# Девиация духа

Алексей Мормоль

В учебниках по психологии девиантного поведения всё разложено по полочкам: мир жёсток, эмпатия должна быть контролируемой, а каждый «сломанный» человек подчиняется понятным науке алгоритмам. Студентка Ира искренне верила в эти сухие правила, пока в её провинциальном городке не появился он.

Для официальной медицины и следствия он — опасный безумец со страшными повадками. Но Ира видит изнанку: перед ней бывший языческий шаман, чей внутренний компас заклинило намертво. Он несёт на плечах невыносимый груз прошлого — память о кровавых жертвоприношениях, совершённых во имя древних богов. Его главная «поломка» с точки зрения духов — это внезапно проснувшееся человеческое раскаяние. Шаман отрёкся от алтаря, но само прошлое не готово отпустить его просто так.

Сможет ли будущий психолог починить то, что лежит за гранью современной науки? И где заканчивается медицинский диагноз и начинается настоящая битва за искупление искалеченной человеческой души?

## Автовокзал

Автобус снова задерживался. Ветер гонял желтые листья по пешеходным дорожкам и автобусным остановкам. Ира глядела на листья и думала о предстоящих экзаменах. Повезет не повезет. Как листья, повезет ветер задует под козырек остановки или наоборот швырнет под колеса какого-нибудь заезжающего автобуса. Но не то чтобы она не готовилась к экзаменам или не знала предметы. В мысли забивалась нагнетающая атмосфера в кабинете. Давящая тишина и пристальный контроль преподавателя.

Любовь Владимировна преподаватель психологии девиантного поведения. Это строгая, сухая женщина, повидавшая жизнь. Она из тех преподов которые заставляют учить темы наизусть и считают, что у нынешних студентов «каша в голове». На лекциях она вбивает им в башку теорию: «Эмпатия, девочки, должна быть контролируемой. Если вы будете жалеть каждого встречного, то вас сожрут».

Мысли переменялись от тяжелой атмосферы в кабинете до теплой осенней погоды. «Автобус снова задерживался. Хорошо, что не зима, не замерзну» — думала Ира, сидя на остановке. Девушка отвлеклась от мыслей и окинула взглядом толпу. Ожидающие автобус люди казались чужими и смазанными. В глаза бросались только пёстрые пятна чужих курток да глухие, тёмные силуэты тех, кто стоял у самого края дороги. Ира встала с лавочки и прошлась за остановкой. «Наверное, не скоро уеду домой» — пронеслась еще одна мысль в голове и пошла в сторону привокзального магазина. В таких магазинах цены заоблачные, но ничего не поделаешь, проголадалась. Купила пирожок с мясом и бутылочку холодного чая. На остановку заходить не стала, села на скамейку недалеко от нее. Смотрела на подъезжающие автобусы, но ни один не был тем, который увезет ее.

Прохожие спешили по самым разным делам. Кто-то выходил из автобуса и устремлялся в здание автовокзала, видимо путь был долгим. Кто-то садился в машину такси и уезжал дальше по своим делам. Кто-то уходил пешком в самых разных направлениях, а кто-то наоборот подходил к остановке. Ира не сразу заметила, как возле всех проходящих и приходящих людей терлась собака. «Бедная, наверное ждет от них какой-нибудь кусок, чем бы поживиться» — думала она. Собака будто услышала мысли девушки, подошла и принюхалась к ее рукам. И снова мысли: «Как поступить? Людей вокруг полно, вдруг не одобрят или посмеются?» Все эти страхи далеки от реальности. Незначительные и глупые. Собачку все равно было жалко и Ира решила: «Когда подойдет автобус и люди пойдут на посадку, достану пирожок и дам этой пушистой бедолажке».

Прошло около получаса. Собака лежала недалеко от лавки на которой сидела Ира. Дворняга как будто и правда услышала намерения девушки, ожидала угощение. Наконец подошел долгожданный автобус. Люди устремились к двери, чуть ли не расталкивая друг друга. В отличие от людей пушистая оказалась вполне приличной собачкой. Она не кинулась сразу же, как только Ира достала пирожок, а терпеливо смотрела. Девушка положила угощение возле носа лохматой, только тогда дворняжка с радостью схватила лакомство и убежала за кусты.

Возле дверей автобуса Ира обернулась чтобы взглядом проводить пушистое создание. Собака тоже смотрела вслед девушке, ее красивые глаза наполненные печалью и безысходностью, благодарно говорили: «До свидания, добрая душа!» Добродушная девушка неосознанно качнула головой: «Еще увидимся!» и скрылась в салоне автобуса.

В салоне пахло старым дерматином сидений, сыростью и пережаренным дизелем. Автобус, тяжело вздохнув пневматикой, тронулся с места, со скрежетом переваливаясь через привокзальные выбоины. Ира прошла вглубь душного, полумрака и села у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. На душе было как-то странно. С одной стороны — глупое, детское тепло от того, что животное не осталось голодным. С другой — в подсознании всё равно зудел сухой, менторский голос Любови Владимировны. «Вы будущие специалисты, — любила повторять преподша, расхаживая между рядами и постукивая каблуками по паркету. — Ваша задача — препарировать чужие девиации холодным умом, а не захлёбываться в сочувствии. Сострадание без ума — это слабость, которая ломает профессионала».

Ира устало вздохнула, глядя, как за окном проплывают серые коробки пятиэтажек, размытые наступающими сумерками. Город погружался в вечернюю хмурость. Фонари зажигались неохотно, подмигивая тусклым жёлтым светом сквозь голые ветви тополей. Ей вдруг подумалось, что Любовь Владимировна в чём-то права. Мир вокруг не выглядел местом, где выживают добрые пушистые псы и жалостливые студентки. Он был жёстким, монотонным и подчинялся своим, далеко не гуманным законам. Но почему-то именно сейчас, глядя на силуэты редких прохожих, укутанных в тёмные куртки, девушка почувствовала, что её личная проверка на человечность сегодня прошла успешно. Пусть и вопреки учебникам.

Автобус резко затормозил у её остановки, вырвав девушку из мыслей. Ира поправила лямку рюкзака, шагнула на грязный асфальт и вдохнула свежий ночной воздух. Дома её уже ждал закипающий чайник, уютный свет настольной лампы и, скорее всего, Танька, которая снова будет ворчать, что Ира вечно где-то пропадает.

Ира поправила лямку рюкзака и пошла по знакомой, плохо освещенной улице в сторону родительского дома. В родном городе дышалось иначе, пахло прелой листвой, дымом из чьих-то бань и той особой, тягучей тишиной, которой так не хватало в чужом. Шаги гулко отдавались в темноте. До родной калитки оставалось пройти всего две улицы мимо старых глухих заборов и гаражей. Она уже предвкушала, как зайдет в тепло, обнимет маму и наконец-то нормально поест.

Дома всё было привычным и родным. Короткие расспросы матери о делах в техане, горячий ужин, тихий бубнёж телевизора из зала. Напряжение тяжёлого дня, лекций Любови Владимировны и холодного перрона наконец-то начало отпускать. Захватив кружку горячего чая, Ира ушла в свою старую комнату. Здесь, под уютный свет настольной лампы, мир снова казался безопасным. Она растянулась на кровати и уже собиралась отложить телефон, как экран бешено замигал. Танька строчила как сумасшедшая:

«Ира ты спишь???»

«ИРКА ОТВЕТЬ СРОЧНО»

«Ты дома??? Господи зайди в сеть!!!!»

Следующим сообщением прилетел тяжелый файл с билетами к зачету Любови Владимировны.

Ира устало улыбнулась, глядя на экран. Паника Таньки была такой привычной и домашней, что весь накопленный за день стресс окончательно растворился. Девушка сделала глоток чая, поудобнее перевернулась на живот и начала набивать ответ, понимая, что поспать сегодня удастся ещё не скоро. Впереди была долгая ночь разборов чужих страхов, девиаций и подготовки к зачёту, который ей теперь точно нужно было сдать во что бы то ни стало.