Искусство (не)простого юридического письма

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 811.161.1′33:34(075.8)

ББК 81.1(2=411.2):67я73

И86

Изображение на обложке с ресурса Shutterstock.com

Авторы:

Кнутов А. В., старший научный сотрудник Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ – гл. I, гл. III (в соавт. с А. В. Чаплинским);

Чаплинский А. В., кандидат юридических наук, старший научный сотрудник Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ – гл. II, гл. III (в соавт. с А. В. Кнутовым);

Мищенко П. А., управляющий партнер юридической фирмы Runetlex – гл. IV;

Алимпеев Д. Р., главный эксперт Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ – гл. V.

Рецензенты:

Кронгауз М. А., доктор филологических наук, профессор Школы филологических наук факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ;

Янковский Р. М., кандидат юридических наук, эксперт Института образования НИУ ВШЭ.

Учебное пособие содержит рекомендации к стилю юридического письма, следование которым поможет сделать его более понятным для читателей. Первая глава систематизирует накопившиеся знания об общих стилевых особенностях языка права и его месте в речевой системе русского языка. Последующие главы посвящены отдельным видам юридических документов: языку законов, языку процессуальных документов, языку договоров и языку юридических аналитических документов. В них кратко излагаются основные требования и существующие подходы к речевым практикам таких документов, а также формулируются правила, применение которых позволит сделать язык документов более понятным и лаконичным, не навредив при этом точности и определенности таких текстов. Каждая глава завершается практикумом с вопросами для самоконтроля, практическими заданиями и списком рекомендуемой литературы для более глубокого и самостоятельного изучения феномена языка права.

Законодательство приведено по состоянию на 1 февраля 2025 г.

Авторы полагают, что данное учебное пособие будет полезно не только для студентов, но и для практикующих юристов. Через него они смогут проверить себя, насколько понятно пишут, не встречается ли в их речи «дремучий лес непроходимых фраз» и как можно это исправить.

УДК 811.161.1′33:34(075.8)

ББК 81.1(2=411.2):67я73

© Коллектив авторов, 2025

© ООО «Проспект», 2025

Но какая гадость чиновничий язык... Я читаю и отплевываюсь. Особенно паршиво пишет молодежь. Неясно, холодно и неизящно…

А. П. Чехов (из письма А. С. Суворину 24.08.1893)

Beautiful is better than ugly.
Simple is better than complex. Readability counts.

Zen of Python (some principles)

ОТ АВТОРОВ

Это учебное пособие написано для тех, кто хочет улучшить свои навыки юридического письма, сделать язык юридических документов понятнее, лаконичнее и просто более красивым. Мы считаем, что следует стремиться к простому юридическому письму, однако не за счет потери точности, появления двусмысленности или отказа от описания необходимых нюансов. В этом смысле название учебного пособия раскрывает два аспекта юридического письма. Во-первых, оно должно быть простым, то есть понятным, но на деле все равно получается сложно. Во-вторых, сделать юридический текст относительно простым все-таки можно, но для этого надо приложить массу усилий. Известна фраза Блеза Паскаля относительно своего шестнадцатого письма из сборника «Письма к провинциалу»: «Письмо это вышло более длинным только потому, что мне некогда было написать его покороче»¹. При этом другое письмо из этого сборника (18-е) Паскаль переделывал не менее тринадцати раз². Аналогично написать юридический текст понятно, лаконично или, если хотите, изящно можно, но придется затратить на это дополнительные силы и время. Если вы к этому готовы, то это пособие для вас. Мы очень старались писать пособие понятно, чтобы не оказаться сапожником без сапог. Но это не всегда получалось. Мы будем учиться дальше вместе с вами!

I. ОСНОВЫ ЮРИДИЧЕСКОГО ПИСЬМА

1. Общие стилевые особенности юридического письма

Понятие юридического языка в целом и юридического письма как его части являются дискуссионными. По мнению Шепелева А. Н., юридический язык (или язык права) представляет собой систему способов и правил словесного выражения понятий и категорий, выработанных и применяемых в целях правового регулирования поведения субъектов общественных отношений³. Шепелев отстаивает точку зрения, что юридический язык является самостоятельным функциональным стилем русского языка. При этом автор подразделяет язык права на язык закона, язык правовой доктрины, профессиональную речь юристов, язык процессуальных актов и язык договоров⁴.

Между тем, согласно традиционным подходам, в стилистике русского языка выделяется только пять стилей речи: официально-деловой, научный, публицистический, разговорный и художественный⁵. Юридический стиль принято относить к подстилю официально-делового стиля языка.

Действительно, отнесение юридического языка к отдельному функциональному стилю можно подвергнуть сомнениям по следующим причинам. Тексты правовой доктрины, на наш взгляд, имеют больше сходства с научным языком. Статьи юристов на правовые темы, опубликованные в медиаресурсах, мало отличаются от иных публицистических текстов. Наиболее самобытным является стиль языка законов и правоприменительных документов (например, договоров, судебных решений). Однако данный стиль, наряду со своими специфическими признаками, подчиняется всем правилам официально-делового стиля речи.

Поэтому, на наш взгляд, юридическое письмо — это особая письменная речь, относящаяся к официально-деловому стилю речи и используемая для решения задач правового регулирования общественных отношений при установлении и применении норм права.

Таким образом, юридический текст, относясь к официально-деловому стилю речи, наследует все присущие ему особенности. Среди характеристик официально-делового стиля чаще всего называют нейтральный тон изложения, точность и ясность формулировок, не допускающих двоякого толкования, лаконичность и краткость текста при полноте информации. Розенталь Д. Э. характеризует данный стиль речи также следующими особенностями⁶:

— устойчивость к изменениям и замкнутость от влияния иных стилей речи, что предопределяет его консервативный характер;

— наличие многочисленных речевых стандартов (клише), которые не воспринимаются как стилистический недостаток;

— наличие общепринятых форм изложения и расположения материала (в частности, формы однотипных документов стремятся к единообразию, подчиняясь наиболее распространенным в деловом обороте стандартам и шаблонам);

— сжатость, компактность изложения, экономное использование языковых средств;

— распространенность специфической терминологии;

— частое употребление отглагольных существительных;

— большое количество сложных предложений;

— почти полное отсутствие эмоционально-экспрессивных речевых средств;

— слабая индивидуализация стиля.

В таблице 1 приводятся уточнения и примеры из юридических текстов к некоторым из перечисленных выше характеристикам. Стилевые особенности официально-делового стиля в таблице описаны на базе классического учебника Голуб И. Б. «Стилистика русского языка»⁷.

Таблица 1

Стилевые особенности официально-делового стиля

Признаки стиля | Примеры из юридических текстов
Распространены отглагольные существительные с суффиксами -ени-, -ани- | предоставление (земельного участка), заключение (договора), пользование (имуществом), внесение изменений, дополнение
Распространено «расщепление сказуемого» (глагольно-именные сочетания) | осуществляет контроль, осуществляет рассмотрение (вместо контролирует, рассматривает), принимает участие (вместо участвует), обеспечивает опубликование (вместо публикует), принимает решение об отказе (вместо отказывает)
Допускается скопление существительных в одинаковой падежной форме («нанизывание падежей») | «…при отсутствии возможности подготовки схемы расположения земельного участка…» «…для проведения оценки соответствия качества подготовки обучающихся»
Распространены существительные с приставками не-, недо- | недопустимость, недоверие, недовнесение, недостача, недопущение, невыявление, недовложение
Чаще употребляются прилагательные, образованные способом чистого сложения или сращения | общеизвестный, малоизвестный, высокооплачиваемый, малоимущий, многодетный
Применяются субстантивные прилагательные | обвиняемый, подозреваемый, обучающийся, несовершеннолетний
Распространены краткие прилагательные со значением модальности | должен, обязан, обязателен
Крайне редкое использование местоимений 1-го и 2-го лица (я, мы, ты, вы), глаголов 1-го лица | первое лицо может встречаться в деловой переписке по юридическим вопросам, в процессуальных документах при изложении позиций сторон, в актах и расписках
Распространены отыменные предлоги (то есть предлоги, образованные от существительных) | в связи, в отличие, в течение, вследствие, впоследствии
Распространены сказуемые в виде возвратного глагола | основания имеются, сделка является, имущество находится, заявитель обращается, сведения содержатся
Преобладают сказуемые страдательного залога | решение принимается, сервитут устанавливается, документы прилагаются, границы утверждаются
Преобладание настоящего времени глаголов и, соответственно, глаголов несовершенного вида | вносит плату, рассчитывает цену, возмещает убытки
Распространены глаголы-инфинитивы⁸ | вправе требовать, не должен превышать, требование о понуждении заключить договор, обязан соблюдать
Распространены универсальные слова (с широким и неопределенным, стертым значением)⁹ | факт, момент, мероприятие, является, осуществляется, производится
Широкое использование рубрикации текста | Система заголовков, подзаголовков, многоуровневая нумерация

Многие из указанных характеристик, доведенные до крайности, и приводят к тому тусклому, неконкретному и тяжелому характеру текста, за что так не любят канцелярский язык. Однако в данной главе мы лишь зафиксируем стилевые особенности делового письма, а вместе с ним и юридического текста, не давая им пока какой-либо оценки.

Официально-деловой стиль не терпит никакой эмоциональности, в нем почти нет вопросительных и восклицательных предложений, также практически нет тропов. Разговорные и просторечные слова исключены. Очень редко встречаются «высокие» и «сниженные» слова, метафоры. Как указывает Голуб И. Б., обращение к таким языковым средствам должно быть осознанным, а не случайным¹⁰. Например, более эмоционально окрашенный стиль можно встретить в преамбулах некоторых законов. Также в некоторых обстоятельствах общественно-политической жизни в официально-деловой стиль вторгаются эмоционально окрашенные слова и стилистические фигуры. Например, в ранний период советского государства в официальных текстах применялись такие слова, как враждебные элементы, кулаки, лишенцы, классовые враги, несознательные, отсталые люди, летуны, лодыри, прогульщики и рвачи. Хлесткость формулировок нормативных документов ранней советской власти поддерживалась ее лидерами: «Мы должны выставлять свои... социал-демократические законопроекты, писанные не канцелярским, а революционным языком»¹¹. В поздние годы советской власти в нормативных документах мы находим такие фразы, как очковтирательство, обман государства, нечестные люди, уравниловка, апатия, перестройка, выстраданный народом, рушится вера, позор очередей, авантюра.

Не только юридические тексты пишутся в официально-деловом стиле. Справки, отчеты, деловая переписка, финансово-хозяйственные документы могут не иметь юридического характера. Что же тогда отличает юридический текст от иных официально-деловых бумаг? На наш взгляд, юридический текст обладает дополнительными специфическими особенностями по сравнению с общим официально-деловым стилем.

1. Точность и определенность

В юридической технике устоялась теория о четырех признаках языка законов: простота, краткость, ясность и точность¹². Эти принципы еще в первой половине XIX века сформулировал сподвижник Сперанского М. Л. Магницкий в своей книге «Краткое руководство к деловой и государственной словесности для чиновников, вступающих в службу». Автор к общим свойствам «законодательного слога» относил «определительность, краткость, ясность и благородную простоту». Автор считал, что в языке законов «не приличны и многословные изъяснения и неудобопонятная сжатость, и высокопарность»¹³.

На наш взгляд, данными признаками должны обладать все юридические тексты, а не только законы и иные нормативные правовые акты. При этом наиважнейшим из них является точность, которая подразумевает прежде всего однозначность интерпретации. Во имя точности и определенности юридические тексты могут жертвовать всем остальным: краткостью, ясностью и лаконичностью. Так происходит из-за того, что юридический текст не может опираться на контекст в той же степени, как тексты иной стилевой направленности. В нем может опускаться только самое очевидное, если это не приводит к двусмысленности. Простота и ясность юридического языка остаются качествами, к которым нужно стремиться, а не качествами, которыми он обладает на самом деле.

Требование к точности и определенности правовых текстов в ряде случаев оправдывает тавтологии и плеоназмы, использование которых в текстах иной стилевой направленности считалось бы стилистической ошибкой.

Примеры допустимых тавтологий:

— План плановых контрольных (надзорных) мероприятий.

— Полномочия органа, наделенного государственными или иными публичными полномочиями, на принятие оспариваемого решения…

— Исполнение и контроль исполнения поручения.

— При составлении протокола об административном правонарушении лицу, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении.

Примеры допустимых плеоназмов:

— Акты, решения и действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных федеральным законом отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц таких органов и организаций.

— Указание на наличие или отсутствие необходимости рассмотрения вопроса.

Точность юридических текстов требует очень аккуратного обращения с терминами. Применение того или иного термина в каком-то новом контексте потребует уточнения его смысла даже в том случае, если базовое значение такого термина уже определено каким-то иным правовым актом или является общеизвестным. Это исключает риск двоякого толкования. Например, понятие багажа определено в нескольких нормативных актах применительно к различным видам транспорта, а также применительно к различным условиям и этапам его перевозки. В то же время полисемия все-таки в редких случаях допускается в нормативных текстах. Например, Семейный кодекс РФ одновременно апеллирует понятиями «дети» в двух смыслах: в смысле несовершеннолетних лиц и в смысле обозначения кровного родства, когда дети могут быть уже совершеннолетними.

2. Низкое лексическое разнообразие

Необходимость соблюдения точности и определенности приводит к крайней ограниченности или даже невозможности использования синонимов для придания тексту лексического разнообразия. Как пишет Хазова О. А., одной из особенностей юридического языка является верность избранному слову. В юридическом письме необходимо соблюдать постоянство в использовании терминологии. Например, было бы ошибочно применительно к одному и тому же контексту использовать то слово «договор», то слово «соглашение». «Читатель может подумать, и не без оснований, что договор — это один документ, а соглашение — другой», — справедливо резюмирует автор¹⁴.

Иногда даже приходится на уровне закона устанавливать соответствие понятий друг другу, если единство формулировок было разорвано по той или иной причине.

Статья 31 Федерального закона от 14 июля 2022 г. № 271-ФЗ

Если положения принятых до 14 июля 2022 г. актов содержат слова «территория опережающего социально-экономического развития», указанные слова признаются равнозначными словам «территория опережающего развития».

Доказательством нелюбви юридического языка к синонимам является следующее наблюдение. Когда в языке права исторически образовались по какой-либо причине синонимичные понятия, они постепенно начинают употребляться в виде единой связки слов-синонимов, в которой один синоним написан в скобках. Такими примерами являются следующие устоявшиеся в законах понятия:

— законодательный (представительный) орган;

— государственный контроль (надзор);

— несостоятельность (банкротство);

— постоянное (бессрочное) пользование;

— крестьянское (фермерское) хозяйство;

— потребление (распитие) алкогольной продукции.

Многократное повторение одних и тех же лексических единиц делает текст однообразным и монотонным. Лексическое разнообразие можно оценить объективно. Одним из способов является вычисление коэффициента лексического разнообразия (TTR — type / token ratio). Данный коэффициент характеризует отношение количества уникальных слов текста к количеству всех слов текста. При этом под словом (лексема) понимаются все его словоформы. TTR обозначается величиной от близкой к нулю до 1, где 1 означает, что все слова в тексте уникальны. Авторы сравнили лексическое разнообразие юридического языка и языка художественных произведений современной русской литературы (второй половины XX века и по настоящее время). Для того чтобы значение TTR было сопоставимым, необходимо сравнивать строго одинаковые объемы текста. Поэтому мы из 50 художественных прозаических произведений отобрали фрагменты текста, каждый из которых состоял из 1000 слов. Также мы с помощью генератора случайных чисел отобрали такие же по объему фрагменты из 50 федеральных законов¹⁵. Полученные таким образом фрагменты текста мы загружали в общедоступный сервис, позволяющий оценивать лексическое разнообразие (https://textometr.ru). Выяснилось, что лексическое разнообразие законов в два раза меньше, чем художественных произведений. Медианное значение TTR фрагментов законов указанного объема составляло 0,27, а для фрагментов художественных произведений — 0,53. Это означает, что в среднем из 1000 слов художественных произведений 530 являются уникальными лексемами, а из 1000 слов законов уникальными являются только 275 лексем.

Исследователи Европейского университета в Санкт-Петербурге фиксируют снижение лексического разнообразия правовых текстов во времени. Правовые акты, принимаемые в 1990-х гг., имели большее лексическое разнообразие, чем принимаемые в настоящее время¹⁶.

Попробуйте подсчитать, сколько раз в тексте ниже встречается словосочетание «информационная система»:

Настоящее Положение определяет цели и задачи создания информационной системы обеспечения внутриведомственного и межведомственного документооборота и контроля исполнения поручений, в том числе с использованием облачных сервисов (далее — информационная система), участников информационной системы и их полномочия, назначение входящих в информационную систему подсистем, а также принципы создания, развития и эксплуатации информационной системы.

Лексическое разнообразие языка права можно оценить также посредством определения исчерпывающего перечня уникальных слов (лемм) на примере какой-либо коллекции текстов. Мы оценили словарь слов для коллекции федеральных законодательных актов в редакциях, актуальных на 31 декабря 2023 г. В коллекцию включены все законодательные акты Российской Федерации, имеющие собственный предмет регулирования, — всего 670 законов¹⁷. В данной коллекции текстов насчитывалось 17,5 тыс. слов (лемм). Для сравнения: перечень всех слов, использованных А. С. Пушкиным в своих произведениях, включает в себя свыше 20 тыс. слов¹⁸. Частотный словарь современного русского языка, составленный на материалах национального корпуса русского языка, обобщает информацию о 50 тыс. слов общей лексики¹⁹. Данный словарь приводит следующую статистику использования слов: 1000 наиболее частотных лемм покрывает 64% текста, а 5000 наиболее частотных лемм покрывает 82% текста. Такой же анализ по коллекции федеральных законов показывает, что 1000 наиболее частотных лемм в них покрывает уже 84% текста. 5000 наиболее частотных лемм покрывает 99% текстов законов.

Таким образом, лексическая бедность языка права проявляется, во-первых, в однообразии и повторяемости одних и тех же слов, а во-вторых, в меньшем словарном запасе (общего количества активных слов). Обобщенно можно сделать вывод, что в среднем юридические тексты содержат на 20% слов (лемм) меньше, чем современный русский литературный язык. При этом со временем активно используемый словарный запас снижается. Так, в законодательных актах, в редакциях, актуальных на конец 1999 года, 1000 наиболее частотных лемм покрывала 81,6% текста, а на конец 2023 года уже — 84%.

3. Информационная насыщенность

Юридические тексты имеют высокую информационную насыщенность. То есть для описания и объяснения одной и той же сущности в юридическом тексте будет использовано меньшее количество языковых средств, чем в текстах иной стилевой направленности. В художественных, публицистических и даже в научных текстах, не говоря уже о разговорной речи, при описании какой-либо сущности, скорее всего, будут приведены примеры и иллюстрации, описаны различные аспекты и особенности проявления такой сущности. Само описываемое явление будет, скорее всего, раскрыто более многословно, в том числе за счет альтернативных описаний и объяснений с использованием синонимичных оборотов. Это позволит читателю с большей легкостью уяснить содержание текста, несмотря на то что его объем может стать больше. Наоборот, юридический текст (особенно нормативные тексты) будет наиболее экономно использовать языковые средства при описании сущности.

Западные исследователи языка права называют такую особенность также информационной перегруженностью текстов (information overload)²⁰. Профессор Хельсинского университета Хейкки Э. С. Маттила полагает, что при попытке переложить какой-либо закон на более человеческий язык, во-первых, он вырастет в объеме, а во-вторых, при пересказе даже с учетом увеличения объема придется опустить некоторые детали.

4. Абстрактный характер языка права

Юридический язык чаще всего имеет дело с абстрактными понятиями, которые не существуют в материальном мире. Например, профессор Марианна Нордман для шведского права еще в 1984 году подсчитала, что только 5—8% понятий нормативных актов Швеции относятся к сущностям, которые существуют во времени и пространстве²¹.

Известная советская переводчица, литературовед Нора Галь писала, что чем конкретнее слово, тем лучше, образней, убедительней текст. Чтобы текст был красочней, надо обратить некий икс в конкретный образ²². К сожалению, в правовых текстах применить эту рекомендацию очень сложно. Как уже указывалось выше, в официально-деловой речи в принципе много универсальных слов, не имеющих за собой конкретного образа, а в юридическом тексте их еще больше. Так развивается право, от казуистического к абстрактному характеру. Право регулирует гипотетические будущие правоотношения, которые на момент принятия акта даже еще не возникли²³. В этом смысле юридический язык характеризуется вневременностью (timelessness of law)²⁴. Кроме того, право в качестве приема регулирования часто использует юридические фикции, то есть факты и конструкты, которые в реальной жизни вообще не существуют (юридическое лицо, усыновление, снятие судимости и т. д.). Использование таких понятий делает язык необразным, стертым. Когда читаешь правовой текст, ассоциативный ряд плохо выстраивается, что усложняет его восприятие.

Сравните два фрагмента из Закона вавилонского царя Хаммурапи и Градостроительного кодекса РФ, касающихся обрушения строительных конструкций. Какой из них более конкретный, а какой абстрактный?

229. Если строитель, строя кому-нибудь дом, сделает свою работу непрочно, так что построенный им дом обвалится и причинит смерть домохозяину, то строителя должно предать смерти.
230. Если он причинит смерть сыну домохозяина, то должно предать смерти сына строителя.
231. Если он причинит смерть рабу домохозяина, то должно отдать домохозяину раба за раба.
232. Если он уничтожит имущество, то он обязан возместить все уничтоженное им, и за то, что построил дом непрочно, так что он обрушился, должен восстановить обвалившийся дом за свой счет.
233. Если строитель, строя кому-нибудь дом, сделает свою работу непрочно, так что упадет стена, то он обязан возвести стену за свой счет.

В случае причинения вреда личности или имуществу гражданина, имуществу юридического лица вследствие разрушения, повреждения здания, сооружения либо части здания или сооружения, нарушения требований к обеспечению безопасной эксплуатации здания, сооружения, требований безопасности при сносе здания, сооружения собственник такого здания, сооружения (за исключением случая, предусмотренного частью 2 настоящей статьи), если не докажет, что указанные разрушение, повреж-дение, нарушение возникли вследствие умысла потерпевшего, действий третьих лиц или чрезвычайного и непредотвратимого при данных условиях обстоятельства (непреодолимой силы), возмещает вред в соответствии с гражданским законодательством и выплачивает компенсацию сверх возмещения вреда:
1) родственникам потерпевшего (родителям, детям, усыновителям, усыновленным), супругу в случае смерти потерпевшего — в сумме три миллиона рублей;
2) потерпевшему в случае причинения тяжкого вреда его здоровью — в сумме два миллиона рублей;
3) потерпевшему в случае причинения средней тяжести вреда его здоровью — в сумме один миллион рублей.

Абстрактные нормы получили широкое распространение в современном праве, поскольку позволяют придать правовому регулированию универсальный характер, охватить все возможные вариации объектов и ситуации применения нормы. Благодаря этому отпадает необходимость перечислять каждый возможный сценарий реализации нормы, как это делалось в древнем праве. Достаточно использовать общее понятие (например, «головной убор» вместо конкретных наименований, таких как «шапка», «кепка», «панама» и т. д.).

Также абстрактным юридический текст делает то, что чаще всего абсолютно неважно, кто именно производит то или иное действие, которое автор описывает в юридическом документе. Поэтому в тексте так много страдательного залога. Указание на то, кто производит действие, или вообще опускается, или переносится на конец предложения (Земельный участок образуется… Заключение брака производится в личном присутствии лиц, вступающих в брак… Обслуживание воздушных судов на аэродромах и в аэропортах должно обеспечиваться…).

5. Иерархичность и взаимосвязанность правовых текстов

Все юридические тексты плотно вплетены в правовую ткань одной какой-либо юрисдикции. Они должны быть не только непротиворечивыми внутри себя, но и между друг другом. Нормативные правовые акты иерархически соответствуют друг другу, исходя из юридической силы каждого из них, а правоприменительные акты должны основываться на первых. Таким образом, все юридические тексты как бы говорят на «одном» языке, используя один и тот же понятийный аппарат. Все юридические тексты имеют перекрестные ссылки и обильно цитируют друг друга.

Доминантой в общем стиле юридических текстов, конечно же, является язык законов. Все виды юридических текстов связаны содержанием законодательного регулирования и его терминологией. Если какое-либо понятие или явление закрепилось в законе не в его общеупотребимом смысле, то при упоминании данного понятия в иных текстах оно должно недвусмысленно атрибутироваться именно с таким значением. Кроме того, язык законов задает тон для иных юридических текстов, даже и не имеющих нормативного характера. Автор юридических текстов вольно или невольно подражает стилю языка законов, если специально не заставляет себя писать проще.

6. Структурированность

Юридические тексты имеют или по крайней мере должны иметь четкую структуру. В наибольшей степени это проявляется в нормативных правовых актах. Тексты законов могут быть разбиты на части, разделы, подразделы, главы, статьи, части статей, пункты и подпункты. Каждая структурная единица нормативных текстов в большинстве случаев имеет нумерацию, что позволяет удобно на нее ссылаться. Все однопорядковые элементы в тексте принято перечислять в виде списков.

Указанная особенность присуща, хоть и в меньшей степени, и для ненормативных юридических текстов. Например, гражданско-правовые договоры также имеют четкую структуру и нумерацию. Судебные решения менее структурированы, однако все равно делятся на части (вводная, описательная, мотивировочная и резолютивная). При этом ряд исследователей призывают снабдить тексты судебных решений заголовками и подзаголовками и нумеровать смысловые элементы текста. Уже сейчас некоторые судьи нумеруют абзацы в своих решениях²⁵. Даже доктринальные юридические тексты могут иметь внутреннюю нумерацию²⁶. Недостаточная структурированность юридического текста является его недостатком и затрудняет его уяснение и применение.

2. Болезни юридического текста: почему он такой непонятный

Первое, что приходит на ум при размышлениях о недостатках юридического языка, — это обилие канцеляризмов. Однако давайте определимся в понятиях. Стилистика русского языка относит к канцеляризмам только те элементы официально-делового стиля, которые введены в стилистически чуждый для них контекст²⁷. То есть использование в устной речи, в художественных или публицистических текстах речевых оборотов, характерных только для официально-делового стиля, и образует те самые нелюбимые канцеляризмы. Обвинять же юридический текст в том, что он насыщен канцеляризмами, бессмысленно, так как он и есть образчик такого стиля.

Например, филолог Костомаров В. Г. замечает диссонанс стиля приказа по организации и текста следующего содержания: «Наши женщины хорошо поработали, да и в общественной жизни себя неплохо показали. Надо их порадовать: скоро ведь 8 Марта наступит! Мы тут посоветовались и решили дать грамоты...» Такой стиль в указанном контексте сочли бы чудаковатым. Филолог считает более подходящим для данной ситуации следующий текст: «В ознаменование Международного женского дня за выдающиеся достижения в труде и плодотворную общественную деятельность вручить грамоты товарищам...»²⁸

В то же время концентрация «канцелярских» оборотов или их выраженность может в какой-то момент становиться избыточной даже для официально-деловых бумаг. В этом случае более оправданным было бы использование термина «канцелярит». В медицинской терминологии суффикс обозначает воспалительный процесс какого-либо органа, к наименованию которого данный суффикс присоединяется (синусит, гайморит, ринит, гастрит). В этом смысле канцелярит как нельзя лучше подходит для обозначения избыточной сложности официальных документов. Такое название придумал К. И. Чуковский²⁹, который использовал его для критики вторжения канцелярского языка в обиходную речь. Автор писал, что канцелярские формы речи надлежит употреблять исключительно в официальных бумагах. А во всех других случаях — в письмах к родным и друзьям, в разговорах с товарищами, в устных ответах у классной доски — говорить этим языком воспрещается³⁰. Хотя и Корней Иванович полагал, что «не мешало бы упростить до предела и нашу официальную речь»³¹. Вместе с Корнеем Чуковским канцелярит нещадно критиковала Нора Галь в книге «Слово живое и мертвое»: «И это не случайность, а свойство канцелярита: затруднять восприятие, путать мысли, наводить на читателя… сонную одурь»³², «Канцелярит — это серость, однообразие, стертость, штамп, убогий, скудный словарь»³³.

Проблеме исследования советского канцеляризма, с его особой сложностью и проникновением в различные сферы жизни, посвящено множество, с одной стороны, научных работ, с другой — анекдотов. Существует мнение, что чрезвычайно сложный советский синтаксис специально использовался для сокрытия отсутствия смысла в официальных речах, ритуальных мероприятиях и текстах³⁴. Это наследие «советского» канцелярского языка (в противопоставлении его именно русскому языку), характеризующееся запутанностью синтаксических конструкций и речевой избыточностью, безусловно, оказало влияние на формирование и современных речевых практик, используемых в официальных текстах.

Если продолжать медицинскую терминологию, пользуясь термином «канцелярИТ», то следует определить симптомы данной болезни, которая приводит к дисфункции языковых средств и мискоммуникации. Так, согласно позиции профессора Кропачева Н. М., язык законодательства понимают не более 5% россиян³⁵. Избыточная сложность юридических текстов создает ненужные барьеры для уяснения содержания правового регулирования.

Ниже перечислены общие для всех видов юридических текстов негативные речевые практики, которые затрудняют прочтение и понимание текста. На наш взгляд, без таких недостатков тексты стали бы понятнее, не потеряв при этом в точности формулировок. Недостатки, характерные для отдельных видов юридического письма (правовые акты, процессуальные документы), описаны в следующих главах.

1. Избыточно абстрактные понятия

Как уже указывалось выше, юридический язык отличается высоким уровнем абстракций. При этом чем более абстрактные понятия в тексте, тем такой текст менее понятен. Из-за этого вниманию читателя как бы не за что зацепиться. Оно скользит по стертым терминам и рассеивается. «Что это, боязнь конкретности, пускай не осознанная, боязнь подробностей? Тяготение к выхолощенным абстракциям?»³⁶ В абсолютном большинстве случаев от абстрактных понятий нельзя избавиться в юридическом тексте. Однако в некоторых случаях кажется, что используемые термины даже в юридических текстах могли бы быть более конкретными.

Уровень абстрактности языка права в наибольшей степени зависит от языка законов. Введенные единожды законами неудачные понятия будут применяться в последующем по необходимости в подзаконных и правоприменительных актах. Законотворец волен отдать предпочтение более или менее конкретному понятию при выборе слов. Например, такие термины, как потребитель, медиатор, третейский судья, подозреваемый, подсудимый, инсайдер, отмывание (денежных средств), брокер, детектив, обучающийся, являются удачными, вызывают конкретные образы и при этом вписаны в законодательство. А такие термины, как налогоплательщики налога на профессиональный доход, лицо, привлеченное к административной ответственности, уполномоченный по защите прав (предпринимателей), финансовый уполномоченный, вполне можно было бы заменить на: самозанятый, правонарушитель, защитник прав предпринимателей, защитник прав клиентов финансовых организаций. Однако такое упрощение в языке закона возможно только на стадии законотворчества. Уже установленные термины законодательством привести к конкретике не получится. Авторы считают, что язык права с каждым годом становится все более абстрактным. Это происходит, на наш взгляд, из-за юридизации общественной жизни. Примеры данной тенденции перечислены ниже:

А. Указание на человека как субъекта правоотношений в правовых актах может делаться с использованием слов «человек», «личность», «гражданин», «физическое лицо», «люди». Сейчас нормативные правовые акты чаще всего используют термин «физическое лицо», как наиболее универсальное (и, соответственно, наиболее абстрактное) среди них. Так было не всегда. В советском праве данное словосочетание заменяло более благозвучное «гражданин» в единственном числе и «граждане» во множественном. Словосочетание «физические лица» применялось в советских нормативных правовых актах, во-первых, гораздо реже и, во-вторых, часто с указанием признака «иностранные» физические лица.

В законодательных актах РФ 2023 года слово «граждане» стало использоваться в два раза реже по сравнению с законодательством 1991 года. Сейчас на 100 тыс. слов «граждане» встречается 309 раз, а в 1991 году — 640 раз. Особенно редко слово гражданин стало употребляться во множественном числе и в именительном падеже.

Гражданский кодекс Российской Федерации продолжил данную традицию юридической техники. Кодекс установил тождество понятий граждане и физические лица в наименовании главы 3. Далее кодекс преимущественно употребляет понятие граждан. Данное слово встречается в четырех частях Гражданского кодекса 575 раз. Словосочетание физические лица используется в кодексе только 38 раз. Однако данный подход не стал таким же доминирующим в иных законодательных актах, особенно принятых в последнее десятилетие. Причиной этого, вероятно, являются опасения нормотворцев в неясности определения субъекта правоотношений словом «граждане». В этом случае гипотетически может встать вопрос о том, идет ли речь только о гражданах России или гражданах также иностранных государств и касается ли то или иное регулирование лиц без гражданства. Нам данные опасения кажутся напрасными, так как в противном случае такая дотошная юридизация должна привести в своей максиме к уточнению списка регулируемых лиц также подданными и лицами не только без гражданства, но и подданства. Если же для регулирования важно указать гражданство, то дополнительно к слову «граждане» следует указывать наименование страны гражданства. Если же указание страны гражданства отсутствует, то, очевидно, речь идет о любых гражданах и подданных.

Иногда использование понятия «физическое лицо» встречается совсем в странном контексте. Например, Федеральный закон от 3 декабря 2008 г. № 242-ФЗ «О государственной геномной регистрации в Российской Федерации» использует понятие «дезоксирибонуклеиновой кислоты физического лица». Вероятно, если существующая тенденция сохранится, то уголовный кодекс будущего будет раскрывать объективную сторону убийства через умышленное причинение смерти другому физическому лицу, а не другому человеку.

Сейчас кажется, что избавиться от засилья словосочетания «физические лица» в нашем языке права практически невозможно, так как оно воспринимается как comme il faut, а слова-аналоги — как mauvais ton.

Б. В качестве обобщенного наименования иностранных физических лиц в советских нормативных актах использовалось «иностранцы». Данный термин встречается в Конституции СССР 1977 года, Законе СССР от 19 августа 1938 г. «О гражданстве Союза Советских Социалистических Республик». В нормативных правовых актах современной России такого термина уже не найти.

В. В законодательных актах со временем детализируется описание состояния опьянения. Для этого в советских актах, помимо прочего, использовались такие словосочетания, как «нетрезвый вид», «пьяный вид». Например, статья 162 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях устанавливала административную ответственность за появление в общественных местах в пьяном виде³⁷. Сейчас такая ответственность наступает за появление в общественных местах в состоянии опьянения (ст. 20.21 КоАП РФ).

Г. Некоторые медицинские термины стали более абстрактными в законодательстве (возможно, в силу этических причин). Теперь в законодательных актах мы не встретим такие применимые в советском законодательстве термины, как:

— душевнобольной (сейчас — лицо, страдающее психическими расстройствами);

— наркоман (сейчас — больной наркоманией или лицо с наркотической зависимостью);

— алкоголик (сейчас — больной хроническим алкоголизмом или лицо с алкогольной зависимостью).

Д. Также из законодательства полностью ушли такие понятия, как жених и невеста (сейчас — лица, вступающие в брак), развод (сейчас — расторжение брака), торговать (сейчас — осуществлять продажу или торговлю), рецидивист (сейчас — «при наличии рецидива…»), юноша (сейчас — аналог отсутствует), иностранцы (сейчас — иностранные граждане), свалка (сейчас — места размещения отходов).

Е. Даже «учитель» в законе об образовании превратился в «педагогического работника». Определение конкретных видов образовательных организаций среднего профессионального образования (училища, техникумы, колледжи) также ушло в прошлое. В советских законодательных актах такие организации обобщались под наименованием «средние специальные учебные заведения». Теперь для упоминания таких организаций в НПА требуется 10 слов: «организации, осуществляющие образовательную деятельность по образовательным программам среднего профессионального образования».

2. Запутанные синтаксические конструкции

Юридический язык, к сожалению, из всех канцелярских подстилей в наибольшей степени характеризуется «дремучим лесом непроходимых фраз»³⁸. Предложения длиной более 100 слов вовсе не редкость в юридических текстах. И такие предложения не имеют ничего общего с длинными периодами, которые могут быть оправданы особой ритмикой русского языка и параллельной структурой однородных придаточных.

Одним из самых длинных предложений в законодательстве является предложение в ч. 1.1 ст. 27 Федерального закона от 22 ноября 1995 г. № 171-ФЗ «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции». Вся норма состоит из одного предложения длиной в 707 слов. Данная норма регулирует особенности применения законодательства о государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя. В данном предложении нет никакого списка или перечисления каких-либо элементов, чем можно было бы объяснить столь аномальную длину.

Как правило, нагромождение синтаксических оборотов образуется тогда, когда авторы хотят уместить в одном предложении все свои мысли по соответствующему вопросу. В случаях с нормативными текстами недопустимо длинные предложения образуются, если в них укладываются все нюансы диспозиции и гипотезы создаваемой нормы: исключения, изъятия и другие вариации регулирования. Дизайнер и редактор текстов Максим Ильяхов рекомендует формировать предложения, исходя из правила: одна мысль — одно предложение³⁹. В юридическом языке данный подход совершенно точно не является доминирующим.

В данном пособии для иллюстрации приводимых тезисов используются метрические значения синтаксиса языка права, полученные с помощью авторского программного обеспечения «Сервис оценки синтаксической сложности»⁴⁰, доступного по электронному адресу: https://lawreadability.hse.ru. Данная программа позволяет оценивать сложность текстов посредством анализа следующих параметров:

1) количество слов в абзаце;

2) количество слов в предложении;

3) количество грамматических основ в предложении;

4) доля глаголов в тексте;

5) количество слов в субстантивных именных словосочетаниях;

6) расстояние между зависимыми словами в предложении;

7) количество причастных оборотов в предложении, расположенных после определяемого слова.

Сервис позволяет не только оценить значение каждого параметра, но и автоматически рассчитать индекс синтаксической сложности всего текста (далее — Индекс сложности) на основе формулы, разработанной авторами в рамках предыдущих исследований⁴¹. Значение Индекса сложности до 20 пунктов соответствует простому тексту для широкого круга читателей. Например, Индекс сложности произведений современной русской литературы оценивается в среднем в 15 пунктов. Сложность деловых СМИ оценивается до 25 баллов. Средний индекс сложности настоящего учебного пособия (без учета текстов с примерами из нормативных документов) также оценивается в 25 баллов. Тексты с Индексом сложности более 60 пунктов являются практически нечитабельными. Некоторые решения Конституционного Суда РФ соответствуют данному значению. Примеряясь к указанной шкале, в среднем юридические тексты соответствуют 44 пунктам. Это означает, что среднестатистический юридический текст на четверть сложнее текстов научных статей по общественным наукам и почти в 2 раза сложнее текстов деловых СМИ.

Синтаксическая перегруженность юридического текста в целом и его предложений в частности приводит к следующим речевым особенностям, которые затрудняют понимание текста:

— чрезмерно длинные словосочетания;

— длинные разрывы между главными и зависимыми словами;

— перенасыщение предложений причастными оборотами.

Например, сложные синтаксические конструкции образуются в сплетении независимых и зависимых словосочетаний, в которых зависимое слово в словосочетании может, в свою очередь, являться главным словом для другого словосочетания и иметь свои зависимые слова. Такие пирамиды словосочетаний делают текст «непролазным». Расстояние между главным и зависимым словом в подобных словосочетаниях не позволяет понять текст на «слух». Вообще, все юридические тексты могут быть правильно поняты только в результате вдумчивого прочтения, на слух они не воспринимаются. В особо сложных случаях потребуется синтаксический разбор предложения и определение главного и зависимого слова. При этом читатель в ряде случаев будет ориентироваться исключительно на грамматические формы слов, так как контекст может не помочь.

Чем больше расстояние между зависимыми словами, тем сложнее для понимания текст. Например, среднее значение такого показателя в законодательстве на конец 2023 года составляло 2,56 слова, что на 30% выше, чем в современной русской литературе. Однако почти в каждой пятой статье федеральных законов найдется предложение, где расстояние между зависимыми словами будет составлять 50 слов и более.

Например, в ст. 5 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» между указанием, что к боевому оружию относится среди прочего оружие военного назначения, содержится еще 284 слов. В этом длинном фрагменте подробно перечисляются органы власти, которые вправе принимать такое оружие