# Абсолют. Черные нити

Мэри Стейн

Тишина. Тьма. Исток.

Вы думаете, что разгадали все загадки? Вы ошибаетесь.

Есть тайны страшнее трёхсот лет ожидания. Есть голод, который не утолить. Есть Тени, которые всегда наблюдают. Гроссмейстеры продолжают расставлять фигуры на доске, только у них всегда был кукловод. И он ждал дольше всех. Чёрные нити вплетены в судьбу задолго до всего.

Антагонист обретает плоть. Война будет страшнее, чем столетия назад. Но где та, что должна остановить его?

Ответы — в пепле. И чтобы их найти, придётся пройти через Дно.

Вторая книга саги «Абсолют». Добро пожаловать на Дно. Падение неизбежно, но есть ли шанс встать?

## Пролог. Элис


Солнце над Астерлирией больше не светило.

Раньше оно золотило шпили Кер-Моранта, ложилось тёплыми пятнами на мрамор Тронного зала, играло в кубках на пирах. А теперь... теперь оно просто висело в небе — бледное, равнодушное, как лампочка в пустой комнате.

Я не поэт. Я офицер. Моя работа — цифры, приказы, дисциплина. Но в то утро, когда пришло известие о прорыве, я не думал о цифрах. Я думал только о том, как быстро смогу добраться до Разлома.

Отряд, лучшие из лучших, был собран за минуты. Мы неслись сквозь Серый Сектор, не останавливаясь, не отдыхая. Лошадь пала за милю до поля боя — я загнал её так, что сердце зверя не выдержало. В последний раз я видел её глаза — испуганные, преданные, и я знал: она отдала мне всё, что у неё было. Я отдал это за опоздание. Дальше — бегом. Задыхаясь, спотыкаясь, матерясь сквозь зубы.

Меня называли Тенью Короны. Я привык всё контролировать. Я никогда не опаздывал.

Но в этот раз опоздал.

Когда я добрался, всё было кончено. Битва затихла. Последние Снулые рассыпались в пепел, и над полем повисла такая тишина, что было слышно, как бьётся моё собственное сердце. Я бежал, спотыкаясь о трупы, не чувствуя ног, не видя ничего вокруг. Я искал их.

И нашёл.

Они лежали на выжженной земле, почти обнявшись. Он — огромный, даже в смерти несокрушимый. Она — хрупкая, прижавшаяся к его груди, словно искала защиты даже там, за гранью. Её глаза были закрыты. Его — смотрели в небо. В них больше не было серебра. Только пустота.

Я упал на колени. Прямо в грязь, в пепел, в кровь. Смотрел на них и не мог поверить. Я должен был успеть. Должен был прикрыть их. Должен был… сдохнуть вместо них. Но опоздал.

Не помню, как мы возвращались в Кер-Морант. Не помню, как вёз их тела. Помню только, как вошёл в Тронный зал.

Король Элиас стоял у окна. Он обернулся на звук моих шагов, и одного взгляда на моё лицо ему хватило, чтобы всё понять.

Он не закричал сразу. Сначала просто смотрел. Долго. Страшно. А потом его лицо исказилось, и он закричал. Этот крик до сих пор стоит у меня в ушах. Он выл, как раненый зверь, и медленно, словно ноги отказывались держать, опустился на колени. Седой, сгорбленный, он рыдал, захлёбываясь слезами, и его пальцы царапали мраморный пол. Тот самый мрамор, который всегда был отполирован до зеркального блеска для балов и торжественных приёмов. Теперь он принимал кровь и слёзы Короля.

— Касвиан… Нессира… — шептал он. — Мои дети… мои…

А потом он поднял голову и посмотрел прямо на меня. В его глазах, полных слёз, вспыхнула такая ярость, что я невольно отступил на шаг. Он рывком вскочил на ноги — стремительно, как не должен был бы в своём возрасте и горе, — и в два шага оказался рядом.

— Элис! — его голос сорвался на крик. Он схватил меня за отвороты мундира и встряхнул так, что у меня клацнули зубы. — Ты был там! Почему ты опоздал?! Почему не сдох вместо них?!

Я смотрел в его глаза и видел, как гнев борется с горем. Видел, как гнев проигрывает — захлёбывается, тонет в той бездне, что разверзлась внутри него. И когда горе победило, когда оно залило собой всё, Король сломался. Его пальцы разжались. Он отпустил мой мундир, пошатнулся и рухнул на колени, словно из него разом вынули все кости.

Я стоял, вжав голову в плечи, и чувствовал, как слёзы катятся по щекам. Не оправдывался. Не мог. Я сам задавал себе этот вопрос сотни раз. Почему я опоздал? Почему я не сдох вместо них?

— Элис… — прошептал он, и голос его был тихим, как шелест пепла. — Мы не спасли их. Я — Король. Ты — моя Тень. А мы… мы просто стояли и ждали. Какой же я король теперь? Грош мне цена. Грош.

Он закрыл лицо руками и зарыдал. Его плечи тряслись, а из груди вырывались такие звуки, что у меня разрывалось сердце. Я смотрел на него — на своего Короля, на своего друга, на человека, который всегда был для меня символом силы. И я больше не мог стоять.

Опустился на колени рядом с ним. Медленно. Тяжело. И впервые в жизни — за все годы службы, за все годы вражды и недоверия — я обнял его. Своего Короля. Своего брата по скорби.

— Мы опоздали, — прошептал я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Но мы будем помнить. Мы будем помнить их всегда.

И мы стояли так — два сломленных человека на коленях посреди пустого Тронного зала, на мраморе, который ещё вчера был готов принять бальную процессию, а сегодня принял нашу кровь и наши слёзы. И плакали. Вместе.

## Глава 1. Король Элиас


Я — Король. Моя работа — речи, указы, парадные улыбки. Я должен быть скалой для своего народа. Но сегодня я не Король. Сегодня я — просто старик, который потерял своих детей.

Весть принесли ночью. Я не спал — никогда не сплю, когда мои люди на фронте. Стоял у окна, смотрел на звёзды, гадал, где сейчас они. Касвиан. Нессира. Мои лучшие. Мои непобедимые.

Дверь открылась без стука. На пороге стоял Элис. Его лицо было серым, как пепел Разлома. Одного взгляда в его глаза хватило, чтобы всё понять.

Я не закричал сразу. Просто опустился на пол, прямо там, где стоял. Пол был холодным — мрамор, вечно отполированный до блеска, сейчас равнодушно отдавал мне свой вековой холод. Я чувствовал его сквозь колени, и это было единственное, что я вообще чувствовал. Закрыл лицо руками. Мир перестал существовать. Осталась только боль. Такая, что не высказать словами. Такая, что разрывает грудь изнутри.

Элис что-то говорил, но я не слышал. В ушах звучали только их голоса. Касвиан, мой верный Генерал, мой друг, мой меч. Нессира… Моя Тень. Моя гордость. Та, что стала мне дочерью, хотя я не смел и мечтать о таком.

Их больше нет.

Похороны назначили через три дня. И за эти три дня мир вокруг превратился в серую пелену. Бумаги, приказы — всё механически, ничего не чувствуя. Советники о чём-то спорили, но их голоса звучали как сквозь толщу воды. Я был пуст.

А потом настал этот день.

Балкон дворца. Внизу — площадь, залитая чёрным. Тысячи, десятки тысяч людей, пришедших со всех уголков Империи проститься с теми, кто защищал их от Бездны. Легионеры в мундирах, адепты, простые горожане. Все в чёрном. И тишина — такая глубокая, что было слышно, как ветер играет с траурными лентами на знамёнах.

Процессия началась. Два закрытых гроба, усыпанных чёрными лилиями. Я видел, как слёзы текли по лицам закалённых воинов, как плакали женщины, как дети прижимались к матерям, не понимая, почему все вокруг такие печальные. И мои слёзы текли тоже — я не вытирал их. Не мог.

Я видел в первом ряду старую женщину. Она держала в руках чёрную лилию — такую же, как те, что лежали на гробах. Её губы шевелились беззвучно. Она молилась. За них. За нас. За себя.

Я должен был говорить. Речь Короля должна была утешить народ, вселить надежду, напомнить о долге. Но когда я подошёл к краю балкона, слова застряли в горле.

— Сегодня… — голос дрогнул. — Сегодня самый страшный день в истории Империи.

Площадь замерла. Я видел их лица. Они ждали. Они верили, что я смогу найти слова. Но я не мог.

— Мы хороним Легенд, — выдохнул я, и слёзы снова потекли по щекам. — Двоих, чьи сердца бились в унисон. Касвиан де Морт Тинебрис. Верховный Генерал. Мой меч. Моя скала. И Нессира Торн. Его Тень. Его любовь. Моя… — голос сорвался, — моя дочь.

Тишина на площади стала абсолютной. Я слышал только свои собственные рыдания.

— Они были моей семьёй, — прошептал я. — Простите… я не могу говорить…

Я опустил голову и заплакал. Прямо там, на балконе, перед всей Империей. Плечи тряслись, и я не мог остановиться.

Элис стоял рядом. Он не говорил ни слова. Просто положил руку мне на плечо и сжал его. Этого было достаточно.

Потом, когда я немного пришёл в себя, я поднял голову и сказал последние слова:

— В Астерлирии объявляется год траура. Никаких праздников. Никаких балов. Никаких ярмарок. Никаких торжеств. Пусть тишина, что наступила после их ухода, станет нашей данью памяти. Они заслужили, чтобы мы помнили.

Я развернулся и ушёл с балкона. Ноги подкашивались, но я шёл. Потому что больше ничего не оставалось.

## Глава 2. Агни


Я видела всё.

Стояла на фланге, прикрывая Кайдена, когда это случилось. Лорд — тот самый, огромный, с клинком из чистой тьмы — ударил Касвиана. Чёрное лезвие вошло в его грудь и вышло из спины. «Погибель» выпала из ослабевших пальцев. Он рухнул на землю, а Нессира… Ада… она закричала.

И тогда мир взорвался лазурью.

Я не помню, как оказалась на земле. Меня просто смело этой волной. Свет был такой яркий, что даже сквозь веки он прожигал насквозь. Я слышала крик. Её крик. В нём было всё: боль, любовь, ярость, отчаяние. Он длился целую вечность. А потом наступила тишина.

Когда я открыла глаза, лазурный свет исчез. Остался только пепел. И два тела. Они лежали на выжженной земле, почти обнявшись.

— Нет…

Голос был чужим, сдавленным, будто из меня выбили весь воздух.

— Нет! Нет! Нет!

Я побежала. Ноги сами несли меня к ним, спотыкаясь о камни, о трупы Снулых, о чьи-то обломки. Ничего не видела вокруг. Только их. Только два тела, которые ещё минуту назад были самыми живыми людьми в этом проклятом мире.

— Несси! Кас! Вставайте! Вставайте, слышите?! Вы не можете так! Вы не имеете права!

Упала на колени рядом с ними. Руки тряслись. Я схватила Нессиру за плечо — оно было холодным. Слишком холодным для той, кто всегда была живой, горячей, настоящей. Перевернула её на спину. Глаза закрыты. Лицо — бледное, как мрамор. На губах застыла тень улыбки. Она ушла к нему. Ушла за ним.

И тогда я закричала.

Это был не крик. Это был рёв. Дикий, звериный, вырвавшийся из самой глубины души. Я кричала так, что заложило собственные уши. И из моих рук, из груди, из всего существа вырвался Огонь.

Не тот, которым я сражалась на плацу. Не тот, который мы оттачивали годами. Это был Дикий Огонь. Моя ярость. Моя боль. Моя любовь. Всё, что я чувствовала, превратилось в пламя — белое, ослепительное, неконтролируемое. Оно выжигало всё вокруг. Остатки Снулых, что ещё шевелились, превращались в пепел. Камни плавились. Земля горела. И где-то там, за стеной огня, я слышала крики своих. Они звали меня по имени. Но я не могла остановиться. Не хотела.

Я слышала голоса. Кайден кричал мне что-то. Эреб пытался приблизиться. Но их отбросило. Мой огонь не различал своих и чужих. Он просто был. Как и моя боль. Я рыдала. Слёзы текли по щекам, но тут же испарялись от жара. Прижимала руки к груди и выла, как раненый зверь.

— Почему?! Почему вы?!

Не знаю, сколько это длилось. Минуты? Часы? Вечность? Я выжгла себя дотла. Огонь погас так же внезапно, как и появился. И я рухнула. Прямо в пепел. Прямо в грязь. У меня не было сил даже плакать. Просто лежала и смотрела в небо, которое стало серым. А из глаз всё ещё текли слёзы.

Потом меня подняли. Чьи-то руки — сильные, бережные — обхватили мои плечи. Я не сразу поняла, что это Кайден. Его голос, глухой, надтреснутый, пробился сквозь звон в ушах:

— Агни… девочка моя… идём. Мы должны идти.

Он никогда не называл меня «девочка». Никогда. И от этого слова у меня внутри что-то окончательно сломалось.

Я не ответила. Не могла. Но он поднял меня, прижал к себе и понёс. А я смотрела через его плечо на два тела, которые остались лежать на выжженной земле. На моих руках был пепел. Их пепел. И я знала, что никогда не отмою его. Никогда не забуду. Никогда не прощу.