Мэри Стейн
Абсолют. Черные нити

Пролог. Элис

Солнце над Астерлирией больше не светило.

Раньше оно золотило шпили Кер-Моранта, ложилось тёплыми пятнами на мрамор Тронного зала, играло в кубках на пирах. А теперь... теперь оно просто висело в небе — бледное, равнодушное, как лампочка в пустой комнате.

Я не поэт. Я офицер. Моя работа — цифры, приказы, дисциплина. Но в то утро, когда пришло известие о прорыве, я не думал о цифрах. Я думал только о том, как быстро смогу добраться до Разлома.

Отряд, лучшие из лучших, был собран за минуты. Мы неслись сквозь Серый Сектор, не останавливаясь, не отдыхая. Лошадь пала за милю до поля боя — я загнал её так, что сердце зверя не выдержало. В последний раз я видел её глаза — испуганные, преданные, и я знал: она отдала мне всё, что у неё было. Я отдал это за опоздание. Дальше — бегом. Задыхаясь, спотыкаясь, матерясь сквозь зубы.

Меня называли Тенью Короны. Я привык всё контролировать. Я никогда не опаздывал.

Но в этот раз опоздал.

Когда я добрался, всё было кончено. Битва затихла. Последние Снулые рассыпались в пепел, и над полем повисла такая тишина, что было слышно, как бьётся моё собственное сердце. Я бежал, спотыкаясь о трупы, не чувствуя ног, не видя ничего вокруг. Я искал их.

И нашёл.

Они лежали на выжженной земле, почти обнявшись. Он — огромный, даже в смерти несокрушимый. Она — хрупкая, прижавшаяся к его груди, словно искала защиты даже там, за гранью. Её глаза были закрыты. Его — смотрели в небо. В них больше не было серебра. Только пустота.

Я упал на колени. Прямо в грязь, в пепел, в кровь. Смотрел на них и не мог поверить. Я должен был успеть. Должен был прикрыть их. Должен был… сдохнуть вместо них. Но опоздал.

Не помню, как мы возвращались в Кер-Морант. Не помню, как вёз их тела. Помню только, как вошёл в Тронный зал.

Король Элиас стоял у окна. Он обернулся на звук моих шагов, и одного взгляда на моё лицо ему хватило, чтобы всё понять.

Он не закричал сразу. Сначала просто смотрел. Долго. Страшно. А потом его лицо исказилось, и он закричал. Этот крик до сих пор стоит у меня в ушах. Он выл, как раненый зверь, и медленно, словно ноги отказывались держать, опустился на колени. Седой, сгорбленный, он рыдал, захлёбываясь слезами, и его пальцы царапали мраморный пол. Тот самый мрамор, который всегда был отполирован до зеркального блеска для балов и торжественных приёмов. Теперь он принимал кровь и слёзы Короля.

— Касвиан… Нессира… — шептал он. — Мои дети… мои…

А потом он поднял голову и посмотрел прямо на меня. В его глазах, полных слёз, вспыхнула такая ярость, что я невольно отступил на шаг. Он рывком вскочил на ноги — стремительно, как не должен был бы в своём возрасте и горе, — и в два шага оказался рядом.

— Элис! — его голос сорвался на крик. Он схватил меня за отвороты мундира и встряхнул так, что у меня клацнули зубы. — Ты был там! Почему ты опоздал?! Почему не сдох вместо них?!

Я смотрел в его глаза и видел, как гнев борется с горем. Видел, как гнев проигрывает — захлёбывается, тонет в той бездне, что разверзлась внутри него. И когда горе победило, когда оно залило собой всё, Король сломался. Его пальцы разжались. Он отпустил мой мундир, пошатнулся и рухнул на колени, словно из него разом вынули все кости.

Я стоял, вжав голову в плечи, и чувствовал, как слёзы катятся по щекам. Не оправдывался. Не мог. Я сам задавал себе этот вопрос сотни раз. Почему я опоздал? Почему я не сдох вместо них?

— Элис… — прошептал он, и голос его был тихим, как шелест пепла. — Мы не спасли их. Я — Король. Ты — моя Тень. А мы… мы просто стояли и ждали. Какой же я король теперь? Грош мне цена. Грош.

Он закрыл лицо руками и зарыдал. Его плечи тряслись, а из груди вырывались такие звуки, что у меня разрывалось сердце. Я смотрел на него — на своего Короля, на своего друга, на человека, который всегда был для меня символом силы. И я больше не мог стоять.

Опустился на колени рядом с ним. Медленно. Тяжело. И впервые в жизни — за все годы службы, за все годы вражды и недоверия — я обнял его. Своего Короля. Своего брата по скорби.

— Мы опоздали, — прошептал я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Но мы будем помнить. Мы будем помнить их всегда.

И мы стояли так — два сломленных человека на коленях посреди пустого Тронного зала, на мраморе, который ещё вчера был готов принять бальную процессию, а сегодня принял нашу кровь и наши слёзы. И плакали. Вместе.

Глава 1. Король Элиас

Я — Король. Моя работа — речи, указы, парадные улыбки. Я должен быть скалой для своего народа. Но сегодня я не Король. Сегодня я — просто старик, который потерял своих детей.

Весть принесли ночью. Я не спал — никогда не сплю, когда мои люди на фронте. Стоял у окна, смотрел на звёзды, гадал, где сейчас они. Касвиан. Нессира. Мои лучшие. Мои непобедимые.

Дверь открылась без стука. На пороге стоял Элис. Его лицо было серым, как пепел Разлома. Одного взгляда в его глаза хватило, чтобы всё понять.

Я не закричал сразу. Просто опустился на пол, прямо там, где стоял. Пол был холодным — мрамор, вечно отполированный до блеска, сейчас равнодушно отдавал мне свой вековой холод. Я чувствовал его сквозь колени, и это было единственное, что я вообще чувствовал. Закрыл лицо руками. Мир перестал существовать. Осталась только боль. Такая, что не высказать словами. Такая, что разрывает грудь изнутри.

Элис что-то говорил, но я не слышал. В ушах звучали только их голоса. Касвиан, мой верный Генерал, мой друг, мой меч. Нессира… Моя Тень. Моя гордость. Та, что стала мне дочерью, хотя я не смел и мечтать о таком.

Их больше нет.

Похороны назначили через три дня. И за эти три дня мир вокруг превратился в серую пелену. Бумаги, приказы — всё механически, ничего не чувствуя. Советники о чём-то спорили, но их голоса звучали как сквозь толщу воды. Я был пуст.

А потом настал этот день.

Балкон дворца. Внизу — площадь, залитая чёрным. Тысячи, десятки тысяч людей, пришедших со всех уголков Империи проститься с теми, кто защищал их от Бездны. Легионеры в мундирах, адепты, простые горожане. Все в чёрном. И тишина — такая глубокая, что было слышно, как ветер играет с траурными лентами на знамёнах.

Процессия началась. Два закрытых гроба, усыпанных чёрными лилиями. Я видел, как слёзы текли по лицам закалённых воинов, как плакали женщины, как дети прижимались к матерям, не понимая, почему все вокруг такие печальные. И мои слёзы текли тоже — я не вытирал их. Не мог.

Я видел в первом ряду старую женщину. Она держала в руках чёрную лилию — такую же, как те, что лежали на гробах. Её губы шевелились беззвучно. Она молилась. За них. За нас. За себя.

Я должен был говорить. Речь Короля должна была утешить народ, вселить надежду, напомнить о долге. Но когда я подошёл к краю балкона, слова застряли в горле.

— Сегодня… — голос дрогнул. — Сегодня самый страшный день в истории Империи.

Площадь замерла. Я видел их лица. Они ждали. Они верили, что я смогу найти слова. Но я не мог.

— Мы хороним Легенд, — выдохнул я, и слёзы снова потекли по щекам. — Двоих, чьи сердца бились в унисон. Касвиан де Морт Тинебрис. Верховный Генерал. Мой меч. Моя скала. И Нессира Торн. Его Тень. Его любовь. Моя… — голос сорвался, — моя дочь.

Тишина на площади стала абсолютной. Я слышал только свои собственные рыдания.

— Они были моей семьёй, — прошептал я. — Простите… я не могу говорить…

Я опустил голову и заплакал. Прямо там, на балконе, перед всей Империей. Плечи тряслись, и я не мог остановиться.

Элис стоял рядом. Он не говорил ни слова. Просто положил руку мне на плечо и сжал его. Этого было достаточно.

Потом, когда я немного пришёл в себя, я поднял голову и сказал последние слова:

— В Астерлирии объявляется год траура. Никаких праздников. Никаких балов. Никаких ярмарок. Никаких торжеств. Пусть тишина, что наступила после их ухода, станет нашей данью памяти. Они заслужили, чтобы мы помнили.

Я развернулся и ушёл с балкона. Ноги подкашивались, но я шёл. Потому что больше ничего не оставалось.

Глава 2. Агни

Я видела всё.

Стояла на фланге, прикрывая Кайдена, когда это случилось. Лорд — тот самый, огромный, с клинком из чистой тьмы — ударил Касвиана. Чёрное лезвие вошло в его грудь и вышло из спины. «Погибель» выпала из ослабевших пальцев. Он рухнул на землю, а Нессира… Ада… она закричала.

И тогда мир взорвался лазурью.

Я не помню, как оказалась на земле. Меня просто смело этой волной. Свет был такой яркий, что даже сквозь веки он прожигал насквозь. Я слышала крик. Её крик. В нём было всё: боль, любовь, ярость, отчаяние. Он длился целую вечность. А потом наступила тишина.

Когда я открыла глаза, лазурный свет исчез. Остался только пепел. И два тела. Они лежали на выжженной земле, почти обнявшись.

— Нет…

Голос был чужим, сдавленным, будто из меня выбили весь воздух.

— Нет! Нет! Нет!

Я побежала. Ноги сами несли меня к ним, спотыкаясь о камни, о трупы Снулых, о чьи-то обломки. Ничего не видела вокруг. Только их. Только два тела, которые ещё минуту назад были самыми живыми людьми в этом проклятом мире.

— Несси! Кас! Вставайте! Вставайте, слышите?! Вы не можете так! Вы не имеете права!

Упала на колени рядом с ними. Руки тряслись. Я схватила Нессиру за плечо — оно было холодным. Слишком холодным для той, кто всегда была живой, горячей, настоящей. Перевернула её на спину. Глаза закрыты. Лицо — бледное, как мрамор. На губах застыла тень улыбки. Она ушла к нему. Ушла за ним.

И тогда я закричала.

Это был не крик. Это был рёв. Дикий, звериный, вырвавшийся из самой глубины души. Я кричала так, что заложило собственные уши. И из моих рук, из груди, из всего существа вырвался Огонь.

Не тот, которым я сражалась на плацу. Не тот, который мы оттачивали годами. Это был Дикий Огонь. Моя ярость. Моя боль. Моя любовь. Всё, что я чувствовала, превратилось в пламя — белое, ослепительное, неконтролируемое. Оно выжигало всё вокруг. Остатки Снулых, что ещё шевелились, превращались в пепел. Камни плавились. Земля горела. И где-то там, за стеной огня, я слышала крики своих. Они звали меня по имени. Но я не могла остановиться. Не хотела.

Я слышала голоса. Кайден кричал мне что-то. Эреб пытался приблизиться. Но их отбросило. Мой огонь не различал своих и чужих. Он просто был. Как и моя боль. Я рыдала. Слёзы текли по щекам, но тут же испарялись от жара. Прижимала руки к груди и выла, как раненый зверь.

— Почему?! Почему вы?!

Не знаю, сколько это длилось. Минуты? Часы? Вечность? Я выжгла себя дотла. Огонь погас так же внезапно, как и появился. И я рухнула. Прямо в пепел. Прямо в грязь. У меня не было сил даже плакать. Просто лежала и смотрела в небо, которое стало серым. А из глаз всё ещё текли слёзы.

Потом меня подняли. Чьи-то руки — сильные, бережные — обхватили мои плечи. Я не сразу поняла, что это Кайден. Его голос, глухой, надтреснутый, пробился сквозь звон в ушах:

— Агни… девочка моя… идём. Мы должны идти.

Он никогда не называл меня «девочка». Никогда. И от этого слова у меня внутри что-то окончательно сломалось.

Я не ответила. Не могла. Но он поднял меня, прижал к себе и понёс. А я смотрела через его плечо на два тела, которые остались лежать на выжженной земле. На моих руках был пепел. Их пепел. И я знала, что никогда не отмою его. Никогда не забуду. Никогда не прощу.