Яо Гуан (瑶光) .
Наследница без маски

Глава 1

Ветер в ту ночь был не по сезону холодным. Он пробирался сквозь резные ставни павильона, шевелил шёлковые кисточки на фонарях и заставлял пламя дрожать, будто оно тоже чего-то боялось. Лин Мэй стояла у перил, вглядываясь в чёрную гладь пруда.

Вода была неподвижна, как зеркало, в котором не отражалось ничего, кроме редких звёзд и её собственной тени. На ней было платье цвета слоновой кости, расшитое серебряными нитями: сегодня она впервые присутствовала на семейном совете не как молчаливая тень, а как наследница.

По крайней мере, ей так казалось. Она слышала голоса из главного зала — глухие, размеренные, как удары барабана перед казнью. Голос её дяди, главы клана Линь, звучал твёрдо и властно.

Голос отца — тише, уступчивее. А голос её жениха, Чжоу Вэя, был ровным, почти безразличным, и от этого становилось страшнее всего. Мэй не должна была подслушивать. Воспитанная девушка не подслушивает мужские разговоры. Но она чувствовала: что-то надвигается. Что-то, что изменит всё.

— Мы не можем позволить себе слабость, — говорил дядя, и в его словах звенела сталь. — Союз с кланом Чжоу — единственный способ удержать земли. Но если девушка проявит непокорность если она станет препятствием Отец тихо вздохнул. — Мэй — добрая душа. Она поймёт. Она всегда была послушной. Чжоу Вэй ответил не сразу. Когда он заговорил, его голос прозвучал так спокойно, будто они обсуждали погоду, а не судьбу человека:

— Послушание — добродетель. Но добродетели недостаточно, когда на кону власть. Если она станет помехой, мы должны быть готовы к любому исходу. Эти слова ударили Мэй в самое сердце. «Любой исход». Она вцепилась пальцами в перила, чувствуя, как холодный лак врезается в кожу. Она хотела убежать. Хотела закричать:

«Я здесь! Я всё слышу!» Но ноги словно приросли к полу. Страх сковал её, превратив в статую. А потом голоса стихли. Дверь скрипнула. Шаги. Мэй метнулась в тень, за ширму из рисовой бумаги, едва успев спрятаться. Сердце колотилось так громко, что она боялась, что его услышат. В павильон вошёл Чжоу Вэй. Он остановился посреди комнаты, оглядываясь, будто что-то искал. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня: высокие скулы, прямой нос, тёмные глаза, в которых не было ни тепла, ни гнева

— только расчёт. Мэй задержала дыхание. Чжоу Вэй сделал несколько шагов к перилам, посмотрел на воду, потом медленно повернулся, будто чувствуя чьё-то присутствие. И тогда из тени вышла Мэй. Не из страха, не из покорности — из гордости. Если уж ей суждено услышать свою судьбу, она встретит её лицом к лицу.

— Ты подслушивала,

— произнёс он без удивления, скорее констатируя факт. Мэй подняла голову. Её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо:

— Я слышала, как ты говорил, что если я стану помехой, то Она не смогла закончить. Слова застряли в горле. Чжоу Вэй не двинулся с места. Он смотрел на неё так, будто видел не девушку, а шахматную фигуру, которую вот-вот придётся пожертвовать.

— Ты слышала не всё,

— спокойно ответил он. — Но ты услышала достаточно. Мэй покачала головой, не веря.

— Но мы же обручены. Ты клялся, что будешь защищать меня.

— Клятвы даются ради выгоды,

— произнёс он, и в этих словах не было ни капли сожаления.

— Сегодня ты — выгода. Завтра ты можешь стать препятствием. Мэй почувствовала, как по щекам текут слёзы. Но она не хотела плакать перед ним. Не хотела показывать слабость.

— Значит, ты готов убить меня, если это будет выгодно? Чжоу Вэй чуть склонил голову, будто взвешивая её слова.

— Не я, — наконец сказал он.

— Но я не стану мешать, если это потребуется. Это было хуже, чем если бы он сам занёс над ней клинок. Холодное, расчётливое безразличие ранило глубже любого удара. Мэй отступила на шаг, потом ещё один. Она хотела убежать, но ноги не слушались. И тут в павильон вошёл дядя.

Его появление было почти бесшумным, но Мэй почувствовала его присутствие, как чувствуют приближение грозы. Он остановился между ними, переводя взгляд с племянницы на будущего зятя.

— Она всё слышала,

— спокойно сказал Чжоу Вэй, будто докладывая о выполненной задаче. Дядя кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно исчезло так быстро, что Мэй могла бы подумать, что ей показалось.

— Тогда нет смысла тянуть,

— произнёс он, доставая из рукава тонкий кинжал с нефритовой рукоятью. Мэй попятилась, пока не упёрлась спиной в холодную стену.

— Дядя пожалуйста Он не ответил. Просто шагнул к ней. Чжоу Вэй остался на месте. Он не помогал, не мешал. Просто стоял и смотрел. Мэй закрыла глаза, ожидая удара. Но вместо боли она почувствовала холод металла у горла, а потом тихий шёпот дяди:

— Прости, Мэй-эр. Так нужно для семьи. Лезвие скользнуло по коже, оставляя тонкую, жгучую линию. Мэй вскрикнула, но звук потонул в шуме крови в ушах. Она упала на пол, чувствуя, как тёплая влага растекается под платьем. Холод пришёл следом, проникая в кости, сковывая дыхание. Сквозь пелену боли она видела их лица: дяди

— сосредоточенное, будто он выполнял неприятную, но необходимую работу;

Чжоу Вэя — спокойное, лишённое эмоций. «Так нужно для семьи», — снова прозвучали в её голове слова дяди. Но Мэй не чувствовала себя частью этой семьи. Она чувствовала себя жертвой, принесённой на алтарь власти. Её пальцы скользнули по полу, цепляясь за шёлковую кайму платья.

Мир темнел по краям, сужаясь до крошечной точки света, в которой ещё жили остатки сознания. Она хотела сказать что-то. Проклясть их. Попросить о пощаде. Но из груди вырвался только тихий хрип. Последнее, что она увидела, прежде чем тьма поглотила её,

— это как Чжоу Вэй наклонился, чтобы стереть каплю крови с рукава. Спокойно. Методично. Без спешки. Как будто только что не оборвалась чья-то жизнь. Что происходит дальше (и как это можно развить)

Эта глава — не просто сцена смерти. Это узел, из которого будут расти все конфликты книги: Предательство Чжоу Вэя — не столько личное, сколько идеологическое: он верит, что интересы клана важнее чувств. Это делает его не просто злодеем, а сложным антагонистом. Роль дяди — он не садист, а прагматик, который искренне верит, что поступает правильно. Это усложняет месть: как мстить тому, кто считает, что спасает семью? Последние секунды

Мэй — в них нет пафоса, только шок и непонимание. Это делает её смерть по-настоящему трагичной. Варианты, как продолжить Резкий переход к перерождению. Сразу после тьмы: «А потом она снова почувствовала холод. Но на этот раз это был утренний холод в её собственной комнате»

— это создаст эффект удара, шок для читателя. Флешфорвард. Между смертью и перерождением вставить короткий фрагмент из будущего: Мэй, уже взрослая, хладнокровно отдаёт приказ, и только в конце читатель понимает, что это та самая девушка, которую только что убили.

Внутренний монолог в момент смерти. Растянуть последние секунды, дав Мэй осознать всю свою жизнь: воспоминания о детстве, о матери, о мечтах, которые теперь никогда не сбудутся. Это усилит эмоциональный удар.