Селена Талах
Кровь которая помнит

«Кровь, которая помнит»

Оглавление

Бабушка — моя тихая гавань

Дедушка — моя скала

Мама — моя героиня, которая не сдавалась

Кровь, которая помнит

Дядя — человек, который жил на лезвии

Я — их продолжение

Вместо послесловия

Глава 1. Бабушка — моя тихая гавань

Моя бабушка пахла мукой и добротой. Я помню её руки — в морщинках, но такие тёплые, такие надёжные. Когда я была маленькой, я часто просыпалась от того, как она ходила по дому — тихо-тихо, босиком, чтобы никого не разбудить. И этот звук был самым мирным в моей жизни.

Она любила рисовать. Особенно природу — поле, небо, деревья. Я часто сидела рядом и смотрела, как её рука выводит линии. Мечтала стать художницей, но война и строгая мама решили иначе. Она стала бухгалтером — точным, грамотным, ответственным. Но любовь к красоте осталась в ней навсегда.

На кухне она была волшебницей. Её пироги — это отдельная история. Особенно с творогом — они получались воздушными, тающими во рту. А пирожки с тыквой были самыми любимыми у моего дедушки. Она пекла их с такой любовью, будто вкладывала в тесто всю свою душу. Я училась у неё. Стояла рядом на стульчике и запоминала каждое движение. Также мы любили ходить в лес с ней и собирать цветы, грибы, травы, а ещё я любила пикники, на природе так было круто. А ещё мы делали из глины фигурки, посуду, а потом раскрашивала их.

Она была шустрой и весёлой. В детстве — сорвиголова, без проказ не обходилось. С мамой у неё были сложные отношения — строгая, не всегда понимающая. А вот с папой — доверительные, тёплые. Он многому её научил. Наверное, именно от него она унаследовала мудрость и ту самую фразу, которую потом передала мне: «Поживём — увидим. Время покажет».

А когда родился мой сын — она расцвела. Она в нём души не чаяла. Носила на руках, целовала, шептала что-то своё, тёплое. И называла его по-особенному, по-бабушкиному ласково: «Зифирчик мой». Мы назвали его Зафер, а она словно чувствовала его нежность и мягкость. Она успела подарить ему свою любовь. И он запомнит её — я сделаю всё, чтобы он помнил.

У неё было число по жизни — 13. Она относилась к нему без страха, даже с любовью. И теперь, когда я вижу это число, я вспоминаю её. Её голос. Её руки. Её пироги с творогом и пирожки с тыквой.

Бабушка не была идеальной. Она могла быть строгой. Она не всегда понимала меня. Но она любила — без условий, без вопросов. Просто любила.

Теперь её нет. Но я знаю: она рядом. И она видит меня, и моего сына, и мою жизнь. Я хочу, чтобы она знала — я помню каждое её слово, каждый пирог, каждый рисунок. И я передаю это дальше — своему сыну, своему Зифирчику, который носит её тепло в своём имени.

Глава 2. Дедушка — моя скала

Моего родного отца я не знала. Он отказался от меня, потому что я родилась девочкой. Просто ушёл. И мне не было больно, потому что я даже не знала, что это такое — иметь отца. У меня был дедушка.

Он был строгим. Очень строгим. Мог молчать часами, но я всегда чувствовала его взгляд. В нём было всё: любовь, тревога, вера в меня. Он боялся мне навредить. Боялся, что я вырасту слабой. Поэтому он был жёстким, требовательным, но я знала — он просто любил.

По профессии он был токарем-фрезеровщиком. Мастером своего дела. К нему приезжали со всей Адыгеи и из Краснодара — люди знали: если дедуля взялся, сделает лучше всех. Горжусь этим. Он не говорил много о работе, но я видела, как он уважает своё дело. Дедушка был не многословен ,но дедуля был сентиментальным не смотря на строгость характера он мог пустить слезу особенно если тема касалась мамы и войны.