Час до казни

Глава

Жан Распай, одна из тех личностей, которой не повезло с самого рождения, будь то выбор, сделанный родителями, друзьями, или же им самим. Целая жизнь, пущенная под откос одним лёгким движением, набирающая скорость с каждым новым тиком часов, восходящим солнцем или наступившим месяцем. Свой двадцать первый день рождения он встретил в заключении, а утром его встретит виселица. Будь у него люди, достаточно сильно любящие этого человека, или хотя бы переживающие за его бедную и жалкую душу, то он был бы спасён, если и не телом, то духом.

Попавшись на треклятой краже куска хлеба, он уже находился в смертельных объятиях «вдовы», особенно учитывая, что это была не первая его выходка. И вот, будучи узнанным и полисменами, и приставом, никто не подал ему руку, никто не стал мозолить язык пуще прежнего, не нашлось и вечно скучающего философа-обалдуя, который мог бы кичиться, что всему виной жестокое общество, но нет – таков был финал.

Брошенный в темницу, – куда более приятную чем промёрзлые улицы и переулки, – Жан стал новым временным компаньоном голодным и жадным крысам, которые нагло воровали еду с подноса, а по ночам кусали за ноги, чтобы извести свою жертву. Это заключение было не первым, но обещало быть последним. Стоило только увидеть лицо после приговора: «Повесить», как заключённый понял, что никто не станет менять это суровое решение.

День шел за днём, очередь на виселицу то уменьшалась, то увеличивалось, но никогда не пустовала, точно повешенные возвращались обратно на аттракцион. И в одно утро, когда восходящее за высокими домами солнце показалось чуточку ярче и многозначительней, сам мир преобразился: вода капала более мелодично; стук колёс звучал как барабанный бой; кашель помирающего от бронхита казался более здоровым, а шаг стражников лёгким и панибратским.

«Свобода или смерть», - пронеслась мысль в голове Жана. Какой-бы ни был исход, он будет именно сегодня.

Дверь сотрясли два мощный удара, и хриплый бас раздался по ту сторону этого зловещего надгробного камня.

- Сегодня в полдень твой выход, смертник. Хе-хе, рад знакомству.

«Точно… Исход».

Ещё немного времени, и длительный мучительный путь будет наконец-то завершен. Неудачи, пороки, беды и ненависть будут компенсированы коротким знакомством с ненавидящей всё вокруг толпой, минутной славой на потеху зрителям, и коротким свиданием с физикой. И что Жан может сказать сейчас, в эти жалкие и томительные часы в полной темноте, в компании жестоких крыс – куда менее жестоких, чем люди снаружи? У бедолаги заключённого не найдётся слов ни до своего последнего выдоха, ни после. И всё же, это было хоть какое-то событие в непродолжительной жизни… такое важное и ожидаемое, быть может с самого рождения.

Покой…

С улицы начали доноситься знакомые крики маленького рассыльного, того самого мальчугана, который носит письма и конверты из рук в руки, и часто был бит за свою неосторожность. Жан как-то подарил ему небольшой ломоть булки, поскольку мальчуган выглядел очень худо и болезненно. Но, как и с прочими встречами со взрослыми, школяр воспринял это как очередную демонстрацию превосходства и поучения. Он спокойно взял хлеб, обретя лик святого, что обратил внимание на бедняка, способный исцелить его и поднять на ноги, и резко обратился в дьявола, кинув подарок в грязь под колёса проносящегося мимо омнибуса.