Друг

Глава

“Только из глубины отчаяния может родится надежда" — Вальтер Беньямин.

***

Бомж шёл по лесу, собирая бутылки, и напевал песню группы «Любэ» «Берёзы». Он увидел, как на пеньке у костра сидит человек и завязывает петлю на верёвке. Тот человек был одет в брюки и свитер, а из‑под свитера виднелся воротник белой рубашки. На ногах были ботинки. Рядом с ним на земле лежали еда, открытая бутылка водки, кусок мыла и нож.

Этот человек налил себе полстакана водки и выпил. Даже не закусив, он поднялся со стула и с готовой петлёй направился к дереву, прихватив с собой стул. Подобрав подходящее дерево, он перекинул конец верёвки через высокую ветку и привязал этот конец к ветке пониже.

Бомж тихо положил на землю пакет с пустыми бутылками и банками, а сам аккуратно присел, чтобы его не заметили, и начал наблюдать.

Человек с верёвкой поставил пень под петлю и медленно посмотрел на стул и на петлю. Потом отошёл снова к костру и налил себе ещё полстакана. Выпив и скривившись, занюхал рукавом (еду не тронул). Снова направился к дереву с верёвкой.

Бомж, зацепив оставленный на земле пакет с бутылками ногой, начал тихо пробираться ближе к нему через ветки и кусты.

— Мужик, не дури! — вскрикнул бомж, когда бедолага уже залез на стул и пытался просунуть голову в петлю.

— А?.. — дёрнувшись от испуга, ответил тот.

— Не дури, не дури, мужик, — с перепугом, чуть быстрее и громче воскликнул бомж. — Ты что делаешь?

— По‑моему, и так всё понятно. Иди куда шёл, бродяга.

— Я сейчас уйду, уйду, ты только не волнуйся, — чуть вытянув вперёд руки, сказал бомж. — Ты пытаешься сделать глупость. Это эмоции, брат, это не здравый смысл.

— Какое тебе, к чёрту, дело до меня? Убирайся, ублюдок! — потеряв самообладание, воскликнул мужчина.

— Я просто хочу тебе помочь.

— Чем ты можешь мне помочь, грязный выродок? — продолжал нервно вскрикивать мужик.

— Ну, хотя бы просто поговорить. Поговорить… — тихо, спокойно и как бы с просьбой сказал бомж.

— Ну, говори, — чуть спокойнее, но с презрением сказал мужик.

— Послушай, ты сейчас делаешь глупость, так неправильно, это эмоции.

— А то, что ты бомж, — это не глупость? То, что у тебя ничего и никого нет, — это правильно? То, что от тебя воняет и ты живёшь одним днём, — это, по‑твоему, правильно, скажи?

Бомж молчал и как будто с чувством благодарности смотрел добрым взглядом в лицо распинающемуся от злости человеку.

— Ну чего же ты молчишь, ответь?! — продолжал орать мужик у петли.

— Да, у меня нет дома и нет семьи, возможно, это и неправильно, но у меня есть другое…

— Другое?! И что же у тебя есть? — с насмешкой и громко спросил мужик.

— У меня есть вера!

— Вера?! — продолжал в лицо бомжу истерически смеяться мужик. — Вера во что?

— Вера во всё хорошее. Вера в добро. Вера в то, что человеку нужен человек, — не отрывая глаз от мужика, тихо и спокойно сказал бомж. — И я тебе сейчас нужен, я знаю это, я в это верю.

— Вот именно, человеку — человек! — проорал мужик. — Человек, близкий человек, семья, но не ты. На кой чёрт ты, бомж, мне нужен? Мне нужна была только моя семья. А теперь семьи нет! Потому что я её потерял. Всё потерял, всё, ради чего жил: мою дочурку и жену, бизнес, всё‑всё, ты это понимаешь?

Бомж продолжал спокойно смотреть добрым взглядом ему в лицо.

— Да с чего бы тебе это понимать? Ты никогда не был на моём месте!

— Что произошло с твоей семьёй? Где она? — немного с сожалением и виновато спросил бомж.

— На «том свете» они! Убили их. Замучили, а потом убили. Нет их со мной! — как бы срываясь на плач, проорал тот.

— Как это произошло? — спросил бомж.

— Ммм!.. — взревел мужик, будто испытывал сильную физическую боль.

— Тихо‑тихо, не волнуйся, не переживай, я тебя прошу, — на полшага приблизившись к нему, успокаивая, проговорил бомж. — Я понимаю, что тебе очень трудно. Расскажи мне, поделись, выпусти это из себя. Станет легче, вот увидишь, я обещаю.

Немного успокоившись и всхлипывая, бедолага продолжил:

— У меня был бизнес, небольшое производство. Но времена сейчас, сам понимаешь, какие — не простые… Мне пришлось взять взаймы для развития этого дела. Я взял кругленькую сумму, а через время прогорел, потому что мой бухгалтер оказался не тем человеком, каким я его всегда знал. Он обманывал меня всё это время. Так как я не особо разбираюсь в этих дебетах и кредитах, всю финансовую часть я полностью доверил ему. Он всегда говорил, что всё хорошо: налоги отчисляются и финансовый результат предприятия положительный. Но на деле, как потом оказалось, всё было наоборот: от налогов он уклонялся по каким‑то своим хитроумным схемам, а весь чистый доход (навар, так сказать) они «пилили» вместе с главным менеджером, который занимался закупками сырья, — моим замом, короче.

— И что в итоге? — спросил бомж.

— Что‑что… Предприятие пришло в убыток, и я остался с бешеными долгами. Я остался должен всем: налоговой, банку, у которого брал кредит, и даже своим рабочим. Мне нечем было, чёрт возьми, даже зарплату рабочим заплатить! А у них тоже семьи, дети и кредиты!

— Так а что всё же с семьёй твоей произошло? — аккуратно и как бы через силу спросил бомж.

— Бандиты, которые выкупили у банка обязательства по моим долгам, спалили мой дом, и мы оказались на улице. Благо, что у меня есть приятель, у которого дача. Мы переехали туда — он разрешил нам там временно пожить. Но эти ублюдки и там нас нашли. Они стали угрожать расправой над моей семьёй. Они‑то причём здесь? — прокричал он с надрывом.

Бомж немного развёл руками, и на его лице отразилось сожаление.

— Ребёнок и жена ни в чём не виноваты! — продолжал мужик. — Ну, короче, они похитили Леночку и Ольгу. Позвонили и сказали, что если я через три дня не верну всё, что им должен, то… Пока я пытался найти деньги, срок подходил. И как‑то так произошло, что, пока охранник отошёл в туалет, Ольга попыталась бежать с Леночкой на руках. Но далеко убежать не получилось: этот отморозок успел вернуться и выпустил весь магазин им в спину. Они скончались на месте. Этот негодяй на суде так и объяснил. Да, их всех поймали и судили, но что мне от этого? Их не вернуть.