Михаил Дергачев
Небесный огонь

Пролог:

— Всем встать, суд начинается! – громогласно сказал судья. — Сегодня рассматривается дело Джона Хейтчела «об ограблении и поджоге здания, повлекшем за собой смерть двух человек».

После того как судья сказал это, в зале заседания повисла мертвая тишина. Сейчас здесь находились: представляющий правосудие судья, представляющий сторону обвинения прокурор, католический священник, маленький мальчик девяти лет, а также представляющие сторону защиты адвокат и обвиняемый. Но вот тишина прекратила свое существование, и начался судебный процесс.

Себастьяну было нелегко находиться здесь. Суд напоминал ему о событиях, которые ему бы поскорее хотелось забыть, но у него не получалось это сделать. Он не мог забыть тот день, когда лишился родителей. Рядом с ним находился его единственный оставшийся родственник: дядя Уильям, но и ему не удавалось поддерживать хрупкое спокойствие в душе мальчика, хоть он и старался изо всех сил. Последней каплей для психики Себастьяна стал момент, когда прокурор снова начал описывать события того дня.

— Двадцать второго июня этого года подозреваемый осуществил проникновение в дом семьи Скотларов, которых собирался ограбить. В ходе кражи он вынес некоторые ценные вещи, после чего проник в спальню четы Скотларов. Увидев их спящими, Джон Хейтчел запер дверь, после чего в надежде скрыть свое преступление совершил поджог дома. К несчастью для него самого, огонь разгорелся слишком быстро, и весь дом через несколько секунд был объят пламенем. Спасаясь бегством, он перелез через забор, где его заметили соседи, которые уже вызвали пожарных, а вслед за этим скорую помощь. Полиции удалось арестовать грабителя и доставить его в изолятор до выяснения личности. После того как пожарные потушили огонь, медики вынесли тела погибших из дома. Было установлено, что они пытались покинуть спальню, но сначала задохнулись от угарного газа, а потом их тела сгорели. К счастью, в тот день дома отсутствовал ребенок четы Скотларов, ныне присутствующий здесь Себастьян Скотлар; в этот момент он находился в школе-интернате. Ввиду вышеописанного сторона обвинения требует от судьи высшей меры наказания, а именно пожизненного срока.

После этих слов Себастьян не мог сдержать свои эмоции. По его щекам одна за другой потекли маленькие слезы.

— Тише-тише, успокойся, Себастьян, – нежно взывал к нему его дядя.

— Подсудимый, Вы признаете свою вину? – обратился к стороне защиты судья.

— Да, Ваша честь, – отвечал подозреваемый.

— У Вас есть что сказать в свое оправдание?

— Нет, Ваша честь.

— В таком случае суд удаляется на совещание.

Судья встал и проследовал в совещательную комнату. Через несколько минут он вернулся в свое кресло и заявил следующее:

— Суд постановил признать Джона Хейтчела виновным в совершении преступления и назначает наказание в виде лишения свободы на пожизненный срок. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Когда заседание закончилось, все вздохнули с облегчением: судья и прокурор — потому что закрыли очередное дело, адвокат — потому что не имел никакой радости защищать такого закоренелого преступника, а Уильям — потому что наконец посчитал, что мучения его племянника, а с недавних пор и приемного сына, окончились. В действительности только Себастьян не был доволен результатом заседания. Ему казалось крайне несправедливым, что смертную казнь отменили так рано и что убийца его родителей не будет наказан достаточно жестоко.

Себастьян и Уильям вышли на улицу. Погода никак не согласовывалась с внутренним миром мальчика – она была хорошей, солнечной и теплой. От места проведения суда до их дома было не очень далеко, а потому дядя с племянником решили пройтись пешком.

— Я вижу, тебя что-то тревожит, – сказал Уильям, – поделись, и тебе станет легче.

— Мне кажется, – тихо начал Себастьян, – что наказание для преступника недостаточно суровое. Я слышал, что раньше была смертная казнь – ведь это справедливо, когда за смерть жертвы казнят убийцу, а здесь смерть сразу двоих... – голос мальчика прервался.

— Себастьян, мне тоже нелегко, поверь. Я тоже тяжело переживаю смерть своей сестры — твоей матери, но нельзя жить прошлым. К тому же, чтобы мир стал совершенным, одной справедливости мало, нужно еще и милосердие…

— Какое может быть милосердие к совершившему такое?! Почему он не был к ним милосердным и передал их в руки смерти, да еще и таким жестоким образом?

— Мы не боги, Себастьян, и не нам судить. Бог рассудит и рассудит справедливо, нам нужно лишь смириться и принять тот факт, что твоих родителей больше нет. Мужайся, тебе предстоит непростой путь, но мы пройдем его вместе. Мне нужно зайти по делам в церковь, ты пойдешь со мной или пойдешь домой?

— Пойду.

Они немного изменили свой маршрут и направились в церковь, где Уильям был настоятелем. По дороге в церковь Себастьян обдумывал сказанное дядей. Он никак не мог принять факт смерти родителей, а еще более он не мог принять факт того, что преступление не было наказано. Ведь если наказание недостаточно – является ли оно наказанием? Мысли крутились в его голове одна за другой, не давая покоя ни уму, ни сердцу.

Но наконец путники подошли к церкви. Когда они зашли в храм, в нос Себастьяна ударил запах воска и ладана. Раньше он вызывал у него умиротворение, но сейчас почему-то возымел обратный эффект. Почему? Почему Бог так мягкосердечен к убийце его родителей, разве он заслуживает прощения, разве заслуживает право на прощение тот, кто ставит свою волю выше воли Всевышнего, тот, кто решает, кому жить, а кому умереть?

Уильям учил его тому, что мир должен быть в гармонии, что он должен быть в равновесии. Если убийца – это вестник хаоса, тогда должен быть и вестник порядка, тот, кто установит справедливость?

— Мне нужно кое-что сделать, – сказал Уильям. — Знаешь, ты можешь поставить свечку и помолиться о своих родителях, чтобы они благополучно вышли из чистилища.

Себастьян кивнул и пошел к одному из вотивных стендов. Вернувшись в главный зал, он подошел к подсвечнику и поставил свою свечу. Он молился, молился горячо. В храме было настолько тихо, что при желании можно было бы услышать биение чужого сердца.

Закончив молитву, он посмотрел на подсвечник. Огоньки хаотично колебались и что-то шептали. В тот день Себастьян стал первым, кто различил в их беспорядочном шепоте слова.

Глава первая: минутка о наших героях

— За что можно любить погоду в Лондоне? Неужели все эти деньги, которые я получил за последние два дела, могут компенсировать все неудобства, которые я испытываю?

Наш герой зашел в Скотленд-Ярд, прошел по коридору, затем по лестнице. Затем снова коридор, поворот налево, и перед ним кабинет номер пятьдесят восемь. Еще мгновение, и он переступает через порог.

В комнате было темно. Горел проектор, демонстрирующий материалы какого-то нового дела. За круглым серым столом сидело три человека.

— О, Майчел, наконец-то Вы пришли, мы уже заждались Вас!

— Извините за неудобства, ужасный ливень, из-за него совершенно невозможно быстро передвигаться…

— Оставьте это. Итак, господа, теперь можно приступить к объяснению повода, по которому я всех вас тут собрал.

Все находившиеся в комнате Майчелу были знакомы. Слева от него сидела гений полицейского сыска Лондона, детектив-инспектор Лонг. Он был одет, как и всегда, в униформу полиции, волосы были плохо уложены, в его зеленых глазах выражалось крайнее нетерпение. Из всех присутствующих именно Лонга Майчел уважал больше всего, он был выше всех здесь находящихся на голову. Как в физическом плане, так и в плане интеллекта.