А. С. Позднякова

Компенсация морального вреда при посягательстве на жизнь или здоровье гражданина

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.6

ББК 67.408.111

П47

Автор:

Позднякова А. С.

Рецензенты:

Родионова О. М., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);

Плотников А. И., доктор юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовного права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

В настоящей монографии на основе анализа действующего законодательства, теоре тического материала, судебной практики и результатов правоприменительной деятельности автора рассматриваются актуальные проблемы компенсации морального вреда при посягательстве на жизнь или здоровье гражданина в российском гражданском праве.

Данный материал может быть использован при преподавании учебных дисциплин и спецкурсов «Гражданское право», «Семейное право», «Предпринимательское право», «Деликтные обязательства» и др.

Законодательство приведено по состоянию на 1 октября 2025 г.

Работа будет полезна практикующим юристам, преподавателям высших и средних специальных учебных заведений, аспирантам и студентам юридических вузов, а также всем, кто занимается исследованием актуальных вопросов отечественного гражданского права.

УДК 343.6

ББК 67.408.111

© Позднякова А. С., 2026

© ООО «Проспект», 2026

ВВЕДЕНИЕ

Становление и развитие человеческой личности представляет собой сложный процесс, направленный на преодоление сложностей и страданий, в том числе, причиненных по вине другого лица. При этом степень страданий значительно выше при тяготах, вызванных действиями иных лиц, в сравнении с теми, которые люди выбирают себе сами.

Основной задачей государства является предоставление правовых гарантий благополучного существования и свободного развития человека как полноценного члена общества и мыслящей личности. Правовые основы обеспечения и защиты прав человека в различных сферах общественной жизни, закрепленные в Конституции Российской Федерации, получают дальнейшее развитие в важнейших правовых актах. Одним из таких законодательных актов является Гражданский кодекс Российской Федерации (далее — ГК РФ), который впервые в отечественной истории включил нематериальные блага в число объектов гражданских прав и установил новые способы их защиты.

Неимущественные права на жизнь и здоровье носят абсолютный характер. При вступлении гражданина в трудовые, гражданские, семейные и жилищные правоотношения возникают обязательства, в которых жизнь и здоровье защищаются и на основании достигнутых соглашений. При этом способы защиты остаются прежними, включая компенсацию морального вреда, поскольку требования безопасности и уважения личности едины для всех в любой ситуации.

Институт компенсации морального вреда прочно занял свое место в системе способов защиты гражданских прав, что свидетельствует о высокой степени зрелости государства и нравственном прогрессе российского общества. Становление и развитие данной формы гражданско-правовой ответственности происходит с опорой на такие духовно-нравственные ценности, как крепкая семья, взаимоуважение, преемственность поколений. Компенсация морального вреда в денежной форме исторически обусловлена, поскольку еще в Русской Правде преступления именовались «обидой», а наказание в большинстве случаев носило имущественный характер, исключая личную расправу.

Гражданско-правовая защита личных неимущественных прав и нематериальных благ граждан находится в стадии непрерывного развития, на сегодняшний день остается еще много нерешенных вопросов. Несмотря на высокую популярность, компенсация морального вреда окутана ореолом загадочности. «В судебной практике встречаются примеры, когда природа нарушенного права до конца не ясна, но можно с уверенностью говорить об ущемлении законных интересов гражданина и причинении ему страданий»¹. Однако, в случаях неясности с той же долей уверенности можно утверждать об отсутствии каких-либо нарушений, поскольку не все страдания подлежат компенсации. К примеру, в 2024 году в суды общей юрисдикции поступило 7302 дел о защите неимущественных благ, в абсолютном большинстве которых заявлены требования о компенсации морального вреда. Результат рассмотрения впечатляет: из 5340 рассмотренных дел судами по 2336 делам вынесены решения об отказе в удовлетворении требований! Процент удовлетворяемости составил чуть более половины, всего 56%. Анализ судебной статистики свидетельствует о том, что подобные показатели не характерны ни для одной другой категории дел. Для сравнения, из 22 996 рассмотренных в 2024 году дел о компенсации морального вреда в связи с причинением вреда жизни или здоровью, в условиях презюмирования страданий, вынесено 21 165 решений об удовлетворении требований, а отказано в иске по 1371 делу (процент удовлетворяемости составил 94%)². Кроме того, российские нравы и отечественный менталитет не приветствуют судебную защиту личных неимущественных прав. Как отмечал А. Т. Боннер еще в 2009 году, «ни моральный ущерб, ни человеческая жизнь у нас практически не имеют цены»³. Ситуация на сегодняшний день кардинально не поменялась.

Данные факты свидетельствуют о необходимости создания стройных теоретических конструкций, которые могут быть использованы в качестве законодательной основы компенсации морального вреда как способа защиты права.

Нематериальные блага имеют духовную, идеальную природу. Однако, «не природа благ, а их аксиологическая интерпретация, осознание личной и социальной ценности позволяют отнести их к нематериальным благам. Именно ценностное, а не «нематериальное» содержание соответствующих благ определяет невозможность точной компенсационной денежной оценки при посягательстве на принадлежащие лицу нематериальные блага»⁴. Определение размера компенсации морального вреда на практике также имеет определенные трудности.

Рассмотрение вопросов компенсации морального вреда невозможно без учета меняющихся условий гражданского оборота, политической ситуации в стране и на мировой арене, накопленного и проверенного правоприменительной практикой опыта осмысления этого правового института, а также системы и основополагающих элементов гражданско-правового регулирования: правоотношений, субъективных прав и критериев их классификации. Определяющим фактором компенсации морального вреда является нарушение личных неимущественных прав граждан, которое существуют лишь в личных неимущественных отношениях. Выявление таких отношений также возможно лишь на основе серьезной теоретической базы.

Настоящая работа посвящена попыткам решить наиболее спорные вопросы компенсации морального вреда при посягательстве на жизнь или здоровье гражданина.

Глава 1. ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ ГРАЖДАНИНА

1.1. Личные неимущественные отношения в предмете гражданского права

В соответствии с п. 1 ст. 2 ГК РФ гражданское законодательство наряду с имущественными отношениями регулирует личные неимущественные отношения. Непрестанные научные исследования относительно правоотношений в неимущественной сфере отличаются известной противоречивостью, испытывая на себе воздействие исторических и политических условий, а также психологических и социальных факторов, ставя перед собой задачу соответствовать духу времени, запросам законодательной и правоприменительной деятельности. События последних лет все больше свидетельствуют об определяющем значении личных неимущественных отношений в предмете гражданского права.

Большой научный интерес к личным неимущественным отношениям проявляли выдающиеся юристы дореволюционной России. Так, И. А. Покровский называл принадлежащие человеку нематериальные блага, такие как жизнь, телесная неприкосновенность, свобода, «элементарными благами», отмечая их естественный характер и необходимость правовой защиты⁵. По мнению ученого, естественно-правовая теория личных прав с развитием позитивизма потерпела поражение: «закон охраняет жизнь, телесную неприкосновенность, свободу и честь граждан, но никаких субъективных гражданских прав на жизнь, свободу и т. д. нет… Субъективное гражданское право частного лица возникает только с момента нарушения запрета закона и имеет тогда своим содержанием лишь возмещение убытков»⁶. Примечательно, что возрождение в дальнейшем концепции нематериальных благ И. А. Покровский связывал с развитием имущественного оборота, обращая внимание на назревшую необходимость защиты различных проявлений человеческого существования от вторжения посторонних лиц, охраны тайны переписки и писем, гражданско-правового регулирования вопросов распоряжения изображением (например, фотографической карточкой) и т. д. посредством наделения граждан личными неимущественными правами⁷.

Личные права в целом рассматривались в качестве обязательственных, как права на действия другого лица и выделялись в противовес вещным правам, существом которых считалось «господство над имуществом, имеющим значение вещи», при этом «господство непосредственное… без отношения к какому-либо другому лицу, и не через другое лицо»⁸.

В советский период долгое время в качестве предмета гражданского права признавались имущественные и личные неимущественные отношения, связанные с имущественными. В работах известных советских цивилистов В. А. Рясенцева, Е. А. Флейшиц, М. М. Агаркова в качестве личных прав признавались неимущественные права, права на блага, неотделимые от личности, противопоставляемые правам имущественным⁹. «Личные права призваны охранять проявления индивидуальных черт, свойств и склонностей человека, призваны охранять личность в ее индивидуальных особенностях, в том, что отличает ее от других, что делает индивида индивидуальностью»¹⁰, право «быть самим собой»¹¹. Признавая многообразие значений слова «личный», имевшее место в юридической литературе, Е. А. Флейшиц отвергала рассмотрение «личных прав» в качестве синонима имущественных обязательственных прав как присущее буржуазному правопорядку. Вместе с тем отмечала возможность существования отдельных личных имущественных прав, которые независимо от их вещной или обязательственной природы, признаются «личными» в том смысле, что они неразрывно связаны с личностью носителя этих прав, не переходят к его наследникам¹².

Позже О. С. Иоффе писал, что личными неимущественными являются отношения, в которых выражаются индивидуальность личности и возможная ее морально-политическая оценка социалистическим обществом¹³. Одновременно ученый в данной группе отношений особо выделял неимущественные отношения, связанные с имущественными, причисляя к последним комплекс общественных отношений (авторских, изобретательских и т. п.), который также включает в себя право на получение вознаграждения, право на заключение лицензионного договора, являющиеся имущественными¹⁴. Н. С. Малеин в качестве личных называл те отношения, которые возникают по поводу духовных благ, лишенных экономического (имущественного) содержания¹⁵. О. А. Красавчиков выделял наряду с личными неимущественными отношениями еще две группы неимущественных отношений: неимущественные гражданские правоотношения, складывающиеся по поводу объектов творческой деятельности и организационные гражданские правоотношения, направленные на упорядочение действий участников иных, в частности, имущественных социальных связей¹⁶. Однако впоследствии концепция гражданских организационно-правовых отношений приобрела больше критиков, чем сторонников¹⁷.

Представители негативной концепции личных неимущественных отношений отрицали позитивное содержание таких отношений, название которых «свидетельствует только о том, что данный вид отношений не принадлежит к числу имущественных, и не больше»¹⁸; правовой характер которых «совершенно не чувствуется» до тех пор, пока личные права не нарушены¹⁹.

Указанные обстоятельства тем не менее не помешали научному восприятию нематериальных благ как правовой основы существования личности, на базе которого возникла идея «общих правоотношений» С. С. Алексеева²⁰. Исходя из субъектного состава, наряду с абсолютными и относительными правоотношениями ученый выделял общерегулятивные (или общеиндивидуализированные) правоотношения, в которых в качестве субъектов прав или обязанностей являются «всякий и каждый», находящийся в отношениях со всеми субъектами права, взятыми вместе²¹. В данных правоотношениях индивидуализация субъектов отсутствует, а их возникновение не требует наличия юридических фактов, кроме существования самого субъекта — носителя общего права или общей обязанности. Общерегулятивные отношения закрепляют правовой статус их участников, создавая правовую основу для различных конкретных правоотношений²². Впоследствии концепция общих правоотношений, которые изначально рассматривались как конституционные, распространила свое действие и на частно-правовую сферу²³.

В последние годы советской власти понимание личных прав стало достаточно узким, в число которых включались право на честь, достоинство, деловую репутацию, право на имя и некоторые другие. С переходом к рыночной экономике этот круг значительно расширился и, как отмечает М. Н. Малеина, пополнился такими «нетрадиционными» личными неимущественными правами, как право на жизнь, право на здоровье, право на благоприятную окружающую среду, право на индивидуальный облик и голос, право на неприкосновенность личной свободы²⁴. Нетрадиционными в том смысле, что наряду с конституционным признанием и защитой жизнь и здоровье приобрели гражданско-правовое значение, о чем в свое время писал И. А. Покровский. Впервые в отечественной истории нематериальные блага включены Гражданским кодексом РФ в число объектов гражданских прав.

Позже к личным неимущественным правам примкнули «права коммерческих организаций и индивидуальных предпринимателей на наименование, деловую репутацию, коммерческую тайну», выступая в качестве неимущественных прав, связанных с имущественными²⁵. Применительно к объектам данных прав Л. О. Красавчикова уточнила, что «фирменное наименование, права на обозначения, индивидуализирующие деятельность предприятия, деловая репутация не могут выступать самостоятельным предметом договоров купли-продажи, аренды, коммерческой концессии, простого товарищества. В качестве личных прав они следуют за передачей комплекса прав (имущественных, исключительных), оставаясь при этом личными неимущественными, не связанными с имущественными...»²⁶. Затем, с 1 января 2008 г.²⁷, законодательно закреплена невозможность передачи права на фирменное наименование, что также стало расцениваться как аргумент в пользу личного характера данного права²⁸.

Таким образом, граница, разделяющая имущественные и личные неимущественные права, оказалась размытой и едва уловимой. Ситуация осложнилась с выявлением правовой природы новой области гражданских правоотношений, именуемой корпоративной, в которой далеко не весь объем прав очевидно носит имущественный характер. По словам В. А. Тархова, отношения, предметом которых не выступают вещи, носят имущественный характер только в тех случаях, когда они направлены на получение экономических ценностей: платы за совершенное деяние, возмещение убытков, имущественных санкций. Сюда относятся так же уступки требований и переводы долгов, имеющие своей целью перемещение материальных благ. Таким образом, имущественные отношения — это отношения по поводу вещей и иных материальных благ, как наличествующих, так и безналичных²⁹.

С учетом изложенного в корпоративной сфере стали усматриваться неимущественные отношения. Так, по мнению Е. В. Богданова, право на участие в управлении корпорацией, в том числе и право голоса, являются корпоративными правами, тесно связанными с личностью участника корпорации, они неотчуждаемы и непередаваемы, представляя собой личные неимущественные права³⁰. М. И. Иноземцев, напротив, отмечает, в силу п. 1 ст. 2 ГК РФ входящие в предмет гражданско-правового регулирования отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими, являются имущественными отношениями, поскольку «осуществление корпоративных прав, в том числе прав, вытекающих из акционерного соглашения, прямо или косвенно имеет своей целью удовлетворение имущественных интересов их носителей»³¹. Однако далее пишет о неимущественных правах акционеров (в сфере управления, получения информации), которые возникают в силу обладания акциями и имеют определенный финансовый эквивалент³². Согласно другой точке зрения корпоративные права, не имеющие непосредственного имущественного эффекта, представляют собой организационные отношения, поскольку направлены на возникновение и упорядочение имущественных отношений³³.

В любом случае, думается, названные законодателем две группы корпоративных отношений, первая из которых связана с участием в корпоративных организациях, вторая — с управлением ими (п. 1 ст. 2 ГК РФ), не могут быть отнесены к неимущественным отношениям. Поскольку, во-первых, как деятельность хозяйственного общества, так и деятельность его участников направлена на получение прибыли. Во-вторых, право на участие в управлении корпорацией, в том числе и право голоса, являются корпоративными правами, основанными на имущественном праве на доли (акции), с ним неразрывны, поэтому нет оснований утверждать о неразрывной связи права на участие в управлении общества с личностью его участника. Данные права отчуждаемы в силу наличия тесной связи этих прав с имуществом, а не с личностью обладателя. В качестве примера аналогичного имущественного права можно привести закрепленное в ч. 1 ст. 48 Жилищного кодекса Российской Федерации право голосования на общем собрании собственников помещений в многоквартирном доме, которое принадлежит собственникам помещений в данном доме. В рассматриваемом примере право «следует за вещью», как выражались римские юристы в отношении права залога.

Кроме того, неимущественные отношения, действительно, могут возникать в самых различных сферах гражданско-правового регулирования, но только лишь в отношении нематериальных благ, открытый перечень которых содержится в ст. 150 ГК РФ. Примером неимущественных отношений в корпоративной сфере являются отношения по использованию интеллектуальной собственности, связанные с реализацией права авторства³⁴. Таким образом, утверждение о том, что все «отношения по поводу действий, не связанных с передачей вещей и иных материальных благ, имеющих денежное выражение, представляют собой неимущественные отношения»³⁵, нуждается в существенной корректировке.

По мнению некоторых авторов излишне использовать наряду с термином «личный» понятие «неимущественный» применительно к гражданским правоотношениям. Так, А. Х. Ульбашев в своей монографии подчеркивает необходимость обозначения рассматриваемой группы прав в качестве личных, как это имело место в докторском исследовании Е. А. Флейшиц 1939 г. «Личные права в гражданском праве Союза ССР и капиталистических стран»³⁶. Вместе с тем, по справедливому замечанию Н. Д. Егорова, «само название «личные неимущественные отношения» указывает на два их отличительных признака: неимущественное содержание и личный характер»³⁷. Очевидно, что речь идет об одновременном применении двух разных оснований классификации. Выявить суть личного характера правоотношения возможно, на наш взгляд, посредством обращения к классификации юридических фактов, принятой еще в римском праве и отвергнутой советским правом. Исходя из производимого эффекта (личноправового или вещноправового), пишет Д. В. Дождев, субъективные юридические ситуации (приобретенные права и соответствующие обязанности), обычно именуемые субъективными правами, подразделялись на два вида: вещноправовые (или реальные, от «res» — «вещь») и личноправовые. «Реальное (вещное) право основано на непосредственной связи с вещью и потому абсолютно… Личное право (право из обязательства) основано на юридически значимой связи с конкретным лицом и потому относительно: оно значимо только против данного лица, которое несет определенную юридическую обязанность в пользу субъекта личного права»³⁸. Таким образом, характеристика правоотношений в качестве вещных и личных (обязательственных) полностью совпадает с их квалификацией как абсолютных и относительных. При этом классическое римское право, писал профессор З. М. Черниловский, «доводит свободу правового самоопределения личности, его способность вступать в любые (не запрещенные законом) правовые отношения до крайних пределов индивидуализма»³⁹. Говоря о личности, ученый отмечает в высшей степени общее, абстрактное выражение данной правовой формы⁴⁰. Под личностью понимается лицо, принадлежащее к известной правовой группе, «просто собственник», «просто товаровладелец», «абстрактная личность», участник правоотношения.

В свое время Д. И. Мейер выразил интересную мысль о том, что обязательственное право «имеет именно имущественный характер, представляет аналогию с вещным правом — это господство над действием другого лица, такое же господство, как и господство над вещью, отчего и действие другого лица, предмет обязательственного права, на юридическом языке называется также вещью (res incorporalis)»⁴¹. Вместе с тем российский правовед четко различал вещные и обязательственные права, поскольку «вещное право не предполагает волю объекта и даже не признает воли за людьми, когда они являются объектами вещного права», в то время как «обязательственное право как право на действие необходимо предполагает волю в лице, подлежащем праву, ибо действие есть произведение воли, а если нет воли, нет и действия, нет и объекта права»⁴². Иными словами, в личных (обязательственных) правоотношениях решающее значение имеет воля обязанной личности.

Под личностью принято понимать либо человека как субъекта отношений и сознательной деятельности, либо устойчивую систему социально значимых черт, характеризующих индивида как члена общества или общности⁴³. К примеру, криминология понимает под личностью «социальное лицо человека», то, кем он стал, находясь и развиваясь в обществе⁴⁴. Характерные свойства личности заключаются в том, что она представляет собой неповторимое единство, некую целостность, а также выполняет роль высшей интегрирующей инстанции⁴⁵. Н. С. Малеин в качестве личности рассматривал человеческого индивида как члена общества, отмечая, что личность — «это разумное существо, определяющее свою деятельную позицию ко всему, что ее окружает: к труду, социальному строю, коллективу, другим людям»⁴⁶. Несложно заметить, что ученый использовал понятие личности в узком значении, не включая в него несовершеннолетних и недееспособных.

В современном цивилистическом дискурсе под понятие личности порой подпадают и граждане, и юридические лица⁴⁷. Несмотря на это в большинстве случаев понятие личных прав определяется носителем таких прав — «человеческой личностью», чем подчеркивается особый статус гражданина как субъекта правоотношений. Формальными критериями личных прав выступают приуроченность таких прав к конкретному физическому лицу с момента рождения либо с момента их возникновения в силу закона, а также неспособность личных прав к участию в сингулярном и универсальном правопреемстве. Принадлежность личности нематериальных благ характеризуется наличием неимущественного права, неотчуждаемого и непередаваемого (п. 1 ст. 150 ГК РФ). Но если исходить из постулата о том, что лишь граждане являются обладателями нематериальных благ, не совпадают ли тогда понятия «личный» и «неимущественный»? Ответ видится отрицательным, если термин «личный» использовать в качестве разновидности характеристики «обязательственный». В таком случае отношения, являющиеся имущественными, могут носить как вещный, так и обязательственный, в том числе личный, характер. К примеру, несмотря на имущественный характер, право получателя алиментов из алиментного обязательства является правом личным, поскольку его возникновение связано с личностью конкретного субъекта, круг которых определен Семейным кодексом РФ⁴⁸, правопреемство на стороне должника и кредитора недопустимо, а денежные средства, передаваемые в качестве алиментов, имеют целевое назначение.

Наукой гражданского права собрано достаточно доказательств того, что поведение лица тесно связано с его личностью. К примеру, на данном утверждении основан постулат о невозможности требовать исполнения обязательства в натуре — nemo ad factum praecise cogi potest. По общему правилу можно лишь требовать передачи индивидуально-определенной вещи, но нельзя требовать совершить действие, составляющее суть обязанности по договору, как-то: оказать услугу, выполнить работу, если это тесно связано с личностью должника. Понудить к выполнению ряда принятых на себя обязанностей можно лишь профессионала, преследующего в своей деятельности цель получения прибыли, с сохранением оговорки об отсутствии тесной связи с личностью должника. Например, профессионального хранителя можно в силу закона обязать принять вещь на хранение, однако не подлежат удовлетворению требования о понуждении физического лица к исполнению в натуре обязательства по исполнению музыкального произведения на концерте⁴⁹.

Думается, характеристика обязательственных правоотношений в качестве личных со времен римского права сохранила свою актуальность по отношению к тем из них, в которых наличествует взаимное личное доверие его участников, когда юридически значимая связь с конкретным лицом является более сильной, в том числе и в условиях усложнения субъектного состава гражданских правоотношений, а именно, с появлением в нем юридических лиц. Об этом, в частности, наглядно свидетельствуют положения Гражданского кодекса РФ, наделяя свойствами личности любого участника договора⁵⁰. Вместе с тем нет никакой необходимости обнаруживать смысл и содержание прав и свобод человека и гражданина в объединениях граждан и других искусственных построениях субъектов права, прежде всего в юридических лицах, поскольку, как справедливо отметил В. К. Андреев, права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими не сами по себе, а лишь в том значении, что «они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием»⁵¹ (ст. 18 Конституции РФ). Необходимо помнить, что за маской юридического лица всегда стоят граждане.

Личный характер могут приобретать разнообразные имущественные правоотношения. Например, несмотря на то, что правоотношения, основанные на корпоративном договоре, являются имущественными, и, по общему правилу, возмездными, в них присутствуют «личные элементы». Последние представляют собой предмет, а также права и обязанности сторон корпоративного договора, фидуциарный характер которых основан на ожидании от контрагента определенного поведения в виде осуществления корпоративных прав оговоренным в договоре образом или воздержания от их осуществления. Н. Г. Вавин еще в советское время применительно к полным товариществам и товариществам на вере писал, что «при учреждении личных товариществ всегда принимаются во внимание лица и их персональные качества. Договор личного товарищества заключается всегда между определенными лицами, взаимно доверяющими друг другу...»⁵². А. В. Габов признает наличие отдельных личных элементов за обществами с ограниченной ответственностью, под которыми понимаются принципы, положенные в основу правового регулирования, а также конкретные институты, которые являются их следствием (принцип стабильности состава участников общества, наличие права выхода участника из общества и т. д.)⁵³.

Таким образом, субъективное гражданское право носит личный характер, в первую очередь, в силу того, что может быть реализовано обладателем данного права лишь посредством действий его контрагента, другой, обязанной «личности». Данное право реализуется в правоотношении, основанном на доверии, закономерном ожидании определенного поведения контрагента, что, в свою очередь, свидетельствует о наличии сложного объектного состава правоотношения — наряду с имущественным благом поведение сторон направлено на нематериальные блага. Так, заключая договор оказания медицинской услуги, пациент дает согласие на медицинское вмешательство, тем самым вверяет медицинской организации свои жизнь и здоровье, полагаясь на профессионализм врача и надеясь на качественное оказание помощи; гражданско-правовой договор с участием потребителя оказывает непосредственное воздействие на личную, семейную сферу гражданина. Одновременно с имущественными возникают личные неимущественные отношения, которые имеют особый объект — нематериальное благо. Этот объект правоотношения является одним и тем же как для субъективного права, так и для обеспечивающей его юридической обязанности, поскольку субъективное право «неотделимо от корреспондирующей ему юридической обязанности»⁵⁴, более того, оно «лишено смысла, если ему не соответствует обязанность»⁵⁵.

Выделение в предмете гражданского права личных неимущественных отношений обусловлено одновременной классификацией частно-правовых отношений по двум критериям: производимому эффекту и характеру объекта. Следовательно, личные неимущественные отношения всегда в определенной мере являются относительными, поскольку в них право субъекта в отношении нематериального блага значимо против конкретного лица, обязанного к определенному поведению в пользу правообладателя.

Означает ли это полную невозможность существования личных неимущественных отношений, носящих абсолютный характер, основанных на непосредственной связи лица с нематериальным благом? Может ли гражданин, находясь в правовом поле, самостоятельно реализовывать право на жизнь, на здоровье? В. С. Толстой обоснованно признает существование таких правоотношений, указывая, что в пределах возможностей, очерченных субъективным правом, например, правом на здоровье, человек может его беречь или не беречь, восстанавливать (в случае заболевания) его тем или иным способом либо не восстанавливать⁵⁶.

Однако регулируется ли такое поведение лица правом, или речь идет лишь о защите автономии личности? Государство признает наличие у гражданина определенной свободы, не определяя четко ее границы и создавая в определенных случаях условия для ее реализации. Д. А. Керимов и Г. В. Мальцев пишут, что свобода не требует получения специальных разрешений компетентных органов и должностных лиц, предполагает большую изобретательность в выборе из многих вариантов поведения⁵⁷, а вместе с тем и ответственность за собственные действия.

Именно в этом секторе общественной жизни и существует неопределенность относительно границ правового регулирования. Как отмечает видный ученый-конституционалист Н. В. Витрук, в последние десятилетия существования советского государства общественное сознание в своем развитии все более склонялось к выводу о необходимости сохранения человеческой индивидуальности, обеспечения большей свободы поведения индивида по принципу «разрешено все, что не запрещено законом»⁵⁸. В результате данная тенденция возымела двоякое значение. С одной стороны, признан обоснованным отказ от чрезмерного юридического регулирования личной, семейной сферы жизни гражданина при наличии иных (экономических, нравственных, медицинских, психологических) регуляторов общественных отношений. С другой стороны, имеет место «слабая юридическая защищенность этой деликатной области индивидуальной свободы и самореализации»⁵⁹.

Причина видится в идеальной природе нематериальных благ. Так, О. В. Колесниченко, рассматривая проблему гражданско-правовой защиты здоровья, справедливо отмечает, что цивилистическая доктрина по общему правилу отрицает наличие свойства возместимости вреда здоровью как духовного блага, что препятствует полному восстановлению положения, существовавшего до нарушения права, или, по крайней мере, максимальному приближению потерпевшего к такому положению⁶⁰. Вместе с тем признается необходимость правовой защиты интересов, не опосредованных в субъективных правах и юридических обязанностях, но выступающих начальным этапом формирования новых субъективных прав и обязанностей⁶¹.

Налицо необходимость серьезного научного осмысления содержания и пределов личной свободы человека, а также ее защиты. При исследовании данного вопроса крайне важно обратиться к понятию обязательств с неимущественным интересом, о чем пойдет речь в следующем параграфе.

1.2. Обязательства с неимущественным интересом

«Юридическая ответственность представляет собой один из главных инструментов, предназначенных к проведению в жизнь законодательных установлений и заключаемых договоров»⁶², однако стимулирование правомерного поведения объективно не может исчерпываться одной лишь ответственностью. В силу невозможности противопоставления регулирования и охраны прав, поскольку правовое регулирование включает в себя и охрану⁶³, наряду с охранительными налицо существование регулятивных личных неимущественных правоотношений, закрепляющих социальные связи в их нормальном, ненарушенном состоянии. Правовая регламентация этих отношений основана на предоставлении гражданам субъективных прав пользования нематериальными благами⁶⁴. При этом обязанности третьих лиц, противостоящих управомоченному субъекту, не исчерпываются воздержанием от нарушения личных прав, поскольку наряду с отрицательным содержанием для данных обязательств характерно наличие положительной обязанности должника.

Ф. О. Богатырев, придерживаясь традиционного для российского права утверждения о том, что личное право носит абсолютный характер, задается вопросом о существовании относительных неимущественных отношений, и, отвечая на него положительно, отмечает, что его объектом должно считаться «поведение определенного обязанного лица (или определенных обязанных лиц), которое носит неимущественный характер»⁶⁵. Не углубляясь в дискуссию о том, что является объектом правоотношения — определенное благо или поведение участников правоотношения по поводу данного блага, отметим, что отправной точкой процесса правового регулирования все же являются блага, которые испытывают воздействие через поведение участников правоотношений. Однако, что же имел в виду автор, характеризуя поведение должника как «неимущественное»? Ответ, вероятно, кроется в разделении интереса, которым вызвано поведение участников правоотношения, и того блага, на которое оно направлено. Так, Е. В. Пассек различал имущественный