Лицейская Сага. Юлия Васильевна.

Текст

Колян Артуров после всех приключений с Иваном Николаевичем стал совсем другим человеком. Он уже не удивлялся ничему. Казалось, что за каждым учителем в этой школе скрывается какая-то тайная жизнь, полная опасностей и невероятных событий. Но то, что он узнал про учительницу истории Юлию Васильевну, превзошло все ожидания.Это случилось в четверг, на уроке истории. Тема была скучная — "Объединение Германии в XIX веке". Колян, как обычно, сидел на последней парте и рисовал человечков в тетради, когда вдруг дверь открылась и вошла Юлия Васильевна.Обычно она была тихой, незаметной женщиной лет шестидесяти и более, с короткими крашенными волосами и очками на носу. Всегда в строгом костюме, всегда с указкой. Ученики ее побаивались — строгая была, двойки любила ставить. Но в этот раз она была какая-то другая. Глаза горели странным огнем, а в руках вместо обычного портфеля она держала какую-то старую кожаную папку с немецкими орлами.

— Дети, — начала она голосом, в котором звенел металл. — Сегодня мы поговорим о настоящей истории. Не о той, что написана в учебниках, а о той, что скрыта от вас.

Класс затих. Даже отъявленные хулиганы перестали шептаться.

— Юлия Васильевна, а что за папка у вас? — спросила отличница Лиза со второй парты у выхода .Учительница загадочно улыбнулась.

— Это, Лизонька, моя личная история. История моей жизни. И сегодня я расскажу вам то, о чем молчала всё это время.

Она села на край учительского стола, сняла очки и начала рассказ.

—Я родилась в одна тысяча девятьсот семьдесят третьем году в Восточном Берлине, — начала Юлия Васильевна. — В Германской Демократической Республике. Мои родители были убежденными социалистами, но в нашей семье всегда чтили старые традиции. Мой дед воевал во Вторую мировую, был офицером вермахта. Он не рассказывал о войне, но я часто видела, как он смотрит на старые фотографии, как гладит свой железный крест.

— А он был нацистом? — спросил кто-то с задней парты.

— Он был солдатом, — строго ответила Юлия Васильевна. — Как миллионы других. Но когда я выросла, я стала интересоваться историей. Настоящей историей, не той, что нам преподавали в школе ГДР. Я читала запрещенные книги, слушала старые записи речей фюрера, смотрела фотографии. И чем больше я узнавала, тем больше понимала: нам рассказали неправду.

— Какую неправду? — насторожился Колян.

— Что нацизм — это абсолютное зло, — глаза Юлии Васильевны блеснули. — Что Германия была неправа. Что мы должны вечно каяться и платить репарации. Но я видела другое: сильную страну, великий народ, который пытался вырваться из оков Версальского договора. Да, были ошибки. Да, были перегибы. Но разве не все страны проходили через это?