Е. И. Галяшина, К. М. Богатырев

Криминалистическая диагностика криминогенности политического дискурса

Учебное пособие

Ответственный редактор
доктор юридических наук,
доктор филологических наук,
профессор Е. И. Галяшина

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.98(075.8)

ББК 67.52я73

Г17

Авторы:

Галяшина Е. И., доктор юридических наук, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);

Богатырев К. М., кандидат юридических наук, доцент кафедры криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Рецензенты:

Холопова Е. Н., доктор юридических наук, кандидат психологических наук, профессор, старший научный сотрудник Высшей школы права ОНК «Институт управления и территориального развития» Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта;

Комиссарова Я. В., кандидат юридических наук, доцент, почетный работник сферы образования Российской Федерации, доцент кафедры криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

В учебном пособии освещены вопросы решения диагностических задач по установлению криминалистически значимых признаков информационных продуктов политического дискурса.

Книга предназначена для обучающихся по основным профессиональным образовательным программам высшего образования — программам бакалавриата, программам специалитета, программам магистратуры в рамках укрупненной группы специальностей и направлений подготовки 40.00.00 «Юриспруденция», в том числе для продвинутого освоения тематики, изучаемой в рамках дисциплины «Криминалистическое обеспечение медиабезопасности» направления подготовки 40.04.01 «Юриспруденция».

Законодательство приведено по состоянию на 31 октября 2025 года.

Пособие рассчитано на студентов, аспирантов и преподавателей вузов, практических работников органов государственной власти и иных лиц, интересующихся проблематикой выявления, раскрытия и расследования преступлений против общественной безопасности, общественного порядка, основ конституционного строя и безопасности государства.

УДК 343.98(075.8)

ББК 67.52я73

© Галяшина Е. И., Богатырев К. М., 2026

© ООО «Проспект», 2026

ВВЕДЕНИЕ

Данное учебное пособие предназначено для студентов высших учебных заведений, которые овладевают гуманитарными специальностями, в той или иной степени связанными с изучением взаимоотношений языка и общества.

Основная задача учебного пособия состоит в ознакомлении читателей с подходами к выявлению криминогенности политического дискурса методами современной политической лингвистики — новой, активно развивающейся гуманитарной науки, которая занимается изучением использования ресурсов языка как средства борьбы за политическую власть, манипуляции общественным сознанием, пропаганды деструктивной идеологии, направленной против системы государственного управления.

Актуальность исследования политического дискурса не вызывает сомнений, поскольку в современном мире политическая коммуникация занимает особое место в силу того, что она обладает ярко выраженными социальными функциями, воздействует на социальные, экономические и культурные стороны жизни, формирует языковое сознание людей и языковую картину мира представителей различных национальностей, общественных устройств.

Политическая коммуникация существует внутри политической системы общества, призвана обеспечивать ее функционирование и влиять на эту систему. Именно благодаря политической коммуникации осуществляется взаимодействие внутри политической системы, то есть между ее элементами, и вовне — между политической системой и обществом в целом.

Политическая коммуникация — это массовая коммуникация, осуществляемая в такой специфической сфере общества, как политика. Она представляет собой совокупность процессов информационного обмена, передачи политической информации, структурирующих политическую деятельность и придающих ей новое значение. Коммуникативными технологиями, используемыми в политике, являются пропаганда, политическая реклама, политический РR и политический имиджмейкинг¹.

В современном информационном обществе большое значение имеет циркуляция потоков политической информации, сопряжение коммуникационного потока, инициируемого государством, с информационными потребностями и приоритетами гражданского общества, формирующимися на более широкой ценностной основе. Развитие телекоммуникационных технологий передачи информации позволяет людям не только общаться друг с другом, но и получать необходимую политическую информацию.

В то же время развитая система компьютерно-опосредованных коммуникаций несет в себе серьезные криминальные риски в политической сфере и вызовы для систем обеспечения медиабезопасности.

Целью освоения дисциплины (модуля) «Криминалистическое обеспечение медиабезопасности» является формирование у обучающихся представления о криминалистических средствах обеспечения национальной безопасности Российской Федерации в информационном пространстве, образованном цифровыми средствами массовой коммуникации, за счет системного усвоения необходимых знаний и навыков.

Задачами дисциплины (модуля) «Криминалистическое обеспечение медиабезопасности» является формирование:

– знаний о содержании нормативных правовых актов и научных работ, связанных с обеспечением национальной безопасности Российской Федерации в информационной сфере;

– знаний о конкретных разновидностях преступных деяний, совершаемых в медиасреде, и способах их выявления;

– знаний об особенностях работы с материалами — источниками криминалистически значимой информации по данной категории дел и об особенностях оценки их доказательственного значения;

– знаний о возможностях современных криминалистических средств, а также о правовом и организационно-методическом обеспечении экспертно-криминалистической деятельности в уголовном судопроизводстве по данной категории дел;

– навыков правового анализа размещенных в средствах массовой коммуникации информационных продуктов на предмет их отнесения к информации, законодательно запрещенной к распространению в Российской Федерации;

– умения и готовности самостоятельного использования существующих криминалистических средств либо привлечения носителей специальных знаний и взаимодействия с ними по данной категории дел в целях обеспечения медиабезопасности.

Изучение криминогенности политического дискурса в аспекте обеспечения медиабезопасности позволяет магистрантам сформировать требуемые компетенции для выявления преступных деяний, совершаемых в медиасреде с использованием семиотических средств политического дискурса, применять специальные знания при расследовании преступлений, совершаемых в медиасреде.

1. ПРИКЛАДНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА В КОНТЕКСТЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ

Одной из наиболее конфликтогенных категорий дел в уголовном, административном и гражданском судопроизводстве являются дела, связанные с политикой. Учитывая основополагающий характер такого рода деятельности для любого государства, конфликты в политической сфере являются для него экзистенциальными. С одной стороны, у представителей власти всегда есть соблазн исключить из легальной политической деятельности «опасных» оппонентов, с другой — любой судебный процесс, хоть как-то связанный с политическими вопросами, может быть изображен несистемной оппозицией и агентами иностранного влияния как «несправедливое гонение на узников совести», «политические репрессии» и использован для дискредитации существующего конституционного строя. Не говоря уж о конфликтной природе самой политики, наполненной противоречиями между различными политическими объединениями сторонников той или иной идеологии. Политика связана с борьбой за публичную власть, а значит, всегда будет являться полем борьбы различных сил, ведь от исхода этой борьбы зависит благополучное существование нашего общества, в целом — существование России.

Поэтому должны быть задействованы все средства и ресурсы, позволяющие наилучшим образом обеспечить процессуальное рассмотрение данной категории дел, способствующие привлечению к ответственности виновного и защите от незаконного преследования невиновного, принятию законного и обоснованного решения по делу. Одним из эффективных средств такого рода являются разрабатываемые криминалистической наукой технические средства и методы, а также вырабатываемые на основе частной криминалистической теории диагностики комплексы признаков, значимых для решения возникающих в процессе разбирательства по делу вопросов.

По делам рассматриваемой категории (связанных с политикой; в первую очередь по правонарушениям экстремистской и террористической направленности) представляется актуальным применение (помимо прочих) теоретических положений и прикладного инструментария политической науки (политологии); это, в частности, подтверждается и официальной позицией Минюста России².

Вместе с тем, несмотря на наличие необходимой научной основы, потребности в политологических исследованиях со стороны правоприменителя и большой практики их назначения и проведения, использования заключений экспертов-политологов в качестве доказательств³, в настоящее время исследования данной проблематики с позиций криминалистики немногочисленны (в основном данный вопрос изучается в контексте разработки частных методик расследования⁴; также политической преступности уделяют внимание криминологи⁵).

Научные исследования в области политологии отечественными учеными осуществляются четвертое десятилетие, мировым сообществом — уже больше века (в рамках политологии как самостоятельной научной дисциплины, оформившейся на рубеже XIX—XX веков; ранее ее проблематика рассматривалась в рамках других наук, таких как философия, теория государства и права). Если изначально данная наука была направлена в первую очередь на теоретическую интерпретацию политической реальности (область политической философии), то со временем она стала развиваться преимущественно в качестве прикладной⁶.

Имеются различные публикации ученых-политологов, характеризующие состояние современной прикладной политологии и освещающие вопрос применения ее положений в различных областях жизнедеятельности; можно выделить работы таких авторов, как Я. А. Пляйс⁷, А. Ю. Сунгуров и К. А. Шамшура, О. В. Онопко, Г. В. Пушкарева, О. В. Михайлова и Е. В. Батоврина.

С другой стороны, в литературе отражен запрос со стороны следственной и судебной практики на разработку теоретических основ и методических подходов к проведению политологических исследований (например, они активно используются при анализе имеющихся источников криминалистически значимой информации по уголовным делам об экстремизме и терроризме); на это, в частности, указывают М. В. Аблин⁸, П. В. Агапов, Р. В. Кулешов.

Наибольший интерес в контексте исследуемой темы представляет работа А. Ю. Сунгурова и К. А. Шамшуры: в своей статье⁹ авторы анализируют имевшееся на 2020 год состояние фундаментальной и прикладной отечественной политической науки и делают первые шаги к разработке такой прикладной области политической науки, как «политологическое экспертное знание»; кроме того, ими была изучена «проблема принципиальной возможности объективной нормативной оценки¹⁰ экспертами-политологами действий акторов поля публичной политики, а также другие проблемы, возникающие при оценке программ и проектов».

Обосновывается разделение политической науки на фундаментальную, прикладную и «экспертное знание» (следует отметить, что в контексте данной работы политологическая экспертиза понимается максимально широко — как любое применение сведущим лицом политологических знаний, и отнюдь не сводится только лишь к судебной политологической экспертизе). Представляется, что авторы, имея фундаментальные знания в области политологии, ввиду отсутствия юридических знаний (в том числе в области криминалистики) рассматривают судебные экспертизы как разновидность прикладных научных исследований, не учитывая их процессуальную специфику. Об этом свидетельствует и используемая терминология, например понятия «официальная» и «альтернативная» экспертизы, «заключение экспертизы» вместо заключения эксперта (предусмотренного процессуальным законодательством вида доказательств) и т.д.

О. В. Онопко при рассмотрении роли политологии в общественно-политической коммуникации указывает, что устойчивый рост влияния на политическую сферу жизни общества информационных технологий, усложнение коммуникационных процессов, увеличение плотности информационного пространства и времени, а также многие другие факторы затрудняют восприятие политики для большинства людей¹¹.

В свою очередь, Г. В. Пушкарева, О. В. Михайлова и Е. В. Батоврина анализируют проблемы и перспективы двустороннего экспертно-государственного взаимодействия в контексте так называемой доказательной политики (evidence-based policy), подразумевающей принятие прагматичных и эффективных политических решений за счет их научного обоснования (в первую очередь посредством консультационной деятельности). Основными преградами для полноценного вовлечения политологов во взаимодействие с государством авторы считают дисгармонию взаимных ожиданий государственных служащих и представителей научного сообщества (их взаимный скепсис). Со стороны чиновников это выражается в сомнении в научной обоснованности и объективности (непредвзятости) проведенных исследований, подготовленных по их результатам материалов, со стороны ученых — в сомнении в возможности правильно и по достоинству оценить проведенную ими работу¹².

Проблематика доказательной политики может быть экстраполирована на правоприменительную деятельность (в которой принятие решений также зависит от степени сформированности внутреннего убеждения лица, осуществляющего производство по делу). С одной стороны, данные проблемы подразумевают сомнение в достоверности проведенного исследования и его результатов, компетентности осуществившего его лица, его независимости (в том числе от собственных предпочтений и ценностных ориентаций), с другой — возникает вопрос о критериях их оценки, наличии соответствующей способности у самого оценивающего лица (на последний вопрос следует ответить негативно, так как самостоятельно надлежащим образом оценить их качество лицо без соответствующих специальных знаний и без помощи не может). Вместе с тем, хотя данные проблемы в применении политологических (да и любых других) знаний имеют место, это никак не может служить препятствием для разработки криминалистических средств и методов решения возникающих в связи с расследованием исследовательских задач.

Практическая потребность в политологических знаниях, их использовании для решения возникающих в процессе производства по делу вопросов находит подтверждение в литературе. В частности, П. В. Агапов утверждает, что «современная криминалистическая наука исходит из необходимости комплексного подхода при собирании, проверке и оценке доказательств, что предполагает использование субъектом доказывания всего арсенала возможностей судебной экспертизы»¹³. При этом указывается, что особое значение придается исследованиям, которые проводятся в процессе доказывания по делам о преступлениях экстремистской направленности и становятся незаменимым источником информации. В процессе предварительного расследования следователь сталкивается с необходимостью использования различных специальных знаний (в том числе в области политологии); при необходимости может быть назначена комплексная экспертиза. Дается обзор судебных экспертиз, назначаемых по делам о преступлениях экстремистской направленности (среди которых — политологические).

Р. В. Кулешов также утверждает, что «преступления экстремистской и террористической направленности многолики и разноплановы, что детерминирует потребность применения широкого круга специальных знаний, различающихся как по процессуальной форме, так и по области исследования, не только для установления всех обстоятельств данных деяний, но и предотвращения следственных и судебных ошибок»¹⁴; что такие преступления, независимо от своих объективных признаков, включают в качестве обязательного компонента специфическую мотивацию — политическую, идеологическую, расовую, национальную или религиозную ненависть или вражду либо ненависть или вражду в отношении какой-либо социальной группы, то есть экстремистский мотив. Его установление является элементом предмета доказывания в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ и осуществляется за счет получения криминалистически значимой информации из исследуемых объектов — следов и их носителей.

К их числу относятся информационные материалы политологического дискурса (практически в любой форме: устной/письменной, аналоговой/цифровой, статической/динамической и т.д.). По ним можно судить о политических ситуациях, политическом эффекте программ и проектов, ходе и результате деятельности людей или политических институтов (в том числе по решению конкретных проблем), что необходимо для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию в рамках административного или уголовного процесса¹⁵. К числу такого рода объектов относятся: уставные и программные документы политических субъектов (акторов) и их объединений, агитационные и пропагандистские (в том числе предвыборные) материалы, иные материалы политической направленности (от научных и публицистических работ до продуктов обыденной коммуникации на политические темы).

Таким образом, политическая наука, находясь в стадии устойчивого развития, способна выступать в качестве элемента научно-технического обеспечения: об этом свидетельствуют ее длительная история, разработанная и стройная система, методология, понятийно-категориальный аппарат.

Вместе с тем криминалистикой заимствуются и адаптируются преимущественно устоявшиеся научные положения, по которым имеется относительный консенсус (отсутствует активная академическая дискуссия). Нужно понять, имеется ли такой консенсус в политологии, в чем он заключается (каково состояние современной российской академической политологии; какие основные подходы/школы в ней существуют; что собой представляют политологические знания). Ответы на эти вопросы позволят интегрировать специальные политологические знания в систему криминалистических средств с обязательной адаптацией к тем критериям, которые приняты в криминалистической диагностике.

Учитывая, что в отечественной академической среде данная наука в ее современном виде существует меньше, чем большинство отраслей криминалистической техники (да и иных разделов криминалистической науки), для разработки новых прикладных решений представляется продуктивной синергия некоторых политологических положений с уже имеющимися наработками в области криминалистического исследования документов (в широком смысле, включая криминалистическое автороведение), а также лингвистического исследования источников криминалистически значимой информации.

В этой связи следует отметить явную и подчеркнутую другими исследователями¹⁶ практическую необходимость в комплексировании политологических и речеведческих (в особенности лингвистических) знаний. Мы говорим об особой разновидности коммуникации — политической; коль скоро основным средством человеческой коммуникации является язык, актуализирующийся в устной и письменной речи, то при анализе продуктов такой коммуникации у нас часто будет возникать потребность в знаниях обеих из упомянутых разновидностей (особенно это характерно для дел, связанных с речевыми правонарушениями, в том числе экстремистского характера).

Применительно к разработке конкретных криминалистических средств, помимо прочего, представляется необходимым упомянуть о важности создания криминалистических диагностических комплексов, позволяющих быстро и эффективно решать вопросы о классификации политического факта, явления или процесса, об определении его сущности для выявления криминалистически значимой информации, установлении его квалификационных признаков и т.д. Вопрос о создании такого рода комплексов для психолого-лингвистических экспертиз и исследований уже в достаточной мере разработан¹⁷; использование этого опыта будет полезно и для определения криминогенности политического дискурса.

Контрольные вопросы и задания

1. Перечислите основные направления прикладных исследований политического дискурса в контексте юридической практики. С какими ограничениями они сталкиваются?

2. Как соотносятся криминалистика и политология? Охарактеризуйте их взаимодействия в рамках системы наук.

3. В чем, на ваш взгляд, заключается специфика политологического подхода к анализу коммуникации?

4. Положения каких отраслей криминалистической техники могут быть комплексированы с политологией для разработки методических подходов к исследованию политического дискурса?

Рекомендованная литература

1. Криминалистика: учебник / под ред. Е. И. Галяшиной, Е. П. Ищенко; отв. ред. Я. В. Комиссарова. М.: Проспект, 2025. 512 с.

2. Мухаев Р. Т. Политология. Теория и механизмы функционирования политики: учебник для вузов. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2025. 365 с.

2. ПОНЯТИЕ КРИМИНОГЕННОСТИ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА

Политический диску́рс представляет собой такую коммуникацию, которую можно назвать текстом, погруженным в ситуацию реального политико-ориентированного общения. Политический дискурс рассматривается как тип дискурса, основанный на взглядах и убеждениях политика, целью которого является создание определенной картины мира и воздействие на подсознание аудитории при помощи стилистических средств и специально подобранной лексики, используемой для манипулирования сознанием и поведением слушателя. При этом под речевым воздействием понимается целенаправленное влияние на адресата с помощью стратегических и тактических приемов с целью побуждения к определенным действиям и формирования определенных убеждений¹⁸. Это сложное коммуникативное явление, включающее, кроме текста, еще и экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресата), необходимые для понимания текста¹⁹.

Например, социально-психологический тип личности и его конкретная ролевая установка активизирует внутренний код, используемый в момент порождения речи, для вербализации необходимой информации в ходе коммуникации, понимание социокультурного контекста которой зависит от непосредственных участников общения, фоновых условий, норм и установок той или иной социальной группы. Однако при этом важно разграничивать устную и письменную речь согласно их жанровой разновидности, выделять необходимый регистр общения и его функциональные параметры.

Знание культурных доминант или концептов соответствующего сообщества говорит о наличии единой ментальной сферы, что способствует формированию общей базы фоновых знаний, вербализованных в прецедентных текстах конкретной лингвокультуры.

Очевидна важность ориентированности на коммуниканта как один из критериев разграничения политического дискурса. Как отмечалось ранее, в современной лингвистической науке текст представляет собой продукт коммуникативной деятельности людей, отражающей цели коммуникантов и характеризующей ситуацию, в которой происходит общение. Следовательно, текст является изолированным и обособленным от ситуации законченным речевым произведением, тогда как дискурс расширяет возможности текста, находясь в ситуации реального общения, представляя таким образом текст в процессе своего создания и развития.

Многогранность феномена «диску́рс» позволяет ему проникнуть в структуры знания и понимания мира говорящим, где социальные формы организации взаимодействуют с языковой системой знаков при производстве текстов. В этом проявляется конвенциональная черта дискурса, то есть отражая знания говорящего о мире, он активно формирует идентичность человека в его культурной среде, воспроизводя или изменяя наборы смыслов и ценностей, составляющих культуру. Такой подход подтверждает факт о том, что дискурс актуализирует сложную структуру знаний, разделяемых носителями конкретной культуры в контексте определенной сферы общения.

В каждом дискурсе актуализируется один из возможных миров, используются различные языковые средства для активации намерений говорящего, и все эти аспекты вместе свидетельствует о социокультурной детерминированности дискурса. Дискурс и социокультурная реальность взаимообусловлены: оказывая воздействие на общество и культуру, дискурс сам формируется ими. Он не существует вне контекста, следовательно, вне контекста он также не может быть интерпретирован. Процесс декодирования возможен только в рамках определенной ситуации, с учетом основных условий и правил социальной и языковой игры в рамках определенной культуры и идеологии.

Таким образом, политический дискурс понимается как сложное, многоуровневое языковое явление, функционирующее в трех направлениях:

– как часть социальной активности внутри определенной жизненной практики;

– как часть общественной деятельности;

– как составная часть политической деятельности коммуникантов, которые идентифицируются по определенной принадлежности (этнической, национальной, расовой, языковой и т.д.).

Дискурс всегда целенаправлен, поскольку любое языковое проявление преследует ту или иную цель, а именно — воздействие на адресата. Данный факт подтверждает мнение о коммуникативном и системообразующем характере политического дискурса. Дискурс, реализуясь в вербальном общении, представляет собой зафиксированный в ходе общения конкретный текст, при этом учитываются как лингвистические, так и экстралингвистические параметры, которые оказывают целенаправленное воздействие на участников коммуникации и их когнитивное мышление с учетом прагматических, социокультурных и психологических факторов.

Исследования, проводимые в области политического дискурса, носят мультидисциплинарный характер, и в этой связи разные научные направления выработали разные подходы. В социологических дисциплинах подход основан на изучении социального контекста использования языка, тогда как лингвистика концентрируется в большей степени на самом языке и его репрезентации в речи.

Современный политический дискурс в аспекте медиабезопасности может рассматриваться с позиций полимодальности, мультилингвальности и мультимедиальности.

Полимодальный дискурс совмещает в едином коммуникативном акте знаковые комплексы, относящиеся к разным семиотическим системам: вербальным, графическим, музыкальным, математическим, жестовым и проч. При этом могут одновременно использоваться разные каналы передачи информации (обеспечивая мультимедиальный характер коммуникации): аудиальные, зрительные, тактильные и иные.

В политической коммуникации полимодальный дискурс сочетает вербальный и невербальный компоненты, например агитационные листовки, политические плакаты, политические карикатуры, видеоролики с выступлениями политиков, политико-ориентированные мемы, посты политических деятелей в социальных сетях²⁰ и др. Используемые коммуникантами модусы имеют культурно-социальную обусловленность, в большей степени зависят от контекста²¹. Интернет и социальные