Т. В. Филоненко

Постпенитенциарный рецидив в современной криминологии: теоретические модели и меры предупреждения

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.911

ББК 67.518.2

Ф55

Автор:

Филоненко Т. В., кандидат юридических наук, доцент ВАК, старший советник юстиции, автор более 50 научных публикаций, в том числе по вопросам организации службы пробации в разных странах, предупреждения постпенитенциарного рецидива, поддержания обвинения прокурором по уголовным делам в суде, по прокурорскому надзору, проблемам антикоррупционной политики.

Рецензенты:

Голик Ю. В., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ;

Грачева Ю. В., доктор юридических наук, профессор.

Монография посвящена комплексному криминологическому исследованию постпенитенциарного рецидива (повторного совершения преступлений лицами после отбытия наказания в виде лишения свободы). Работа представляет собой системный анализ данной проблемы в историко-правовом, теоретико-методологическом и практическом аспектах.

В исследовании прослеживается эволюция целей наказания и представлений о рецидивизме в отечественной и зарубежной правовой мысли. На основе методологии криминологической науки детально обосновывается понятие, выявляются отличительные признаки постпенитенциарного рецидива, предлагаются механизмы его статистического учета и мониторинга.

Значительное внимание уделяется методикам изучения и причинам постпенитенциарной преступности. Автор исследует личность рецидивиста в криминологическом аспекте, разрабатывает ее типологию и дает развернутую характеристику. В работе критически оценивается эффективность лишения свободы в контексте профилактики рецидива.

В завершающей части монографии содержится сравнительный анализ зарубежных стратегий предупреждения рецидивизма и формируется научно обоснованный комплекс мер по совершенствованию системы профилактики постпенитенциарного рецидива в современных условиях.

Законодательство приведено по состоянию на декабрь 2025 г.

Книга предназначена для научных работников, практиков правоохранительных и пенитенциарных органов, а также для студентов и аспирантов юридических вузов.

УДК 343.911

ББК 67.518.2

© Филоненко Т. В., 2026

© ООО «Проспект», 2026

ВВЕДЕНИЕ

Постпенитенциарная рецидивная преступность является социально значимой проблемой, поскольку представляет угрозу интересам общества и государства. Особенность этого вида рецидива состоит в том, что он связан с выраженными личностно-психологическими деформациями преступника, существенно затрудняющими исправительное и ресоциализационное воздействие. В России, как и во многих других странах, уровень повторных преступлений среди лиц, отбывших наказание, остается стабильно высоким (в среднем более 60%), что указывает на недостатки в системе подготовки заключенных к жизни на воле и необходимость изучения факторов, провоцирующих рецидив.

Основные опасности постпенитенциарного рецидива состоят в следующем:

1. Угрозы для общественной безопасности. Повторные преступления, особенно связанные с насилием, кражами или мошенничеством, дестабилизируют общественный порядок и делают социальную среду субъективно и объективно небезопасной для граждан. Постпенитенциарный рецидив неразрывно связан с профессиональной преступностью, высокой криминализацией личности преступника, а также деформациями личности за счет пагубных зависимостей. В результате криминальный образ жизни становится сознательным выбором постпенитенциарных рецидивистов, на фоне чего наблюдается крайне низкая эффективность любого исправительного воздействия на исследуемый контингент.

2. Рост криминального поведения. Рецидивисты часто возвращаются на преступный путь из-за трудностей, связанных с социальной адаптацией, отсутствием работы или поддерживающей среды, что повышает уровень преступности в обществе. При этом рецидивисты сталкиваются с сильной стигматизацией и социальной изоляцией. Трудности с трудоустройством и восстановлением связей только усугубляют их положение, приводя к возвращению к криминальной деятельности.

3. Формирование криминальной субкультуры. Лица, длительно находившиеся в изоляции, становятся носителями криминальной субкультуры и в условиях гражданской жизни. Повторный рецидив после освобождения свидетельствует о выборе криминального образа жизни, что, в свою очередь, способствует распространению криминальной культуры. Особенно опасно влияние такой культуры на молодежь, вовлекаемую в криминальную деятельность.

4. Экономические издержки для государства. Повторное привлечение к уголовной ответственности требует значительных ресурсов для содержания и функционирования правоохранительных органов, судебной и пенитенциарной систем. Это накладывает дополнительное бремя на бюджет.

5. Моральный и психологический ущерб для жертв. Повторные действия преступников оказывают разрушительное воздействие на жертвы и их окружение, вызывая психологические травмы и снижая доверие к системе правопорядка.

Все вышеназванное свидетельствует об актуальности изучения постпенитенциарного рецидива с целью выработки эффективных мер по его предупреждению. При этом исследования показывают, что системы ресоциализации в ряде стран либо плохо разработаны, либо недостаточно финансируются. Такая ситуация актуализирует проблемы постпенитенциарной адаптации лиц, освободившихся их мест лишения свободы, и требует поиска работающих моделей ресоциализации правонарушителей.

Особо актуальными озвученные задачи становятся в связи с формированием в России института пробации, на который возлагаются большие надежды в деле профилактики рецидивной преступности. Для снижения постпенитенциарной рецидивной преступности важно развивать программы реабилитации и ресоциализации, обучать профессиональным навыкам, обеспечивать психологическую поддержку и бороться с дискриминацией лиц с криминальным прошлым. Ситуация усугубляется тем, что люди, покинувшие места лишения свободы, сталкиваются с серьезными психологическими трудностями адаптации, что также способствует риску совершения повторных преступлений. Вот почему изучение мотивационных и эмоциональных факторов постпенитенциарного рецидива является важной научной задачей.

Исследования постпенитенциарного рецидива нуждаются в комплексном междисциплинарном подходе — с учетом юридических, психологических, социальных и экономических аспектов проблемы. Такой подход позволит создать эффективные программы ресоциализации и повысить общий уровень безопасности общества. Во многих странах большое внимание уделяется программам реинтеграции осужденных в общество. Этот опыт требует не только изучения, но и выработки методик его оценки с точки зрения потенциальной приемлемости и прогнозируемой эффективности в российской социокультурной среде.

Проблема рецидивной преступности активно изучается и в российской, и в зарубежной криминологии. Однако постпенитенциарному рецидиву посвящено мало работ: сам этот термин появился в конце XX века и в настоящее время существует только на уровне доктрины. В отношении теории постпенитенциарного рецидива необходимо выделить диссертационные работы В. В. Городнянской (2011) и Е. А. Тоховой (2011). Эмпирическое исследование В. В. Городнянской до сих пор является основой для всех современных представлений о природе постпенитенциарного рецидива. На уровне отдельных публикаций проблематика постпенитенциарного рецидива затрагивалась в трудах А. Д. Денисова, Е. П. Полянской, Л. В. Смирнова, В. П. Тепляшина.

В учебной и специальной литературе до сих пор нет единообразия при употреблении терминов «криминологический», «пенитенциарный» и «постпенитенциарный» рецидив. Проблема понятия постпенитенциарного рецидива имеет теоретическую и практическую значимость, так как напрямую связана с возможностями учета и дальнейшего анализа самой опасной разновидности рецидивной преступности: повторных преступлений, совершаемых лицами, отбывшими наказание в виде лишения свободы или иные наказания, связанные с изоляцией от общества.

Теоретическая значимость состоит в том, что отсутствие единого подхода к определению постпенитенциарного рецидива создает трудности для научных исследований в криминологии, поскольку разные трактовки этого понятия мешают проведению сравнительных исследований и разработке теоретических моделей рецидива.

Практическая значимость заключается в том, что постпенитенциарный рецидив является ключевым показателем эффективности уголовно-исполнительной системы и уголовных наказаний, связанных с изоляцией от общества. Отсутствие формализуемого унифицированного понятия не позволяет создать систему учета постпенитенциарного рецидива, без чего невозможно адекватно оценить эффективность исправительного воздействия и результативность уголовных наказаний, связанных с изоляцией от общества.

Социальная значимость дефинитивной проблемы состоит еще и в том, что общество нуждается в эффективной системе профилактики постпенитенциарного рецидива, ибо такая система может значительно снизить уровень преступности в обществе и повысить уровень общественной безопасности. Правовое регулирование системы профилактики невозможно без четкого понятия постпенитенциарного рецидива и унифицированного механизма его учета.

Можно сказать, что изучение постпенитенциарного рецидива преступлений является одной из ключевых задач современной криминологии и пенологии. Рецидивизм не только влияет на уровень преступности в обществе, он служит показателем эффективности пенитенциарной системы и уголовных наказаний, подрывает экономические ресурсы государства и социальную стабильность. Все изложенное свидетельствует о высокой актуальности исследований постпенитенциарного рецидива и мер предупреждения рецидивной преступности.

Раздел I. ИСТОРИКО-ПРАВОВЫЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПОСТПЕНИТЕНЦИАРНОГО РЕЦИДИВА

Глава 1. ЭВОЛЮЦИЯ ЦЕЛЕЙ НАКАЗАНИЯ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ РЕЦИДИВИЗМА

1.1. Историческое развитие идеи наказания

В исторической ретроспективе цели пенитенциарной системы колебались между возмездием, сдерживанием, изоляцией, исправлением (реабилитацией) преступников, отражая различные криминологические теории.

Выдающийся антрополог Дидье Фассен в своей книге «Воля к наказанию» отмечает: «За последние несколько десятилетий большинство обществ стали более репрессивными, их законы — более суровыми, а судьи — более непреклонными, независимо от эволюции преступности»¹. Анализируя цели и принципы наказания, Д. Фассен отмечает, что первые три принципа (сдерживание, изоляция и возмездие) являются частью теоретической базы исправительной системы — они логичны и пропитаны современной культурой, но не поддаются эмпирическому обоснованию, в то время как четвертый принцип (исправление/реабилитация) — лишь частично². Иными словами, такие принципы наказания как сдерживание, изоляция и возмездие не требуют теоретического обоснования и воспринимаются как аксиома. При этом принцип исправления, по нашему мнению, заслуживает отдельного внимания криминологов.

Эволюция целей наказания в целом повторяет развитие гуманистических идеалов человеческой цивилизации. В древности наказания основывались на принципах талиона и кровной мести, что выражало идеи возмездия и справедливой кары. Подобные идеи преобладали и в период Средневековья (наказание как возмездие и искупление вины перед Богом). В Новое время все большее распространение получают утилитарные теории, в соответствии с которыми наказание должно приносить пользу в виде предотвращения совершения преступлений как самим преступником, так и другими людьми. С начала XIX в. распространяется идея исправления, «…ядром которой признаются изоляция преступников от общества с помещением в специализированные учреждения закрытого типа и применением таких мер воздействия, как режим, труд, общее и профессиональное образование»³.

В России уголовно-исполнительная политика начинает постепенно меняться в сторону гуманизации со второй половины XVII в. под влиянием европейских идей (Ф. Вольтер, Д. Дидро, Ш. Монтескье, Ч. Беккариа). При Екатерине II был создан «Устава о тюрьмах» 1787 г., который отражал гуманистические европейские взгляды на организацию тюремных систем. На практике документ реализован не был, так как его идеи опережали культурно-исторический контекст⁴.

Существенные изменения в тюремной организации России приходятся на первую четверть XIX в., когда философию естественных прав человека стали распространять и на заключенных. 19 июля 1819 г. Александр I санкционировал открытие в Петербурге Попечительного о тюрьмах общества, созданного по инициативе Вальтера Веннинга, члена Лондонского общества улучшения мест заключения. В рамках деятельности этой организации произошло множество изменений: стали выделяться финансы на питание и одежду пересыльных заключенных; в тюрьмах применялись меры по искоренению праздности, вводились часы занятий, часы работы и отдыха; появился официальный распорядок дня; началось обучение арестантов ремеслам и грамоте; был запрещен свободный вход в тюрьму для раздачи милостыни заключенным; запрещены отлучки арестантов из долговой тюрьмы, установлены специальные дни для посещения родственниками и др.⁵.

В 1831 г. была в виде проекта разослана по всем губернаторам Инструкция смотрителю губернского тюремного замка, которая устанавливала единые правила внутреннего тюремного распорядка для всех мест лишения свободы. В документе устанавливались правила содержания арестантов, уборки камер, питания, деятельности тюремных больниц и многое другое⁶.

В 1845 г. было издано Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, в котором официально закреплялась идея исправления преступников. Уголовные наказания должны были применяться к наиболее опасным для общества преступникам и на перевоспитание не ориентировались, а исправительные должны были не только способствовать искуплению вины, но и исправлять личность, возвращать в общество законопослушного гражданина⁷.

Эволюция пенитенциарной системы показывает постепенный переход карательных методов к исправительным и реабилитационным подходам. В XIX в. идеи исправления закрепились в российском законодательстве, что оказало влияние на развитие новых правовых институтов. Сегодняшние пенитенциарные системы стремятся к балансированию между общественной безопасностью и правами человека, внедряют реабилитационные программы и улучшают условия содержания заключенных.

Можно сказать, что с XIX в. отечественная уголовно-правовая теория в целом и связанные с ней утилитарные теории ориентированы на идею исправления в качестве цели наказания. В советский период под идею исправления была перестроена и пенитенциарная практика.

Нужно учитывать, что выбор подхода к наказанию зависит от ценностей и приоритетов общества. Достоинства и недостатки будут у любых позиций. Очевидно, что оптимальная система наказания должна включать в себя элементы разных концепций, создавая баланс между реабилитацией правонарушителя и защитой общества от преступных посягательств.

Что касается отечественной науки, то, казалось бы, этот вопрос давно разрешен, ведь проблема целей наказания неоднократно дискутировалась в уголовно-правовой и пенитенциарной доктрине. Пики дискуссий приходились на 50-е гг. XX в. (при разработке Основ уголовного законодательства Союза СССР и союзных республик 1958 г. и УК РСФСР 1960 г.) и на период правовой реформы 90-х гг. (при разработке Основ уголовного законодательства Союза СССР и союзных республик 1991 г., а также Уголовного кодекса РФ 1996 г.). В результате в качестве целей уголовного наказания закреплены восстановление социальной справедливости, а также исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений (ч. 2 ст. 43 УК РФ). Про исправление осужденных говорится и в Уголовно-исполнительном кодексе РФ: в качестве целей уголовно-исполнительного законодательства закреплены исправление осужденных и предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами (ч. 1 ст. 1 УИК РФ).

Однако перечень целей уголовного наказания вызывал критику ряда ученых как сразу после принятия ныне действующего УК РФ, так и сейчас. В частности, неприемлемой признается цель исправления осужденных, которую предлагается заменить, среди прочего, карой или возмездием⁸.

1.2. Исправление как цель наказания: pro et contra

В последние годы в пенитенциарной и уголовно-правовой науке вновь активизировалась дискуссия о целях наказания. Это является общемировой тенденцией, так как рост преступности вообще и уровня рецидивизма в частности говорят об ограниченной эффективности исключительно карательных мер в предупреждении рецидивной преступности согласно теории социального контроля и теории дифференциальной ассоциации. Карательные меры не способны устранить коренные причины девиантного поведения, которые обусловлены экономическими, социальными, психологическими и ситуативными средовыми факторами. Осознание и обоснование этого факта прослеживается во многих современных социологических и криминологических концепциях, таких как теория аномии, теория дифференциальной криминализации и др.

Дискуссии относительно концепции исправления как цели наказания перманентны. Многие исследователи доказывают, что исправление не является и не может быть целью наказания как для уголовного, так и для уголовно-исполнительного права. Как отмечают корейские криминологи, «исправление» отождествляется с дисциплиной, лечением и реабилитацией преступника; при этом утверждается, что государство в условиях лишения свободы содействует созданию обстоятельств, меняющих «преступное» поведение лиц, которые после своего «исправления» вернутся к свободной жизни в обществе⁹. Ряд авторов утверждает, что исправление не достигает своих целей из-за сложности реализации, отсутствия формализуемых критериев оценки и конфликтов с другими целями, такими как возмездие и предупреждение совершения новых преступлений. Другие исследователи, напротив, считают, что снижению уровня рецидива будет способствовать гуманистический подход и социальная адаптации лиц, освобожденных из мест лишения свободы.

В идее исправления как цели наказания заложен большой потенциал, поскольку исправление способно трансформировать жизнь преступников. Исправление как концепция дает уверенность в конечной результативности применяемых государством мер, а проблема неэффективности наказания сводится к проблеме поиска более действенных для настоящих условий мер воздействия на правонарушителей.

Сторонники концепции исправления как цели уголовного наказания подчеркивают долгосрочные выгоды для общества и экономическую целесообразность данного подхода. В то же время противники данной концепции подчеркивают необходимость возмездия и обеспечения общественной безопасности как первоочередных целей наказания. Доводы сторонников и противников идеи исправления преступников посредством уголовного наказания отражены в таблице №1.

Обобщая, можно констатировать, что приверженцы исправления как цели наказания подчеркивает гуманизм и возможность позитивных изменений в рамках такой концепции, в то время как противники идеи исправления акцентируют внимание на общественной безопасности и справедливости возмездия.

Отдельные исследователи критикуют цели уголовного наказания, как в части нормативных формулировок, так и в части идеи исправления правонарушителей. Противники исправления как цели наказания оперируют следующими доводами.

Во-первых, исправление осужденного не может быть целью наказания в уголовном праве, так как оно может быть достигнуто только в ходе исполнения наказания, что находится за пределами действия собственно уголовного права¹⁰.

Во-вторых, исправления невозможно достигнуть путем применения принуждения, поэтому такая цель неприемлема ни для уголовного, ни для уголовно-исполнительного права¹¹.

Таблица 1.1.1

Аргументы сторонников и противников концепции исправления преступников

В-третьих, если понимать под исправлением осужденного его законопослушное поведение, то цель исправления по смыслу будет совпадать с другой целью — предотвращения совершения новых преступлений, поэтому нелогично и методологически неверно выделять две совпадающие по конечному результату цели¹².

В-четвертых, цель исправления объявляется фактически недостижимой и нереальной. Например, потому что уголовное наказание, особенно лишение свободы, применяется к лицам с уже сформированной личностной структурой, мировоззрением и навыками поведения, на которых наказание не оказывает ни устрашающего, ни воспитательного воздействия¹³. К тому же условия отбывания наказания не способствуют изменениям личности в лучшую сторону¹⁴.

Или потому, что эта цель является порождением парадигмы мышления прошлого века, с ее линейным представлением о причинности по модели «действие — результат» и идеей прогресса как возможности бесконечного совершенствования человека и человечества. При том что «…опыт XX в. показал предельные риски проектно-глобальных рационалистических утопий»¹⁵. Ученые полагают, что в рамках новой постнеклассической парадигмы мышления нужно отказаться от линейного понимания процесса формирования человека и упрощенных представлений о воспитании (перевоспитании). С этих позиций идея перевоспитания преступников является изначально утопичной, «поскольку противоречит природе и человека, и общества»¹⁶.

В-пятых, некоторые наказания в силу их содержания не могут иметь цели исправления, поэтому данная цель не может быть общей для уголовного наказания в целом. К таким наказанием относят пожизненное лишение свободы, смертную казнь, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, а также штраф, так как он исполняется единовременно и не предполагает процесса воздействия на осужденного¹⁷.

По мнению И. В. Дворянскова, цели исправления и предупреждения преступлений противоречат друг другу. Согласно ст. 9 УИК РФ в рамках исправления личность должна пройти определенную трансформацию, связанную с формированием у нее уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития, и стимулирование законопослушного поведения. То есть «…исправление в его существующем виде предполагает рассмотрение преступной наклонности как внутренней патологии, которая поддается коррекции посредством изменения отношения преступника к социальным ценностям»¹⁸. С другой стороны, цель предупреждения преступлений «…постулирует страх перед наказанием в качестве сдерживающего механизма в отношении возможного в дальнейшем криминального поведения, что само по себе обесценивает те эффекты, которые достигаются целью исправления»¹⁹. К тому же, по мнению автора, указанные цели игнорируют социальную (внешнюю) детерминацию преступности, то есть влияние на личность преступника внешней среды, рассматривают преступника абстрагировано от условий его жизни как до, так и после наказания. Исходя из социальной обусловленности преступности, неправильно «…видеть корень зла только в личности преступника и ставить во главу угла его исправление», ведь для этого «…придется допустить, что после достижения исправления на бывшего преступника не будут действовать криминогенные факторы»²⁰.

В результате сторонники пересмотра целей наказания считают, что в нынешнем виде эти цели наказания имеют декларативный характер, не отвечают условию достижимости в силу понятийной неточности и архаичности²¹. При этом среди противников исправления как цели наказания очень популярна идея кары и возмездия в качестве такой цели.

С замечаниями относительно социальной детерминации преступности в определенной мере следует согласиться, а вот описанный выше взгляд на цель исправления представляется сомнительным.

По нашему мнению, исправление является и должно признаваться целью наказания. Выделение этой цели совершенно оправдано как в философском, идеологическом плане, так и с точки зрения практических задач организации системы исполнения наказаний и предотвращения совершения правонарушений в общегосударственном масштабе.

Кара не может и не должна выступать в качестве цели наказания, прежде всего потому, что это неверно гносеологически и методологически. Само наказание представляет собой набор существенных ограничений, лишений всевозможных благ, нахождение лица в некомфортных условиях, то есть является карой. Словари определяют кару как наказание, возмездие за содеянное зло. При признании кары целью наказания получится, что оно является самоцелью, а это будет «провоцировать власть к максимальному наполнению содержания наказания карательными правоограничениями»²². Цель какой-либо деятельности не может совпадать с самой этой деятельностью, она должна отличаться. Лексически цель представляет собой идеальное представление о желаемом результате, которого субъект стремится достичь. В указанном смысле провозглашение целью восстановление социальной справедливости гораздо более логично, так как получение соответствующего возмездия за зло является одним из самых распространенных элементов обыденных представлений о справедливости.

Цель наказания должна лежать за пределами содержания самого понятия наказания. Лицо подвергается ограничениям не для причинения моральных и физических страданий, а для того, чтобы достичь через это некой социально-полезной цели. Даже в самых жестоких уголовных законах древности и средневековья причинение страданий не было самоцелью, оно имело весьма понятную цель устрашения населения.

К тому же представление о карающем возмездии как цели наказания является архаичным, ассоциативно связанным с древнейшими политико-правовыми практиками; такой взгляд совершенно не согласуется с современным демократическим развитием государств и общества в целом. В цели исправления осужденных заложен большой гуманистической потенциал, она коррелирует с принципом гуманизма, закрепленном в уголовном законе, к этой цели «…человечество пришло через столетия массового применения жесточайших, бесчеловечных, в том числе и членовредительских, уголовных наказаний»²³.

Еще одним альтернативным предложением является замена цели исправления на цель ресоциализации личности осужденного²⁴ либо же добавление названной цели к перечню законодательно закрепленных²⁵. Правда, в последнем случае сам автор уточняет, что это «…следует сделать лишь в отношении тех видов наказания, которые связаны с изоляцией осужденных от общества и их рассоциализацией»²⁶. Другие исследователи указывают, что с позиций постнеклассического стиля мышления идея перевоспитания преступников выглядит утопичной, поэтому ее нужно заменить на «…более скромную, но вполне удовлетворяющую общество цель — ресоциализацию»²⁷.

Такие идеи не выглядят перспективными. Во-первых, в подобных предложениях новомодными словами называются старые смыслы, ведь по сути речь будет идти о правомерном поведении и изменении ценностных ориентаций личности бывших осужденных. Либо же требуется дать четкие понятия исправления и ресоциализации, что опять-таки будет затруднительно в связи с широким смысловым наполнением и этической окрашенностью данных категорий. Во-вторых, все названные выше предложения подходят для случаев, когда в качестве наказания выступает лишение свободы, или — в меньшей степени — для случаев любых наказаний, связанных с изоляцией лица от общества, но не подходят в качестве цели для иных видов наказаний.

1.3. Исправление правонарушителей как способ предупреждения рецидивизма

Рецидивизм обобщенно можно определить как ситуацию повторного совершения правонарушителями преступлений после отбытия наказания. Проблема рецидивизма является одной из самых острых и сложных как в сфере уголовного правосудия, так и в сфере уголовно-исполнительного права, поскольку ставит под сомнение эффективность существующих теорий наказания, воплощенных в законодательстве и пенитенциарной практике. Динамика и уровень рецидивной преступности могут свидетельствовать о том, что применяемые к преступнику карательные меры не обеспечивают должного воспитательного и сдерживающего эффектов и, тем самым, не способствуют достижению целей, поставленных перед уголовным наказанием. Проблема целей наказания, их соответствия в современных условиях интересам противодействия преступности, с одной стороны, и возвращения в общество социально адаптированных и правопослушных граждан, с другой, является актуальной задачей уголовной политики государства. Эта задача требует тщательного анализа целей наказания с привлечением современных криминологических теорий, таких как теория рационального выбора, теория дифференциальной ассоциации и теория социального контроля.

Говоря о целях наказания, важно разграничивать наказание в целом как социальный феномен и правовой институт, и конкретное наказание, примененное к индивидууму в конкретном случае. Представляется, что ошибка противников признания цели исправления лежит как раз-таки в смешении этих явлений. Говоря о недостижимости цели исправления, авторы апеллируют к конкретным примерам, свидетельствующим об отсутствии нравственного исправления конкретных правонарушителей.

Если оценивать наказание в целом как социально-правовой феномен, то оно, несомненно, достигает цели исправления правонарушителей. В уголовно-правовой и пенитенциарной доктрине стало традиционным делить исправление на нравственное (моральное) и юридическое. Оценивать нравственное исправление в государственном масштабе, действительно, не представляется возможным, так как это характеристика индивидуальная, неразрывно связанная с мотивами и направленностью личности. К тому же необходимо согласиться с теми авторами, которые считают, что для права значение имеет в первую очередь юридическое исправление. Юридическое исправление оценивается, прежде всего, по законопослушному поведению лица, а также по его стремлению к социально-одобряемым благам и поведению (наличию стабильной работы, комфортным условиям труда и быта, поддержанию здорового образа жизни, социально-поощряемым или хотя бы не антиобщественным формам досуга). Наказание достигает цели юридического исправления осужденных, о чем свидетельствует тот факт, что показатели рецидива преступлений не являются стопроцентными. Если бы наказание как социально-правовой феномен вообще не достигало цели исправления, то рецидив был бы стопроцентным. К счастью, это не так.

Современное законодательство предоставляет широкий спектр средств для юридического и нравственного исправления осужденных, что отражает эволюцию пенитенциарной системы начиная с XIX в., когда идея исправления впервые была закреплена в российском праве. Новаторские подходы, такие как закон о пробации, играют ключевую роль в социальной адаптации бывших заключенных, способствуя снижению рецидивов и реинтеграции преступников в общество.

В настоящее время цель уголовного наказания в виде исправления осужденного получила развитие во многих уголовно-правовых институтах, например институтах назначения наказания, освобождения от наказания, амнистии, помилования, отсрочки отбывания наказания, применения принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетним, условного осуждения, условно-досрочного освобождения. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК РФ суд принимает решение считать назначенное наказание условным, если придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания. Постановление об отмене условного осуждения и о снятии с осужденного судимости до истечения испытательного срока суд также принимает на основе выводов о достигнутом исправлении лица (ч. 1 ст. 74 УК РФ). Согласно ч. 1 ст. 79 УК РФ осужденный подлежит условно-досрочному освобождению, если судом будет признано, что для своего исправления он не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания (а также возместил вред, причиненный преступлением). Таких примеров можно привести множество.

Идея исправления предопределяет и модель отбывания наказания (в том числе лишения свободы), закрепленную в УИК РФ. В ст. 9 УИК РФ дается понятие исправления осужденных и перечислены его основные средства (установленный порядок исполнения и отбывания наказания, воспитательная работа, общественно полезный труд, получение общего образования, профессиональное обучение, общественное воздействие). Кроме этого, достижению цели исправления способствует ряд прав осужденных, предназначенных для сохранения и поддержания социально-полезных связей (выезды за пределы исправительных учреждений для встреч с семьей и родственниками, свидания, переписка, получение посылок и передач).

На цель исправления ориентирован и недавно принятый Федеральный закон от 06.02.2023 № 10-ФЗ «О пробации в Российской Федерации»²⁸.

Несмотря на позитивные аспекты, отдельные исследователи критикуют идею исправления как цели наказания, указывают на методологические и практические трудности ее достижения. Это не умаляет значения цели, а подчеркивает необходимость реформирования уголовно-правовой и уголовно-исполнительной систем.

Следовательно, задача уголовно-правовой и криминологической науки заключается не в отказе от цели исправления, а в создании новых способов ее достижения.

К существующим пробелам мы относим то, что в России отсутствует достоверная методика подсчета постпенитенциарного рецидива на государственном уровне, что затрудняет оценку эффективности исправительных программ.

Робер Харрис в своей книге «Преступность, уголовное правосудие и служба пробации», впервые опубликованной в 1992 г., а затем переизданной в 2022 г., провел анализ роли службы пробации в развитии интегрированной системы уголовного правосудия. Он писал о роли уголовной статистики следующее: «Преступление является секретной деятельностью, недоступной для обычных форм социального исследования. Вариации в уголовной статистике зависят от изменений в процессах, которые превращают невидимую преступность в видимое преступление; именно эти процессы измеряются статистикой»²⁹. Таким образом, уголовная статистика является проблематичной, и специалистам в области уголовного правосудия необходимо хорошо разбираться в ее применении и ограничениях, а также в альтернативных стратегиях сбора данных, призванных дополнить официальный подход³⁰.

Однако эти справедливые замечания не отменяют того факта, что статистика постпенитенциарного рецидива в России вообще не ведется. Имеющиеся статистические данные не позволяют даже разграничить уголовно-правовой и криминологический рецидив. Как верно отмечает В. И. Селиверстов, статистически уровень постпенитенциарной рецидивной преступности после освобождения от отбывания лишения свободы не измеряется и никакой официальной статистики по этому вопросу просто нет³¹. Из анализа имеющихся статистических данных можно вывести цифры 50%, 61–62% или 31% рецидива по разным методикам, но это не будет показателями постпенитенциарного рецидива.

Доводом в пользу существования исправления как явления выступает и тот факт, что на практике широко применяется статья о досрочном освобождении осужденных. «Если осужденных освобождают, значит, исправленные осужденные есть и будут впредь…» — пишут И. Я. и Е. Б. Козаченко³².

Другой вопрос — достижение целей наказания в каждом конкретном случае. Здесь необходимо разграничивать нравственное и юридическое исправление. Опять же, целью любого основанного на праве воздействия является юридически значимое поведение, а значит, прежде всего стоит говорить о юридическим исправлении, которое выразится в законопослушном поведении и изменении (уменьшении) степени общественной опасности личности правонарушителя. Юридическое исправление субъекта можно зафиксировать даже в том случае, если лицо будет вести себя законопослушно только под угрозой повторного применения принуждения. Оптимальным вариантом, конечно же, является изменение ценностной направленности личности и наличие других социально полезных и социально-одобряемых мотивов поведения — это будет свидетельствовать о нравственном исправлении бывшего осужденного. Например, позитивными мотивами могут быть: получить правомерный доступ к социальным и материальным благам, сменить круг общения, добиться социального признания и уважения, расширить горизонты собственных возможностей, социальной реализации в дальнейшем, чувствовать себя полноправным членом общества.

Еще один важный момент, вытекающий из разграничения наказания в целом как социально-правового феномена и конкретного наказания в конкретном случае. Представляется, что, когда законодатель говорит о целях наказания, он имеет в виду наказание в целом, то есть речь идет о целях, достигаемых разными видами наказаний, всем их комплексом. Например, противники идеи исправления настаивают на том, что лишение свободы вообще не приспособлено к цели исправления осужденного. Но речь идет о целях наказания в целом, отсюда вытекает, что иные виды наказаний вполне могут достичь (и достигают) указанной цели. Недаром одной из целей Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации на период до 2030 г.³³ является развитие сети исправительных центров, что позволит увеличить удельный вес исправительных работ среди назначаемым судами наказаний (и, соответственно, снизить удельный вес лишения свободы как наиболее часто назначаемого судами наказания).

Очевидно, что в каждом индивидуальном случае все цели наказания могут быть не достигнуты, будут реализованы какие-то из них, либо же, что скорее, разные цели будут реализованы в разной степени. Так, лишение свободы в первую очередь ориентировано на предотвращение совершения новых преступлений и восстановление социальной справедливости, но оно дает ресурсы для исправления, которыми субъект может воспользоваться: профессиональное обучение, повышение образовательного уровня, приобщение к чтению и иным формам досуга, воспитательно-просветительская работа, общение с людьми за пределами исправительного учреждения, вовлечение в творческую деятельность, помощь с трудоустройством и постпенитенциарной адаптацией после освобождения. Как пишет В. И. Селиверстов, «…исправительная модель уголовно-исполнительного законодательства направлена на то, чтобы предоставить осужденному своеобразные “поплавки” (образование, профессию, сохраненные или восстановленные социальные связи и т. д.), уцепившись за которые осужденный сможет порвать с преступным прошлым»³⁴.

Можно сказать, что у исправительного воздействия есть задача-минимум и задача-максимум. Задача-минимум — обеспечение дальнейшего законопослушного поведения лица (юридическое исправление), задача-максимум — изменение ценностных ориентаций личности и степени общественной опасности личности.

Противники идеи исправления утверждают, что в современной пенитенциарной системе исправление невозможно. Но здесь имеет место подмена понятий: если на данный момент какая-то цель недостижима или труднодостижима, то это не означает, что цель неверна или бессмысленна; это означает лишь то, что должен быть изменен путь по достижению цели и (или) способы ее достижения. Иными словами, речь на самом деле идет не о том, что цель исправления сама по себе неверна, а о том, что она недостижима в наших условиях. Но препятствия в достижении целей говорят не о том, что надо «подогнать» цель под имеющиеся возможности, а о том, что надо найти новые возможности и искать другие способы достижения цели. В частности, должна меняться уголовно-правовая политика, реформироваться уголовно-исполнительная система, пересматриваться уголовно-правовая практика, в том числе и путем переноса акцента с лишения свободы как самого часто назначаемого наказания на другие виды наказаний, не предполагающие столь сильного изменения личности в процессе исполнения наказания.

Пожалуй, самым серьезным и трудноопровержимым аргументом противников идеи исправления служит указание на отсутствие либо неопределенность критериев морального и юридического исправления лица. Но эту претензию можно предъявить к любым вариантам определения целей наказания. Действительно, не так уж важно, какой именно термин будет использоваться: исправление, перевоспитание, ресоциализация или еще какой-либо, важно то, что будет вложено в юридическое содержание понятия. Все широкие по смыслу оценочные категории с этической окраской не поддаются жесткой формализации. А цели наказания отражают его социальное назначение, они обязательно будут связаны с социальным назначением и идеологией государства, зависеть от уровня развития цивилизации в целом и культурных традиций конкретных обществ. Поэтому они всегда будут определяется через какие-то обобщающие междисциплинарные категории, зачастую с этической окраской. И содержание подобных категорий будет меняться в конкретно-историческом контексте. Поэтому «терминологические» дискуссии по поводу социально-ценностных категорий не особо перспективны. Другое дело, что доктрина должна предлагать внятные определения подобных понятий, с учетом исторического контекста и проводимой государственно-правовой политики.

Дискуссия о цели исправления, по сути, представляет собой обсуждение вопроса о том, какими средствами возможно достичь исправления. Современное законодательство предлагает достаточно широкий набор средств, которые могут обеспечить как юридическое, так и нравственное исправление осужденного (см. выше). Здесь особо нужно выделить закон о пробации, который способствует исправлению бывших осужденных за счет оказания помощи в социальной адаптации после отбытия наказания. Лица, освободившиеся из мест лишения свободы, сталкиваются с целым рядом организационных, психологических, финансовых, бытовых проблем, что существенно затрудняет для них выбор правопослушного способа жизни даже при наличии желания. Поэтому реформа пенитенциарной системы, появление новых институтов, в том числе пробации, способны существенно повысить процент законопослушного поведения у бывших осужденных, что позволит говорить о большем количестве случаев исправления лиц.

Подводя итоги, необходимо указать, что на сегодняшний день речь должна идти не о замене целей, а о правильном их понимании и соответствующем толковании. Следует согласиться с теми, кто считает, что «основным критерием достижения цели исправления может быть только правопослушное поведение в аспекте соблюдения запрета на совершение преступлений»³⁵. А показателем такого критерия с некой степенью условности будет выступать уровень постпенитенциарной рецидивной преступности³⁶ (условность связана с тем фактом, что совершение рецидивных преступлений во многом определяется социальными условиями жизни после освобождения из исправительного учреждения).

Если объявить цель исправления преступников недостижимой, то нет смысла говорить о профилактике рецидива и о предотвращении совершения новых преступлений. Ряд ученых утверждает, что цель уголовного наказания должна быть такой, чтобы достигаться в рамках назначения или — шире — отбывания наказания, ее нельзя связывать с последующим состоянием судимости или постпенитенциарной адаптации. Однако с такими установками нельзя согласиться.

По нашему мнению, исправление осужденных нужно