Екатерина Кожина
Ювелир Моня и эльф

Глава 1

Жизнь лавки Моисей Штейнбока текла своим чередом, пока доброта Клары снова не дала о себе знать. Все уже привыкли к хромым мастифам и светящимся лисам, но в этот раз девушка превзошла саму себя: она притащила с тракта грязного, худого и изрядно избитого эльфа. Ушастый интеллигент едва держался на ногах, а его разорванный зеленый камзол просил пощады.

Через полчаса в лавку Мони решительно зашел Дик. Лицо весельчака выражало крайнюю озабоченность.

— Мастер Штейнбок, имею к вам мужской разговор и просьбу, — с порога заявил Дик. — Заберите этого ушастого страдальца к себе на постой.

Моня аж лупу выронил от такой наглости:

— Дирочка, дорогой, не делайте мне смешно, у меня от этого портится коммерческий авторитет! Моя лавка — это ювелирный салон высшей лиги, а не приют для помятых лесных жителей! Зачем он мне сдался? У вас же целый домик с садом!

— Вот именно — у меня сад и Клара! — отрезал Дик, насупившись. — Я солдат и человек ревнивый. Мне не улыбается, чтобы в мое отсутствие по дому шастал чужой мужчина, пусть даже он бледный, худой и эльф.

— Ой, вы посмотрите на этого Отелло местного разлива! — всплеснула руками Циля, вышедшая из кухни со светящейся лисой на плечах. — А то, что у Мони в доме живет молодая, незамужняя и привлекательная племянница вас не волнует?! Вы хотите подвергнуть мою гномью честь эльфийскому искушению?!

— Циля, замолчи свой рот, твоей чести ничего не грозит, пока у тебя в руках половник, — отмахнулся Моня. — Короче, Дик, забирайте это ушастое недоразумение обратно к рыбам.

Дик хитро прищурился, подошел и понизил голос:

— Мастер Моня, если вы подержите его у себя пару недель, наше агентство «Верный щит» гарантирует вам следующую поездку в Подгорье бесплатно.

У Мони внутри переключилась шестеренка. Калькулятор в его голове выдал сумасшедшую цифру чистой экономии. Гном картинно вздохнул, прижал руку к сердцу и посмотрел на Дика с глубоким упреком:

— Дирочка! Вы редкий вымогатель, но умеете делать такие предложения, от которых у честного гнома начинается инфаркт совести. Ладно! Тащите вашего эльфа, пока я не передумал и не посчитал налоги. Пусть ложится в комнату Семы.

Эльфа заселили. Целительные зелья Клары и Цилины сытные бульоны сотворили чудо: уже через три дня ушастый гость пришел в себя, отмылся и обрел франтовской вид. Его звали Лиадон. По его словам, в которым Моня верил примерно на один процент, он был знаменитым писателем-путешественником, автором бестселлера «Сто способов заблудиться в эльфийских лесах». А в этот квартал он попал потому, что на тракте его ограбили разбойники, украв кошель с золотом и рукопись нового романа.

Эльф оказался до неприличия болтливым. Лежать в четырех стенах ему наскучило, и он решил применить свой поэтический дар на практике. Первой жертвой пала Циля. Лиадон приперся к ней на кухню, облокотился о косяк и принялся соловьем разливаться о красоте закатов над Серебряным озером.

Спустя час Циля выставила его за дверь, размахивая половником.

— Вон! Вон из моей кухни, ушастый романтик! — бушевала гнома, пока лиса на ее плече яростно фыркала. — Моня, вы только посмотрите на этого поца! Он целый час рассказывал мне за эльфийскую росу и звездную пыль! В итоге я заслушалась, и вместо нормального, наваристого супа с потрохами у меня получился какой-то приторный компот, который пахнет фиалками и мамиными слезами! Из-за его красивых речей мы останемся без обеда!

Изгнанный Лиадон вздохнул и спустился вниз, в торговый зал. Там он грациозно устроился на стуле для посетителей и решил составить компанию Моне.

— Мастер Штейнбок, — протянул эльф. — Какое прискорбное отсутствие эстетики в ваших витринах. Столько грубого золота. Ювелирное искусство должно дышать ветром, быть легким, как паутинка в лунном свете. Вот в моих чертогах...

Моня снял очки с тремя линзами, положил их на верстак и посмотрел на эльфа с такой нежностью, с какой смотрят на дорогого, но безнадежно клиента.

— Лиадон, дорогой, — сладко запел Моня. — Я имею вам сказать одну маленькую, но очень мудрую вещь. Ветер и паутинка — это жутко поэтично, но ими нельзя заплатить за аренду этой лавки, и магистрат не принимает эльфийские закаты в качестве налогов. Мое «грубое золото» кормит всю мою семью, включая вас и ваши пострадавшие от разбойников уши! Так что не делайте мне дизайн интерьера, у меня от вашей эстетики уже начинает чесаться левый карман.

В этот момент с жердочки под потолком подал голос семицветный попугай. Он захлопал крыльями, наклонил голову и истошно завопил прямо над ухом эльфа:

— Мало золота! Поц! Эльф — поц! Мало золота!

Лиадон подпрыгнул на стуле от неожиданности:

— О небо! Какая невоспитанная, вульгарная птица! Откуда в ней столько меркантильности?

Моня Штейнбок довольно и ласково погрозил попугаю пальцем:

— Ой, Лиадон, не трогайте мою птицу, она имеет больше коммерческого смысла, чем все ваше эльфийское собрание сочинений! Он просто чувствует, когда в лавке находится человек, у которого красивых слов много, а в карманах гуляет лесной сквозняк. Так что сидите тихо, наслаждайтесь обществом и не мешайте мне ждать клиентов, которые придут тратить свои неэстетичные, но такие приятные монеты!

Глава 2

В один из четвергов, когда солнце припекало так, будто хотело растопить все Монино золото, двери лавки распахнулись с таким грохотом, что семицветный попугай едва не свалился с жердочки.

В зал вплыла мадам Бронштейн — супруга главного поставщика гильдии мясников. Это была женщина выдающихся габаритов и капризного нрава, при ее появлении даже у каменных статуй на ратуше начиналась мигрень. За ней шел слуга, тащивший два тяжелых ридикюля.