Линь Вэй
Точка невозврата

Альтернативная история к повести «Друг из тьмы»

В этой жизни Хань Фэн не пришёл.

***

Всё шло хорошо, просто замечательно. Они жили на окраине Города Туманов. Никто не вмешивался и не интересовался ими. А если кто и пытался, то тут же переставал. Сюэ Лэна устраивало.

В этом доме крыша не текла, было сухо и тепло.

Он вставал рано, раньше Линь Юя. Разводил огонь в очаге, ставил воду для каши — уже научился, и каша больше не пригорала. Проверял печати на окнах — не от Ордена, тот считал его мёртвым, а от случайных духов, которые нет-нет да забредали с гор. Потом садился на порог и точил ножи — один, второй, третий. Левой рукой, привычно, почти медитативно. Правая, искалеченная, так и не сжималась в кулак до конца, но держать точильный камень могла.

Линь Юй просыпался позже. Сюэ Лэн смотрел, как он ворочается на циновке, как идёт к столу — и заранее ставил перед ним миску с тёплой кашей. Линь Юй всегда улыбался и говорил «спасибо». Ради того, чтобы ему улыбались, Сюэ Лэн был готов готовить эту дурацкую кашу всю жизнь.

— Доброе утро, Друг, — говорил Линь Юй, и голос его был тёплым и сонным.

— Доброе, Юй-гэгэ, — отвечал Сюэ Лэн, не оборачиваясь.

Он так и не привык к тому, как это слово — «друг» — тает в воздухе. Словно пытаешься удержать воду в ладонях: и держишь вроде, а всё равно утекает. Но Линь Юй произносил его так просто, так уверенно, что Сюэ Лэн почти верил.

Почти.

У них была работа - избавлять крестьян от нечисти. Сюэ Лэн «узнавал» от крестьян, где какая тварь завелась, — и они шли. Линь Юй сражался посохом, усиленным ци, а Сюэ Лэн стоял в стороне, скрестив руки, и смотрел. Иногда бросал едкие комментарии. Иногда — очень редко, когда тварь оказывалась сильнее обычного, — вмешивался сам.

Крестьяне платили. Рисом, овощами, изредка медяками. Хватало на жизнь. Не роскошную, но сытую.

Вечерами они сидели у очага. Линь Юй перебирал травы, Сюэ Лэн точил ножи или просто смотрел в огонь. Иногда рассказывал истории — тёмные, жестокие, но обязательно смешные. Линь Юй смеялся — тихо, но искренне, — и Сюэ Лэн чувствовал странное тепло.

«Я дал ему это, — думал он, глядя на слепого. — Дом, еду, работу, смех».

Сюэ Лэн был счастлив — настолько, насколько вообще мог быть счастлив человек, не имевший дома и нашедший его.

Но что-то пошло не так.

Они вернулись с ночной охоты — Линь Юй изгнал очередного духа, крестьяне благодарили, — и Сюэ Лэн, как обычно, точил ножи. Линь Юй сидел на циновке и молчал. Дольше, чем обычно.

— Ты чего? — бросил Сюэ Лэн, не оборачиваясь.

— Ничего. Просто думаю.

— О чём?

Линь Юй помедлил.

— Мы уже пятый раз ходим на восточные поля. И каждый раз — новая тварь. Это кажется тебе странным?

Сюэ Лэн хмыкнул.

— Там лес густой. Место тёмное. Вот и плодятся.

— Да, — медленно произнёс Линь Юй. — Место тёмное.

Сюэ Лэн заметил, что слепой чуть склонил голову — так, словно прислушивался к чему-то внутри.

Однажды ночью Сюэ Лэн проснулся от тихого шороха и увидел: Линь Юй сидит на циновке, подобрав ноги, и держит ладонь у лица, словно прислушивался к теплу, исходящему от него.

— Ты чего не спишь? — голос Сюэ Лэна прозвучал резче, чем он хотел.

Линь Юй вздрогнул — едва заметно, только пальцы дрогнули.

— Дурной сон. Спи.

Сюэ Лэн отвернулся к стене, но сон не шёл. Что-то царапало, что-то было не так. Он отогнал это чувство. «Показалось».

Ему не показалось.

А потом Линь Юй начал спрашивать то, что не должен.

— Откуда ты знаешь, что дух будет именно там?

Сюэ Лэн, помешивавший кашу, замер на мгновение. Потом подчеркнуто легко ответил:

— Крестьяне сказали. Я же тебе говорил — вчера заходил в деревню, староста жаловался.

— Ты заходил в деревню вчера, — повторил Линь Юй. — А позавчера?