критерием дифференциации ответственности за причинение вреда здоровью служит характер общественной опасности преступлений. Согласно ему, в Особенной части УК предусматривается уголовная ответственность за умышленное и неосторожное причинение вреда здоровью. Причинение вреда здоровью по неосторожности наказуемо только в том случае, если деяние влечет за собой тяжкий или средней тяжести вред здоровью.

Указанные выше критерии (степень тяжести вреда здоровью и характер общественной опасности преступления) определяют содержание основных составов преступлений рассматриваемой группы: умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 111 УК); причинения тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ч. 1 ст. 118 УК); умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью (ч. 1 ст. 112 УК); умышленного причинения легкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 115 УК); заражения другого лица венерической болезнью лицом, знающим о наличии у него этой болезни (ч. 1 ст. 121 УК).

С учетом различных факультативных признаков в УК выделяются производные виды причинения вреда здоровью. Квалифицированные составы этих преступлений предусмотрены в ч. 2—4 ст. 111, ч. 2 ст. 112 УК. К составам преступлений со смягчающими обстоятельствами относятся нормы, предусмотренные в ст. 113 УК (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта) и в ст. 114 УК (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление).

Разновидности умышленного причинения легкого вреда здоровью и заражения венерической болезнью представлены только квалифицированными составами (ч. 2 ст. 115 и ч. 2 ст. 121 УК).

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК) является преступлением с материальным составом. Его объективная сторона включает деяние (действие или бездействие), тяжкий вред здоровью как последствие деяния и причинную связь между деянием и наступившими последствиями. По законодательному определению тяжкий вред здоровью имеет две альтернативные характеристики: опасность вреда для жизни в момент его причинения или исход (последствия) вреда, неопасного для жизни в момент его причинения. Медицинская характеристика этих квалифицирующих признаков тяжкого вреда здоровью дается в приказе Минздравсоцразвития России от 24.04.2008 № 194н (в ред. от 18.01.2012) «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» (зарегистрирован в Минюсте России 13.08.2008 № 12118).

Опасным для жизни признается такой вред здоровью, который вызывает угрожающие жизни патологические состояния, влекущие смерть потерпевшего при их естественном развитии (проникающие ранения головного мозга, повреждения крупных кровеносных сосудов, болевой или анафилактический шок и т. п.).

По исходу выделяются два вида признаков: патологические и экономические. Патологические признаки тяжкого вреда здоровью:

1. Потеря зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрата органом его функций. Потеря зрения — полная стойкая слепота на оба глаза или такое состояние, когда отмечается снижение остроты зрения до 0,04 единицы и ниже. К полной слепоте приравнивается острота зрения ниже 0,001 единицы до потери светоощущения. Потеря речи — утрата способности выражать свои мысли с помощью членораздельных звуков, понятных окружающим, а также утрата голоса. Потеря слуха — полная глухота или такое необратимое состояние, когда потерпевший не слышит разговорной речи на расстоянии 3—5 метров от ушной раковины. При определении тяжести вреда здоровью по указанным признакам возможности улучшения состояния с помощью медико-технических средств значения не имеют.

2. Потеря органа или утрата им функции. Потеря руки, ноги — отделение их от туловища или утрата ими функций, а также потеря наиболее важной в функциональном отношении части конечности (кисти, стопы), которые влекут за собой стойкую утрату трудоспособности более чем на одну треть и относятся к тяжкому вреду здоровью еще и по этому (экономическому) критерию. Повреждение половых органов, сопровождающееся потерей производительной способности. К этому признаку относится также потеря одного из парных органов (глазного яблока, зрения на один глаз, одного уха, а равно его функции). Повреждение органа, функция которого была утрачена раньше, не учитывается при определении тяжести вреда здоровью.

3. Прерывание беременности характеризует тяжкий вред здоровью независимо от ее сроков при условии, что оно явилось прямым следствием воздействия на потерпевшую и не связано с естественным патологическим развитием ее беременности.

4. Психическое расстройство, а также заболевание наркоманией или токсикоманией как следствие физического или психического воздействия на потерпевшего. При установлении этого признака тяжкого вреда здоровью не учитывается обострение уже имеющихся заболеваний или их последующее развитие.

5. Неизгладимое обезображение лица требует двоякой характеристики. Лицо — тело в границах по краю волосяного покрова лба и висков, заднему краю ушной раковины, нижнему краю и углу нижней челюсти. Неизгладимость повреждения лица устанавливается по медицинским показаниям и является медицинским критерием оценки. Неизгладимым является такое повреждение лица, которое не может исчезнуть, уменьшиться, потерять выраженность (рубцы, деформации, нарушения мимики и пр.) с течением времени или под влиянием нехирургических средств. Если для устранения последствий повреждения лица необходима хирургическая операция, оно считается неизгладимым. Эстетическим критерием повреждения лица как тяжкого вреда здоровью является его обезображение. Обезображенным признается лицо, имеющее отталкивающий вид, противоречащий общим эстетическим нормам.

Экономические признаки тяжкого вреда здоровью определяются различными степенями утраты трудоспособности (общей и профессиональной). К ним относится значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее, чем на одну треть. Под общей трудоспособностью понимается способность к простому неквалифицированному труду. Значительность утраты общей трудоспособности определяется в соответствии с единой таблицей (разработанной Минздравом России) в процентах, соотносимых с различными формами заболеваний или повреждений⁵⁹. Утрата общей трудоспособности признается стойкой в силу необратимости вреда здоровью по его исходу (как, например, потеря руки или ноги) или в силу его длительности (свыше 120 дней).

Полная утрата профессиональной трудоспособности определяется в соответствии с постановлением Правительства РФ от 16.10.2000 № 789 «Об утверждении Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний». О полной утрате профессиональной трудоспособности свидетельствуют медицинские противопоказания для профессиональной деятельности лица по избранной им специальности, в том числе в специально созданных условиях⁶⁰.

Для квалификации вреда здоровью как тяжкого достаточно любого медицинского или экономического признака из тех, которые были перечислены выше.

Субъект этого преступления — лицо, достигшее возраста 14 лет.

Субъективная сторона умышленного причинения тяжкого вреда здоровью включает прямой или косвенный умысел. Этот элемент состава причинения тяжкого вреда здоровью служит критерием его отграничения от покушения на убийство. Внешние объективные признаки этих преступлений могут совпадать, например, при покушении на убийство, которое повлекло причинение тяжкого вреда здоровью, или при наступлении смерти потерпевшего, здоровью которого был причинен тяжкий вред. Направленность умысла виновного — тот надежный критерий, по которому (согласно п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)») следует отличать убийство от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью.

Квалифицированные виды умышленного причинения тяжкого вреда здоровью предусмотрены в ч. 2—4 ст. 111 УК. Квалифицирующие признаки насильственных преступлений против личности унифицированы законодателем. Тождественность их содержания обусловлена особенностями объектов преступлений (свойства которых отражены в жизни и здоровье человека), фактическим, социальным и правовым значением деяний, предусмотренных в составах этих преступлений. Поэтому в ч. 2—4 ст. 111 УК указаны многие из тех признаков, которые предусмотрены в ч. 2 ст. 105 УК: совершение преступления в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «а» ч. 2 ст. 111 УК); с особой жестокостью, а равно лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии (п. «б» ч. 2 ст. 111 УК); общеопасным способом (п. «в» ч. 2 ст. 111 УК); по найму (п. «г» ч. 2 ст. 111 УК); из хулиганских побуждений (п. «д» ч. 2 ст. 111 УК); по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды (п. «е» ч. 2 ст. 111 УК); в целях использования органов или тканей человека (п. «ж» ч. 2 ст. 111 УК); с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях, включая сеть Интернет (п. «и» ч. 2 ст. 111 УК). Характеристика этих признаков дается в § 2 настоящей главы.

Частью 3 ст. 111 УК предусмотрены признаки совершения преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «а»); в отношении двух или более лиц (п. «б»). Содержание указанных признаков тождественно тому, которое было описано в § 2 настоящей главы.

Особенными (для преступлений против здоровья) квалифицирующими признаками умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, не указанными в ч. 2 ст. 105 УК, являются совершение преступления с издевательством или мучениями для потерпевшего (п. «б» ч. 2 ст. 111 УК) и совершение деяний, предусмотренных в ч. 1—3 ст. 111 УК, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК).

Мучения — действия, причиняющие страдания. Практика судебно-медицинских экспертиз выработала критерии оценки обстоятельств мучения, согласно которым к мучениям относятся действия, причиняющие страдания путем длительного лишения пищи, питья и тепла, помещение потерпевшего во вредные для здоровья условия либо другие аналогичные действия. Издевательство рассматривается многими авторами как глумление, оскорбительное поведение, причиняющее страдания человеку.

Причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК). Специфику этого вида умышленного причинения тяжкого вреда здоровью составляет содержание его объективной и субъективной сторон. Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК, включает два последствия, одно из которых является основным (тяжкий вред здоровью), а другое — производным (смерть как результат тяжкого вреда здоровью). Наличие двух последствий определяет особенность причинной связи как признака состава этого преступления. Указанный состав служит примером того, как необходимая причинная связь между деянием и его последствием может быть опосредованной (непрямой, производной). Деяние в данном случае является необходимой достаточной причиной только для тяжкого вреда здоровью. Однако его недостаточно для наступления смерти, прямой причиной которой является расстройство здоровья (например, острая кровопотеря в результате повреждения важной для жизни артерии).

Указанные особенности сказываются и на содержании субъективной стороны деяния. Смерть — отдаленное во времени опосредованное последствие по отношению к деянию. Поэтому отношение к нему может быть другим, и предвидение может быть абстрактным или отсутствовать вовсе. В силу этого субъективная сторона преступления содержит две формы вины: умысел по отношению к расстройству здоровья и неосторожность по отношению к смерти.

В статьях УК об умышленном причинении вреда здоровью различной тяжести предусмотрен квалифицирующий признак совершения преступления с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (п. «3» ч. 2 ст. 111, п. «3» ч. 2 ст. 112, п. «в» ч. 2 ст. 115 УК). Универсальное разъяснение его содержания дается в п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (в ред. от 16.05.2017). «Под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, понимается их умышленное использование лицом как для физического воздействия на потерпевшего, так и для психического воздействия на него в виде угрозы применения насилия, опасного для жизни или здоровья. При установлении этого признака необходимо учитывать положения Федерального закона от 13.12.1996 № 150-ФЗ „Об оружии“ и на основании заключения эксперта устанавливать, является ли примененный при нападении предмет оружием».

«Под предметами, используемыми в качестве оружия, понимаются любые материальные объекты, которыми могли быть причинены смерть или вред здоровью потерпевшего (перочинный или кухонный нож, топор и т. п.), а также иные предметы, применение которых создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего (например, механические распылители, аэрозольные и другие устройства, снаряженные раздражающими веществами)». В этом качестве учитывается также использование ядовитых или одурманивающих веществ с целью причинения вреда здоровью.

В случаях когда в процессе причинения вреда здоровью лицо использует животных, представляющих опасность для жизни или здоровья человека, содеянное с учетом конкретных обстоятельств дела может быть квалифицировано по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК по признаку применения предмета, используемого в качестве оружия⁶¹.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при смягчающих обстоятельствах (ст. 113 и 114 УК). Основанием для выделения этой группы составов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью служат уже известные признаки эмоционального состояния виновного в момент совершения преступления (аффект) и обстановка совершения преступления (ситуация необходимой обороны или причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление). Содержание этих смягчающих наказуемость признаков рассматривалось в предыдущем параграфе настоящей главы.

Субъект этих преступлений — лицо, достигшее возраста 16 лет.

Субъективная сторона этих видов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью включает прямой или косвенный умысел. Для субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 114 УК, необходима также специальная цель — защита (в обстоятельствах необходимой обороны) или доставление лица в органы власти и пресечение возможности совершения лицом новых преступлений (в обстоятельствах задержания лица, совершившего преступление).

Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ст. 118 УК). Основной состав причинения тяжкого вреда здоровью по неосторожности предусмотрен в ч. 1 ст. 118 УК. Объективная сторона этого преступления характеризуется признаками, тождественными тем, которые предусмотрены ч. 1 ст. 111 УК. Специфика состава этого преступления определяется неосторожной формой вины (небрежность или легкомыслие) и возрастом субъекта преступления — 16 лет (лица, не достигшие возраста 16 лет, несут ответственность только за умышленные преступления).

В ч. 2 ст. 118 УК впервые для преступлений, предусмотренных гл. 16 УК, указывается на квалифицирующий признак совершения преступления вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Под ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей виновным понимается такое поведение лица, которое полностью или частично не соответствует официальным требованиям или предписаниям профессиональной деятельности. Установление предписаний, регламентирующих поведение лица в той или иной профессиональной сфере, является обязательным условием, необходимым для ответственности за ненадлежащее исполнение лицом своих профессиональных обязанностей.

Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст. 112 УК). Основной состав этого преступления предусмотрен в ч. 1 ст. 112 УК. Его объективная сторона отличается от основного состава умышленного причинения тяжкого вреда здоровью только последствиями. Патологические признаки средней тяжести вреда здоровью основаны на противопоставлении, отрицании аналогичных признаков тяжкого вреда здоровью — вред здоровью, неопасный для жизни и не повлекший последствий, указанных в ст. 111 УК.

Патологическим признаком средней тяжести вреда здоровью является длительность расстройства здоровья, которая определяется продолжительностью более 21 дня (но не более 120 дней). При установлении этого признака не учитываются имеющиеся у потерпевшего заболевания, возможности лечебного учреждения. Он определяется только характером травмы.

Экономические признаки средней тяжести вреда здоровью — значительная стойкая утрата общей трудоспособности менее чем на одну треть. Это означает, что ее степень не превышает 30% (согласно таблице процентов утраты трудоспособности). Например, посттравматическое воспаление среднего уха квалифицируется как такое расстройство здоровья, которое влечет утрату общей трудоспособности на 10%, нарушение кровообращения (в зависимости от степени) — до 30%. Аналогичная степень расстройства здоровья характерна для переломов мелких костей, вывихов мелких суставов и пр.

Субъектом умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью является лицо, достигшее возраста 14 лет.

Субъективная сторона состава этого преступления характеризуется прямым или косвенным умыслом.

Квалифицированные виды умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью предусмотрены в ч. 2 ст. 112 УК. Их признаки аналогичны тем, которые содержатся в квалифицированных составах умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. Не включены лишь те признаки, которые противоречат характеру и степени общественной опасности преступления, предусмотренного в ст. 112 УК. Например, цель использования органов или тканей человека неприменима к составу этого преступления, так как извлечение органа означает его утрату и, следовательно, квалификацию преступления по признакам ст. 111 УК. Для уяснения содержания признаков квалифицированных видов умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью достаточно обратиться к предыдущему вопросу рассматриваемой темы и к содержанию § 2 настоящей главы.

Субъект и субъективная сторона этого преступления не отличаются от аналогичных признаков основного состава.

Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью при смягчающих обстоятельствах характеризуется признаками, тождественными тем, которые предусмотрены для умышленного причинения тяжкого вреда здоровью при смягчающих обстоятельствах (ст. 113 и 114 УК).

Умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК). Основной состав этого преступления предусмотрен в ч. 1 ст. 115 УК и отличается от других составов умышленного причинения вреда здоровью только последствиями, определяемыми альтернативными признаками (патологическим и экономическим). Патологический признак легкого вреда здоровью — кратковременное расстройство здоровья, которое определяется продолжительностью не более 21 дня. Экономический признак легкого вреда здоровью — незначительная стойкая утрата общей трудоспособности, равная 5%.

Чем меньше степень общественной опасности преступления, тем меньше у законодателя оснований устанавливать исключительный возраст его субъекта. Субъектом этого преступления является лицо, достигшее возраста 16 лет.

Субъективная сторона этого преступления характеризуется прямым или косвенным умыслом.

Квалифицированные виды умышленного причинения легкого вреда здоровью предусмотрены в ч. 2 ст. 115 УК. Содержание квалифицирующих признаков (хулиганские побуждения, экстремистские мотивы, применение оружия и др.) аналогично содержанию тех признаков усиления наказуемости, которые предусмотрены в ст. 111 и 112 УК.

Побои (ст. 116 УК). Большинство доктринальных источников относят побои к преступлениям против здоровья, хотя объективная сторона этого преступления не только не включает какой-либо характеристики вреда здоровью, но и вообще не определяет содержания последствий. Состав преступления, предусмотренного ст. 116 УК, является формальным. Конструкция формального состава не влияет на характеристику общественной опасности заключенного в ней преступления. Побои могут повлечь за собой недомогание, боли от ушибов. Функции человеческого организма могут быть нарушены в связи с образовавшимися осложнениями. Может быть нарушена и целостность кожного покрова (ссадины, царапины, порезы, ожоги). Иными словами, от перенесенных побоев человек чувствует себя чаще нездоровым, чем здоровым.

Различные формы недомогания, телесные повреждения не наделяются законодателем патологическими и экономическими признаками, по которым может быть продолжена дифференциация ответственности за причинение вреда здоровью. В п. 9 Приказа Минздравсоцразвития России от 24.04.2008 № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» указывается: «Поверхностные повреждения, в том числе ссадина, кровоподтек, ушиб мягких тканей, включающий кровоподтек в гематому, поверхностная рана и другие повреждения, не влекущие за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека)»⁶².

Однако это не означает того, что побои в принципе не причиняют здоровью вреда. Законодатель ограничил дифференциацию ответственности за преступления против здоровья причинением легкого вреда. Поэтому в ч. 1 ст. 116 УК предусмотрено условие: отсутствие признаков вреда здоровью, предусмотренного ст. 115 УК. Вред, который находится за минимальными пределами указанного последствия, не дифференцируется по медицинским и экономическим признакам, но он определяет характер преступления. Таким образом, в составе побоев тот же объект, что и у причинения любого вреда здоровью.

Объективная сторона этого преступления включает альтернативные признаки деяния:

1) побои — множественное нанесение ударов, последствия этих ударов не имеют уголовно-правового значения по указанным выше причинам, однако, если они повлекли причинение легкого, среднего или тяжкого вреда здоровью, содеянное квалифицируется по той статье УК, которая предусматривает ответственность за причинение этого вреда;

2) иные действия, причиняющие физическую боль (один удар, термическое воздействие, щипки и т. п.).

Субъект — лицо, достигшее возраста 16 лет.

Субъективная сторона этого преступления характеризуется прямым или косвенным умыслом.

Особенностью состава побоев является сочетание альтернативных признаков его объективной и субъективной сторон. Помимо указанных выше базовых признаков состава (поведенческий акт как деяние и умысел как форма вины), в нем предусмотрены еще три альтернативных обязательных признака: 1) хулиганский мотив; 2) экстремистский мотив; 3) публичная демонстрация совершаемого преступления.

Благодаря такой конструкции возможны различные варианты квалификации этого преступления: а) побои из хулиганских или экстремистских побуждений с публичной демонстрацией; б) побои без указанной мотивации, но с публичной демонстрацией; в) побои по одному из указанных мотивов без публичной демонстрации. Иными словами, любого из указанных альтернативных признаков достаточно для ответственности лица по ст. 116 УК за нанесение побоев или умышленное совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль.

Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию или имеющим судимость (ст. 116¹ УК). В ст. 116¹ УК предусмотрено еще два состава побоев с признаками, отличными от тех, которые предусмотрены ст. 116 УК.

Признаки деяния (поведенческого акта) в объективной стороне всех трех составов побоев одни и те же: побои (нанесение ударов) или иные действия, причиняющие физическую боль. Однако в норме, предусмотренной ст. 116¹ УК, содержится указание на отсутствие обязательных признаков преступления, предусмотренного ст. 116 УК: хулиганских побуждений, экстремистских мотивов, публичной демонстрации побоев.

Для побоев, предусмотренных в ч. 1 и 2 ст. 116¹ УК, имеют значение юридические обстоятельства: для ч. 1 ст. 116¹ УК — наличие административной преюдиции (лицо было подвергнуто административному наказанию за аналогичное деяние); для ч. 2 ст. 116¹ УК — совершение преступления лицом, имеющим судимость за насильственное преступление.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 116¹ УК, включает только умышленную вину. Субъект общий (возраст — 16 лет).

Истязание (ст. 117 УК). Основной состав этого преступления предусматривается в ч. 1 ст. 117 УК. Объект истязания характеризуется так же, как объект побоев. Признак деяния в составе истязания определяется как «причинение физических или психических страданий». Способ такого причинения не имеет существенного значения, значимы сами страдания.

В то же время законодатель называет в качестве способа совершения этого преступления нанесение побоев. Побои входят в объективную сторону истязания, хотя и не исчерпывают ее содержание. Что же определяет специфику побоев при истязании? Систематичность нанесения побоев определяет их мучительный характер, т. е. причиняет потерпевшему физические или психические страдания.

Систематичность побоев при истязании образуют только юридически значимые факты. В том случае, когда по предыдущим эпизодам побоев были погашены юридические последствия, признак систематичности нанесения побоев отсутствует. Помимо указанного формального условия, систематичность имеет и качественные характеристики: устойчивость качественных признаков, т. е. тенденцию к возобновлению побоев.

Физические или психические страдания причиняются потерпевшему и другими насильственными действиями. Законодатель не конкретизирует их содержания, так как для состава истязания существенное значение имеют только переживания потерпевшего. Внешняя форма насилия не имеет решающего значения. Насилие может применяться даже не к объекту истязания (потерпевшему), а к третьим лицам. Примером такого истязания является насилие в присутствии потерпевшего над близкими ему людьми с целью причинения ему душевных страданий.

Субъект истязания — лицо, достигшее возраста 16 лет.

Субъективная сторона в основном составе этого преступления характеризуется прямым умыслом.

Квалифицированные виды истязания предусмотрены ч. 2 ст. 117 УК. Признаки, предусмотренные в п. «а»—«и» этой статьи, подробно рассматривались применительно к другим составам преступлений против жизни и здоровья. Их содержание является тождественным.

В п. «г» ч. 2 ст. 117 УК включен признак истязания лица, заведомо для виновного находящегося в материальной или иной зависимости от него.

Термин «зависимость» в контексте истязания используется законодателем в самом широком смысле как социальная связь между виновным и потерпевшим. Указанная связь между людьми имеет различные характеристики. Она может строиться по принципу вертикали, когда положение потерпевшего определяется действиями виновного. Такая связь характерна для отношений иждивенца и кормильца, работника и работодателя, начальника и подчиненного, детей и их родителей, опекунов и их подопечных.

Зависимость может строиться и по другому принципу (горизонтальному). В этих отношениях реализация существенных интересов участников зависит от их взаимности. Такая связь характерна для корпоративных отношений, отношений взаимной привязанности (дружбы, любви, семейно-родственных связей, отношений, складывающихся в процессе сожительства, и пр.). Конечно, не всякая привязанность одного человека к другому устанавливает зависимость одного