В жизни всё...

Глава

Пролог

В жизни всё случается. Это Настя знала точно. Её бабушка любила повторять эту фразу, когда в доме что-то ломалось, когда шёл дождь в день сенокоса или когда в их маленьком городке происходило нечто из ряда вон выходящее. Например, когда у соседки сбежал муж или когда на главной площади ставили очередной памятник неизвестно кому.

«В жизни всё, Настенька, — говорила бабушка, наливая чай в потрескавшуюся кружку. — И хорошее, и плохое. Главное — не терять себя».

Но Настя, глядя на себя в зеркало в своей маленькой квартирке на окраине (хотя в таком городе любая улица считалась окраиной), начала подозревать, что бабушка ошибалась. Потому что в жизни её подруг случалось всё: замужество, дети, путешествия на море, даже разводы, которые выглядели как трагедия, но потом оборачивались новым счастьем.

В жизни Насти случалась только работа в местной бухгалтерии, мама, которая вечно переживала, отец, желавший оградить её от всех бед, и странные знакомства. Городок был маленький, как спичечный коробок. Здесь все знали всех, и любой потенциальный жених автоматически оказывался либо сыном тёти Веры (которая всем рассказывала, какой он был «непослушный» в детстве), либо бывшим одноклассником (и помнил, как она опозорилась на выпускном). Выбор был похож на меню в придорожной столовой: всё одно и то же, только с разными названиями.

«Алкаши, — мысленно перечисляла Настя, идя вечером по тротуару, укрытому первыми золотыми листьями. — Наркоманы. Потом этот странный парень с аквариумными рыбками, который на первом свидании рассказывал, как разводит гуппи. А потом ещё тот самоуверенный тип из автомастерской, который заявил, что женщина должна быть скромной и не высовываться».

И вот, в тот самый вечер, когда Настя уже почти смирилась с тем, что останется в своей маленькой квартирке с книгами и котом, судьба, решив пошутить, подкинула ей подножку.

Глава 1. Сосед

Она как раз мысленно ругала себя за то, что купила туфли на каблуке, — ноги гудели, а тонкая подошва предательски скользила по мокрым листьям. Ветер играл с её рыжими волосами (крашенными, но очень удачно), выбивая их из пучка. Настя уже почти подошла к своему подъезду, в котором тускло горела лампа, как вдруг сзади раздался голос:

— Настя!

Она вздрогнула. Голос был низкий, мелодичный и странно знакомый. Но не настолько, чтобы она могла сразу привязать его к конкретному лицу. В её маленьком мире все голоса были узнаваемыми, но этот висел где-то на краю памяти, будто она слышала его в детстве.

Она резко обернулась.

Прямо напротив неё стоял молодой человек. Он улыбался, и от этой улыбки осенний вечер стал чуточку теплее. Он был обычным, но очень обаятельным и ухоженным: короткая стрижка, большие серые глаза, которые смотрели внимательно и чуть насмешливо. Выше Насти, но не намного — ровно настолько, чтобы ей было удобно поднимать на него взгляд. Одет просто, но со вкусом: лёгкая куртка, синие джинсы, причём всё выглядело гипер-аккуратно — ни единой складки, ни пятнышка, словно он готовился к этой встрече целый час.

— Настя, привет, — сказал он спокойно. — Я Сергей. Мы живём через два дома от тебя, в серой пятиэтажке. Я часто тебя видел, как ты идёшь с работы. И ещё раньше — мы же в детстве во дворе играли, помнишь?

Настя моргнула. Через два дома? Она мысленно перебрала соседей. В серой пятиэтажке жила тётя Маша с собачкой, семья Козловых с тремя детьми и ещё какие-то старики. Но чтобы молодой парень Она его совершенно не помнила.

— Прости, я не припомню, — призналась она, чувствуя себя неловко. — Мы правда соседи?

Сергей засмеялся тихо, без обид.

— Ещё какие. Я живу в той пятиэтажке с рождения. Мы даже в одну школу ходили, я тебя хорошо помню. Ты всегда с косичками ходила, такая серьёзная, а потом, когда выросла, я тебя часто замечал, но всё не решался подойти.

Настя покраснела. Косички? Это было лет пятнадцать назад! Она тогда и думать не думала, что на неё кто-то смотрит.

— Сергей, — представился он, протягивая руку. Она пожала её, заметив, что рука у него тёплая и сильная. — Слушай, я, может, наглею, но у меня к тебе предложение.

— Какое? — насторожилась Настя, хотя внутри всё ёкнуло.

— Что ты делаешь завтра вечером? — спросил он, и в его серых глазах мелькнула такая искренняя надежда, что она не смогла бы отказать, даже если бы очень захотела.

Она хотела сказать про стирку и плед, но вместо этого выпалила:

— Ничего особенного.

— Тогда давай погуляем? — предложил Сергей. — Ты знаешь, у нас в парке сейчас листопад — красота. Помнишь, там ещё есть старая беседка, где мы в школе прятались от уроков?

Настя улыбнулась. Она действительно помнила эту беседку, но была уверена, что он там не прятался — они ведь учились в разное время? Впрочем, какая разница.

— Давай, — выдохнула она, удивившись собственному голосу.

Они договорились, что он зайдёт за ней в шесть. Сергей улыбнулся на прощанье, махнул рукой и пошёл в сторону своей пятиэтажки, насвистывая старую мелодию.

Настя постояла на крыльце ещё минуту, хлопая глазами. Потом зашла в подъезд и прислонилась спиной к холодной стене.

«Как это так? — пронеслось в голове. — Живём рядом столько лет, а я его в глаза не видела?»

Глава 2. Томительное ожидание

Всю ночь Настя крутилась на кровати, как заведённая. Кот Барсик, которому надоело, что его гладят не в такт, демонстративно перебрался на кресло.

Она пыталась уснуть, но перед глазами стояло его лицо. Сергей. Сосед. Он сказал, что видел её каждый день. Как же она могла его не замечать? Она стала перебирать в памяти лица мужчин, которых встречала у подъезда, в магазине, на остановке. И вдруг она вспомнила — парень в серой куртке, который иногда выгуливал рыжего пса. Тот самый! Он всегда здоровался, но она отвечала машинально, не вглядываясь.

«Идиотка», — мысленно обругала себя Настя.

На работе время тянулось как резиновое. Начальница, тётя Люда, что-то говорила про квартальный отчёт, но слова пролетали мимо ушей. Настя смотрела на стрелки часов, и ей казалось, что они застыли.

— Опаздываешь? — хитро прищурилась тётя Люда, когда Настя в пятый раз посмотрела на часы.

— Нет, просто время идёт медленно, — пробормотала Настя.

— Ага, — усмехнулась начальница. — Я это называю «синдром первого свидания». Ты у меня уже второй раз такая за год. Опять парень? Надеюсь, на этот раз без рыбок.

Настя покраснела до корней волос.

Ровно в восемнадцать ноль-ноль раздался звонок в дверь. Настя, которая уже десять минут накручивала локон на палец и нервно дышала на зеркало, замерла. Но дверь открыла не она — её отец, Иван Петрович.

Иван Петрович был мужчиной старой закалки. Высокий, седоватый, с суровым взглядом, он открыл дверь и замер.

— Серёжа? — удивлённо протянул отец. — Сын Александра из пятого подъезда?

— Здравствуйте, Иван Петрович, — спокойно ответил Сергей, протягивая руку. — Да, это я. Вы меня помните?

— Как же не помнить, — хмыкнул отец, пожимая руку с той сухой основательностью, которая говорила: «Я тебя знаю, парень, с пелёнок». — Ты ещё в детстве с нашей Настей в снежки играл во дворе, а потом к нам забегал молоко попить. Ты что, вырос такой? А я и не узнал.

Настя, стоявшая в коридоре, чуть не подавилась воздухом. В снежки? Молоко? Она не помнила никакого Серёжу! Видимо, в её памяти он остался каким-то мальчишкой из песочницы, а теперь перед ней стоял взрослый мужчина.

— Настя! — крикнул отец в коридор. — К тебе пришли! Ты только посмотри, это же Серёжка с нашего двора!

Когда Настя выпорхнула из комнаты в светлом платье и с распущенными волосами, отец неодобрительно хмыкнул, но промолчал. Он повернулся к Сергею, но голос его стал мягче — свой парень, не чужак.

— Слушай, Серёжа, — сказал он тоном, который больше походил на просьбу, чем на приказ. — Настю жду дома в десять. Не позднее. Это моё условие.

Сергей кивнул с серьёзным лицом.

— Иван Петрович, не волнуйтесь. Я её знаю столько же, сколько и вы. Верну ровно в двадцать два ноль-ноль, как в аптеке.

Отец усмехнулся и похлопал Сергея по плечу.

— Ну, смотри. Только без глупостей, мы же соседи.

Глава 3. Золото и листва

Они вышли из подъезда, и Настя вдохнула вечерний воздух. Городок, обычно казавшийся ей серым и скучным, сегодня был залит каким-то волшебным светом. Солнце садилось, окрашивая небо в розовые и фиолетовые тона, а листья под ногами шуршали, как новенькие хрустящие купюры.

— Ты что, правда помнишь, как я к вам забегал? — спросил Сергей, когда они свернули в сторону парка. — Я помню, ты ещё дразнила меня «коротышкой», потому что я был ниже тебя на голову. Но это в детстве, потом я вытянулся.

— Не помню, — честно призналась Настя, чувствуя себя виноватой. — Прости, я всегда была в облаках.

— Ничего, — улыбнулся он. — Зато я всё помню. Как ты бегала по двору, как смеялась, когда мы играли в казаки-разбойники. Я всегда думал: «Вот вырасту и обязательно познакомлюсь». Но всё боялся. А потом уехал в армию, вернулся — и ты уже взрослая, серьёзная. А я всё тянул.

Он говорил это так просто, будто признавался в том, что давно лежало на душе.

Они зашли в парк, который был для них обоих родным с детства. Те же скамейки, та же беседка, где они когда-то прятались от дождя (пусть и в разное время). Сергей рассказывал, как разбил коленку, гоняясь за собакой, а Настя подхватывала историю и рассказывала, как упала с велосипеда прямо в лужу. Они смеялись, вспоминая глупые ситуации, и Настя поняла, что уже очень давно не смеялась так искренне.