Александр Мохов

Пунктиром

Сборник рассказов

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 821.161.1-3

ББК 84(2)6-44

М86

Книга знакомит читателя с зарисовками из жизни простых людей, а также отдельными размышлениями автора о сущем. Читатель может погрузиться в разные ситуации и обстоятельства, похожие на те, что переживал он сам… Об отдельных он может догадываться, наблюдая за происходящим. Они показаны пунктиром, но позволяют, на взгляд автора, сфокусировать внимание на главном.

Сборник включает разножанровые сюжеты, расположенные в хронологическом порядке их создания.

Иллюстрация на обложке была создана студией «Проспект» специально для настоящего издания.

УДК 821.161.1-3

ББК 84(2)6-44

© Мохов А. А., 2025

© ООО «Проспект», 2025

ВОРОТА КРИТИКИ¹

Дубцов был срочно вызван к высокому начальству вместе со всеми материалами по одному из заключений, подготовленных его отделом пару недель назад для внешнего заказчика. В высоком кабинете его ждал руководитель организации и один из замов.

Увесистые папки, которые завотделом нес начальству, с трудом сохраняли равновесие и не падали на пол. Он что было сил прижимал их к своему животу, наеденному за годы непосильных трудов в частых перерывчиках между посиделками в заседаниях, совещаниях и прочих мероприятиях делового характера. Потому начальство сначала увидело папки с бумагами, затем крупные очки, под которыми виднелись лукавые глазки зава, и с небольшой задержкой — семенящие за всей этой громадой худосочные ножки в лакированных темно-коричневых ботиночках. Дубцов, прежде чем бочком протиснуться в кабинет шефа и при этом не уронить поклажу, пару раз щелкнул папками с бумагами о дверной косяк, поправляя их.

— Разрешите? — для порядка поинтересовался завотделом, пытаясь быстро преодолеть дверь, разделявшую приемную и кабинет руководителя. «Наконец-то отчеты, справки и прочие документы плавно переместятся на стол руководителя», — подумал он, с трудом преодолевая последние метры.

— Ты мне, Иван Федорович, кабинет-то не разнеси! Рухнешь — тебя не соберем и на ремонт попадем. Около ста тридцати, поди, да еще и тяжеленные папки…

— Владимир Иванович! Худею… Сто пятнадцать… За полгода — минус десять кило, — отчитался за личные достижения Дубцов и плюхнулся в свободное кресло.

— Не быстро теряешь? Мне показалось, что тебя покачивает из стороны в сторону… — поинтересовался заместитель руководителя, ответственный в организации за внешние связи.

— Первый месяц тяжело было, теперь терпимо… — сказал завотделом, снял очки и вытер со лба пот.

— Говорят, очередной конфликт с Думчевым приключился? — строгим голосом спросил руководитель.

— Настучал подлец! Взял привычку через голову прыгать! В его возрасте нужно сидеть на попе тихо… — прошипел Иван Федорович. — В этих папках вся первичка по интересующему вас вопросу. Не только я, но и любой другой, будь он на моем месте, сделал бы те же выводы. У Думчева на все особое мнение…

— Почему он отличные от отдела выводы сделал, разобрались?

— Какой в этом смысл? Никакого! Он решил таким образом о себе в очередной раз напомнить! Метода у него, видите ли, своя… Нельзя ли попросить у секретаря стаканчик водички?

Заместитель руководителя встал из-за стола, подошел к столику с напитками, налил стакан воды, подал его Дубцову и сказал:

— Думчев нашим товарищам несколько раз оказывал услуги. Его экспертное мнение неоднократно получало высокую оценку. И нам, и нашим заказчикам важно знать различные сценарии развития событий, включая маловероятные.

— У нас статистика, математические модели, пробуем искусственный интеллект подключать к оценке, а тут такое… — ответил Дубцов.

— Я внимательно изучил и жалобу Думчева, и его заключение. Что именно вам в нем не понравилось? — задал шеф уточняющий вопрос заведующему.

— Мы ему про относительный риск — он нам про абсолютные значения, мы показываем данные, полученные нашим искусственным интеллектом, — он говорит о том, что машинка не учитывает особенностей менталитета россиян, мы ссылаемся на известные международные журналы — он считает, что большинство из них — макулатура. Субъективизм…

— А как быть с концепцией белых и черных лебедей? Неожиданное для эксперта событие, имеющее значительные последствия, не только может произойти, но оно имеет под собой рациональное объяснение. Но наш мужик частенько крепок задним умом. Однако экспертов держат не за лестничный ум… Владимир Иванович, верно? — обратился зам к шефу.

— Несколько лет назад именно Думчев предсказал объявление нам маркетинговой войны… Вы, Иван Федорович, тогда в этом же кабинете что-то про законодательство, негласные правила, этичность бизнеса, красные линии мямлили… Забыли? — поинтересовался руководитель.

— В аналитический отчет тогда был включен материал Думчева с пометкой «низкая вероятность». В план работы с началом агрессивной маркетинговой кампании конкурентом были внесены коррективы… — промямлил завотделом.

— Иван Федорович! План планом, а мне пришлось попотеть, чтобы компетентные органы к решению возникшей проблемы привлечь… Тебе, дорогой, что-нибудь про ворота критики известно? — поинтересовался зам.

— Первый раз слышу. Это намек?! Вы меня упрекаете в отсутствии критики? Руководство ждет от меня заявление об увольнении?!

— Иван Федорович, что вы! Мы ценим ваш опыт, умение поддерживать работоспособность команды. Ваши сотрудники всегда помогают друг другу, работают в интересах коллектива, но кто-то в организации должен быть готов оспаривать ваше авторитетное мнение, — пояснил Владимир Иванович.

— Ворота критики, благодаря современному образованию, у многих, к сожалению, атрофировались. Кругом стоят блоки, фильтры… Пропускать информацию через эти самые ворота — большой дар. Многие мыслят стереотипно, потому малоспособны к обстоятельному критическому анализу. Конечно, с работником, имеющим развитые ворота критики, начальнику тяжело. Он не только видит ошибки других, он сразу же дает о них знать. Насколько мне известно, Думчев место завотделом занять не стремился и на личности не переходил, или я не прав? — спросил зам.

— Как всегда, правы, — буркнул Дубцов.

— Думчев у нас больше не работает. Его знания и навыки будут полезны в одной из закрытых структур на должности советника руководителя, — констатировал Владимир Иванович.

— Еще поработаем… — сказал повеселевший завотделом и расплылся в ехидной улыбке.

— Мы про ворота критики не случайно разговор завели. С уходом специалиста организация потеряла ценного работника, способного на особое мнение… Понятно, к чему я клоню? — снова поинтересовался зам.

— Если честно, то нет.

— Я так и думал. Придется, дорогой Иван Федорович, нового сотрудника для организации найти… Нам нужен не просто хороший аналитик, системщик, нужен самый-самый… Если с поставленной задачей оперативно не справишься, вопрос об увольнении встанет ребром. Владимир Иванович, мною позиция руководства до Дубцова доведена верно?

Июнь, 2024

СЕДЬМАЯ ВОДА НА КИСЕЛЕ²

— Хотим пригласить вас на известное шоу, — предложил голос в телефонной трубке, представившийся продюсером.

— Меня? Я человек непубличный, не из тусовки… А в связи с чем удостоен внимания вашей передачи? — поинтересовался литератор.

— Как же? Довольно известны в узких кругах… Вам пора выходить из тени.

— Я подумаю… — ответил писатель.

— У нас уже сценарий готов! Ваше согласие — и приступаем к съемкам.

— Зритель меня совсем не знает, я ему не интересен…

— Мы поработали с архивными документами и кое-что нашли…

— Вроде не состоял, не привлекался, в порочащих связях замечен не был, следовательно, никакого интереса для публики не представляю.

— Мы не исключаем наличие кровной связи с известным писателем. Зритель семейные истории смотрит с большим интересом. Один ваш однофамилец уже дал согласие на участие в проекте.

— О ком может идти речь, я догадываюсь. А известный писатель давно умер...

— Современные технологии развиваются семимильными шагами! Генетика даст точный ответ на интересующий зрителя вопрос. С внуками и внучками всемирно известного писателя мы уже обо всем договорились. Они готовы сдать необходимый для сличения биоматериал.

— А много желающих копаться в своих и чужих генах?

— Таких с каждым годом становится все больше и больше. В нашей передаче планируется участие пяти человек. Не мог талант такой глыбищи раствориться, потеряться. «Ген творчества» через поколение или два по той либо иной линии должен дать о себе знать.

— Полагаю, роль генов часто преувеличивают. Образование, личный опыт, другие факторы…

— Наш канал активно раскручивает тему. Мы нашли много интересных данных, например, про влияние дофамина на творческий процесс… Не откажите, поддержите начинание.

— Даже если генетический тест и выявит кровную связь, покажет на общего предка… Так это седьмая вода на киселе!

— Все люди братья, и генетика это подтверждает! Научные исследования показывают, что многие компактно проживающие на определенной территории люди имеют общего предка…

— Если продюсер говорит про наших дальних предков, про братьев и сестер четырнадцатого колена, то мне с этого как-то…

— Все исследования проводятся абсолютно бесплатно! У нас также хорошие гонорары за участие в шоу.

— Вроде не последний кусок доедаю, да и не хлебом единым…

— Не хотел вас обидеть! Участие в шоу — это огромное количество просмотров, это же известность! Многие телезрители после выхода передачи захотят познакомиться с вашими книгами. Соглашайтесь!

— Я подумаю… У публики информационный токсикоз. А сколько зрителей даже после просмотра понравившегося им фильма доберется до книги, по которой он был снят? Единицы!

— Звоню по рекомендации нашего мэтра. Он дал высокую оценку одному из ваших рассказов и сравнил его с ранним творчеством самого…

— Насколько седьмая вода на киселе интересна зрителю, судить не мне, но этому человеку я отказать не могу. А у вас, господин продюсер, талант!

Июнь, 2024

ДНЮХА³

Ничто на земле не проходит бесследно…
(из стихотворения Н.Н. Добронравова
«Как молоды мы были»)

Кажется, дождь заходит? Метеорологи обещали обильные осадки с обеда, но ошиблись чутка. «Чернота наваливается на нас не по-детски быстро», — подумал Алексей и упал на спину. Его глаза некоторое время внимательно всматривались в рвущиеся вперед тучи, потом он их зажмурил. Вовсе не так парень представлял себе очередную днюху. В прошлой жизни, пожалуй, из-за дождя он расстроился бы, а сейчас? Внутренний голос намекает ему: ты должен быть рад крепкому ливню. Но почему? Может, депрессия накрыла или немощен? Нет. Обстоятельства последних суток дают надежду на относительную тишину… Полюбил он ее, будь она неладна. Пока выдалась спокойная минутка, Алеша неподвижно лежал на теплой земле, местами покрытой травой, и пытался вспомнить прошедшие дни рождения. В детские годы он любил отмечать их в шумной компании одноклассников, в подростковые — с родителями в новом для него городе. Позже он встречал их в поездках с друзьями и подругами на Кавказ и в Крым... Не с друзьями, а с приятелями, поправил сам себя Алексей и приоткрыл глаза. «Друзей мало, — подумал он и добавил: — мои все здесь, рядом. С ними я прошел и огонь, и воду… А медные трубы нам не светят», — тихо буркнул он и сплюнул. Вдруг из-за тучи выскочила «Баба-Яга»⁴, сержант Сорокин машинально потянулся за автоматом, но буквально через секунду скомандовал себе: «Отбой!» Гексакоптер был своевременно обнаружен и сбит взводным гранатометчиком. И сегодня не дают фашисты оглянуться, вспомнить мирную жизнь… Пора в укрытие. «И, как-никак, днюха», — подумал защитник и покатился к доту.

Июнь, 2024

НЕГОДНЫЙ ЧАПЕЛЬНИК⁵

Погода окончательно испортилась. Весь вчерашний день дул восточный суховей, а ночью он сменился на западный ветер. Ждем дождя…

— Сорванцы, где вы там? Шамором все под навес, дождь начинается, — крикнула внукам баба Настя и вновь растворилась в своей летней кухоньке.

Действительно, вскоре крупные капли одна за другой начали плюхаться на речной песок. Вода в реке зашумела, почернела, а соснячок на пригорке испуганно зашатался под резкими порывами ветра.

— Бежим! — скомандовал Володька и поднялся с песка.

Через минуту мы были под навесом. По волнистому шиферу, коим был покрыт навес, что было сил тарабанил летний дождь. Жара резко спадала, летний воздух наполнялся свежестью. За косогором вовсю сверкали молнии, сдабривавшие окружавшее нас пространство не только звуками, но и необычными запахами…

— Мыть руки и за стол! — скомандовала бабуля, на минутку выглянувшая из кухни. — Печка готова, скоро на перекус блины с каймаком и медом будут.

Внуки уселись за большим столом в ожидании блинчиков. Трескать на свежем воздухе бабушкины блинчики и каймачок, дедушкин медок… Что еще нужно?

— Признавайтесь! Кто мне чапельник испортил?! — поинтересовалась бабушка, размахивая в руке небольшой палкой. — Негодный он теперь для кухни, ежели им только орехи теперича колоть...

— А что это? — решил уточнить Сергей.

— Неужто от мамок раньше слова такого не слыхивали? Съемная ручка для сковородки. Я им схватила раскаленную сковородку, а он ее не держит. Не голыми же руками ее цапать! Придется брать для блинов другую сковородку. Под мою любимую для блинов у меня чапельника нету!

— Ну, я брал… — сознался Вовка. — Мы тут надысь коробку одну вскрывали…

— Если потребуются инструменты какие — обращайтесь к деду. Вы меня так телешом оставите… На кухне без спросу ничего не трогать! Увижу, кто без мойного разрешения на кухне орудует, сразу дам рогача в бок! — пригрозила внукам бабка и вновь скрылась на кухне.

— Вкусных блинов нам теперь не видать… как своих ушей, — буркнул недовольный внезапно возникшим недоразумением Генка.

— Почему? Минут десять-пятнадцать, и будут блины... — сказал Вовка.

— Генка прав. У моей мамки если нет настроения, то еда невкусная получается. Не столько жуешь, сколько воду пьешь. Трава, а не еда выходит, — добавил Серега.

— Поживем — увидим… — прошипел недовольный братьями Володька.

Действительно, минут через пятнадцать баба Настя начала накрывать на стол. Когда все было готово, она принялась наливать в кружки крутой кипяток из самовара. Была она весела и даже что-то напевала себе под нос. С трудом можно было разобрать слова: «Оглядается назад, хочет Настю увидать».

Внуки стали хватать руками блины, а также накладывать в блюдца ложками каймак, мед и сгущенку…

— Вкусные у тебя, баба, всегда блины получаются! — похвалил бабушку Генка и потянулся за вторым блином. — И как у тебя все получается?

— С любовью к родственникам, к гостям, к тем, для кого готовлю, и с молитвой, — ответила она.

— А мы боялись, что настроение тебе испортили тем, что чапельник в негодность привели, — поделился с бабушкой возникшими у внуков опасениями Сергей.

— Ухват, сковородник я истребую с Вовкиного отца! Пока блинами занималась, историю одну вспомнила. Могу ею с вами поделиться, слухать будете? — поинтересовалась бабуля, присаживаясь за стол.

Внуки молча кивнули головами, продолжая при этом уплетать блинчики.

— А случилась она, когда мы с вашим дедом только поженились, жизнь семейную зачинали… Говорит мне однажды мать деда-то нашего: «Иди на кухню, приготовь борщ на обед». Я делаю все как надо, но волнуюсь, приглядывает за мной свекровь… Все сделала, успокоилась, остается только вытащить чугунок из печи, накрыть на стол и звать семью на обед. Беру подходящий рогач, а он брыкается, не держит жестко посудину, она того и гляди выскочит. Тогда сраму не оберешься! Казаков без обеда оставить каково?! Поняла я, в чем дело, что было сил взялась за рога и попыталась сдавить их. Силенка у меня тогда была… Рога плотно обхватили горшок с борщом, и я его быстро достала. Свекровь меня на кухне попервой частенько проверяла… Вот так и жизнь людям частенько всякие испытания подбрасывает.

Июнь, 2024

ЗАПАС КАРМАН НЕ ТЯНЕТ⁶

В делах, в заботах и без лишних дум пролетел первый год срочной службы. Сидор собирается на дембель, а мои сто дней до приказа еще впереди… Ему осталось подшаманить блатной сто тридцатый ЗИЛок в качестве дембельского аккорда, мне — принять его и нести за него ответственность, по крайней мере до появления в части нового водилы. Почему блатной? А имеет он особое содержимое кунга. С виду на раме грузовика стоит неприметный военный фургон, в каких обычно у нас размещаются радиостанции и различные мастерские. Однако внутри зеленого кунга разместились: диван, кровать, рабочий стол, умывальник, печка-буржуйка и прочие прелести жизни, ценность которых понимаешь, когда находишься в сотнях километров от цивилизации.

В нашей части ласково называют машинку «салоном командующего». Сам командир части довольно редко использует ее по назначению, а вот его замы — частенько. Очень полюбился автомобиль начальникам групп боевого управления и другим офицерам части. Они сторонники заявлять ходатайства перед командиром командного пункта армейской авиации о задействовании ценного аппарата в мероприятиях дивизионного либо полкового уровня. Но удовлетворяет он их нечасто, так как салон может быть занят в учениях армейского и окружного уровня.

Моей основной машиной является ЗИЛ-131. Это армейский среднетоннажный грузовой автомобиль повышенной проходимости. Каких только на его шасси кунгов не ставят... Но мой, если не уникальный, то довольно редкий в своем роде. Прозвали у нас его «бабочкой». Когда посредством лебедок раскрываются боковые стенки фургона, то его полезная площадь увеличивается почти втрое. На ней и размещается передвижной командный пункт. Многочисленными кабелями его быстро связывают с другими командными пунктами и радиостанциями. Если в учениях принимает участие командир части либо начальник штаба, то рядом с «бабочкой» также размещается салон командующего. Забыл. Почти всегда поблизости также работает шестьдесят шестой газон армейской метеослужбы. Такая вот подбирается компания…

Сто тридцатый хорош для трассы, неплох для грунтовых дорог. Для разбитых полигонов, будем честны, он подходит плохо. Мне не раз приходилось с большим трудом вытаскивать его сто тридцать первым из грязи и глубоких ям. Армейская гусеничная техника груба, калечит землю, но часто незаменима.

Почему я так подробно описываю и сто тридцатый, и сто тридцать первый ЗИЛы нашего подразделения? Потому что вскоре мне пришлось отправиться на отложившиеся в памяти учения именно на сто тридцатке, будь она неладна. Младший сержант Сидоренко внезапно заболел, скорее, закосил… Негоже дембелям в морозы по лесам и по полигонам мыкаться. Вдруг завтра приказ, а он задерживается? Довольный решением командования, он досрочно передал мне свой пепелац со всеми потрохами… А их за время его службы набралось достаточно. На гражданку ничего не заберешь, продать по-тихому сложно, остается передать в надежные руки или раздать сослуживцам.

Солдаты — не философы, но есть между ними кое-что общее. Правило, сформулированное Биантом из Приеры, «Все, что имею, всегда ношу при себе», не только дошло до нас с незапамятных времен вместе с воинами различных армий мира, оно стало визитной карточкой универсального солдата, руководствующегося лозунгом «Все свое ношу с собой». Ни забот тебе, ни хлопот, пусть у командира голова о солдате болит… Однако наши бойцы мыслят и действуют иначе. Не пехота мы… От военного водителя, выполняющего наряду с доставкой техники и личного состава из точки А в точку Б, требуется успешное решение и ряда других задач: охрана командного пункта, ремонт техники в полевых условиях, обустройство быта части. Потому обрастаем мы за время службы всяким шмурдяком. Лежит он до поры до времени никому не нужный, потом раз — и пригодился… Не оказалось вовремя под рукой какой мелочи, поимеешь большие проблемы. Как говорится, запас карман не тянет, а если тянет, то не наш. Любим мы в наших грузовиках всякие нештатные бачки, отсеки, кармашки, ящички. А в них, конечно, болтики, гаечки, ключики, провода, прокладки, ремни, шайбочки. Не все из этого должно быть согласно официальным документам на борту, но «на положено», как известно… Командиры понимают стоящие перед нами задачи и на многое закрывают глаза.

***

— Рядовой Никулин! — раздался голос дежурного по командному пункту.

— Слушаю вас, товарищ майор! — громко сказал я и направился в направлении дежурки.

— Найди капитана Вакулова и вместе с ним к полковнику Сушкову. Приказ понятен?

— Так точно, товарищ старший лейтенант, — отчеканил я и побежал на задний двор искать Вакулова.

Вскоре я получал подробный инструктаж прямо от начальника командного пункта. Капитан Вакулов стоял рядом со мной молча и делал вид, что внимательно слушает.

— Утром в составе штабной колонны с товарищем капитаном выдвигаетесь в район Обуз-Лесновского полигона. Точные координаты места назначения офицеры получат во время движения колонны. Как сто тридцатый? Надеюсь, Сидоренко привел машину в порядок?

— Так точно, товарищ полковник. Все в порядке. Движок только у машины старый, часто капризничает. Может, на полигон лучше выдвинемся на сто тридцать первом? Я там был, дороги еще те. Одноприводный можно засадить по самые...

— По молодости некоторые и «УРАЛы» на мосты сажают. Водителю на что голова дана? С вами БТР-70 пойдет. На нем Вакулов на самый передок вместе с пехотой, а ты — не спеша сзади. Дорогу выбирай, только что всю ходовку Сидоренко перебрал. Если что, тебя бэтээр вытянет. И мороз крепчает, так что не должен сесть на мост. Вдруг командарм, как в прошлом году, по тревоге перед Новым годом штаб поднимет?! Мы тогда палатку будем в лесу разворачивать?! Если что, Сидоренко поведет бабочку... Еще вопросы есть?

— Никак нет, товарищ полковник.

К середине следующего дня мы прибыли к месту назначения и сразу же попали в пекло. Учения дивизии были в полном разгаре. Техника по полигону сновала туда-сюда, смешивая снег с мерзлой землей. Сразу после нашего прибытия началась активная работа вертушек по мишеням, следовательно, Вакулов включился в процесс. Потом вперед пошли машины медслужбы, тыловики. Смеркалось. Зимой темнеет рано. Вакулов получил новые вводные и на бэтээре направился к новому месту. Я проследовал за ним.

Вдруг температура воды в системе охлаждения двигателя стала быстро расти. Пришлось остановиться, открыть капот и начать поиск причины возникшей неисправности. Следовавший впереди бэтээр связи остановился, из него выбежал Вакулов и запричитал:

— Что там у тебя? Черт побери! Нам нужно ехать. Отстанем от колонны, не сыщем в ночи командный пункт дивизии.

— Не могу, товарищ капитан. Вода уходит, машинное масло цвет начало менять. Скорее всего, прокладка блока цилиндров прогорела. Было у него такое раньше… Ехать нельзя, движок запорем. Нужно сливать воду и масло и на жесткую сцепку ЗИЛок. Или здесь его ремонтировать: снимать головку блока, менять прокладку, масло. Тогда мне запчасти нужны! И в такой мороз…

— Я в этом ничего не понимаю, ЗИЛ потянем, — буркнул капитан и побежал к бэтээру.

Механик-водитель нехотя взял меня на буксир, и мы медленно потянулись вдоль одной из границ полигона в незнакомую нам морозную мглу. Примерно через полчаса медленной езды в полной тишине бронетранспортер остановился.

— Дальше я пойду на одном двигателе. Бэтээр ЗИЛ не потянет. Товарищ капитан! Отцепляю я сто тридцатый. Сообщим о поломке в часть, они пришлют сюда машину, — подытожил механик-водитель.

— Бросить технику? Без присмотра?! Без согласования с командованием такой приказ отдать не могу. Шура, у тебя сухпай есть? Печка в кунге в порядке? — для виду поинтересовался офицер.

— Конечно. Паек получал на два дня учений, потому еще есть еда в наличии. Салон в полном порядке, хоть сейчас на боковую. Только его протопить хорошенько нужно. Нам не впервой…

— Вот и займись обустройством ночлега, а нам нужно ехать. У меня приказ… Завтра за тобой машина придет.

***

«Не захотел тянуть дальше механик-водитель ЗИЛ. Он из сверчков⁷, а те срочникам не братья, а может, на кэпэшников зуб имеет, — подумал я. — На его совести решение… Что случилось с одним из двигателей бэтээра, водила не сказал, а капитан не поинтересовался. И как можно жить и ни во что не вникать?! Да что я, сутки не перекантуюсь? Не впервой… Солдат спит, служба идет. Правда, сначала придется дрова в кромешной тьме отыскать...»

«Пэша»⁸, конечно, не «хэбэ»⁹, в мороз колом не стоит, но и не особо греет. Хорошо, в одном из отсеков, что под диванчиком, лежат ватные штаны и фуфайка, а также армейские валенки. Натянув ватник и настоящую обувь «для морозу» на себя, я отправился искать поблизости с местом вынужденного ночлега дрова. В основном мне попадались старые сосновые ветки, но и они ночью были в радость. Задача номер один — продержаться до утра. С рассветом можно будет заняться поиском хороших дров. Несколько топок, а там, надеюсь, и машина подоспеет…

Часа через полтора довольный первыми признаками комфортной жизни солдат достал из резерва банку перловой каши и пакетик чая. Небольшой перекус и на боковую. Глубокая ночь. Однако радость от осознания того, что жизнь, несмотря на вечерний сюрприз, налаживается, оказалась преждевременной. Обычно на учениях в печь-буржуйку подкладывает дровишки солдат, охраняющий командный пункт. Потребность в загрузке печи новыми дровами зависит от температуры воздуха; при умеренных морозах она возникает примерно каждые два-три часа. Нынешней ночью, кроме меня самого, в печь никто ведь ничего не подбросит, а температура около минус тридцати. Потому, не успел я как следует лечь в кровать, как почувствовал холодное дыхание настоящей зимы. Попробовал укутать ноги шинелью, без толку, надел на них валенки — неподвижные ноги они не греют! Пришлось вновь одеваться, выбегать наружу из салона и вновь топить, топить, топить. Изрядно устав от малопродуктивной работы, я, не переодеваясь, бухнулся на диванчик и заснул.

Проснулся с первыми лучиками утреннего солнца, проникнувшими в кунг через одно из его окошек. Мороз и солнце, жуткий холод… Часы показывают девять пятнадцать, надо вставать, — приказал я себе и открыл дверь. Полчаса усилий на морозе возле дверки печи, и в салоне вновь тепло. На печурке тем временем греется банка тушенки и закипает вода в кружке для чая. «Какой запах!» — поймал я себя на мысли. Он самый что ни на есть обычный, но здесь и сейчас воспринимается остро… Пора приступать к приему пищи. Однако как ни растягивай маленькое удовольствие, а природа быстро берет свое. Если в начале трапезы жир, которым славится армейская тушенка, был жидким и хорошо шел с сухими галетами, то ближе к ее середине жирок стал застывать в ложке. Значит, пора ускоряться и идти снова ублажать пожирателя дров.

В поисках приличных дровишек и поддержании огня в печи прошел день. Вновь начинало темнеть. Машина из части так и не пришла. Следовательно, нужно еще подсобрать дров и приготовиться к ночевке. Благо, кое-какие выводы по одежде для сна мною были сделаны, что позволило оптимизировать процесс «бодрствование — сон».

Однако вскоре возникли непредвиденные обстоятельства. Среди ночи меня разбудили странные звуки. Может, наши приехали? Тогда почему не слышно их голосов, в дверь кунга не стучат? Чужие? Что им от меня нужно? Рядом со мной лежит АК¹⁰, но патронов к нему нет. На небольшие учения их нам, как правило, не дают. Не пехота мы… «Должны быть в загашнике», — подумал я и полез в запасной чемодан с комплектом ключей и прочих принадлежностей, прихваченных с собой на учения из сто тридцать первого. Действительно, в белом кембрике сохранились три патрона: два холостых и один боевой. На последних стрельбах удалось заныкать только один боевой. Тогда капитан Булычев пристально наблюдал за нашими солдатами. Он не из списанных с летной работы, а связист. Поначалу дюже досужий был, теперь немного обтесался в сообществе офицеров-пофигистов. У них выслуги хоть отбавляй и по одному-два боевых ордена. Большинству год-два осталось служить. А Булычеву, пожалуй, все десять еще до дембелька трубить…

Снарядив боевым и двумя холостыми магазин, пристегнув его к автомату, я резко открыл наружу дверь кунга. Две-три пары желтых глаз разбежались в разные стороны. «Волки! — подумал я и шмальнул в воздух холостым. Лишь пятки серых засверкали. — Очень хорошо, боятся они резких звуков, но гады могут и вернуться. Разжечь несколько костров?» Мысль правильная. Не любят волки огонь. Однако мне и так за дровами приходится далеко ходить, и без костров наблюдается их большой расход.

Тут я припомнил, что за поворотом грунтовки на глаза мне попадалась грузовая покрышка. Если ее поджечь, гореть она будет довольно долго, да еще и запах от нее… Реализовав затею с ни на что не пригодным резинотехническим изделием, а также хорошо протопив салон и совершив ритуал облачения в несколько одежек для сна, я отбился. Остаток второй ночи под яркими звездами на безлюдных просторах нашей Родины прошел спокойно.

Утром следующего дня меня разбудило не солнце, а господин мороз. Он был еще крепок, но погода начинала меняться, небо почти полностью заволоки тучи. Мелкий снежок, срывавшийся с небес, намекал на потепление, что не могло не радовать. Однако пока было очень холодно. На горизонте нарисовалась новая проблема. Выданный на учения паек подошел к концу. Из старых запасов удалось надыбать только банку гречневой каши. Не густо, еды хватит на пару суток, если растягивать... На холоде без калорийной еды долго не протянуть. А машины все нет и нет. Почему? Не сообщили? Забыли? Да не может такого быть! Что делать, если в течение суток-двух за мной не приедут? Идти в ближайшую деревню? До нее примерно километров пятнадцать-двадцать. Если при дневном свете выйти, до темноты дойдешь… Если в это время за мной приедут? Оставление бойцом вверенного ему имущества? Дезертирство? Солдат исчез с оружием в руках?! Тогда точно срок! Не отделаешься ссылками на холод и голод, не разжалобишь отцов-командиров. Та еще перспектива… Будем решать проблемы по мере их поступления. Думы думами, а нужно заниматься заготовкой дров. «Без тепла здесь замерзнешь раньше, чем сдохнешь от голода», — подумал я и пошел искать валежник.

Когда начинало темнеть, к запорошенному за день снегом ЗИЛку подошел КАМАЗ, за рулем которого сидел водитель из ПАРМа¹¹. Из машины выскочил бодрый прапорщик Сухоручко.

— Шура, жив-здоров? — поинтересовался он, увидев меня колющим дрова.

— Так точно, товарищ прапорщик.

— Часть на учениях, отправить за тобой некого и не на чем. Хорошо, что Сушков с командиром ПАРМа смог договориться. Цепляем немощного за КАМАЗ и в часть. Кажется, метель начинается, нужно торопиться. — У меня есть для тебя хорошая новость, — сказал прапорщик.

— Какая?

— По прибытии в часть тебе будет выписана увольнительная. В баню сходишь, попаришься хорошенько… И на двигатель с ремзавода на твой сто тридцатый Сушков заявку сделал. На днях его доставят в часть. Сможешь самостоятельно старый снять, а новый поставить?

— Есть варианты, товарищ прапорщик?

— Рассчитываем только на собственные силы. Одного-двух бойцов дам тебе в помощь.

— Справимся, товарищ прапорщик, нам не впервой...

Июль, 2024

НА ПЕРЕВАЛЕ¹²

Приличная дорога закончилась. Впереди несколько километров гравийки с большими и не очень выбоинами. Для ГАЗ-66 это направление не препятствие, только поактивнее на топку и поразмашистей рулевым колесом. Водителя и пассажира хорошенько покачивает, местами потряхивает… Конечно, кругом махровая пыль, от которой в жару в кабине грузовика не скрыться. Хорошо, что встречные машины редко попадаются на нашем пути. Здесь ездят только местные и военные.

Шишига медленно взбирается в гору. Видимость и так никакая, а тут еще эта пыль. Водитель притормозил, выскочил из кабины и быстрыми движениями серой, видавшей виды тряпкой попытался стряхнуть с лобового стекла такую же пыль.

— Ты че тормозишь в неположенном месте? — спросил прапорщик, сопровождающий груз, коим забит весь кузов грузовика.

— Впереди самое узкое место на этом участке дороги, там два грузовика не разойдутся. С одной стороны почти отвесная скала, с другой — обрыв, потому нужно смотреть в оба, — ответил рядовой.

— Невдалеке постреливают, а говорили, что дорога спокойная, в глубоком тылу… — констатировал прапорщик.

— На противоположном склоне бой начался, спокойно сказал солдат. — Смотрите, товарищ прапорщик, в небе «Крокодил»¹³ появился.

— Значит, серьезный бой завязался… Наши с неба огня запросили! А мы тут… Какой у тебя рейс через перевал? — решил уточнить прапорщик.

— Третий, — ответил водитель и надавил на педаль акселератора.

Несколько минут водитель и пассажир ехали молча.

— Все стихло? — поинтересовался прапорщик.

— «Крокодил» точку накрыл или уходят… — предположил солдат.

Где-то рядом раздался глухой звук автоматной очереди… И снова тишина, опять в кабине слышен только шум колес и мелкая дробь от разлетающихся в разные стороны камешков.

— Товарищ прапорщик, у нас проблема нарисовалась.

— Что случилось?

— По машине очередь была, мы горим...

— А че не тормозишь? Надеюсь, огнетушитель есть?!

— Остановимся, сразу шмальнут. И характеристики груза нашего вы лучше меня знаете… Щас как факельнем!

— Что предлагаешь?

— За поворотом начинается крутой спуск. Хватаем оружие, личные вещи и выпрыгиваем. Там есть одна площадка, на которой можно закрепиться. Это наш единственный шанс. Газон покатится по прямой и в пропасть. И воду не забудьте, товарищ прапорщик!

— Понял, не дурак.

— Поздно! Автобус с местными нарисовался! Прыгайте, товарищ прапорщик!

— А ты?!

— Попробую нашу зажигалку в сторону отвести!

— В обрыв? Погибнешь!

— Догадливый вы, товарищ прапорщик… Начинаю разгон. Меня так учили… Прыгай, я тебе говорю. Броник не забудь и автомат мой бери, может, пригодится. Прощай, не поминай лихом...

***

— Уважаемые коллеги! Мы с вами от смотровой площадки дальше проследуем пешком до верхней точки дороги, идущей через перевал. На месте, где горящий грузовик, управляемый военным водителем, пробил ограждение из валунов, свалился в пропасть и взорвался, местные жители соорудили памятник неизвестному солдату, — сказал экскурсовод, сопровождавший делегацию. — Как вы вскоре убедитесь, он и по прошествии нескольких десятилетий поддерживается жителями близлежащих кишлаков в хорошем состоянии.

— Почему местные памятником занимаются и почему неизвестному солдату? — последовал вопрос от одного из членов группы.

— Водитель ценою собственной жизни отвел горящий ГАЗ-66 от автобуса, в котором ехали женщины и дети. Пожар и врыв автомобиля на этом участке дороги не оставляли им никаких шансов на спасение. Дети, ехавшие тогда в автобусе, выросли, но тот день они запомнили на всю жизнь. Почему неизвестный? Не до того официальным властям было… — ответил экскурсовод.

— Через несколько минут мы все исправим. Сегодня будет установлена памятная табличка с указанием фамилии, имени и отчества нашего героя, — констатировал Сергей Михайлович.

— Наконец, и господин Иванов догнал нашу группу. Сергей Михайлович! По дороге на перевал вы нам с мельчайшими подробностями рассказали о том трагическом дне. Я много времени потратил, чтобы по крупицам собрать необходимый материал о погибшем на перевале солдате. Военные неохотно идут на контакт, часть архивов историкам до сих пор недоступна. Откуда у вас такие сведения? — поинтересовался экскурсовод.

— Если помните, в рассказе о совсем молодом водителе я упоминал прапорщика, сопровождавшего груз? Я и был тем самым прапорщиком... Извините… Я вас догоню. Мне нужно несколько минут побыть одному, — сказал Сергей Михайлович и сошел с тропы.

Июль, 2024

ЗА СПИНОЙ¹⁴

За спиной враз навесят ярлык,
Кто-то скажет: «Да он недоучка!»,
Кто ладошку к виску поднесет,
Кто астральным блеснет каратэ…
Ну, а я? Повернусь, улыбнусь…
Глаз прищурю слегка и скажу:
«Дорогие мои господа, мне вас жаль…
Нет ни правды в вас, ни доброты...
Так к чему вам судачить о том,
Что посеял другой с трудом?
Фланировщиков толпы у нас,
А трудяг-работяг? Поищи…
Судить нас будет Божий суд,
Ну, а пока…» Я глаз прищурю и скажу:
«Дорогие мои господа, мне вас жаль…»
Нет ни совести в вас, ни стыда...

Июль, 2024

«ТАБОР» УХОДИТ?¹⁵

В Кирбесе началось строительство нового промышленного объекта. Местные об этом узнали из объявления, появившегося на новеньком металлическом заборе, что был спешно возведен на въезде в город. Им на днях была обнесена довольно большая, по местным меркам, площадь. В «Медвежьем углу» вдруг закипела работа: экскаваторы роют траншеи, грузовики вывозят грунт, местные газовики, коммунальщики и энергетики активно тянут коммуникации.

Заказчик и застройщик местным известны — они из тех «варягов», которые обосновались в Кирбесе еще в конце девяностых. Подрядчик пришлый, с северов. Трудятся на объекте завезенные из-за бугра люди. Работают, да и бог с ними… Возможно, делают полезное для города дело. Может, появятся в Кирбесе хорошие рабочие места… А пока «завезенные» стали часто сновать на рынок, наводя ужас на коренное население неуместным в российской глубинке поведением. Кое-кто был замечен в грубых приставаниях к девушкам и даже детям. На днях чужестранцы возле стройплощадки открыли точку по торговле паленой водкой и какой-то дурью…

Около месяца население городка наблюдало за строительным объектом и завезенными на него иностранными рабочими. Правда, актив в лице местной церковной общины сразу предпринял некоторые превентивные меры, чтобы стабилизировать обстановку, снять нарастающее напряжение. Однако количество снующих по Кирбесу туда-сюда работников вскоре стало таким, что превысило скромные возможности местных активистов по нейтрализации исходящих от «гостей» угроз. Потому на сходе было решено задействовать и известные бюрократические механизмы. Граждане стали писать в различные инстанции жалобы на антисанитарию, нарушение мигрантами тишины в ночное время суток, рост числа правонарушений. Они потребовали от местных властей наведения элементарного порядка, поддержания привычного уклада жизни провинциального городка.

Быстро жалобы пишутся, да не скоро ответы на них даются, а те, что и приходят заявителю в установленный срок, как правило, носят характер дежурных отписок. В эффективности бумаготворчества администрации, прокуратуры и полиции как община, так и местное население убедились уже через месяц-полтора с начала появления в Кирбесе грандиозной стройки. Практически ото всех должностных лиц, которым направлялись документы, поступил ответ следующего содержания: «Изложенные факты не подтвердились. Заявитель вправе обжаловать действия (бездействия) соответствующих должностных лиц в установленном законом порядке».

Если лобовая атака не удалась, можно, конечно, перейти к длительной осаде, взять противника измором. Но это в условиях войны… Тактическое отступление может быть полезным и для жителей городка. Нужно хорошенько изучить врага, его особенности, привычки. Как известно, разведка обеспечивает успех боя. Рассуждая так или примерно так, активисты Кирбеса на время затихарились, делая вид, что свыклись с происходящим…

***

— Понаблюдаем еще за «табором», — неодобрительно покачивая головой, сказал старший группы.

— Смотри! УАЗик ментовский к воротам стройплощадки подъезжает. Интересно: участковый торопится предупредить о возможном рейде на объект или сюда прибыла птица поважнее? — поинтересовался у полковника в штатском Петрович.

Иван Петрович — один из неравнодушных жителей Кирбеса. В прошлом он боевой офицер, участник нескольких специальных операций. В окрестностях города имеет немного пахотной земли, доставшейся ему по наследству от отца.

Старший группы, «окопавшейся» на днях в окрестностях поминаемой местными недобрыми словами стройплощадки, — Николай Николаевич. Для своих он НикНик. Он старый боевой друг Ивана Петровича. Именно он был вынужден обратиться к Николаичу за помощью, просить подсобить в разрыве сложившихся криминальных связей, основанных на генах, деньгах, крови.

— Горячему коню нужны стальные удила, а хозяевам привезенных сюда работников что нужно? Получить сверхприбыль! И работяги едут за длинным рублем за тысячи километров. Бизнесмены разных мастей и наших норовят кинуть, а уж этих… Они и коня, и клинок, и душу давно на деньги променяли. Ничего святого не осталось! — в сердцах воскликнул Петрович.

— Да… Вся наша земля паутиной окутана. Помнишь тот табор, который уходит в небо¹⁶? — поинтересовался друг.

— Знатный был фильм. До сих пор помню выражение: «Вставай рано на рассвете и помни, что закат приходит тогда, когда его совсем не ждешь». Перед нами не табор, и не в небо он уходит, а в землю, в преисподнюю… Но с вашей помощью мы их выкурим из их нор. Верно говорю, командир? — вновь обратился Петрович к НикНику.

— Ты посмотри! Целый майор полиции на площадку пожаловал, а ты про участкового говорил. Значит, серьезный тут замес, не зря мы приехали. Не накопали бы достаточно материала на вашу верхушку, не рискнул бы своих людей в «Медвежий угол» тащить. Не на одно дело наберется. Отставить разговоры! Гастарбайтеры забегали, начали по норам прятаться…

Сразу из нескольких аппаратов аудиофиксации все отчетливее и отчетливее стали доноситься голоса на ломаном русском: «Тревога!», «Всем в укрытие!», «Без команды укрытие не покидать!»

— Сейчас угомонятся, успокоятся, и начнем… — сказал полковник и принялся просматривать сделанные специальной аппаратурой записи.

***

— Внимание! Начинаем операцию «Табор». Пошла «доставка», — отдал подчиненным приказ Николай Николаевич.

Через несколько минут к запертым воротам стройплощадки подъехал автомобиль, ежедневно доставляющий на объект горячее питание.

— Открывай ворота! Всю дорогу большегрузами разбили, еле доехал! Жратва стынет! — прокричал чуть высунувшийся из приоткрытого окна автомобиля водитель.

— А где Ашот? Он нам обеды возит… А ты кто? — спросил охранник.

— Ашот не делился с тобой своей радостью? Или смена другая на днях заступила? Четвертый ребенок у него родился! Неделю на работу не является, потому меня начальник транспортного сюда направил. Хоть и живучие тараканы за забором, а без еды долго копошиться не смогут. Мои документы в полном порядке. Показать? — поинтересовался водитель у опешившего охранника.

— Заезжай! С раннего утра работяги по норам сидят. Начальство боится проверки из области. Вроде миграционная служба с рейдом… Им бы пожрать, и пусть дальше на нарах лежат!

— Правильный подход! Сытый чужеземец — человек тихий… — сказал водитель и въехал в открывшиеся ворота на стройплощадку.

Через пару-тройку минут он уже стучал колотушкой по подвешенному куску рельсы, созывая честной народ на обед. «Эти людишки знают свое дело, — подумал засланный на объект сотрудник, — потому быстро занимают свободное пространство под навесом и выстраиваются в очередь за пайкой».

— Сейчас наедятся, угомонятся… Не тридцать их здесь, как следует из официальных документов, а сотни полторы… Хороший замес, не зря приехали… Берем в кольцо, — сказал командир и устремил взор на один из мониторов.

По периметру стройплощадки стали появляться люди в камуфляже, а к въездным воротам подъехало несколько автобусов. Люди, как муравьи, чей дом если и не был полностью разрушен потоками вешней воды, но в любом случае был сильно поврежден, бросились в разные стороны. Понимая бесперспективность собственных метаний, осознавая неминуемое окружение безликими спецслужбистами, большинство работников останавливалось и понуро шло на посадку к ближайшему автобусу. Бестолковых снимали с забора и отправляли в автозак, стоящий в сторонке. Вскоре возле объекта «нарисовался» известный УАЗик. Водитель, почуяв неладное, в последний момент попытался съехать с дороги и уйти в лес. Однако он не справился с управлением, врезался в дерево и заглох.

— Сотрудники полиции проследуют с нами для дачи… Надеюсь на ваше благоразумие. Не усугубляйте свое и так незавидное положение. Конторские шуток не любят… — обратился старший к находящимся в УАЗе майору и водителю. — Переходим к эвакуации. Табор снимается и уходит… Нам пора, — констатировал полковник и быстро направился к подъехавшей легковушке с «люстрой».

— От всего Кирбеса низкий вам поклон, — промолвил Иван Петрович и протянул мозолистую руку старому другу.

— Сколько у нас еще таких «таборов», а вороватых нуворишей? — неодобрительно покачивая головой, — задал другу риторический вопрос НикНик. — То-то же! Мы-то бьем по хвостам, а не на причины правонарушений воздействуем. Думай, Петрович…

Июль, 2024

ОДНАЖДЫ НА БЕРЕГУ РЕКИ¹⁷

Который день стоит жара. Как говорят синоптики, балом правит малоподвижный антициклон. Практически вся свободная от учебы или работы молодежь обосновалась на наших водоемах. Не отстают от нее и отработавшие дневную смену. Кто на легковушке, кто на мотоцикле подъедет к водичке вечерком охолонуться разок-другой и назад… Встречаются по берегам водоемов и приезжие. Как правило, в тени больших деревьев они оборудуют свое временное пристанище: палатку, кострище, стол, стулья, гамаки… А чуть поодаль стоят их машины.

Несколько слов о самих водоемах. Имеется они у нас практически на любой вкус: быстрая река с чистейшей водой — жемчужинка края; старица со своими прелестями, в первую очередь, с вечно голодной рыбой; несколько средних озер. Большинство местных предпочитает купаться в прохладной реке. Приезжие чаще размещаются на берегу одного из озер. Там поспокойнее, да и при желании можно быстро дойти до реки.

Встречаются, конечно, экземпляры, которым и у реки не очень, и возле озера не комильфо. В одном месте шумно, в другом комары, в третьем змеи… Последние действительно иногда попадаются на глаза в пойменном лесу даже в разгар купального сезона, но крайне редко. Чаще — ужаки, наводящие ужас на экзальтированных городских дам. Гораздо больше неприятностей, чем знаковые представители местной фауны, отдыхающим могут доставить женщины-гадюки. Медом их не корми побраниться, повопить, потребовать чего-нибудь эдакого, пошуметь.

А теперь представим себе выходной, например, субботу или воскресенье. Кого только в эти дни у реки не повстречаешь, чего только от отдыхающих не услышишь. Три-четыре раза в год эти места на природе в качестве «места встречи» могут составить конкуренцию даже нашему районному рынку или базару. Одним словом, народу нынче у реки собралось густо. Поменяется погода — разом станет пусто. Однако иногда локальные изменения на пляже возникают не из-за непогоды, а в силу его величества случая.

***

— Мячом чуть было котелок с супом не перевернули! Чьи пацаны все время по нам целятся? — раскудахталась женщина лет сорока, вынося из-за кустов к линии песка волейбольный мяч.

— Здесь все свои! Моих двое и их одноклассники, — спокойным голосом ответила женщина, восседавшая на лежаке с подушками под старой ивой.

— Нарожают всяких, а кто следить за ними будет?! Сама на сносях, а туда же… Я спрашиваю: кто их воспитанием заниматься будет? — продолжила на повышенных крашеная блондинка.

— Сама-то многих воспитала? Советы каждая давать горазда! — ответила ей беременная и попыталась встать с лежака, что был утром заботливо пристроен супругом в тени раскидистого дерева.

Сорокалетнюю затрясло, она не нашлась сотворить ничего лучшего, как бросить мяч в беременную.

Дети, только что нетривиальным способом получившие в свои руки желанный мяч, отошли в тенек и принялись наблюдать за происходящим.

К месту перепалки стали подтягиваться взрослые.

— Ой! Кажись, рожаю! Коля, вызывай скорую и беги на дорогу машину встречать! Иначе будут плутать по всему пляжу в поисках роженицы, — обратилась беременная к только что подошедшему мужу.

Николай побежал по горячему песку к грунтовой дороге, ведущей из города к реке. Группа ротозеев вмиг куда-то испарилась. Одни пошли к своим палаткам или машинам, другие — побежали купаться. На значительном участке пляжа разом стало безлюдно. Только симпатичная девушка подбежала к женщине в положении и стала наматывать возле нее круги. Стороннему наблюдателю, а таковых в кустах засело немало, был совершенно неясен смысл ее намерений.

— Кто у нас рожать собрался? Как мне к вам обращаться? Мальчика ждете или девочку? — начал засыпать вопросами вышедший из лесного массива бородач преклонного возраста.

— Мария. Третьего жду. И снова мальчика, — ответила встревоженная женщина.

— Вы не переживайте. Все под контролем. Дыхание ровное, — скомандовал мужчина и начал считать.

— Вы врач? — поинтересовалась молоденькая, наконец совладавшая с собой и сосредоточившаяся на роженице.

— Судовым доктором десять лет… Девушка! Поспрашивайте у отдыхающих пеленку, или простынку, или чистое полотенце на худой конец. Тут такое дело… А мы пока с Марией о женских делах поговорим. Может, и скорая подоспеет.

Молоденькая побежала вдоль кромки воды к большой группе отдыхающих, что расположилась примерно в сотне метров от роженицы. Там она поживилась чем смогла и тем же маршрутом, но уже быстрым шагом, направилась назад.

— Добрые люди простынку дали и хлопчатобумажное полотенце, — констатировала она и протянула вещи доктору.

— То, что нужно! Посмотрите, какой у нас богатырь появился! Можете приложить ребеночка к маминой груди. Не бойтесь!

— Вот и скорая! К нам фельдшер с носилками несется! — произнесла радостным голосом девушка.

Через несколько минут родильница и малыш были в автофургоне. Скорая включила сирену и направилась в город.

Отец новорожденного, а также два его сына еще долго смотрели вслед скорой, а набежавшие с разных сторон зеваки начали медленно расходиться по своим местам.

Пришла пора возвращаться к привычному времяпровождению и мужчине-бородачу, только что принявшему роды, а также его ассистентке…

— Девушка! Вы, в отличие от многих, не убежали от роженицы в кусты, а решили ей помочь, но, по-моему, не знали, с чего нужно начинать. Почему?

— Я участковый врач. Сразу после окончания медицинского сюда приехала. Вторую неделю в районе…

— Долг... Неужели роды никогда не принимала?!

— Нет, потому и растерялась. Когда в универе занятия по акушерству были, я болела. Потом были симуляторы, тренажеры… Зачет по акушерству я получила без проблем… Какой из меня врач? Я даже роды не смогла принять, — она с горестью посмотрела на старого доктора и расплакалась.

— Хороший навык — это действие, доведенное до автоматизма. Его нельзя сформировать, просто прочитав книгу или посмотрев видео. Симуляторы создают видимость, могут быть полезны в самом начале формирования навыка, но жизнь не игра, второго шанса у врача может и не быть... Все у тебя, моя дорогая, будет хорошо, было бы желание учиться!

— Что же мне делать?

— Вытри слезы, выше нос. Никто о тебе ничего плохого из местных не скажет… Кто роды принимал? Кто был рядом с роженицей? Ты да я, да мы с тобой. Понятно?

— А что Мария скажет?

— Не до тебя ей было… Ты у нас героиня сегодняшнего дня. Поздравляю! А на слабые места сразу обращай внимание, работай над собой, пока молодая. Бородачи типа меня на жизненном пути не часто встречаются.

Июль, 2024

ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО А. П. ЧЕХОВА: ВЗГЛЯД ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ТРАДИЦИОННЫХ РОССИЙСКИХ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ¹⁸

Проблемы обеспечения ментальной (социокультурной) безопасности, рост угроз, обусловленных быстрым размыванием в некоторых группах и стратах идентичности, привели ответственных лиц к пониманию необходимости начать предметную, обстоятельную работу над решением задачи по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей.

Несмотря на кажущуюся новизну ее постановки, истории человеческой цивилизации в целом она известна. Некоторые общества ее уже ставили и пытались решить. Те, кому это в той или иной мере удалось, в изменившихся границах (как правило, сжавшихся) существуют и в нынешнее время, кому нет — остались только в истории. Не случайно последние несколько десятилетий все чаще говорят и пишут про ментальные войны. Крайний бастион — культурный код народа. Если он сохраняется, то процесс воспроизводства идет, если поврежден, в него внесены значительные изменения, то дела такой общности плохи…

Проблеме ценностей в целом, в том числе духовно-нравственных ценностей, уделяли и продолжают уделять внимание политики, философы, социологи, теологи, юристы. По общему правилу, их труды штудирует узкий круг специалистов и экспертов, иногда — активные студенты. Иное дело — художественные произведения. Для них характерен совершенно иной охват, другое влияние на умы. В голову сразу же приходит словосочетание «культурный фронт». Возникающая ассоциация неслучайна. Наряду с образованием и воспитанием в семье и школе, культура либо «служит» достижению общественных задач, либо становится проводником подрывных практик, ослабляет коллективный ментальный иммунитет.

Укажем пару документов стратегического планирования