Шурка Орлов
Курорт без романа

Рассказ

Я проснулась. Поймала муху. Наварила кофе: три ложки порошка, одна — сахара. Открыла холодильник, достала масло и сыр. В хлебнице нашлись остатки батона. Отрезала кусок, намазала на него масло, сверху положила сыр.

Гостевой дом — интересное место для летнего отдыха. С одной стороны, это гостиница, с другой даже не знаю, как это описать.

За окном уже светило солнце. Через плотно закрытое окно доносились звуки с улицы: детская спортивная секция вышла на пробежку. Она всегда заканчивалась утренним купанием в море. В номере было бы невыносимо, если бы не спасительный кондиционер — он тихо гудел и приносил прохладу. Открыть окно — смерти подобно: уже в семь утра жара душила.

Я тут. Одна. И так тоскливо — и дома, и на отдыхе. Все твердят: «Вот поедешь на море — отдохнёшь, расслабишься, с кем-нибудь потанцуешь, выпьешь, заведёшь курортный роман». А я здесь уже пятый день. Скоро уезжать, а романа всё нет.

Ладно бы я была уродиной. С ногой короче другой. Или с лишним весом.

Подошла к зеркалу, скинула халат — он скользнул по ногам и упал на пол. Повернулась спиной, потом боком, оценивающе глянула на отражение. «И попа ничего. И ножки. И грудь. Всё есть», — произнесла я вслух, будто споря с невидимым собеседником.

В наряде Евы подошла к окну. Смотрела на пустынный пляж, на то, как волны накатывают на песок и тут же отступают, словно не решаются остаться.

На пляже резвились дети из спортивной секции. Чуть дальше молодая пара расстелила плед. Девушка расправляла складки, старалась убрать неровности, а парень наклонился к ней со спины и поцеловал в шею. От этой простой, чужой близости мне стало ещё тоскливее.

Пять лет, как я в разводе. Мужа нельзя было назвать плохим человеком. Просто он был не моим человеком. Однажды у него вспыхнул роман с молодой бухгалтершей. Я не стала этому препятствовать. Не выгоняла, не устраивала сцен. Спокойно отпустила. Сама предложила развестись. Он согласился, собрал вещи, ушёл в новую жизнь. Оставил мне квартиру, машину, дачу. Не делили имущество, не скандалили. Только бросил на ходу: «Ещё заработаю».

Прошло пять лет. Ни одного мужчины. Ни одного приключения. Скучная, ровная жизнь: дом, работа. Пару раз в месяц — поход с подружкой в кафе, поездки к родственникам. И ни одного мужчины.

Даже вчера я набралась смелости. Вечером пошла в кафе в самой короткой юбке, без нижнего белья. За соседним столиком сидели двое мужчин. Пересилила себя: сначала чуть раздвинула ноги, потом так, чтобы было видно всё. Видела, как они на меня смотрели. А потом допили пиво и ушли.

Всем телом кричала: «Подойдите, познакомьтесь! Я вам двоим отдамся. Как там у вас в мужских мечтах? Даже имя моё спрашивать не придётся!» Но они просто встали и ушли. Где справедливость?

Сегодня вечером остаётся только одно: самой подойти, познакомиться, затащить кого-нибудь в постель. Но я не умею этого делать. Не умею знакомиться. Не умею «затаскивать». Это не в моём характере.

Я не стеснительная. Просто раньше мужчины сами ко мне подходили. Потом вышла замуж — и они пропали. С первого дня замужества ни один не пытался подкатить, будто на мне горела табличка «занята». Потом развелась. Но ничего не изменилось: коллеги остались коллегами, одинокий сосед по лестничной площадке — так и остался одиноким соседом. Только статус сменился: из замужней женщины стала разведёнкой. Но от этого ни холодно ни жарко.

Мы не знаем, что для нас является самым важным. И осознаём это только потом — когда добровольно от чегото отказываемся.

Жила я с мужем. Он любил курочку из духовки с шапкой из майонеза и чеснока. Я готовила и затыкала нос от запаха. Прошло несколько лет, и я понимаю: скучаю по этому запаху, который раньше заполнял всю квартиру, когда я готовила.

И теперь я не могу сказать, что полюбила курицу с майонезом Она попрежнему кажется мне очень жирной. Но вот сам запах Он будто возвращает меня в счастливую жизнь. Когда совсем тоскливо, я покупаю куриный окорочок, солю, выкладываю на противень и смазываю майонезом.

Я не пользуюсь теперь большой духовкой. Купила маленький духовой шкаф. И противень такой, на который помещается всего один окорочок. Как поворачивается жизнь Мне и одного окорочка много. А второй готовить некому Большая плита уже который год стоит без дела, будто стыдится своей ненужности.

Я теперь готовлю курочку, чтобы почувствовать себя дома, чтобы наполнить пространство ароматом жареной курочки с чесноком и майонезом — таким густым, привычным, почти забытым.

Первое время после развода я ужинала в ресторанах. И думала: какое счастье! Сидишь, листаешь ленту в телефоне, а тебе приносят всё готовое. Меня уже в лицо знали в ресторанчике рядом с домом. Официанты, не спрашивая, выставляли на стол напитки и мой любимый салатик. На горячее я каждый раз выбирала чтонибудь новое — постоянно чтото пробовала. В тот момент это было ощущение праздника и свободы. Я радовалась, что ни под кого не надо подстраиваться и что наконецто вырвалась из этой бытовухи.

Но прошёл год... Потом второй... И я стала обходить рестораны стороной. Появилось жгучее желание, как острый перчик чили, — чтото приготовить самой. Я даже стала закручивать заготовки. Делала их сама. И это стало чемто невероятно важным для меня. Не просто едой — а символом. Ощущением дома.

А с мужской плотью вышло так же. Пока был муж, всё это казалось неважным, даже какойто глупостью. А после развода Мне стали сниться сны, как меня удовлетворяют. Сны каждый раз яркие, неповторимые. Просыпаюсь возбуждённой — и в эту минуту хочется на стены лезть от этой самой живой, неудобной потребности.

Третий бокал. Закат. Солнце скоро утонет в море, как моё сердце в вине. Как опускается солнце и меняет цвет от оранжевого к красному — это видят все. А как моё сердце меняет ощущение — от тоски к боли — чувствую только я.