Лена Обухова, Юлия Миллер
Узники старых часов

Пролог

Неделя выдалась жаркой. Слишком жаркой даже для южного июля. Еще и влажность в этом году била все рекорды. Стоило немного пошевелиться — и липкий пот покрывал буквально с ног до головы. Поэтому в пятницу после работы Валя торопилась домой, чтобы успеть не только перехватить какой-нибудь еды, но и принять душ, прежде чем облачиться в нарядное платье.

Открывая дверь квартиры, она мысленно уже кружилась в вальсе на площади с каким-то невероятно привлекательным и явно состоятельным незнакомцем, который пожирал ее влюбленным взглядом, но фантазия эта моментально разбилась о жестокую реальность.

— Мама! — пятилетний Лева кинулся к ней с ревом, обнял тонкими ручками и уткнулся заплаканным лицо в ноги.

Валя вздохнула, погладила сына по голове и принялась ласково ворковать, спрашивая, что случилось и кто посмел обидеть ее мальчика. Сын ничего не отвечал и только продолжал реветь, поэтому Валя подняла вопросительный взгляд на мать, вышедшую из кухни с полотенцем в руках. Та неторопливо вытирала руки, недовольно поджав губы. Валя хорошо знала это выражение лица и жесткий взгляд, поэтому по спине прокатилась волна колючих мурашек, а в животе нехорошо заныло.

— Он сегодня капризничает весь день, — сварливо сообщила мать, скрестив руки на груди. — Вот как ты ушла, так и выдает концерты. Без сладкого уже остался, без любимой игрушки тоже, в углу постоял, но все равно вредничает! Наверное, хочет еще и ремня получить.

— Мам! — возмущенно одернула ее Валя. — Ну ты чего? Ему пять лет! Жара невыносимая, мне самой выть хочется, а ты — ремня Разве можно так? Неужели нельзя было как-то отвлечь его, договориться? Чем ты больше давишь, тем хуже. Ты этого не понимаешь?

Мать нарочито удивленно приподняла брови, сложенные на груди руки расплелись и уперлись в бока, и сердце Вали словно бы пропустило удар. Смена позы не предвещала ничего хорошего.

— Ишь ты, какая умная выискалась! Если лучше меня знаешь, как детей воспитывать, сама и сиди с ним. А я, между прочим, свое уже отнянчила: четверых вырастила! И мне, между прочим, никто не помогал!

Она раздраженно встряхнула полотенце, развернулась и, слегка раскачиваясь, поковыляла обратно в кухню: немаленький лишний вес с годами все сильнее сказывался на ее походке.

В зале громче заработал телевизор: отец, видимо, прибавил звук, чтобы не слышать их препирательств. Валя невольно закусила губу, пытаясь удержать подступившие к глазам слезы. Как именно ее мать вырастила четверых, она прекрасно знала: уродилась как раз последней. И нет, это был не тот случай, когда младшему ребенку достается больше любви и плюшек. Иногда ей казалось, что на нее у родителей любви как раз совсем не осталось.

Мать всегда была строга, сколько Валя себя помнила. И ей действительно никто не помогал: бабушки-дедушки все жили далеко, а отец все время работал, чаще вахтами, между которыми брал еще какие-то подработки. Шесть ртов сами себя не прокормят, так он говорил.